Наверно, это тоже любовь?..

Ванцзи быстрым шагом шёл по направлению к выходу, не отпуская руки Вэй Ина. Тот молчаливой тенью безропотно следовал за ним. Ощущая тепло его ладони, млея от его покорности и послушания, Ванцзи понемногу остывал и приходил в себя. Вместе с возвращением способности здраво мыслить пришло и осознание того, каких дел он наворотил. Его поступок был беспрецедентным, а поведение вопиюще неподобающим. Он один, без приличествующего Наследнику сопровождения фактически вломился на территорию чужого ордена в отсутствие его Главы. Вёл себя крайне несдержанно и неуважительно. Угрожал оружием Наследнику и адептам. И прямо сейчас насильно уводит из резиденции человека, который не имеет больше никакого отношения к ордену Лань. Чужого адепта! Да, Вэй Ин согласился пойти с ним по своей воле, но Ванцзи прекрасно понимал, что добровольность эта была весьма условной. Вэй Ин хотел предотвратить кровопролитие и не дать разгореться конфликту. И как бы Ванцзи ни хотелось думать иначе, это была единственная причина, по которой Вэй Ин сейчас покидал Нечистую Юдоль вместе с ним. Ванцзи нарушил множество правил, и ему придётся за это ответить. И, скорее всего, не только перед братом, но и перед Главой Не. Он не сомневался, что Сичэнь будет взбешён и в лучшем случае снова отправит его в Ханьтань остужать голову. И теперь уже, наверно, не на три месяца… Какое же наказание предложит суровый Не Минцзюэ, Ванцзи даже не представлял. Однако ему было прекрасно известно, что Глава Не отнюдь не славился мягкостью и излишней добросердечностью. К тому же ордену Лань наверняка придётся раскошелиться и выплатить немалую компенсацию за нанесённое оскорбление. Да, Глава Не и Глава Лань друзья и названые братья, но в их обществе существуют определённые законы, которые нельзя обойти, не потеряв лица. Ванцзи поморщился — он снова довольно серьёзно подставил брата и теперь уже в открытую опозорился сам. И ему страшно было даже представить, как отреагируют дядя и Старейшины, если до их ушей дойдут слухи о столь непристойном поведении Наследника их ордена! Вполне возможно, что на его спине появится ещё парочка-другая шрамов от дисциплинарного кнута. Он передёрнулся от этой мысли, а спину тут же обожгло резкой болью. Ванцзи нахмурился, с возрастающим волнением продолжая прокручивать в голове всё им содеянное и прикидывая серьёзность последствий своих сегодняшних «подвигов». В результате совершённых им импульсивных действий он не только обрёл непримиримого врага в лице Не Хуайсана, но и, вне всяких сомнений, нанёс непоправимый урон репутации (как своей, так и ордена Лань) в глазах адептов Не. А уж языкастый и изворотливый Не Хуайсан постарается выставить его поступки перед своим братом и Сичэнем в максимально неприглядном виде. В этом Ванцзи нисколько не сомневался. Хотя надо признаться, Наследник Не его крайне удивил. Они были знакомы с малых лет, и Ванцзи всегда считал его ленивым, трусливым, легкомысленным и никчёмным человеком, все мысли которого были заняты лишь блестящими побрякушками, развлечениями и всяческими непотребствами. А также он считал Наследника Не совершенно бездарным заклинателем, еле-еле сформировавшим ядро к пятнадцати годам — намного позже своих сверстников. Однако сегодня Ванцзи убедился в том, что он ошибался на его счёт. Не Хуайсан не был никчёмным. И трусливым не был тоже. Он был воином. Таким же, как и его брат. Как все Не. Обнажив Бичэнь, Ванцзи, к своему немалому изумлению, не обнаружил в глазах