Возмездие и воздаяние

Сильный дождь лил с мрачного неба уже неделю, не ослабевая ни на минуту. Тяжелые капли хлестали по земле, будто пытаясь стереть всё живое. Потоки воды стекали по лицу, смешиваясь с горькими слезами, и мокрые светлые волосы липли к коже, вызывая холодное отвращение. Грудь сжималась от быстрого рваного дыхания, а ноги едва удерживали ритм, спотыкаясь о потрескавшийся асфальт. Фонари, кое-где ещё цепляющиеся за жизнь, бросали тусклый свет на улицы, покрытые слоями мусора и развалин. Тэхён не нуждался в этом свете. Он мог найти дорогу к дому даже с завязанными глазами. Среди остовов разрушенных зданий и остатков прошлого мира его шаги, наконец, замедлились. Перед ним был дом. Родной и чужой одновременно, он возвышался, будто тень старых воспоминаний. Тэхён дрожащими руками вытащил связку ключей. Холод металла больно врезался в пальцы, но он продолжал торопливо перебирать их, будто от этого зависела его жизнь. Трижды он промахнулся, вставляя не тот ключ в замочную скважину, пока наконец дверь не поддалась. Он шагнул внутрь и с грохотом захлопнул за собой дверь, запирая её на все замки. Опустившись на пол, он прислонился к холодной деревянной поверхности и, обхватив руками колени, разрыдался. — Нет… Это не может быть правдой, — голос сорвался на крик. — Нет! Нет! Его всхлипы растворялись в звуках дождя за окном, но Тэхён всё равно слышал их. Каждый рывок воздуха в груди напоминал о том, что сегодня он потерял всё. Тэхён не знал, как долго сидел на полу, сжимая себя за плечи. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а тонкая футболка промокла до нитки, вызывая озноб. Дом родителей — последний приют, куда он мог сбежать. Старый, скрипучий, с отвалившейся штукатуркой, он будто знал все его секреты и страхи, но не собирался спасать. Когда-то здесь было тепло и уютно. В этом доме звучал смех, пахло корицей папиных пирогов, а отец ворчал из-за вечно сломанной табуретки. Теперь же половицы гнили, стены покрылись пятнами сырости, а окна давно утратили прозрачность, скрыв внешний мир за грязными разводами. Сквозь серую пелену дождя за окном виднелись смутные очертания города. Мир казался мертвым, безмолвным, хотя каждый удар капель по стеклу кричал о хаосе. Тэхён стиснул зубы и вглядывался в темноту. Он знал, что кто-то там был. — Если долго смотреть в темноту, темнота начнёт смотреть на тебя, — голос прозвучал неожиданно близко, прямо под окном. Глубокий, низкий, с нотками насмешки. Его сердце замерло. Этот голос был хуже грома. Не опуская взгляда, Тэхён сделал шаг назад и плотнее захлопнул окно. Он отрицательно покачал головой, пытаясь вспомнить, запер ли дверь. Паника захлестнула его с новой силой. Шаги альфы, даже через шум дождя, звучали глухо и пугающе ровно. Он знал, что тот уже за дверью, что прятаться бессмысленно. — Ну же, пуговка. Открой дверь, — мягко произнес голос. В нём была обманчивая ласковость, которая одновременно утешала и пугала до дрожи. — Здесь так темно и страшно. А ещё я ужасно замёрз. Только ты ведь знаешь, как меня согреть. Тэхён сжался, как раненый зверь, и сделал шаг назад, прячась в тени. — Прошу… уходи, — голос едва был слышен. — Как же я могу уйти без тебя? — усмехнулся мужчина. — Мы клялись на крови. Забыл? Вместе на века. Тэхён прижал руку к зажившему шраму на ладони. Клятва, данная в порыве глупости, теперь казалась приговором. — Я вернусь завтра. Пожалуйста, оставь меня сегодня. Только сегодня, умоляю. — Так не пойдёт, — голос стал холоднее. — Я считаю до трёх. Если дверь не откроется, я открою её сам. И ты знаешь, что будет потом. Я разозлюсь. А мы ведь оба этого не хотим, верно? Один… Металлический звук ударил по сознанию. Это был пистолет. — Два… Его всхлип, слабый и приглушённый, прозвучал словно предсмертный выдох. — Три! Выстрела не последовало. Омега, дрожа всем телом, повернул замок. Дверь заскрипела, и тяжёлые ботинки переступили порог. Он словно впитывал всё пространство вокруг, заполняя его своей силой. Его взгляд был