Инсталляции

— Ненавижу новеньких, — подпрыгнув, процедил Итсуми и забросил мяч в кольцо. Кадзу расслышал, потому что стоял близко. Он присвистнул, когда друг попал в цель. Было бы нечестно сказать, что он не завидовал Итсуми. Мало того, что он обладал ангельской внешностью, за которую девчонки прозвали его принцем школы, так ему ещё и без всякого труда удавалось преуспеть в любом виде спорта, будь то бейсбол, плавание или баскетбол. Даже сейчас они смогли потренироваться во время обеденного перерыва, потому что Итсуми договорился с представителями студсовета и физруком. По сравнению с ним Кадзу чувствовал себя серым пятном на полотне человечества. В отличие от Итсуми, он не был одарен ни в чем, и чтобы добиться результатов хотя бы чуть выше среднего, ему приходилось трудиться в поте лица. Однако один недостаток в Итсуми все же нашелся — ему не поддавались гуманитарные науки, но он собирался ликвидировать этот пробел, попросив Мадоку позаниматься с ним. Этим решением он бы убил двух зайцев сразу: закадрил девчонку и вызубрил литературу с историей. — Почему? — Разве у всего должна быть причина? — раздражённо рявкнул Итсуми. Мяч отскочил от пола и покатился к стене, но Итсуми не стал его поднимать, вместо этого направившись к низкой скамейке. Вынув из рюкзака бутылку воды, он жадно отхлебнул и протянул остатки Кадзу, на что тот покачал головой. — По идее да, чувак. — «Чувак», — сморщился Итсуми, не скрывая отвращения, — кончай ты со своим американским сленгом. Иногда врождённое ехидство Кадзу играло против него. — А что не так, чу-вак? — передразнил он, растягивая слоги. В Итсуми точно злой дух вселился. Его ангелоподобное лицо скривилось в гримасе, которая изуродовала тонкие черты. Он набросился на друга и заломил ему руку за спину. — Эй! — возмутился Кадзу, даже пред страхом смерти не изменяющий себе. — Ты охренел, что ли?! Пусти меня! Больно! Это ни хера не смешно! Слово «больно» подействовало на Итсуми отрезвляюще, как пощечина. Он ослабил хватку достаточно, чтобы Кадзу смог выползти из-под него. — Прости, Кадзу. Я сегодня не в духе. — Охуеть как не в духе, — больше наигранно, чем естественно, Кадзу засопел, будто Итсуми настолько жёстко повалил его на пол, что ненароком надавил на какую-то гортанную артерию. Конечно, он хотел вызвать в друге чувство стыда, но напрасно — ему оно было неведомо. Он осознавал, что переборщил, но не раскаивался. Это вызывало к Кадзу зудящее раздражение. А если бы он ему что-то повредил, в конце концов? Нужно уметь нести ответственность за свои неконтролируемые вспышки агрессии! — Просто… конкретно этот новенький… выбесил меня до усрачки. — И что он, боюсь спросить, сделал? Кадзу, следует отдать ему должное, был достаточно отходчивым. Он уже позабыл обиду на друга и оживленно включился в разговор. — Посмотрел на меня с таким презрением, будто это я, а не он, сын заключённого мафиозника. — Сын заключённого… Этот тот самый парень, который перевелся к вам в класс? — Да, он. — Жутковато… — Кадзу поскреб в затылке, стараясь припомнить сплетни. — Ты там остерегайся его лучше, ладно? — Он безобидный. Смотрит, как зверь, когда злится, но не нападает первым. — Пока не нападает. Генетика — наука, не придуманная шарлатанами. Раз у него отец убивал спокойно, то мало ли, на что он способен? Лучше не нарываться. Кадзу следовал акульей философии: не нападать первым. Нападать только защищаясь. Но Итсуми был другим. Иногда он видел подвох там, где его не было. Людям, мало знающим его, могло показаться, что он ищет повод оскорбиться и затеять драку. — Я не за себя боюсь, а за одноклассницу. Боюсь, что он на нее запал. — Сегодня понедельник, чув… Итсуми, — спохватился Кадзу, улыбаясь с натугой, но Итсуми, погруженный в свои размышления, пропустил мимо ушей его оговорку. — Ты увидел его впервые в жизни. Расслабься. Тебе могло просто показаться. Эта одноклассница Мадока, правда же? Она милая. Ой, да не смотри так, мне ее дерзкая подружка больше по вкусу. Так вот, он, как и ты, мог найти Мадоку симпатичной, не более того. Это ещё не значит, что он на нее запал. — Ладно, — смилостивился Итсуми. — Как скажешь. Кадзу выдохнул с облегчением. На какое-то время ему удалось успокоить Итсуми.