Наследника Не ни тени страха или сомнений. Лишь ярость и решимость. Не Хуайсан не колеблясь намеревался вступить с ним в открытую схватку, прекрасно сознавая, что Ванцзи может убить его одним взмахом своего меча. Хотя… может ли?.. Теперь Ванцзи уже не был в этом настолько уверен. Так ли слаб и неумел в бою Наследник Не, как демонстрировал всем на тренировочном поле в Облачных Глубинах? Не является ли его беспомощность всего лишь искусной игрой? Маской, за которой на самом деле скрывается хитрый, умный, смелый и довольно жёсткий человек? Волк в овечьей шкуре? Ванцзи этого не знал, но взял на заметку, что впредь никогда и ни при каких обстоятельствах не следует поворачиваться к Не Хуайсану спиной. Он вдруг вспомнил, как Сичэнь упоминал о том, что Наследник Не во время войны, когда его брат находился на поле битвы, правил орденом железной рукой. И именно Не Хуайсан обеспечивал бесперебойные поставки оружия и провианта повстанцам. Ванцзи тогда не придал особого значения этой информации, не усматривая никакой выдающейся заслуги в том, чтобы управлять орденом и выполнять свой долг, будучи окружённым кучей Помощников Главы. Однако сегодня он увидел, с каким почтением и преданностью относятся к Наследнику Не его люди. Как беспрекословно следуют его приказам. Как они без малейших колебаний готовы были вступить в схватку с Ханьгуан-цзюнем — героем войны и одним из сильнейших заклинателей, — повинуясь одному лишь взмаху руки своего молодого господина. Это явно не было простым подчинением адептов брату Главы ордена. Это была та непоколебимая верность, заслужить которую было не так-то просто. Подобного доверия и уважения нужно суметь стать достойным. И, судя по всему, Не Хуайсану это удалось. Ванцзи глубоко вздохнул, отвлекаясь от своих мыслей, — они с Вэй Ином вышли наконец во двор из давящих серостью и сумраком коридоров Главного дома. Ванцзи направился к воротам, по-прежнему таща за собой Вэй Ина. Встречавшиеся на их пути адепты ордена почтительно кланялись, приветствуя их словами «Ханьгуан-цзюнь! Господин Мастер!» и искоса поглядывали на их сомкнутые руки. Одни удивлённо, другие заинтригованно, третьи — с весёлым интересом. Вэй Ин внезапно резко остановился. Ванцзи обернулся и, задохнувшись, замер, впервые за долгое время оказавшись с ним лицом к лицу так близко. Сердце его заполошно забилось. Кожа Вэй Ина уже не была такой бледной, как в комнате, когда он только увидел Ванцзи. На щёки его вернулся румянец. Из серых глаз исчезла туманная дымка. Взгляд их был прямым и ясным, но нечитаемым. Он смотрел на Ванцзи холодно, строго, чуть нахмурившись, однако в глубине его глаз плескалось какое-то странное, непонятное, яркое чувство. Волосы Вэй Ина были по обыкновению забраны в высокий хвост, но лицо его обрамляли две тонкие косы с вплетёнными в них серебряными цепочками. Косы закруглялись у подбородка, их концы прятались в хвосте. Эта непривычная причёска очень ему шла, делала его взрослее, серьёзнее и… статуснее. Как и весь его внешний облик — дорогие одеяния, висящий на расшитом серебряными нитями поясе меч в чёрных ножнах (?!), сверкающий на груди кулон из какого-то редкого металла. Ванцзи внезапно осознал одну вещь, неприятно царапнувшую его сердце: Вэй Ин в Нечистой Юдоли не просто ожидал предстоящей свободы, добиться которой намеревался Сичэнь. Здесь, в резиденции ордена Не, он уже был свободным. И занимал довольно высокое положение. Глава Не, по своему обыкновению плюющий на любые запреты и мнение окружающих, никого