XXIII.

Холодный и невыносимый ветер, казалось, зверел с каждой секундой. Вступая в неаккуратно очерченную арку скалы, глаза невольно сщурились от яркого света: в длинной пещере, словно страшные змеи, сверху и по бокам вились неизведанные растения, похожие на гирлянду. Их острый, голубоватый взор создавал ощущение некой незащищенности и дискомфорта, будто предупреждал, что следует быть начеку. Под ногами росло зеленоватое покрытие, временами обрывающийся влажным и скользким камнем. Несмотря на явное наличие воды, в пещере было всё же теплее, нежели снаружи. —Чего следует опасаться?-спустя некоторое молчание отчеканил с губ Келус. Его голос в миг сделался строгим и с нотами приказного тона. Ощущение, что эти лианы смотрят, будто бы вгрызаются в душу своим видом, не покидало обоих. Напряжение росло. Усталость сняло как рукой. —Здесь всего 2 опасных вида: один похож на букашек, второй принимает любые формы. Но он быстро двигается-сразу поймёшь, кого бить. —Разделимся? —Не стоит,-приглушенно, хмуро, сильнее сжимая копье в руках и напрягая каждую клетку тела, Хэн приставил палец к губам, —они все слышат. С первого взгляда не острожным путникам может показаться, что пещера ни сколько опасна, сколько загадочна. Однако благодаря стараниям Вельта, Дань Хэн успел понять, как же тут все взаимосвязано. Хватило нескольких страниц, чтобы сложить картину данной системы. Растения завлекают, манят-хищники поглощают. Хоть и за долгие годы отсутствия жертв травы подчинились существам, но древние инстинкты остались, ожидая того самого часа. Чем дальше юноши шли, тем больше становилось зелени, тем приторнее становился запах. Если у входа неимоверно несло сыростью с нотками гнили, то сейчас их ноздри пронзал дурманящий аромат; светящиеся лианы сменились маленькими, на вид хрупкими как стеклышки цветочками, бледно мерцающими зеленовато-белым. Крепкие корни позволяли торчать не только под ногами, но и у каменных стен. Ландшафт преобразовывался всё изощреннее-то тут, то там мелькали выступы голых, мокрых скал. Протекал юркий ручей, появившийся из ниоткуда-он вел их, порой оставляя капли на обуви. Янтарные глаза быстро проносились по всей местности в поисках малейшего движения. Все казалось таким замершим, ненастоящим. Как на выставке или демонстрации. Мертвенная тишина, которую прерывал лишь тихий поток воды и местами завывающий, гуляющий ветер меж темных сталагмитов. Не хотелось признавать, но оба сгорали от желания подраться. Хотелось снять ту липкую тревогу и чувство мнимого покоя, внезапно повисшего на сердце. В голове вспышками возникали возможные сценарии дальнейших действий. Бита Келуса источала слабо заметное, желтое сияние, в то время как копье Дань Хэна, как ненасытный дракон, устремилось острием вперед. Внезапное падение мелких камушков неподалеку заставило парней повернуть голову в смятении; Хэн рефлекторно свободной рукой прикрыл напарника, потому что был спереди. На одном из выступов виднелась фигура, напоминающая большую кошку. Единственное отличие-все это существо состояло из белого, на первый взгляд гибкого и прочного материала. Отсутствовали глаза, рот, нос. В голове Келуса промелькнула мысль, что это напоминает призраков на Сяньчжоу. Тем не менее, создание не медлило, и, неизвестно чем заметив врагов, быстро и стремительно прыгала по камням все ближе: её два хвоста переплетались друг с другом, порой распадаясь на тонкие веточки. Сияли так приятно, так лживо умиротворяюще. —Мицелий!