Несколькими часами ранее

Запыхавшаяся Мадока пулей влетела в класс, бросила постиранную сумку на стул и встала перед партой новенького, ошарашив его своим сбивчивым, возбуждённым приветствием. — Здравствуй, ты ведь Фумио-кун, верно? Я проспала первый урок, поэтому, к сожалению, пропустила твое приветствие. Меня зовут Мадока, я твоя соседка. Будем знакомы. Фумио вздрогнул. Он был удивлен, что с ним кто-то заговорил, и ещё больше удивлен, что его позвали по имени. Он посмотрел на одноклассницу из-под неровной челки, закрывающей глаза, и нахмурился. Улыбаясь с нескрываемым энтузиазмом, она протягивала ему руку — нет, не просто протягивала, а буквально пихала в нос. Он облокотился о спинку стула и сложил руки на груди. Какая нахалка. Тем не менее, он быстро овладел собой и ответил прохладно: — Да. Приятно. Было непонятно — что ему приятно: познакомиться с Мадокой, сидеть с нею рядом или приятно, что она пропустила первый урок, и ему не пришлось терпеть ее присутствие с самого утра. Руку он не пожал. Мадока расстроилась, но не отчаялась. Она скрестила руки за спиной, больно щипая кожу. Она не собиралась отставать от новенького так просто, даже если он не шел на контакт. — Ты ведь учился в старшей школе префектуры Фукуока, верно? — Не то чтобы в Фукуоке был большой выбор, — он пожал плечами. Жест вышел принужденным, но Мадока не обратила на это внимание. Часто, встречая сопротивление своему обаянию, она становилась назойливой и игнорировала чувства человека, пытаясь разговорить его, чего бы ей это ни стоило. — Это точно. Прости за нескромный вопрос, но почему ты перевёлся? Просто это так необычно, когда переводятся на втором году обучения. За обучение платить стало невмочь. Но ей это знать ни к чему. — Это действительно нескромный вопрос. Я не считаю, что обязан на него отвечать. — Конечно, не обязан! — поспешила оправдаться Мадока. Она выставила руки вперёд, как бы воздвигая невидимую стену между Фумио-куном и собой. — Я не настаиваю. Просто поинтересовалась. Фумио-кун, а ты… — У тебя что, бесконечный запас слов? — огрызнулся новенький. — Иметь большой словарный запас — не так уж и плохо. Фумио ласково улыбнулся, но в улыбке этой было что-то уродливое. — Иметь чувство такта — ещё лучше. — Прости, если навязываюсь. Я просто хочу узнать тебя получше. — Зачем тебе это? — с каким-то нервическим испугом сказал он. Зрачки его расширились. — Ты хочешь втереться мне в доверие? Фумио поравнялся с Мадокой, и только сейчас она смогла оценить разницу в их росте. Его лихорадочный взгляд, раздувающиеся ноздри и стремительное наступление заставили замереть все внутри Мадоки. Она поджала губы и стала захлёбываться собственным голосом — кровь у нее стучала в висках: — Фумио-кун, я ничего такого… я просто… мы же соседи… — И что? Если наши парты стоят близко, это обязывает нас стать лучшими друзьями? — Р-разумеется, нет… я просто… Итсуми, наблюдающий за сценой с самого начала, наконец, соизволил заступиться за девушку, на чье сердце он претендовал. — Слышь, кончай уже. Мадока просто хотела подружиться. Но ты не заслуживаешь ее расположения, — он повернулся к Мадоке и нежно погладил ее скулу. — Я могу поговорить с Курарой-сенсей, чтобы она пересадила тебя подальше от этого психа. — Не нужно так хлопотать ради меня, Итсуми-кун! Все правда в порядке! — Мадока активно зажестикулировала — она делала так всякий раз, когда протестовала. — Я ничуть не обижена! Наверное, Фумио-кун просто переживает, что не вольется в коллектив. — Не похоже, что он стремится наладить отношения с классом. — Он просто нервничает. Не дави на него. — Вы оба, — послышался низкий угрожающий голос сзади, — прекратите говорить от моего лица. И не нужно налаживать со мной контакт. Все, что вы обо мне знаете, достаточно, чтобы сосуществовать в одном коллективе. Вы мне просто неинтересны. Вне зависимости от ваших намерений, — он сказал это с таким выражением лица, будто жалел, что пришлось потратить на них столько времени. И вышел из класса. Воцарилась гробовая тишина. Все переосмысливали услышанное. — Высокомерный дрыщ, — Итсуми хрустнул суставами. — Нужно его проучить. — Пожалуйста, Итсуми-кун, оставь его в покое! Ради меня! — Ты слишком добрая, Мадока. Он того не стоит. — Ты уж извини, — с горечью сказала она, — но это не тебе решать.