не спрашивая, даровал своему Мастеру печатей и талисманов полное освобождение и наделил его всеми приличествующими его статусу привилегиями. Более того — Ванцзи заметил, как относятся к Вэй Ину адепты ордена Не. С Ванцзи они здоровались с безразличной учтивостью, лишь отдавая дань приличиям, а при виде Вэй Ина на их суровых лицах расцветали улыбки, взгляды теплели, поклоны были почтительными, а приветствия — искренними. Это бросалось в глаза, и Ванцзи вдруг с болезненной тоской понял, что здесь, в Нечистой Юдоли, Вэй Ина по-настоящему уважают и любят. Что здесь он… дома… В груди кольнуло лёгким чувством вины. Похоже, что Вэй Ину тут хорошо. Он… счастлив?.. А Ванцзи вновь грубо и, не спрашивая разрешения, ворвался в его жизнь в грязных сапогах и уводит его отсюда… А ведь он дал себе слово, что больше никогда и ни к чему не будет его принуждать! И опять своё слово нарушает… В который раз… Но… Ванцзи должен рассказать ему о своих чувствах! И он расскажет! А после позволит Вэй Ину самому принять решение. Наверное… Он… постарается… Постарается позволить… И принять. Что бы Вэй Ин ни решил. Вэй Ин впился взглядом ему в лицо, словно пытаясь прочитать его мысли. Смотрел внимательно и как-то вопросительно-напряжённо, будто чего-то… ждал?.. Или… хотел?.. Затем чуть склонил набок голову, опустил затрепетавшие длинные ресницы и прикусил пухлую губу, став при этом настолько невинно-соблазнительным, что в груди Ванцзи взметнулся целый ворох бурных, ярких чувств. Тело опалило жаром, и он со стыдом и отчаянием ощутил, как в паху, ввинчиваясь во внутренности, тугим узлом скручивается острое, нестерпимое желание, посылая по внезапно задрожавшим членам волны обжигающей похоти. Очевидно, это явственно отобразилось на его лице, потому что взгляд Вэй Ина внезапно изменился. В глазах его ослепляюще ярко вспыхнула какая-то неясная эмоция, от которой Ванцзи почему-то словно прошибло молнией. Затем уголки губ Вэй Ина скорбно опустились, а его прекрасные черты исказились гневом и отвращением. Он дёрнул на себя руку, в которую вцепился Ванцзи, и произнёс тихо, но жёстко и резко: — Отпусти! Сердце Ванцзи пронзило болью. В груди разлилась жгучая горечь. «Отпусти»… — это стало первым, что он услышал от Вэй Ина после их долгой разлуки. Всё внутри всколыхнулось, протестуя. Нет! «Не отпущу!» — проревел в голове беззвучный крик. Ни за что и никогда! Невольно он сжал руку Вэй Ина ещё сильнее. Тот еле заметно вздрогнул и, вскинув подбородок, глухо повторил: — Отпусти! — сдвинул брови и процедил сквозь зубы холодно и зло: — Прекрати позориться! И позорить меня! Если я сказал, что пойду с тобой, значит, пойду. Незачем тащить меня за руку. Я никуда не сбегу. Если бы это было три месяца назад, Ванцзи проигнорировал бы его слова, как делал это всегда. Он неоднократно слышал от Вэй Ина подобные речи и привык не придавать им значения. Почти каждый раз, когда Ванцзи приходил к нему по ночам, Вэй Ин отбрыкивался, пытался его оттолкнуть, плакал и умолял оставить его в покое. «Не трогай меня!» «Убери руки!» «Не прикасайся!» «Отвали!» — в большинстве случаев Вэй Ин именно так реагировал на его ласки. В первые мгновения. Ванцзи был уверен, что Вэй Ин ведёт себя таким образом из вредности и духа противоречия. Он знал, что на самом деле ему нравится то, что происходит между ними. И каждый раз убеждался в этом, когда преодолевал сопротивление Вэй Ина (чаще всего настойчивыми ласками и жаркими поцелуями, иногда, когда не было никакой возможности