-выкрикнул Келус абсолютно неожиданно для себя. В такой влажной среде не хватало только грибов. К тому же, чем ближе враг приближался, тем сильнее несло плесневым запахом, перебивая сладость остального. Тварь подошла ближе; Хэн, решив проверить догадку Келуса, грубо и бесцеремонно ткнул её копьем. Кошка деформировалась-было слышно, как тоненькие ниточки разрываются с треском. Не успели они ничего подумать, как тут корни гриба намертво прилипли к копью, целеустремлённо перебираясь к рукояти, но тут же бесследно сгорают от сконцентрированной энергии вокруг золотистого шара, встроенного в копье. Хэн цокает, наблюдая, как кошка снова приняла прежний вид. Боковым зрением он замечает, что со стороны подтянулись идентичные призрачные формы хищного мицелия. Они жадно и терпеливо ждут, когда их союзник окутает тела юношей, высосет все жизненные силы, а после позволит другим полакомиться остатками. Провертев в руке копье, с силой отметает хищника в сторону-с такой силой, что он впечатался в стену, превратившись в одно большое белое пятно. В тот же миг разъяренные существа невероятно шустрыми рывками накинулись на обоих. Келус размашисто, не жалея сил откидывал их. Он ждал, пока бита накопит достаточно энергии, чтобы разобраться с ними навсегда. —Вот же проворные,-кряхтя и еле делая перерывы на вдохи, шепчет вместе с проклятиями он. Существам требуется меньше минуты, чтобы встать на лапы. Голова пуста, даже не хочет думать, что будет, если хотя бы одна нить коснется кожи. Келусу была необходима битва. Все внутри горело, каждый кончик волос, подушечки пальцев насыщались негативной ци, которая вылетала через удар. Он нуждался в сражениях, ведь если будет много ненужной энергии, Стелларон внутри даст о себе знать. Движения светловолосого отличались излишней резкостью. Неважно, каким был враг-он всегда бил, отдавая всего себя. Резко, эмоционально. Порой вскрикивая что-то. Сейчас, прыгая из стороны в сторону, он чувствовал каждую клетку тела. Как она трясется и рвется в бой. Зубы стиснуты, глаза прикованы к мицелию. Дела Дань Хэна обстояли ненамного хуже. Он стоял поодаль, также сражаясь со стаей грибовидных кошек. И почему их тут так много?.. Копье обладало свойством точечных ударов, что в данной ситуации не так эффектно, как, например, бита напарника. Но юноша весьма удобно приспособился, пускай и очень рискованно. Сначала он выжидал того момента, как кошки подкрадутся ближе, а учитывая, насколько те быстры-его внезапный взмах ребром копья должен быть как по щелчку. И он был. На всем экспрессе, и, пожалуй, во всех местах, где они бывали, самой лучшей реакцией обладал именно Дань Хэн. Хризопразовые глаза, словно в замедленной съемке, успевали уловить каждое движение противника, за считанные секунды прочитав все последующие ходы. Устранял лаконично, холодно. Безжалостно. Хэн не старался отдать даже малую часть себя тем, кто хочет его уничтожить. От столкновения тел и лезвия возникали небольшие белые, мерцающие проблески в пространстве. Да, казалось, словно в эти маленькие промежутки времени все замирало, а материя растягивалась до неимоверных размеров. Иногда, юноша сражался именно ради этого. Ради желания растянуть пространство, узнать больше о времени. Но прекрасно понимал, что этот метод никогда не поможет. В жизни существуют ситуации, когда все проносится перед глазами. Также произошло и у темноволосого; сделав очередной полуоборот, надавив на толпу противников острием, он почувствовал, как его нога резко и неприятно сжалась. Единственное, это до рвоты покалывающее действие, выбившее из колеи, заставив на мгновение задуматься о своем теле, сыграло ужасный эффект. С гулким звуком Дань Хэн, поскользнувшись на влажной траве, рухнул на камень. Благо, в последний момент успел опереться на руки. Белоснежные твари молниеносно почувствовали слабину одного из противников, и, отпрянув от Келуса, устремились к Дань Хэну. Копье предательски уткнулось слишком далеко и глубоко в камень-так просто не вынуть. Единственное, что он придумал в последний момент-перекатиться на другой бок, предварительно прикрыв голову. Нельзя допускать, чтобы они достигли мозга. Вдруг послышался громкий, отрывистый шум. Показалось, что он заполнил всю пещеру, казалось, что вся эта планета его услышала. Хэн невольно вздрогнул, после чего устремил