***

После уроков подруги удобно устроились на качелях на детской площадке. Мадока положила голову на плечо Аои и изредка всхлипывала. — Боюсь, что я расстроила его. — Ему следует расстраиваться, раз он отверг такую милашку, — Аои развернула шоколадный батончик, который купила в европейском магазине на Синдзюку, и смачно откусила. — Мне кажется, «милота» — это не то, чтобы способно его зацепить, — вздохнула Мадока, припоминая льдистый оттенок глаз новенького. Он создавал впечатление беспристрастного и хладнокровного человека. Едва ли его могла тронуть ее миловидная внешность или отзывчивая манера поведения. — А ты что, хочешь его зацепить? — резонно поинтересовалась Аои, чем вызвала незамедлительное сопротивление со стороны Мадоки: — Не неси ахинею! Я просто… — Хочешь нравиться всем? — Да! — Рано или поздно ты должна была с этим столкнуться. — С чем? — С реальностью, в которой ты не всем нравишься. Мадока поёжилась, будто подул прохладный ветерок. Ее обдало холодком дурного предчувствия. Так случалось всегда, стоило предметом разговора выступить мировоззрение. Аои нередко критиковала взгляды Мадоки, но делала это без злого умысла. Однако каждая словесная дуэль вызывала стресс. Необходимо было постоять за себя, а Мадока так редко защищалась, потому что в этом не было необходимости — ей все подыгрывали. — Я ведь хочу нравиться всем не только для себя, понимаешь? У меня есть и альтруистические цели. Я прекрасно понимаю, что большинство людей недовольны своей жизнью. Но мне хочется стать для них тихой гаванью. Человеком, которому они смогут довериться. — Но ты ради этого не обязана жертвовать собой. — Но что, если не служение людям — великая благодать? Я не могу, как и многие, замкнуться в себе и своем мыльном пузыре. Я хочу помогать… — Ты и так делаешь достаточно. — Возможно, объективно это и так. Но мне никогда не будет достаточно. Аои доела батончик, выбросила упаковку в мусорку и стала облизывать подтаявший шоколад с пальцев. Мадока скривилась от физически ударившего в нее омерзения. Грязно ведь. Глисты заведутся или ещё чего похуже. Несмотря на то, что Аои упрекала Мадоку в неряшливости, она и сама отнюдь не всегда отличалась чистоплотностью. Особенно вне дома. Дома нельзя было позволить разводить срач из-за хворающей бабушки, а на улице — хоть от души. Мадока достала из чистенькой, но старенькой сумки влажные салфетки и кинула в Аои. Та отблагодарила кивком. — Люди с такими убеждениями, как у тебя, долго не живут. Вы растрачиваете душу на пустяки. — Пусть так. Зато это делает меня счастливой. — Так конечная цель — счастье? — выгнула бровь Аои. — Разве не все к нему стремятся? — Да, но ты говоришь не о всеобщем счастье, а о своем собственном. Это довольно эгоистично, не находишь? — Достигнуть личного счастья через счастье других людей… это звучит не так уж и плохо. — Это правда не самая бредовая идея, которую мне доводилось слышать. Уже поздно. Пойдем, я куплю тебе мороженое и провожу до дома, а то твой папа откусит мне башку, что я так безбожно задерживаю тебя.