терпеть, — грубой силой). Спустя некоторое время Вэй Ин, сдаваясь его напору, становился податливым и горячим, словно мягкая глина в руках искусного гончара. Заводился и жадно отвечал на поцелуи. Трепетно отзывался на каждое прикосновение. Дрожал, стонал и кричал от удовольствия так, что чувство вины, крошечным червячком точившее душу Ванцзи, растворялось в океане безудержной радости и невозможного блаженства. И голос совести замолкал. Ванцзи почти терял рассудок от охватывающей его в эти мгновения эйфории. Вэй Ину с ним хорошо! Ему приятно! Ему нравится! Однако сейчас, глядя в его отливающие стальным блеском глаза, Ванцзи внезапно ощутил непривычные робость и смущение. Точнее, когда-то очень даже привычные, но давно позабытые. Подобные чувства он испытывал раньше, находясь рядом с Вэй Ином. Рядом с прежним Вэй Ином — гордым, насмешливым, бесстыдным, равным ему по силе. С Вэй Ином, ещё не находившимся в его власти. Не находившимся ни в чьей власти. И Ванцзи не смог проигнорировать его слова, походившие больше на приказ, нежели на просьбу. Не посмел ослушаться. Повинуясь пронзительному взору и требовательному, властному тону, он послушно разжал пальцы. Вэй Ин потёр запястье и, мимолётно взглянув на свою руку, брезгливо поморщился. Ванцзи проследил за его взглядом и увидел, что на смуглой коже расцветают багровые следы. Это смутило его ещё больше и сильно расстроило. Он снова причинил ему боль?.. Вэй Ин горделиво выпрямился, заложил руки за спину и, не дожидаясь застывшего на месте Ванцзи, стремительным шагом пошёл в сторону выхода. Опомнившись, Ванцзи последовал за ним. Стражники, поклонившись, выпустили их из резиденции. Ворота со стуком закрылись. Вэй Ин обернулся, бросив на них тоскливый взгляд. Сердце его внезапно сжалось. Его охватило тягостное чувство, будто за спиной захлопнулись двери его новой жизни — счастливой и свободной — оставив его один на один с болезненным, душным и невыносимым прошлым. Однако он не может до конца своих дней бегать от этого прошлого. У него не получится вечно малодушно прятаться от Ванцзи, как бы ему этого ни хотелось. Если Вэй Ин желает вернуться в свою новую жизнь и начать строить для себя светлое будущее, то все связи с прошлым необходимо разорвать. Оно являлось препятствием на его дальнейшем пути и серьёзной проблемой. Ванцзи был проблемой. И эту проблему следовало решить. Незамедлительно. Поэтому поговорить им всё же придётся. И Вэй Ин собирается сделать Ханьгуан-цзюню предложение, от которого тот не сможет отказаться. — Вэй Ин! — тихо позвал его Ванцзи. Вэй Ин повернулся к нему и холодно бросил: — Что? — Вэй Ин, я… — Ванцзи запнулся и судорожно сглотнул. — Я должен тебе кое-что сказать. Нам… нужно поговорить… Вэй Ин устало потёр ладонью лоб и прикрыл глаза, пытаясь справиться с гневом, охватившим его ещё в тот момент, когда Ванцзи, никого не стыдясь, принялся раздевать его жадным, голодным, горящим похотью взором у порога Главного дома. Помолчав немного, Вэй Ин отрывисто выдохнул: — Да, нужно. Мы поговорим. Но не здесь, — он приблизился к Ванцзи и кивком указал на его меч. — Летим отсюда! Ванцзи, не помня себя от радости, трясущимися руками достал Бичэнь и, торопливо вскочив на него, протянул Вэй Ину ладонь, предлагая свою помощь. Однако тот проигнорировал его жест и, легко запрыгнув на меч, встал к Ванцзи спиной. Совсем как раньше… Ванцзи обхватил его обеими руками и, крепко, но бережно прижав к груди своё почти потерянное, но вновь обретённое сокровище, взмыл в небо.