взгляд к источнику. Келус. Такой серьезный, такой красивый. Концы его серых волос отдавали светлым оттенком из-за искр от биты, которая беспощадно, из последних сил расправлялась с уже бесформенной, белой массой. Яркие огни от орудия обжигали её, превращая в неживое месиво с каждым грубым ударом. Его золотистые глаза горели то ли азартом, то ли необъяснимой злобой. Но на что ему злиться? Парень, не медля, поднялся с камней, и игнорируя все ещё пульсирующую боль в ноге, выткнул копье, желая помочь. Честно говоря, он не хотел показывать, что вымотался от постоянных просчетов и точных, мощных взмахов. Тот факт, что его защитили, на секунду вызвал странное чувство. —Сохрани энергию на будущее,-хриплый голос скорее не командовал, а просил. Юноша чувствует, сомневается, что позже сможет так же сражаться. Пафосно провернув биту, седовласый наносит завершающий удар, от которого ближайшие стеклянные цветки изменили свой цвет на гордо-золотой. До уха доносится хрустяще-хлюпкий, противный звук гибели тварей. Закончив, тяжко вздыхает,отрывисто дышит, вспоминает о существовании тела. Тут же в голову поступают мысли, эмоции, тут же спина слегка потягивает от ушедшего напряжения и негативной ци. Он вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, после чего издает тихий, теплый смешок. —Сильно поранился?-его взгляд так внезапно изменился. Действительно хотел узнать, в порядке ли Хэн, а не из вежливости. —Всё нормально, не строй из себя героя,-послышался легкий упрек, без злобы или неприязни.

***

В попытке найти достойное место для отдыха, блуждая по каменным коридорам, Хэн вновь уткнулся в телефон, желая перепроверить кое-то про пропитание: что-то, что можно было бы безопасно съесть. Насчет воды Янг упомянул, что чистая и пригодная для питья находится только в гротах. Тот ручей был бы явно не лучшим решением, учитывая, что рядом с ним плодились такие смрадные живые грибы. Келус смотрит на него задумчиво, слегка непонимающе: как в такой ситуации можно что-то искать? Напарник ловит этот взгляд и мямлит, скорее для себя: —Тебе бы тоже следовало хоть что-то узнать. Светловолосый вздыхает: —Я прикрываю твою умную..голову,-хоть и устал, но отговорился как-то. Ему лень доставать телефон сейчас. Обыскав всевозможные, но к несчастью тупиковые ходы, они наконец нашли проход чуть дальше. Дань Хэн зашёл первым, тут же насторожившись. Повернул голову назад, шепнул попутчику. —Наверху висят шейсянь. Будь осторожнее, иди сзади меня. И ни звука. Ясно? Тот лишь покорно кивнул. Келус даже не понимал, что это за название такое, но если Хэн знает-значит, все хорошо. Значит, они уже наполовину в безопасности. 「прим.02: Шейсянь( от кит. 射线-лучи)- очень похожие на шелкопрядов насекомые. Пушистые, белые и очень красивые. Однако их главная страсть-жидкость. Пьют абсолютно любую-вода, соки растений, кровь. В каждой из них оставляет свои личинки. Если шейсянь сыт-его среднее размеров брюшко светится тепло-желтым цветом, а крылья подрагивают.」 В чем же главная опасность этих милых букашек? Дань Хэн знал, что если те укусят-внутри начнут образовываться личинки, которые вскоре съедят все тело, вспорхнув на свободу. Весь потолок, словно малое солнце, освещал каменное помещение, в конце которой был проход дальше. Шейсянь отдыхали, переваривая жидкость, превращали в свою кровь. Весьма типично для паразитов. Их лепет крылышек, казалось, щекотал уши, переворачивая все изнутри. Тихо, пригнувшись и осторожно делая каждый шаг, первопроходцы ступали по уже более сухой поверхности. Страх накатывал волнами, в голову лезли тревожные мысли: «а если проснутся?» Одна рука Дань Хэна расположилась на талии, чтобы если что быстро выхватить оружие. У Келуса мутнело в глазах. Теплый свет, слегка влажный воздух влияли на рассудок. Пахло чем-то приятным. Хотелось скорее перебраться на ту сторону и найти спокойное укрытие, но капельки разума