Возмездие и воздаяние

Я ненавижу человечество,

Я от него бегу спеша.

Моё единое отечество-

Моя пустынная душа.

Я в человечестве не встретил

Ни человека, ни сродства,

В нём каждый крикнут, каждый метит,

И всюду мерзость естества. К.Бельмонт

Яркое солнце давно скрыто за облаками, в воздухе лишь царит тьма, пропитанная вонью гниющих тел и разводами крови, покрывающими стены разрушенных зданий. Когда-то крупнейший мегаполис страны стал эпицентром ада, где надежда давно покинула людей. В этом хаосе оставались только «Черепа» — бандиты, чья власть была безмерной. Они, как и бывшие конгломераты, депутаты, президенты, имели свои укрытия, запасы еды и отопление, в отличие от тех, кто был лишён такой роскоши — как крыша над головой. Черепа, вооружённые длинными катанами, бесцеремонно шагали по улицам, внедряя страх в сердца каждого, убивая за малейшую провинность — за неверный взгляд, за неосторожное слово. Если альфы семей погибали, их омеги становились мишенью — их насиловали, забирали и увозили. Маленьких детей отправляли в детдома, если их родители-омеги попадали в сексуальное рабство, а более взрослых принуждали работать на кухнях или мыть полы в домах Черепов. Люди погибали, не имея ни малейшего шанса на спасение, а Черепа наслаждались их страданиями, используя своё положение для унижения, безнаказанно разрушая всё на своём пути. Закон не значил для них ничего — они были законом. Единственными правилами были законы, установленные криминальным авторитетом, стоящим во главе всей этой жестокой группировки. Такой порядок царил в этом мире — жестокий, несправедливый. Здесь нет надежды на будущее.

***

Проходя по своеобразному решётчатому коридору, мужчина, похрустев костяшками, разминая затёкшую шею, подходит к высоким воротам, которые вскоре открылись с громким звуком сирены. Двое амбалов, опустив оружие, отходят чуть в сторону, позволяя освободившемуся заключённому выйти наружу. Чуть поодаль от входа виднеется черный потрепанный автомобиль RAV4 и высокий альфа, что выпускал клубы дыма, рассматривая что-то в своём телефоне. Он был в синих рваных джинсах, черной обтягивающей футболке, что открывала взор на его многочисленные татуировки, в том числе и тату креста на левой щеке. За поясом красовался очень удобный Кольт М1911, а в ботинке был небольшой раскладной нож. Все, кто не знал Чон Хосока, побаивались за его пожирающий взгляд чёрных, как смерть, глаз. Повернувшись на звук открывающихся ворот, он широко улыбнулся, смотря на выходящего из-под заточения давнего друга. — Чо-он, — протяжно произнес альфа, обнимая мужчину, который сильно изменился с их последней встречи. — Привет Хосок, — улыбается бывший заключённый. — Мне кажется или татуировок стало больше? — Не кажется, — мужчина закатывает рукав короткой футболки, демонстрируя новый чернильный узор на плече, в виде короны и извилистых цветов. — И даже пальцы, — цокает Чонгук закатывая глаза. — У тебя что, подростковый максимализм? — Подростковый период более десяти лет назад прошёл. Сейчас уже другие заботы. У меня теперь есть омега и ребёнок, которых я… — Погоди-погоди, Хо, — усмехается альфа. — Какой к чёрту ребёнок? — Тебя не было три года, Чон. Многое изменилось. Тебе повезло что срок сократили и ты не отсидел десятку. И всё из-за твоего… — решив всё же не затрагивать тему омеги друга, Хосок продолжил свой рассказ, отводя взгляд в сторону. — Сейчас со мной живёт один омега со своим трёхлетним ребёнком. Пока ты не начал строить какие-либо теории, скажу что убил его альфу. Ты же знаешь правила, — тяжело выдохнул альфа, облокотившись о капот. — Либо его забираю я, либо кто-то другой. А со мной был Кристиан, он бы просто-напросто затрахал бедного парня. Я забрал его, уже практически год прошёл, но мы особо не контактируем. Все лишь знают, что он собственность одного из черепов, поэтому может спокойно, самостоятельно передвигаться по городу. — Я тебя не узнаю, дружище. Где то сумасшествие в твоих глазах, когда ты убивал и наслаждался вкусом крови? — Омег я никогда не трогал. Это по твоей части, — скривился альфа, выбрасывая тлеющую сигарету. — Ладно, похер, поехали. Тебя Кристиан ждал.

