an onion for a sweet taste

      Он никогда не был заинтересован в межличностных отношениях. Скорее всего, дело в его семье - отрешенные родители, что слепо следовали за своими мечтами. Мать, что мечтала о славе, следовщая слепо за дворцовыми дамами, в надежде урвать хотя бы лучик внимания от общества. Отец, что грезил о достижения и геройствах, отправившийся добровольцем на войну.       Мать - зарезана в закоулке одним из поклонников, а отец нелепо раздавленный насмерть во время наступления собственными же товарищами.       Увлеченные своими мечтаниями, Зандик был для них не больше чем питомец, которого они подобрали по доброте душевной, но в итоге сбагрили нянечке и виделись только на Рождество.       Тяжело было говорить о глубокой эмоциональной связи между родителями и ребенком. Всё, что осталось от родителей у Зандика, это лицо матери и глаза отца - и понял это только потому что в их пустом доме висел портрет родителей в холле.       Не имея особой мотивации в выборе професии он решил пойти в медицинский институт, потому что ему всегда нравилось вскрывать лягушек в саду их усадьбы.       Об родительских смертях он узнал из телеграмы. Какие-то незнакомые люди приходили в его дом, видимо, организовывали похоры. Кто-то пытался его утешать, кто-то смотрел неодобрительно на худощавого мальчишку, что унаследовал неплохого вида дом в центре города.       А кто-то ловкой махинацией лишил его большинства наследства. Не понимая особо цену денег, Зандик не придал этому значения. Пока на третьем году обучения в институте у него не оказалось достаточно денег продолжить обучение.       Пусть методы в этом институте ему и казались устаревшими, ему всё равно было приятно погружаться в страницы книг, оперировать и изучать внутреннее строение обычно скрытое от человеческих глаз. А если он лишиться единственной радости в своей жизни - что же будет?       Он не спал ночами и метался в поисках вариантов - даже сконтактировал далеких родственников, только для того, чтобы услышать:       - Прости, дорогой, мы ничем не можем помочь, - грустно отвечала тётка за тёткой, попивая импортированый китайский чай из дорогих фарфоровых сервизов.       Его родители были изгоями высокого общества, слишком свободолюбивые и делала что хотели. Неудивительно, что Зандик вырос таким же.       Но проблемы ушли, когда из ниоктуда появился Панталоне. Спаситель - на то время, а Зандик и предположить не мог, что он был кем угодно, но не.       Он помнит их встречу, самую первую - он сидел под деревом в саду института и пытался отвлечься, листая руководство по вскрытию человеческого тела Лютера Холдена. Панталоне навис над ним, будто закрывая всё небо своими плечами и улыбнулся:       - Что читаешь?       Пусть Зандик и был в бедности сейчас, родился всё же он в благополучном месте и был окружен красивыми вещами. С панталоне было всё иначе - рожденный в клоаке города, он со второго дня своего рождения выживал.       Со смехом в глазах он показывал Зандику шрамы на своем ещё юношеском теле и рассказывал о передрягах, из которых выбрался с чудом. Зандик удивлено вскидывал брови - пусть он не любил особо социализироваться с другими, но слышать истории настолько противоположные его опыту было довольно интересно.       Но это было не чудо, что спасало Панталоне раз за разом. И это было не чудо, что он смог пробиться в юридический и институт из грязи. У него было то, что у Зандика никогда не хватало - уверенность, смелость, сила воли, стержень. Зандик начал восхищаться им.       Они быстро сдружились - несмотря на то, что они были в приципе одного возраста, Зандик почему-то чувствовал рядом с ним себя безопасно. Несмотря на то, каким угрожащим он видел Панталоне, когда к ним, возвращаюсимся из паба, приставали пьяные балагуры. Какое холодное наслаждение отражалось в его глазах, после того как он выбивал коленные чашечки бедолаги.        - Я знаю, что у тебя проблемы с деньгами, - спустя несколько месяцев сказал Панталоне, на лице имея серьезное выражение лица, - тебя могут вышвырнуть из института.       Юноша в ответ вскинулся - не очень приятно, когда его тыкают носом в его же проблемы, но его друг приложил палец к чужим губам, приказывая молчать.        - Я видел твои рукописи, как проводишь вскрытие, - он говорил действительно искренне, вглядываясь в алые глаза напротив, Зандик почувствовал себя неловко, ему редко говорили комплименты и он не знал как реагировать, - такой талант нельзя потерять.        - Я могу помочь тебе.       Зандик от растерянности неловко засмеялся. Рука Панталоне неловко соскользнула на тощее колено и там осталась.        - Ты серьезно? Как?       Панталоне не обиделся. Он в ответ улыбнулся. На солнце его неравномерно отрезанные волосы красиво переливались, и на секунду Зандик увидел в нем спасителя.        - Это не важно. Ты хочешь моей помощи или нет?       Зандик взглотнул - он никогда не просил о помощи, привыкший полагаться сам на себя. Но почему-то, почему-то ему показалось не такой ужасной идеей попросить единственного друга о помощи.       Через две недели обучение Зандика в институте было оплачено до конца курса. Он не знал, где Панталоне достал эти деньги, как - но учитывая как часто можно было увидеть следы потасовок на чужих рукавах - это были не деньги заработанные честным трудом - и почему-то Зандик был не потревожен этим фактом.       В этом мире нужно выживать - и совершенно неважно каким образом, так ведь?       Несколько лет спустя они все ближе общались, а дружба крепла. Они росли вместе - Дотторе был старшим практикантом и одни из яснейших умов в институте, Панталоне заканчивал своё юридическое образование и больше не выдавал низкое происхождение одеждой - всегда ухоженный, в дорогом костюме и низким хвостиком чёрных волос, утянутым в черный бант.       Панталоне также помог сохранить Зандику семейное поместье - и всё это ни разу не прося ничего взамен. Часто приходил в гости без спроса, приносил его любимые лимонные кексы и интересовался его делами.       Пальцы в черных перчатках провели по слою краски нарисованного лица матери Зандика:        - Твоя мать была красива... - заметил тот и повернул голову вправо, рассматривая застрявшего в проеме доктора, - у тебя её лицо. И алые глаза отца... Какое редкое сочетание.       Доктор приподнял бровь. Панталоне улыбнулся на отстутствие реакции на комплимент.        - Как думаешь, сможешь оказать мне небольшую услугу?        Зандику не нужно было даже раздумывать - оба знали, что ответ безоговорочное да.        - Элис? Очнись, нам нужно поторопиться! Валет истекает кровью!       Принц встревоженно встряхивал его свободной рукой, не ослабляя хватку на Валете, который был бледен как полотно.       Элис сморгнул наваждение - или реальность? Воздух был насыщен ароматом прокисшего вина и грозы, а его восприятие колебалось между двумя мирами.        - Но куда же мы могли бы податься? Кажется, будто весь мир против нас! - его голос звучал дрожащим, как лист на ветру.        - Ближе всего дом Герцогини... - Принц быстро осматривал окрестности, где деревья склонились и шептали между собой загадочные слова - никогда не знаешь, кто может донести на тебя в эти непростые времена.        - Этой грубой женщины без всякого уважения к честному труду?! - Элис был насторожен, Герцогиня казалась последним человеком, что захотел бы помочь им.        - Элис, я знаю, что у тебя были проблемы с Герцогиней, но сейчас она другая... Много воды утекло в Стране Чудес, - принц примерительно заметил, надеясь, что собеседник не станет спорить.       Элис бы заспорил в иной момент, но увидев как слабое тело Вальта начало подрагивать, он решил не тратить время на пререкания и кивнул. Перекинув руки Вальта через плечи, они отправились в направлении дома Герцогини, что был вроде совсем недалеко, однако, путь казался невероятно долгим проходя сквозь густые тени и неприветливые лозы, что цеплялись за их одежду острыми шипами.        - Почему ты думаешь, что Герцогиня нам поможет? В последний раз--        - Элис, - устало перебил его принц, - Герцогиня не та уже, что раньше. Никто из нас не тот, что был раньше.       В Элис потихоньку начало возрастать раздражение, что раньше никогда не бывало - ведь это Страна Чудес, она должна приносить только веселье и радость! Так не должно быть!        - Но и ты уже не тот, Элис, не так ли? Так почему ты винишь окружающих в том, что видишь в себе? - над левым ухом, словно назойливая муха, пронесся голос Чешира.        - Что с ней случилось?        - Герцогиня больше не та властная дама, которую нам всем довелось знать... Теперь она не большем чем старшая служанка. О, Боги, променять шёлк и шерсть на протертый хлопок!... Не удивительно, что это её сломило.       Элис было сложно представить Герцогиню протирающей пыль - ну просто в голову невмещалось! За попытками вообразить её новые образ, Элис и не заметил как они дошли до её дворца - что сейчас походил на ветхий и неухоженный особняк.       Выцветшая краска, заросший сад - всё то, чем так хвалилась Герцогиня пало в небытие - и Элис не мог поверить своим глазам. Винокурня, что раньше славилась на всю Страну Чудес своим изыском и блеском - стала сараем, пятном, которое вот-вот растопчут.       