Ребята

Он приглашающе помахал рукой. Антон, хоть и помнил о своей обязанности: сидеть возле тети Маши, решил вылезти в бурелом. Рома пил полную кружку. Делал он это со вкусом, и Антон, глядя на него, вдруг сам почувствовал жажду и облизнул пересохшие губы. Он тут же рассердился на себя за свою несамостоятельность.       - Что у тебя с волосами? Выгорели или ты на краску упал? Антон смутился от этих обидных слов в адрес его белобрысым волосам, и парень сразу же настроился против Ромы. К тому же вблизи он показался ему красивым и интересным, даже чересчур красивым для парня, а Антон давно уже терпеть не мог таких людей, на то были свои причины. И хотя Петров совсем не собирался влюбляться в Рому, но уже одно подозрение, что он так подумал, ожесточало его и выводило из себя. Он выхватил из рук Ромки пустую кружку и хотел уже уйти быстром шагом, но тут увидел на пеньке непонятную пилу. Личная неприязнь пересилила любопытство, и Антон спросил:       - Что за модель пилы? Рома снисходительно сказал:       - Бензопила “дружба” – он взглянул на Антона и продолжил: - Двигатель одноцилиндровый, двухтактный, воздушного охлаждения..       - Действительно так и называется? – изумился Антон – думал, у таких моделей другое название..       - Я же сказал “дружба". Ты что глухой?       - Сам ты глухой, а еще и невежда. Я только переспросил, а ты гнать на меня начал. – выпалил Антон: его все больше раздражало, что Рома разговаривает с ним как с маленьким и, по всему видать, не принимает всерьез.       Рома покосился на Антона, не понимая, какая муха его укусила. А Петров дотронулся пальцем до пильной цепи.       -На велосипедную передачу похоже!       -А ведь верно! – согласился Рома. – И как это я не замечал? Зоркие у тебя глаза.       -Да уж, вижу! – похвастался Антон, благосклонно взглянул на Рому и подумал, что, несмотря на всю свою пижонскую красоту, человек он, кажется, еще не совсем пропащий. Рома показал на громадную сосну – самую высокую в этой части леса:       - Смотри, я сейчас вон то чудо природы опрокину.       - Ну давай, покажи – подзадорил его Антон, боясь преждевременной добротой испортить человека, стоящего на верном пути к исправлению своих недостатков.       Рома подошел к большой, в два обхвата, сосне, обрубил подрост вокруг и вскинул голову кверху, примеряясь, с какого боку удобнее подступиться к этой махине. Толстый, ребристый у комля, ствол мощным тугим фонатоном взметнулся в поднебесье. Высоко в синеве беззаботно и вольно купалась крона, знать ничего не желая о Роме и его опрометчивом обещании. Рома показался вдруг Антону маленькой букашкой, копошащейся у подножья несокрушимой громадины. Не верилось, что он сможет свалить эту сосну, дошедшую до нас из глубины веков, пережившую с добрый десяток человеческих поколений.       Поплевав на руки, Рома включил пилу. Застоявшись без работы пильная цепь с голодным свистом рассекла воздух, легко и жадно вошла в ребристый комель. В сапог Ромы крутой цевкой ударили опилки. Антон одобрительно смотрел на чужую спорую работу.       Пропилив ствол на одну треть, Рома вынул пилу. Зашел с противоположной стороны и стал делать второй подпил – чуть повыше первого. Натужно выла пила, войдя в ствол на всю длину цепи. Рома уперся в дерево шестом и попробовал качнуть его, но подпиленная сосна все так же прочна и незыблема, совсем не собиралась падать.       - Мда.. мало каши ел, походу.. – сказал Антон, начиная уже жалеть, что не имеет права подбодрить Рому, а обязан в воспитательных целях насмехаться над ним для его же пользы. А чтобы Рома не думал, что он торчит тут ради него, Петров стал сдирать с ближней березы кору, запасая впрок растопку для кухни, вот тетя Маша обрадуется!       - Врешь! – твердил Рома, войдя в азарт.       Покачивая пилой, он все глубже вгрызался в сердцевину дерева. Опилки теперь веером летели из надреза, вихрились поземкой.       - Вверх смотри! – приказал он Антону.       Антон послушно запрокинул голову. В далекой вышине дрогнула крона, качнулась, на секунду замерла. Рома проворно выхватил из надреза пилу и отскочил от пня, увлекая за собой Антона. Сосна с тяжким обвальным грохотом рухнула на землю, высоко подпрыгнув комлем. Сухие ветки и сбитые хвои осыпали Рому и Антона снегом. Покосившись на Антона уголком глаза, Рома смахнул со лба пот, взобрался на поверженное дерево и огласил лес победным криком:       - ДАААААА!!!!!!