заставляли стоять на ногах, сконцентрироваться хоть на чем-то. Спина Дань Хэна выглядела такой широкой, родной; как крепость. Сколько раз она защищала его, оттого в голове юрко проскальзывает мысль, что ему стыдно за свою неопытность в бою. Движения все ещё не отточены и хаотичны, но он учится. И с каждым днем, прогресс все лучше. Легкие взмахи крыльев отпускают по телу мурашки. Зрачки заметно расширяются, радужки в смятении бегают, отсматривают каждый камушек. На Хэна резко летит несколько шейсянь. Не успевает Келус сообразить, откуда они появились и как пробудились, сразу достаёт биту. Однако в ответ получает лишь толчок в грудь; несильный, но намекающий, что лучше не вмешиваться. Дань Хэн тут же отскакивает в сторону, заставляя букашек немного замешкаться. Их серые брюшки издают назойливое жужжание. Такое жадное, противное. У Келуса от них начало ныть в голове. Блеск металлического, золотистого шара отразился в глазах у обоих. С удивительной скоростью копье раскрутилось-накопленная энергия разбросала насекомых в сторону, а лезвие-разрубило на частички, плеснув розоватой, дурно пахнущией кровью. В предсмертной агонии полуживые шейсянь сверлили ухо обидным писком. Остальные спящие мушки не проявили ни капли инициативы-не заступились за уже издохших товарищей. Поистине эгоистичные создания. Дань Хэн, опустив оружие вниз, повернул голову и кивнул в сторону прохода. Они поспешно выбежали, темноволосый слегка прихрамывал. Нога ещё болела временами, особенно после мощных атак. Хотелось прилечь.

***

Наконец их кожи коснулся ветер извне-чувствовалось, что выход уже рядом. Перед ними предстал большой, обширный грот-в нём словно протекала целая вселенная. Озеро с кристально-чистой водой прямо посередине окружал зеленый, на вид такой мягкий ковер из травы. Острые сталактиты обвивали те самые мерцающие лианы из начала. На этот раз они будто поздравляли с победой, горели ярко и радуясь. По ту сторону -выход из скалы, этому свидетельствовали песчинки, периодически мелькающие в воздухе. За некоторыми камнями скрывались неизвестные кусты чего-то. Ещё темно. Келус громко вздохнул, и его облегчение эхом разлетелось по всему гроту. Он потянулся и зевнул. Напарник, анализируя, осмотрелся, кивнул себе. Все ещё не очень уверенно ступая на одну ногу, приблизился к одной из глыб, закинул руку. Пошарил ею; послышался забытый шелест листьев. На непонимающий взгляд седовласого он протянул в ладони нежно-розовый плод, изнутри источающий слабый аспидно-синий отсвет. Издалека напоминал грушу, только с полупрозрачными стенками. Наощупь нагретый, будто заряженный энергией. —Кушай. Это единственный съедобный плод для нас,-наклонив голову, Хэн держал его аккуратно. Оба подошли к воде, чтобы всполоснуть пищу и освежиться; прохлада коснулась их ладоней,пронося мимолетную дрожь по телу. Жидкость нежно омывала каждую мозолинку, забиралась под ноготки. Они умылись, жадно глотая воду. Она чувствуется совсем по-другому. Мягче, слаще, не так, как на других планетах. Может, все из-за сильной усталости? Хэн зарывается пальцами в свои волосы-при свете лиан они отдают нежным, темно-синим цветом. Глаза пусто устремились в озеро. Кажется, Дань Хэн задумался о чем-то важном, о том, что беспокоит. Сам точную картину сложить не в состоянии, лишь образы мелькали внутри сознания. Опасение, непонимание сжималось в ком, небрежно царапало сердце. —Всё хорошо?-повторяя его действие с волосами, Келус вопросительно смотрит в профиль сидящего напротив. По его мутным, уставившимся в одну точку глазам, конечно, невозможно прочитать мысли, но эмоции хорошо улавливались. Не получив ответа, он легонько потряс напарника за плечо. Тот как по щелчку очнулся, бросив растерянный взгляд на юношу. —Что такое? —Я спрашиваю: все хорошо? Нога беспокоит? —А, да нет, не совсем..