Одно новое сообщение

      Когда я предполагал, что буду бухать при отказе, я, на самом деле, соврал сам себе.       Я просто зашёл в корпус, заперся в преподском туалете и полпары рыдал как сука.       Сам от себя не ожидал.              Было больно.       То есть, блядь, чего я ещё хотел?       Всё пошло по пизде. То есть, так, как предполагалось.       Всё клёво.              Когда я немного успокоился, то попытался связаться с Алексом, но выяснилось, что профиль он удалил. Некоторое время я тупо пялился на диалог, пытаясь справиться с комом в горле. В принципе, это значило именно то, что я предположил: он разочарован и знать меня не хочет.       Часть меня хотела написать ему в соцсетях. Именно Алексу, а не Лики. Извиниться. Хотя бы. Другая часть стучала по голове и требовала не усугублять ситуацию.       Минус ещё был в том, что я не знал теперь, как себя вести. Гордый игнор всегда был выходом из ситуаций, но в этом случае он, скорее всего, будет походить на выглядывания из-за угла и грустные вздохи. То есть, да, я постараюсь не пересекаться с Алексом, я постараюсь… вообще не отсвечивать. Но станет ли мне легче, если я буду делать это, постоянно его видя?       Я сейчас на третьем курсе. Если уйду в другую группу, придётся пересдавать разницу в предметах. И есть вариант, что потеряю целый год. Я, конечно, бюджетник и сам себе покупаю покушать и пожить, но вряд ли родители будут рады.       Всё равно надо извиниться. И всё же сказать, что я не буду больше лезть к нему.       Я даже зашёл в соцсети, но внезапное сообщение в общем чате заставило меня передумать.        А где староста?              Что значит «Где староста?».       То есть, блядь, я знаю, что это значит, но…       Потом сообщения начали прибывать. С такой скоростью, что я не успевал их читать. И почти каждый повторял то же самое, только на другой лад.       И если группа задавалась этим вопросом, то…       Алекс сбежал.       Он зашёл в универ, перенервничал, загнался и сбежал.       Из-за меня.       И…       Какова вероятность, что это он будет грустно меня игнорировать, придумает себе поменять группу и потеряет год обучения?!       Я вылетел из туалета и тут же свернул в коридор, не попадаясь на глаза декану.       О нет. Нет, ты не посмеешь.              Когда-то мне пришлось пойти на моральные унижения, чтобы выпросить у секретаря адрес препода, которая не хотела ставить мне трояк даже с комиссией. Я знал предмет, просто был похож на сына её бывшего мужа. И я бы хотел заварить ей дверь, но, сука, нет, мне пришлось полтора часа сидеть в гостях у полоумной тётки и отвечать на вопросы о своей родословной. Травмирующий опыт.       Я боялся, что сейчас будет то же самое, поэтому морально был готов ко всему.       На самом деле, нет. Секретарь просто спросила, зачем мне это нужно — я соврал, что мы вместе делаем проект — а потом просто дала сфоткать адрес.       Если бы я хотел кого-то ограбить, ей бы не поздоровилось, когда пришли менты.       Я вышел из универа, наплевав на оставшиеся пары. Снова сел на проклятую лавку.       У меня был адрес Алекса.       Сейчас я пойду к нему и…       Я одёрнул себя.       А ты вообще уверен, что он захочет с тобой разговаривать? В конце концов, ты нехило наёбывал его несколько месяцев, так что…       Я снова себя одёрнул.       Хватит. Мне в любом случае надо с ним поговорить.              Алекс жил недалеко. Ну, достаточно недалеко, чтобы можно было пройтись пешком и не умереть от одышки.       Пока я шёл, пытался, хотя бы мысленно, набросать, что я ему скажу. Проблема была в том, что я не знал, как он отреагирует на то, что я припёрся к нему домой и принялся качать права. То есть, не качать, конечно, но примерно так.       Надо было сказать, что мне жаль. И что… я был искренним. Во всяком случае, в конце.       Это была пятиэтажка, но одна из относительно новых. Уже огороженная забором, но я прекрасно умел лазать, учитывая ещё и то, что камер по периметру не было. Судя по номеру квартиры, Алекс жил на последнем этаже. Я некстати вспомнил про песню. Звонить ему было несколько… странным, так что я щёлкнул на рандомную кнопку квартиры, сказал: «Доставка» — и мне открыли. Шикарный лайфхак. Главное сейчас подождать минут пять, пока чувак, ожидающий внезапную халяву, не поймёт, что его наебали, и не закроется обратно в квартире.       