острым, оценивающим, и остановился на Тэхёне. — Так бы сразу, — с усмешкой произнёс тёмноволосый, проходя внутрь, как хозяин и взору мужчины предстаёт над трясущийся не от холода парень. С голыми стопами и мокром пиджаке поверх белой футболки и чёрных джинсах. — Ты выглядишь ужасно, Пуговка, — насмешливо протянул он, стягивая мокрую куртку и бросая её на старое кресло. Омега не ответил. Его руки дрожали, но он упорно не отводил взгляда. Мокрые ботинки оставляли следы на полу. Тэхён бессильно сжался, глядя на Альфу, пока тот снял пистолет спрятал его за пояс. — Ты… ты убил моего отца, — Омега крепче сжал руки, впиваясь ногтями в кожу. — Да, и я не собираюсь извиняться, — холодно ответил мужчина. — Старик получил то, что заслужил. Он держал тебя в клетке, и я её сломал. Разве это не то, о чём ты мечтал? Сам-то сколько раз мечтал о его смерти? Сколько раз сам хотел его прикончить, м? Как ты там говорил? Дай поднапрячь память, — он делает задумчивый взгляд, прищурив глаза. — Три? Или… — Прекрати, Майто. — насколько ему позволял сорванный голос, твёрдо произнес младший. — Пять. Точно пять. Столько раз ты убивал его в своей голове, — сказал Альфа тише прежнего. — Пять раз ты придумывал способы его убийства. От крысиного яда до хладнокровного убийства канцелярским ножом, что ты носишь всегда с собой. Я же в отличие от тебя, сделал это сразу же, как только мысль посетила мою голову. — Ты ничего не понимаешь… — Ты сам ничего не понимаешь, — Майто шагнул ближе, и Тэхён почувствовал, как его голос обволакивает, давит. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня так, будто я монстр, мне хочется показать тебе, каким я могу быть на самом деле. Он дотянулся до Тэхёна, пальцами подняв его голову за подбородок. Их взгляды встретились, и в этот момент у Омеги не осталось ни сил, ни желания сопротивляться. Альфа опустил взгляд на розовые губы Тэхёна и не в силах сдерживаться, впился в них поцелуем. Не смотря на мычания, омега не отстранялся. Знает что может последовать за неповиновения. Смиренно ждал, пока монстр насытится и отпустит. Целовал он его на удивление не глубоко, без привычной боли, если бы не обстоятельства, Тэхён бы и правда поверил в его чувства. — Пойдём домой, Пуговка. Уже очень поздно, — ласково проговорил на ухо мужчина, поглаживая омегу по голове. Он вдыхал его естественный аромат, уже давно смешавшийся с его собственным. — Я понимаю что ты расстроен и может даже злишься. Но как только ты отоспишься, отдохнешь, тогда ты в полной мере сможешь оценить и осознать мои поступки. Это ведь всё для тебя. Тэхён выдернул голову, отступив к стене. — Ты мой, Пуговка, — прошептал Майто, его голос был медовым, но в нём чувствовался холод стали. — С этим придётся смириться. — Почему ты просто не оставишь меня в покое? — Ты думаешь, я монстр, Тэхён? — спросил он, сжимая ладони в кулаки. Омега не знал, что ответить. — Может быть, я и монстр. Но это неважно, потому что я люблю тебя. Люблю настолько, что готов сделать всё, чтобы ты был со мной, даже если для этого мне придётся уничтожить этот грёбаный мир. Слова Майто прозвучали как приговор. Они давили, ломали изнутри. — Ты называешь это любовью? — голос Тэхёна задрожал. — Это и есть любовь. Она не всегда мягкая и красивая, Пуговка. Иногда любовь — это кровь и пепел. — он поднял руку и провёл пальцами по щеке Тэхёна, оставляя влажный след. — Я не хочу никуда идти. Пожалуйста. — Надо. Если хочешь, можем остаться ненадолго. Но потом нам нужно будет вернутся домой. Хорошо? — Его голос был обманчиво приторный. И светловолосому ничего не оставалось, как просто кивнуть. Но как только его поцелуи опустились на шею, Тэхён вновь вспомнил как предыдущей ночью он втрахивал его в матрас, грязно обзывая, кусая и оставляя метки по всему телу. Майто прервал поток мыслей и, глядя прямо в глаза Тэхёна, прошептал: — Так люблю тебя, Пуговка. И ты даже не представляешь, как сильно я могу тебя любить. И в этот момент Тэхён понял, что его больше ничего не спасёт.