***

Хуайсан стоял на балконе кабинета брата и встревоженным взглядом провожал стремительно удаляющиеся прочь от Нечистой Юдоли фигуры двух заклинателей. Двери внезапно с шумом распахнулись, и в кабинет вихрем влетел взвинченный Цзян Чэн, а следом за ним — встрёпанная и заплаканная Не Бию, которая, очевидно, его и привела. — Где Вэй Усянь?! — во весь голос заорал Цзян Чэн, подбегая к Хуайсану. Наследник Не молча кивком указал на растворяющиеся в белёсом зимнем небе фигуры. Глаза Цзян Чэна распахнулись. Он потерянным взором проследил за нырнувшими в туман Ванцзи и Вэй Ином и неверяще уставился на Хуайсана: — Почему ты их отпустил?! Хуайсан, мать твою, как ты мог позволить этому отморозку увести Вэй Усяня?! — Тц! — недовольно цокнул Наследник и нахмурился: — Выбирай выражения, Цзян-сюн! Здесь находится юная дева! Цзян Чэн явно собирался вновь сказать что-то очень грубое и нелицеприятное, однако в их разговор вклинилась Не Бию. Она всплеснула руками, прижала к груди маленькие ладошки и тоненько вскричала: — Зачем?!. Почему вы их не остановили, Молодой господин?! Этот мерзкий ублюдок причинит зло учителю Вэю! Я знаю, я чувствую! — она всхлипнула и тут же громко разрыдалась, не в силах сдержать слёз. — Не Бию! — укоризненно вздохнув, покачал головой Хуайсан. — Не пристало воспитанной деве использовать подобные ругательства! Тем более по отношению к прославленному и уважаемому заклинателю из Великого ордена! Не то чтобы Хуайсан был с ней не согласен, но как Наследник обязан был сделать девушке замечание, чтобы впоследствии она не попала в неприятности из-за своего острого языка. Каким бы ни был Лань Ванцзи и что бы ни творил, он всё же являлся Наследником Великого ордена, братом Главы и был гораздо выше Не Бию по статусу. — Почему же тогда он ведёт себя не как благородный заклинатель, а как настоящий сукин сын?! — захлёбываясь слезами, ещё пуще разревелась девушка. — Он обидит Вэй-гэ, я знаю-у-у-у! Я чувствую-у-у-у! — Не Бию! — рассердился Хуайсан. — Прекрати сквернословить! Иначе я пожалуюсь твоему отцу! Однако взглянув на безутешную деву, по лицу которой безудержно струились горькие слёзы, он смягчился и тяжело вздохнул. Похоже, Вэй-сюн во второй раз наступает на те же грабли, что и с Лань Ванцзи, убеждая себя и окружающих, что между ним и девой Не ничего не происходит. Однако Хуайсан, в отличие от Вэй-сюна, отнюдь не слепой. Он прекрасно видел, как Не Бию смотрела на Вэй-сюна в ту ночь, когда он застал их в его комнате. В её глазах светились неприкрытое восхищение и невыразимая нежность. Вэй-сюн тогда клялся и божился, что Хуайсан всё не так понял, что девушка явилась к нему исключительно ради талисманов. Хуайсан ни на мгновение не усомнился в том, что друг говорит правду и что встреча этих двоих действительно носила невинный характер. Он верил, что Вэй-сюн ничего не знает о чувствах девы. Впрочем, последняя и сама, скорее всего, пока о них не подозревала. Дочь Не Бая разительно отличалась от всех своих сверстниц. В то время как её подруги наряжались и красились, вовсю строя глазки юношам ордена, Не Бию в свои шестнадцать была наивной и простодушной, словно малое дитя. И вместо того чтобы бегать по рынку, скупая ткани и украшения, она дни напролёт проводила на тренировочном поле, без устали размахивая