Я старался отдышаться на каждом этаже, но всё равно нервничал. Поздно спохватился, что не курил со вчера, и в горле неприятно царапает. В любом случае, подымить здесь и сейчас будет не самым хорошим решением, так что я взял себя в руки, вдохнул последний раз и остановился перед дверью.       Возьми себя в руки, ты, тряпка.       Я постучал в дверь прежде, чем успел это сделать.       Глазка на двери не было, так что у меня всё же был шанс, что мне откроют. Так и произошло. Я шагнул назад, когда дверь распахнулась, и Алекс уставился на меня.       Он не переоделся; рубашка была расстёгнута сверху, волосы всё ещё зачёсаны назад, но несколько прядей кружились вокруг висков. На лестничной клетке было полутемно, так что я не мог разглядеть выражения его лица. Но он тут же попытался закрыться, и единственное, что помешало — моя нога, протиснутая между порогом и дверью. Было, кстати, больно.       — Давай поговорим, — попросил я. Прозвучало это крайне несобранно.       Алекс приоткрыл дверь обратно. Он не собирался снова долбасить меня по ноге, что уже было хорошо, но всё ещё не отпускал ручку двери.       — Я несколько, — сделал паузу, прежде чем начать говорить, — не могу сейчас разговаривать.       Я оглянулся на другие двери на площадке.       — Я не хочу говорить здесь.       Алекс колебался. Затем, видимо, сделал какие-то выводы и убрал руку. Я скользнул внутрь квартиры, прежде чем он хлопнул дверью — ощутимо нервно.       В коридоре тоже было мало что видно, но здесь хотя бы работала лампа, просто одна и маленькая. Алекс прислонился к стене. Его руки жили своей жизнью; он хотел скрестить их, но вместо этого засунул в карманы штанов, потом достал обратно.       — Так, — снова пауза, — вот что значило «Я знаю, какой ты»?       Отнекиваться было бессмысленно. Я так и ответил:       — Да.       — И вот почему ты просил, чтобы я не злился.       Сейчас его голос звучал выше. Ненамного выше, чем обычно, и намного, чем когда мы полушёпотом общались по телефону.       — Да, — мой голос против моей воли, наоборот, упал. Я искренне надеялся, что это было не допросом перед смертью.       — Это казалось тебе забавным?       И в его голосе не было тех холодных ноток, но это не было хорошим знаком. Гораздо лучше было бы, если бы они были. Если бы Алекс прямо сейчас послал меня к хуям, а не пытался… что-то выяснить.       — Я имею в виду, дразнить меня, — уточнил он через секунду после вопроса. — Выпытывать у меня подробности моей жизни, моих отношений, моих…       Я бы хотел ответить спокойно, но мой мозг зацепился за неудачное слово и понёс полнейшую ерунду, пока я пытался его остановить:       — Ну, дразнить да.       ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ.       — То есть, я имею в виду, в те моменты, когда ты сам был не против, и я говорю об этом, видимо, не в том ключе, который ты подразумеваешь, потому что я не старался выпытать у тебя какие-то подробности жизни, а просто…       — Ты — «просто»? — повторил Алекс, всё тем же голосом. — Ты «просто» решил написать мне, «просто» продолжил общение, «просто» захотел…       Разговор уходил не туда, и я не мог это остановить.       — Я просто захотел. Просто испугался. Просто понял, что я облажался ещё в тот момент, когда…       — Когда решил всё это начать, наверно? Когда подумал, что, возможно, это будет забавно, учитывая, что ты знал, кто я и знал о моей репутации, и…       И мы перебивали друг друга, я не знаю, осознанно или нет, и я видел, что Алекс на последних нервах, несмотря на то, что пытается быть спокойным; но и я на самом деле пытался держаться, чтобы не распсиховаться и закричать, потому что иначе…       — Я, да, я знал про твою репутацию, и, да, меня это удивило, и я подумал…       — Слушай, — даже в неярком свете лампы было видно, как Алекс заламывает руки, — если ты хочешь денег, то я…       Похоже, что на это у меня сработал триггер. Я не знаю, какой, но мой вопль всё же был слишком громким:       — Ты, блядь, совсем с ума сошёл?!       Правда, это отняло у меня последние силы. Я вцепился пальцами в голову, словно надеясь, что это поможет.       — Я… мне было тупо скучно на паре, — а сейчас я хрипел. — Я запалил, как ты регаешься в мессенджере и подумал: «Бля, да он же там чисто по приколу. Будет забавно списаться». Я хотел тебя заблочить в первый день, но не стал, потому что, блядь, ни на что не надеялся… Я не знал, что это выльется… — я обвёл руками коридор. — …в это вот.       — Но ты знал, — снова сказал Алекс.       