почти прошла,-очередная ложь. Она все ещё ныла, порой прихватывая. Дань Хэн неплохо скрывал информацию или секретные факты, но так неумело врал о физическом состоянии. Тревога осталась висеть, но отлетела на задний план. —Давай помассирую, хуже не будет. Нам же ещё сколько топать, ты живой нужен,-игнорируя мямление собеседника, решительно заявляет он. Хэн немного смутился-не слишком ли? Хотя что не так, когда младший по опыту хочет принести пользу. Голова устала думать, поэтому он просто неуверенно кивает, параллельно надкусывая свежий плод. Тот почти безвкусен, но наполняет теплом, как будто исходящий свет медленно перетекает в организм. Келус, надкусывая свою долю и быстро прожевывая, жестом указывает отсесть чуть назад-у воды холодно и неудобно. Пушистые травы создают ощущение уюта посреди строгих минералов. —Ложись,-просит. —Я же и посидеть могу… —Давай ты заснешь первым?-в привычной ситуации светловолосый бы стал припираться, но сейчас лишь успокаивающе идет на компромисс. Хэн молчит, ложится на спину. Вид сверху завораживает…звезды, кажется, схлопнулись и поместились в одном широком гроте. Ноги касаются пальцы; сначала осторожно ведут от лодыжки, пытаясь понять, где сильнее боль. Надавливая на икроножные мышцы, слышится резкий вдох. Вот оно как. Медленно, круговыми движениями обводит место недуга, слегка поглаживая. Каждый жест делается аккуратно, что несвойственно ему от слова совсем. Келус старается не смотреть в лицо, ведь это как-то неэтично…человек старается расслабиться. По душе разливается чувство гордости-наконец-то он может чем-то ещё помочь. Келус любит помогать, особенно тем, кто действительно нуждается. Однако одно-помогать малознакомым, но помогать тому, кто многому научил-вдвойне приятно. То ли от странного фрукта, то ли от чего-то ещё, Келусу становится тепло и спокойно. Мягкая улыбка украшает его лицо. На удивление, его собеседник уснул. Так непривычно для Хэна, учитывая, что тот часто мучается от кошмаров. Временами он притворяется, но сейчас юноша мог понять, что тот спит- лицо вовсе не хмурится, дышит в полную грудь, а конечности не подрагивают от напряжения. И все же, скорее всего усталость берет свое; хотя бы на короткий промежуток времени пелене покоя удалось накрыть его. Прислушиваясь к шуму воды, шороху растений на ветру, седовласый внимательно и чутко следит, чтобы напарника ничего не потревожило- спящий сложил руки на груди, чтобы было немного теплее. Внезапно в голову приходит идея. На Хэна падает чужой плащ, а его владелец остаётся в футболке. "Не особо то и холодно будет, если заняться каким-то делом"- думает Келус и достаёт телефон. Сам ужасно вымотался, но будить редкую дрему вовсе не хочется. Сначала решает написать Вельту, что они в порядке, а после открывает любимую игру. С ней и время летит быстрее, и не так скучно. Через пару часов Дань Хэн просыпается от раздосадованного вскрика вполголоса-почему то он сразу понял, почему. Осознав, что Келус легко одет, а на нём лежит довольно увесистая одежда, темноволосый тут же поднимается, привлекая внимание сидящего напротив. —Ой, я разбудил?..Сорян,-чешет затылок. Заметно, как мурашки от прохлады бегут по рукам. Потирая глаз, Хэн хрипит: —Теперь ты поспишь. Как можно рубиться в игру все это время? И надевай обратно,-этот указывающий тон уже так привычен, тем более что оба знают-никто и не злится на самом деле. А оттого Келус лишь усмехается, пряча телефон и накидывая уже нагретый плащ, в уме благодаря напарника. —Можно на коленках у тебя вздремнуть?-сказано несерьезно,шутя, но все равно зачем-то в глубине на что-то надеется. Хэн лишь цокает, потрепав по серебристой голове. —Трава тоже мягкая, не волнуйся,-смотрит на него немного непонимающе,—думаю, скоро восход. Юноша устраивается рядом, практически сразу засыпая. В сию минуту все отпускает, погружая вглубь естественной тишины. Совсем скоро белая звезда появится на небосклоне вновь, а песчинки заблещут, намекая на дальнейший путь.