***

Мадока мучилась с домашкой по приходе домой и до поздней ночи. Папа уже поел, и оставил ей ужин в холодильнике, но она к нему так и не притронулась, склонившись над примером по математике, который не могла решить уже битый час. Сегодня после уроков Итсуми-кун догнал ее в коридоре и сделал очень заманчивое предложение: делать домашнее задание на выходых вместе. Он будет помогать ей с точными науками, а она ему с гуманитарными. Аои смогла бы приходить им на помощь во всем, что касается биологии. Но, к сожалению, сегодня только среда. До выходных неплохо бы сначала дожить… У Мадоки уже в глазах стало двоиться от цифр. Решение о передышке казалось самым логичным. Она спустилась на первый этаж, перекусила бананом и запила молоком. В голове ее неожиданно заиграла меланхоличная песня Хикару Утады «Sakura Nagashi». Мадока стала подтанцовывать в такт мелодии, и ее настроение улучшилось. Музыка всегда действовала на нее ободряюще. На прошлое рождество старший брат подарил Мадоке портативный кассетный плеер, который стоил недёшево. Ей как раз не хватало песен Хикару Утады, которые она так часто слышала по радио… Безумный план в голове созрел незамедлительно. Туда и обратно — десять минут. На часах всего десять тридцать. Они все ещё должны быть открыты. Мадока нацепила джинсы, накинула кардиган и прямо в тапочках помчалась в магазин. «Я такая рискованная идиотка! — почти с восхищением думала Мадока. — Ух, будет, что внукам рассказать!» Фух, успела до закрытия. Уперев руки в согнутые колени, она отдышалась и не без удовольствия побродила вдоль стеллажей, пока не столкнулась с новоиспеченным одноклассником в отделе рок музыки. Она выпучила глаза и поспешила ретироваться. Учитывая сегодняшнее поведение Фумио-куна, он вряд ли будет рад ее видеть. Однако Мадока оказалась не права. Голос Фумио как камень уперся ей в лопатки и мешал сдвинуться с места. — Любишь бегать, Мадока-чан? Мы могли бы устроить соревнования, как считаешь? Девушка обернулась и встретилась с одноклассником лицом к лицу, но не позволила робости взять над собою вверх. — Сегодня ты ясно дал понять, что не хочешь иметь точек соприкосновения с одноклассниками. Может, запоздало, но до меня дошло, поэтому я не собираюсь мешать тебе. — Возможно, у меня такое настроение, когда мне хочется, чтобы мне помешали. — В меня не встроен прибор, который измерял бы твое настроение. — А жа-а-аль, — глубокомысленно протянул Фумио. — Что ты делаешь здесь в такой час? — У меня к тебе такой же вопрос. Они целились друг в друга взглядами, точно из ружей. — Тем не менее, я спросил первый. — Первое слово съела корова, — совсем по-детски заявила Мадока — оставалось только надеть бантик, топнуть ножкой и надуть губки — и вылитая пятилетка. — Как тебе не стыдно? Это удар ниже пояса. Ничего не остаётся, кроме как ответить. Мои кассеты выбросил дядя. Я устроился на подработку, чтобы восстановить запасы. Мадока беспомощно улыбнулась. Она не ожидала такой откровенности. — Где работаешь? — Здесь. — Серьезно? Я тебя раньше не видела, хотя периодически захожу сюда с Аои, — Мадоке вовсе необязательно было упоминать имя подруги, но она чувствовала себя в долгу перед Фумио: за его откровенность хотелось отплатить ещё большей откровенностью, только бы он снова не замкнулся в себе. — Я работаю по выходным в ночную смену. — Ого. — Что насчёт тебя? — он заинтересованно наклонил голову. У Мадоки щеки запылали, точно две алые розы. Днём она так сильно переживала, что совсем не может зацепить Фумио, потому что он, в общем-то, не желал попасться на крючок, но сейчас он проявляет к ней такое сочувствие и внимание! Это делает ее счастливой. Возможно, у них даже получится подружиться? — Я больше люблю танцевать, чем слушать музыку. Я горбатилась над математикой и засыпала. Подумала, что песни Хикару Утады, которых у меня, к сожалению, нет, помогли бы мне пережить эту ночь. — Ты позволишь мне увидеть это? — А? — Мадока растерялась от странной манеры Фумио задавать вопросы. Она чувствовала себя глупой, что не понимает его с полуслова. — Позволишь увидеть, как ты танцуешь? — Д-да… Но я немного стесняюсь, — Мадока потупила фальшиво-спокойный взгляд, когда внутри у нее взрывались фейерверки. — Я делаю это для себя, а не для других. — Просто представь, что меня нет. — Ты хочешь увидеть это… сейчас? — Необязательно. Когда тебе удобно. — Я даже не знаю… — Ты можешь отказаться. — Нет. Если ты проявил интерес, то я не против. — А если бы я проявил интерес к кое-чему другому, ты бы тоже согласилась? Мадока зябко передергивает плечами. Он же не намекает на то, о чем она подумала? Молчание затягивается, придавая новые смыслы додумкам, теням, извращениям. Фумио все въедливее буравит девушку взглядом. — Забей, Мадока, — открестился он от нее, поняв, что ответа не дождется. Он развернулся, чтобы уйти, но Мадока не могла позволить этому произойти. Не тогда, когда он оказался во власти ее обаяния. Они ведь одноклассники и должны ладить! — Завтра после школы. Ты сможешь прийти ко мне? — Ты будешь одна? — зачем-то уточнил он. — Да. Папа на работе, а брат учится в Токио. И зачем она вывалила столько информации о себе? Но жалеть поздно. — Приду. Это отличный шанс. Они смогут познакомиться поближе! И Мадока наверняка убедится в том, что он не такой плохой человек, как о нем говорят. Слухи зачастую преувеличивают действительность.