Его голос был спокойным. Максимально спокойным.       А потом он прижал пальцы к переносице. Так казалось со стороны, но я видел, что он массирует не нос, а кончики глаз.       Моя мама так делала, чтобы не расплакаться.       — Я просто… всё это… — вот теперь он нихуя не был похож на спокойного. — Я думал, что я общаюсь с незнакомцем, я говорил всё незнакомцу, и… то есть, уже знакомому, то есть, даже человеку, с которым я был готов переспать, но… Ты знал, всё это время ты знал. Ты просто…       — Я тогда не думал, что всё это зайдёт так далеко, — в мой голос тоже пробивались истеричные ноты. — Я и вправду думал, что мы просто пообщаемся. А потом я… я просто испугался. Я не знал, как сказать об этом тогда, в середине диалога. Типа «Привет, мы так-то знакомы»?       — Чёрт, — Алекс убрал пальцы, — да.       Его голос окончательно сломался.       Я закрыл лицо руками.       — И ты бы точно так же удалился из чата и шарахнулся бы от меня в универе. Так в чём разница?       У меня не было сил.       Алекс молчал. Но я слышал его вдохи, прерывистые и с подсвистом, будто что-то мешало ему дышать.       — То есть, блядь, — я снова закрыл руками голову, опустив её, — мне действительно… было страшно. Потому что сначала я говорил: «Это же просто Алекс, верно?», — а потом: «Блядь, это же Алекс, как он может быть таким?». То есть, таким… таким просто…       — Доверчивым? — спросил он.       — Горячим.       Я повернулся к стене. Сел на пол, поджал ноги под подбородок.       — То есть, блядь, я на полном серьёзе… я вижу тебя в универе, и ты вечно собранный и спокойный, а потом ты пишешь мне, что у меня классные кубики на животе, и блядь, это меня просто… ломает. И ты спокойно читаешь свои грёбаные проекты в аудитории, а потом так же спокойно говоришь мне про английского короля, и… и как бы я на полном серьёзе готов ползать у тебя в коленях. Я собирался это делать.       Я услышал, как Алекс выдохнул позади меня, но ничего не сказал.       — То есть, я понимаю, что это максимально пиздецовая ситуация…       Блядь, как же херово это прозвучало. Как будто я вот-вот опять расплачусь.       Я поднялся. Прислонился лбом к стене, не убирая руки.       — Максимально. Потому что, блядь, я общался с челом, который мне до ломки понравился, и это был ты, и блядь, я в полнейшем восторге. А ты общался с незнакомцем, который… вроде… и тебе, блядь, достался я. И ты решил, что это ради шантажа. Хуже не придумаешь.       — Я…       Это снова прозвучало как выдох. Я и не обратил на это внимания. Повернулся к Алексу и всё же убрал руки.       — Ладно. Это была дерьмовая идея, изначально, — поднял руки, будто сдаваясь; на самом деле, так и было. — Я просто… я уйду сейчас, ладно? Давай забудем об этом? То есть, как бы…       — Я не жалею, что ты мне достался.       Я замер.       Открыл было рот.       Алекс сделал мне знак подождать, но не сказал ни слова.       Я ждал. А потом прислушался.       Дыхание на четыре такта.       — Я не жалею, — повторил Алекс, почти нормальным голосом, — что ты мне достался.       Его руки дрожали, намного сильнее, чем в начале разговора. Он опустил их.       — Я — в любом случае — я был… достаточно искренним в переписках. Но…       Он снова задышал.       — У тебя… Ты знал. И молчал. И, как бы… Я не знаю, проблематично ли сопоставить меня на учёбе и меня же когда мы переписывались. Но просто…       Дыхание не помогало.       — Но мне теперь надо сопоставить Рому, однокурсника, который спит на парах и прогуливает часть из них, и Резуса, который заставляет меня краснеть и… слишком часто.       Совсем не помогало. Алекс сжал запястье пальцами другой руки.       — И ты говорил мне о том, что нужно принять себя, ты рассуждал о влечении, границах и свободе, и я просто… мне нужно осознать, мне нужно принять это, мне нужно время, потому что… потому что если ты был серьёзен, и это не шантаж, и если я был серьёзен — а я был…       Его паника передалась мне, мысли судорожно заметались, пытаясь выбраться и вылиться во что-то. Я знал способ успокоить, но это была крайне хуёвая идея, вот просто максимально настолько, что я даже не верил, что она сработает, хоть и решил попытаться. Алекс выше меня на голову, он нестабилен, и если он подымет голову, я ебанусь ему в подбородок, если опустит, то поломаю нос, а если он решит нагнуться, то будет ещё хуже, и у меня всего одна попытка, и я…       Я качнулся с пятки на носок, приподнялся и поцеловал его.