саблей, или рисовала талисманы. И Вэй-сюн, безусловно, привлёк её внимание прежде всего своим гениальным умом и яркой неординарностью. А после — добротой, отзывчивостью и лёгким, весёлым характером. Пока он интересовал её лишь как человек и учитель, а не как мужчина. Она искренне им восхищалась и испытывала к нему горячую полудетскую привязанность. Однако Хуайсан не сомневался, что очень скоро это чувство в её душе расцветёт пышным цветом, наполнится иным содержанием, и дева взглянет на своего любимого «Вэй-гэ» совсем другими глазами. Наследник Не был бы счастлив, если бы Вэй-сюн сумел отринуть свои прошлые чувства и ответить девушке взаимностью. Они могли бы стать прекрасной парой! Не Бию подходила Вэй-сюну просто идеально. Оба они были одинаково умными, талантливыми, вольнолюбивыми, смешливыми и дерзкими. Хуайсан как наяву мог представить их вместе — гордых, свободных и сильных супругов-заклинателей, путешествующих рука об руку по Поднебесной и сражающихся с нечистью. Но возможно ли подобное?.. Сможет ли Вэй-сюн разлюбить своего Нефрита и обратить взор на девушку, когда та повзрослеет? Наследник Не удручённо покачал головой. Сам он, к примеру, скорее всего, никогда не взглянет ни в чью сторону, кроме Не Мина. Невзирая на то, что им не быть вместе. Получится ли это у Вэй-сюна?.. Он вновь посмотрел на плачущую деву и произнёс мягко и устало: — Не Бию, если ты действительно хочешь помочь Вэй-сюну, прекрати лить слёзы, пришли ко мне Не Бимина, а сама ступай в свои покои и будь послушной. Я хочу вызволить твоего учителя из беды, и должен подумать, как это сделать. Поверь, мне сейчас не до твоих истерик и капризов. Услышав эти слова, девушка тут же прекратила рыдать и, глотая слёзы, быстро закивала: — Я не буду плакать, Молодой господин! Не Бию будет послушной и не доставит хлопот! Только помогите Вэй-гэ! Прошу вас! Я сейчас позову Бимина-гэ! — она низко поклонилась и умчалась. Цзян Чэн, всё ещё сверля Хуайсана гневным взором, снова зло спросил: — Ты так и не ответил на мой вопрос! Почему ты разрешил этому отмороженному Ланю забрать из твоей резиденции Вэй Усяня?! Хуайсан, с силой сжав пальцами переносицу, со вздохом ответил: — Мы собирались остановить Лань Ванцзи, однако Вэй-сюн не разрешил нам вступать в бой. Он пошёл с ним добровольно, Цзян-сюн. — Добровольно?! — рявкнул Цзян Чэн. — Ты ведь прекрасно знаешь этого тупоголового идиота! У него же комплекс героя, гули его сожри! Он наверняка сделал это, чтобы не допустить вашей драки с Наследником чужого ордена! — он сердито зыркнул глазами на Наследника Не. — Я сильно сомневаюсь, что он горел желанием вернуться в Облачные Глубины, чтобы вновь приступить к обязанностям слуги! — Всё так, Цзян-сюн, — согласился Хуайсан. — Но что я мог сделать? Вэй-сюн сам принял это решение. Я бы всё равно не сумел ему помешать, как бы ни желал этого. Цзян Чэн прищурил глаза и взглянул на него сердито и недоверчиво: — Не смог бы помешать?.. Серьёзно, Не-сюн?! Ты сейчас хочешь убедить меня в том, что Наследник Великого ордена и сильные воины-заклинатели не в состоянии остановить тщедушного человека без ядра?! Ты в своём уме?! — Это ты, похоже, не в своём уме! — огрызнулся Хуайсан, сверкнув глазами. — Ты что, забыл, кто он, Цзян-сюн?!. Память отшибло?! — В смысле?.. — опешил Цзян Чэн и