***

Проезжая по тёмным переулкам, Чонгук не узнавал родного города, что превратился в руины. Люди озверели и грабили друг друга, жили на улице, а дети выпрашивали еду у проходящих черепов, за что получали по лицу и рукам. Ему было отвратительно наблюдать за всем происходящим за окном. Не таким выглядел мир, когда он отправился под заточение. Не таким он хотел видеть этот мир. Подъехав к высокому зданию, ранее, что именовалось Министерством, двое альф покидают авто и проходят к открытым дверям, в которых были выбиты стёкла. Шаги тяжёлых ботинок проходились эхом по всему этажу, и, подойдя к нужному кабинету, Чонгук слышит знакомый лай собаки, невольно улыбается. Как только Хосок открывает дверь, немецкая овчарка сразу же набрасывается на хозяина, которого давно не видела. — Амала, красавица. Какая ты стала большая, — с гордостью произносит Чон, позволяя ей облизывать своё лицо, и с лёгкостью поднимает здоровую собаку на руки, входя вместе с ней в кабинет. — Тебя хорошо кормят видимо. — Ест уж точно как за двоих, — весело произносит мужчина сидящий в кресле и пожимает руку Чонгуку, как только тот опускает Амалу. — Добро пожаловать на волю, друг мой. — Зачем хотел меня видеть Крис? — немного устало спрашивает Чон, смотря на альфу, от которого неприятно пахло тяжелыми сигаретами и резким запахом марихуаны. — Я не могу иметь право увидеть старого друга? Несколько лет не виделись. — от его наигранной речи Хосок поморщился, проводя пальцами по объёмной шерсти собаки. — Ещё раз спрашиваю. Зачем? — Знаешь, Чон, я всегда любил в тебе эту черту. Спешно переходишь к самому главному. У меня есть к тебе дело, — достав из-под стола две чёрные папки, он кладёт их на поверхность и открывает первую страницу. — Нужно убрать этого человека. Тихо, чисто или грязно, решать тебе, мне плевать. Он бывший сотрудник национальной разведывательной службы, и, в последнее время, часто суёт свой нос куда не надо. Уберёшь его и также его омегу. Свяжешься с нашими ребятами когда будешь готов, и они подскажут о его месте положении. — С чего ты взял что я буду помогать? — рассматривая фото тёмноволосого альфы, в синем деловом костюме, которая была явно сделала задолго до переворота власти. На фото ему не больше тридцати, а выражения лица было бесстрастное, не выражающего никаких эмоций. — Потому что тебя будет ждать подарок. По ухмылке Кристиана Чонгук понимает что это не простое пятиминутное дело. Ведь у главы черепов достаточно головорезов чтобы избавиться от двоих людей. Поэтому альфа ещё раз взглянул на фотографию мужчины в тёмной папке, чтобы понять, видел ли он его раньше. Лицо не кажется знакомым. Чон ранее не интересовался политическими вопросами стран и своей страны в первую очередь. Он всегда знал, что если не черепа, так какая-то другая мафиозная группировка придёт к власти. Потому и не был сторонником консервативных тем. — В чём подвох? — Подвох? — Кристиан смотрит расфокусировано от выкуренной травки, и складывает руки на столе в замок. — Думаешь я тебя предам? Мы тут все за тебя, Чон. Под хриплый смех главы, Чонгук вместе с Хосоком и Амалой покидают помещение. Крепко сжав челюсти, альфа садиться на переднее сиденье автомобиля и долго смотрит вдаль, пока овчарка послушно сидит на заднем кресле, немного поскуливая.