Они прошли по тропинке с расшатанной каменной плиткой и постучались в высокую дверь. Открыли её только на пятый стук - и пред ними предстала Герцогиня: ранее раздучая от гордыни и светской лести, сейчас педставляла уставшую, заработавшуюся женщину, с грязными от пота светлыми волосами и фартуком в пыли.       Её глаза распахнулись удивленно - она не ждала гостей.        - Тётя, - подал голос Принц, - Валет умирает, нам нужно обработать его рану.       Герцогиня начала озираться истерично - будто бы за ней следили. Она прошептала истерично, закрывая дверь прямо перед их носом:        - Уходите. Здесь слишком опасно.       Элис в последнюю секунду смог поймать дверь, с усилием останавливая паникующую женщину.        - Прошу, Герцогиня, нам некуда пойти!       И только спустя эти мольбы жещина поддалась раскрывая дверь лишь на половину.        - Заходите быстро, у деревьев есть уши.       В этот раз сеанс оказался тяжелым, долго находиться в этом состоянии не получилось - доктор быстро вывел его из гипноза и сказал идти в свою комнату, готовиться ко сну.       Дилюк действительно чувствовал себя более уставшим, о чем раньше и сообщил доктору - тот пообещал, что зайдет в комнату перед сном и даст снотворное, чтобы его пациент хорошо выспался.       Мысль о том, что доктор будет в его комнате будоражила Дилюка - неловко потели ладошки и билось сердце, как у какого-то подростка.       Дилюк ждал, ждал - считая царапины на стене - и не заметил, как задремал.       Он проснулся в полудреме из-за тихого скрипа, но не выдал этого, наблюдая за прикрытыми ресницами за фигурой доктора, что бесшумно подошла к его кровати и опустилась в прикроватное кресло. В темноте не так уж было и сложно притвориться спящим.       Пальца без перчаток нанесли мазь неприятно пахнущую на виски - снотворное, подумал Дилюк. Ему снова вспомнилось, как в детстве Доктор поил его горькими микстурами - от воспоминания и от жжения мази на висках тепло разлилось по телу.       Расслабленный чужой заботой он и не заметил, как в кабинет вошел второй человек.        - Мне показалось, что ты избегаешь меня, Доктор.       Раздался незнакомый Дилюку голос - дружелюбный тон, приятный баритон.       Вторая фигура шагнула ближе, останавливаясь за спиной у доктора, в нескольких сантиметрах от самого уязвимого места.        - Тебе показалось.       Оба говорили на ты - значит, знакомы были долгое время. Глаза второго собеседника неприятно блестели при блеклом лунном свете, как чешуя.        - Неужели? Отчего каждый раз когда я хочу поговорить с тобой тебя не оказывается в кабинете?        - Иди в мой кабинет, я сейчас приду, - словно не услышав чужие претензии потребовал доктор, которому явно не нравилось говорить при спящем пациенте, грозясь его разбудить.       Незнакомый мужчина недовольно цыкнул.        - Я не люблю играть в кошки-мышки, доктор.        - Я услышал тебя, Панталоне, - с напряжение ответил доктор.       Этого было недостаточно для мужчины.        - Это место было построено для тебя, чтобы ты не был стеснён конвенциями и моралями в развитии науки...        - Это не совсем правда, - холодно перебил чужую речь доктор, - тебе это место тоже необходимо.       Панталоне улыбнулся. Ему нравилось беседовать с Доктором, потому что тот был из редких людей, что соотстветствовали его интеллекту и поспевали за ним.       Мужчина жеманно положил руку в перчатке на плечо доктора, сидившего в кресле напротив. Тот заметно напрягся от такого непосредственного и дружеского жеста, словно ему приставили лезвие ножа к обнаженной шее.        - У тебя успех, - одобрительно заметил Панталоне.        - Что ты имеешь ввиду?        - Ну же, доктор, не притворяйся глупым, я видел твой гений собственными глазами миллионы раз.       Доктор промолчал в ответ.        - Куда отец - туда и сын, да? - игрыво цикнул мужчина.       Доктор дернулся, но чужая ладонь настойчиво придерживала его на месте. У Панталоне глаза были везде, доктор бы не удивился, если даже в собственной уборной ему не будет приватности.        - Это типичная трансференция, - зашипел в ответ Доктор, - стандартная реакция организма пациента на вмешательство.        - Это то, что мы можем использовать, доктор, - жестче чем раньше сказал Панталоне, пресекая возмущения, - зайди сегодня ко мне в поместье, нужно поговорить.       Доктор не ответил, пальцами закрывая тюбик дурнопахнущей мази.        - Ты знаешь, что будет, если ты не придешь.       Панталоне сжал плечо сильнее на последок и вышел из палаты, тихо придерживая дверь, словно его и не было.