До следующего раза

Вова Суворов — хороший муж. Не задерживается с друзьями допоздна, не пьёт, любит жену и дочку до безумия. Маленькая Полина — их общий лучик света, ради которого он живет и готов умереть. Тот день, когда он стал отцом и слёзы счастья прочно отпечатались в его памяти. Вова боготворит свою жену. Купается в синеве ласкового взгляда, нежно целует в макушку перед сном, проникновенно шепча на ухо слова, которые до этого никому не говорил. Наташа чуткая, отзывчивая, добрая и любящая. Невероятная красавица с золотыми кудрями и очаровательным мелодичным голосом. Вова, кажется, готов вечно сидеть на их крохотной кухне и любоваться женой, пока она задумчиво перебирает пальцами струны гитары. Вова правильный и заботливый, такой, каким и должен быть. Приносит завтраки в постель, когда Наташа уставшая возвращается домой после ночной смены, дарит, до рези в глазах, огромные букеты её любимых хризантем, аккуратно заправляет выпавшую прядку волос за ухо и трепетно сжимает в объятиях, пряча от всего мира. Суворов уверяет себя, что он хороший муж. А затем в очередной раз видит его. Высокий парень с соболиной шапкой набекрень и до смешного длинными ресницами подходит к нему, стоящему на крыльце магазина, и вся уверенность мигом летит к чертям. —Занят сегодня? — с напускной небрежностью произносит он, подкуривая сигарету, и Вова тупо качает головой, залипая на длинные пальцы, обхватывающие фильтр. —Нет, — голос хриплый, будто Суворов съел килограмм мороженого и напоследок закусил льдом. —Как жена? —Нормально. Вова не хочет, чтобы Кащей спрашивал его о семье. Это слишком личное, уютная обитель, в которую он возвращается каждый день и не терпит там чужих людей. По правде говоря, он не хочет терпеть и Кащея, потому что рядом с ним мысли о жене и дочке словно тараканы разбегаются в разные стороны. Суворов уже готов уйти подальше отсюда, скинуть чувство стыда и вины от неловкого разговора, но в последний момент бросает короткое: —Пойдём. Вова даже не оборачивается: знает, что Кащей последует за ним. А еще прекрасно помнит дорогу до его квартиры. Нашёл бы её даже с закрытыми глазами. Спиной чувствует самодовольную ухмылку на губах и едва сжимает кулаки в попытке расслабиться. Сейчас он выбрал не жену. Мимо проносится стайка подростков с отвратительно попсовой музыкой, доносящейся из магнитофона, в руках одного из пацанов. Вова думает о том, что раздражает его больше: режущие слух слова иностранной песни или то, что они с Кащеем скоро трахнутся. До квартиры доходят быстро, и Вова больше не может терпеть. Он уже не помнит о своих обязанностях тошнотворно хорошего мужа и отца. В полумраке прихожей прижимает к себе податливое тело и впечатывает в ближайшую стену. Пошлые стоны раззадоривают всё сильнее, и Суворов себя не сдерживает, забывая не только о семье, но и обо всём на свете. Кащей сладостно извивается в его руках, рвано выдыхая в губы, тянется сам. —Блять, ты просто...— Вова не находит слов, поэтому сжимает упругие бедра и жадно набрасывается на приоткрытый рот. Скидывает на пол ненужную шапку и зарывается пальцами в густые тёмные кудри. Оттягивает с силой, открывая доступ к беззащитной шее. Кащей стонет громко, и Вова наваливается на него всем телом, вылизывая бледную кожу, переходит на ключицы, закусывая их до синяков. Он никогда не позволял себе такого с Наташей, но Кащей вроде бы и не против, и эта вседозволенность сносит крышу. Под прикрытыми веками взрываются фейерверки, ток с бешеной скоростью несётся по венам, разгоняя кровь. Кащей отстраняется внезапно и тянет Вову за собой в спальню. Они собирают спиной все углы квартиры, пока добираются до кровати. Падают на неё, выбивая пыль из застиранного покрывала. И опять целуются: дорвавшись, голодно, агрессивно. Пространство вокруг Суворова плывёт, и он тоже. Кащей поддается, разрешает, как и всегда, водит ладонями увлеченно по оголившемуся прессу. Сам ложится на живот, и Вова прикусывает перекатывающиеся под кожей лопатки, вслушиваясь в сбитое дыхание. Когда всё заканчивается, Вова наскоро одевается, и прихватив сигареты Кащея, скрывается на балконе. Кащей лишь приглаживает рукой волосы и натягивает на себя одеяло. Он знает: Вове надо побыть наедине с собой, болезненно переварить очередной приступ самобичевания. Суворов вернётся домой позже, с букетом цветов и слабой виноватой улыбкой. Обнимет ничего не подозревающую жену и потреплет дочь за щеку. — Останешься? — с надеждой спрашивает Кащей, заранее зная ответ. Вова не разочаровывает: он не задерживается дольше положенного и уходя, молча кивает головой. Дома он снова прикинется любящим семьянином, продолжит готовить завтраки и отводить Полину по утрам в садик. Снова ляжет в одну постель с женой и будет думать о том, что такого больше не повторится. Что он не увидит больше Кащея, не придёт к нему и вычеркнет из жизни любое упоминание о нём. Прекратит общение, отдавая себя полностью семье. Родной Наташе и своему маленькому сокровищу. Потому что Вова их любит. А Кащея нет. Потому что Кащей для него ничего не значит: не любовник, не друг, даже не хороший знакомый. Просто способ снять накопившееся напряжение. Так он думает и твёрдо закрепляет это в голове, засыпая под утро. До следующего раза.