***

— Почему ты используешь лук и стрелы, если всегда носишь с собой пистолет? — тихо спрашивает омега, на миг взглянув в тёмные глаза. Они с Чонгуком впервые за долгое время, смогли выбраться куда-то вместе. Чонгук помог ему сбежать из дома, и на его машине они отправились на пляж, разглядывать неизвестные им обоим созвездия. Омега сидел между ног альфы, прижимаясь спиной к его груди, пока старший поглаживал его руки, целуя в макушку. — Мне нравится этот вид оружия. Пистолет для меня слишком шумный, я не люблю резкие и громкие звуки, — размерено отвечает Чон, смотря на бушующие волны. — Пистолет ношу на всякий случай. Никогда не будет лишним. — Но ты ведь никогда им не пользовался? — Не представлялась такая возможность, — хмыкает Чонгук и крепче прижимает к себе блондина. — А как же катаны? Все черепа используют катаны. Они тоже ведь бесшумные. — Потому что я не один из них. На этих словах младший полностью разворачивается к Чону и обхватывает руками его лицо, нежно улыбаясь. Сердце альфы тает от нежности, что исходит от этого парня, внутренности скручивает от его неземной красоты. Душа болит от осознания, в каком ужасном мире ему приходиться жить. — Как бы ты не пытался это отрицать, но тебе придётся принять тот факт что ты один из черепов. — Хватит… — Чонгук, — светловолосый перебивает его и проводит пальцами по заострённым скулам, коротко поцеловав в краешек губ, продолжая улыбаться. — Я знаю что ты уходишь из-за меня, но тебя ведь они не оставят. Ты был их наёмником, им и останешься, — младший тянется за стрелами, и достав пару чёрных перьев из кармана толстовки, начинает вплетать их в хвостик. Проделав так с несколькими стрелами, он откладывает их в сторону и закидывает руки на плечи альфы. — Так выглядит красивее, тебе не кажется? — Всё к чему ты прикасаешься, сразу становиться красивее. — оба в тот же миг начинают смеяться, после чего Чонгук повалил его на влажный песок, завлекая в поцелуй. Альфа невероятно благодарен этому парню за то, что он принял его таким. Убийцей. Потому что доверял. Не боялся оставаться с ним наедине. Не боялся сбегать от строгих родителей. Потому что любил. Чонгук не знает, почему вспомнил тот день пятилетней давности прямо сейчас, стоя на крыше здания. Подобные воспоминания давно не посещали его, но именно сейчас нахлынула ностальгия. Он никому и никогда не признается как сидя за решеткой, каждый день ждал его. Ждал пока омега хоть раз придёт и навестит его. Хотел услышать его голос, хотел почувствовать мягкость его волос и бархатистость кожи. Возможно даже услышать как он плачет по нему. По Чонгуку. По своему альфе. Но вместо него, плакал сам Чонгук. Он скучал безумно. Чтобы не сойти с ума, первый год он просто-напросто прокручивал каждый их совместный день. Вспоминал его нежные и любимые черты лица. Его голос, его веер тёмных ресниц, которые так контрастировали со светлыми волосами. Вспоминал холодные кончики пальцев, смешную улыбку и родной смех, который грел душу. Но сейчас сидя на крыше здания, в руках грелся любимый лук. Рядом лежало несколько стрел с чёрными перьями, о которых вспоминал все три года, пока пробыл в одиночной камере. Амала сидела у ног хозяина, пытаясь не отходить ни на шаг. Чонгук же пытался разглядеть хоть какие-то звёзды на небе затянувшимся смогом, пока ожидал свою жертву. Пак Чимин — так звали мужчину на фотографии, ему в самом деле было тридцать шесть лет, проживал он в более менее безопасном районе вместе со своим омегой. В браке состоял два года, работал при правительстве, которое мало силы имело в настоящее время, но и убивать его, как обычный людей нельзя было. У черепов имелся договор между ними и бывшей властью, за что многие члены правительства имели защиту. Именно поэтому Чон прятался в здание напротив, где должен был уже с минуты на минуту, появиться Чимин с супругом. Пока альфа их ждал, он уже подумывал о том, как будет искать любимого. Ведь на свободу он вышел уже как два дня, но до сих пор не видел его. Ему потребовалось немалых усилий сосредоточиться на деле и не думать об омеге. Чонгуку хотелось сделать ему подарок, не пугать, поговорить и вернуть всё что у них было раньше. Вернуть его доверие, его любовь. Видеть его счастливым рядом с собой и защищать от этого страшного мира. Когда у входа останавливается автомобиль, Чонгук выпрямляется, фокусируя взгляд. Неприятное чувство, что сопровождало с самого утра и не покидало до настоящего времени, внезапно усилилось. Из машины вышел тот самый Чимин и обойдя автомобиль, он подходит к задней двери, открывая её. В этот момент Чон выронил одну из стрел, что должен был запустить и уставился на омегу, который вышел с автомобиля. — Тэхён… Ким Тэхен — тот самый омега, любимый Чонгуком. Ким стоял в горчичном пальто, полы которого развивал несильный ветер. Волосы его были такие же светлые и отросшие до самых ушей. На плечо была закинута небольшая дорожная сумка, а в руках он крепко удерживал ребёнка.