растерянно наморщил лоб. Затем на лице его отобразилось осознание и глаза стали круглыми и большими. — Ты хочешь сказать, что он снова обратился к Тьме?! — возопил он дурным голосом. — Тише, твою мать! — Хуайсан живо к нему подскочил и закрыл рот ладонью. — Ты чего ревёшь как копытное во время гона?! Хочешь сообщить эту новость всему Цинхэ?! Об этом никто не знает и пока не должен знать! Цзян Чэн отодрал от себя его руку и злобно выплюнул: — Почему тогда об этом знаешь ты?! Как так получилось, что Вэй Усянь тебе рассказал, а мне нет?!. — он обиженно насупился. — Он не собирался мне ничего рассказывать, — поспешил объяснить Наследник Не. — Я узнал об этом совершенно случайно. Стал нечаянным свидетелем того, как он призвал тёмную энергию. Вэй-сюн просил никому не говорить. Брат пока запретил ему об этом распространяться. До решения Совета кланов. — Глава Не в курсе?! — поражённо уставился на него Цзян Чэн. — Да, — кивнул Хуайсан. — Вэй-сюн практикует тёмное искусство с разрешения брата. — Но… — Цзян Чэн ошалело заморгал, — почему Глава Не ему это позволил?.. Разве он не был всегда ярым противником тёмного заклинательства?.. Хуайсан пожал плечами: — Я не знаю. Вэй-сюн не сказал, а я не стал настаивать на объяснениях. Он и так был недоволен тем, что мне об этом стало известно, — Наследник Не вновь испустил тяжёлый вздох. — Полагаю, брат введёт нас в курс дела, когда вернётся из Ланьлина. Цзян Чэн помолчал, очевидно пытаясь переварить услышанное. Затем нахмурился и вновь обеспокоенно посмотрел в ту сторону, куда отправились Ванцзи с Вэй Ином: — Но Облачные Глубины защищены Барьером, не пропускающим Тьму! Вэй Усянь там снова лишится сил! — Разве сейчас они в Облачных Глубинах, Цзян-сюн? — Хуайсан бросил выразительный взгляд на небо и, тоже помолчав, добавил: — Вэй-сюн вполне способен себя защитить, не переживай! Цзян Чэн облегчённо выдохнул, заметно успокоившись. Однако на лице его тут же отобразилось недоумение: — А зачем Лань Ванцзи вообще сюда заявился?.. Для чего забрал его обратно?.. Я думал, что он танцевать научится на радостях, узнав о том, что Вэй Усянь убрался наконец из Гусу и больше не будет его доставать и жрать ему мозг! На кой хер ему вдруг понадобился этот придурок?!. Нефрит что, за три месяца утомился своё бельё прачкам таскать?.. Хуайсан вздрогнул и удушливо покраснел, испытывая гнев пополам со смущением при мысли о том, «на кой хер» понадобился Лань Ванцзи Вэй-сюн. Цзян Чэн, удивлённый и испуганный его реакцией, вновь донельзя встревожился: — Что такое?!. Ты что-то знаешь?.. Но Хуайсан молчал, опустив глаза, не имея ни малейшего понятия, как ответить на этот вопрос. И не зная, вправе ли он делиться своей догадкой о природе отношений Лань Ванцзи и Вэй-сюна с братом последнего. — Говори, Не-сюн! — Цзян Чэн не на шутку перепугался и от этого страшно разозлился. — Немедленно! — и тут же распахнул глаза. — Это из-за той истории с дракой, да?! Ублюдок решил отомстить за своего адепта?! — Нет, Цзян-сюн… — Хуайсан отвёл взгляд. — Дело не в этом… — А в чём тогда?! Наследник Не нервно покусал губы и тихо сказал: — Я думаю, что Вэй-сюн нужен Лань Ванцзи не как слуга, он ему просто… нужен… Понимаешь?.. — Нет, не понимаю, — сдвинул брови Цзян Чэн. — Ты о чём?.. Что значит — нужен?.. — То и значит! — Хуайсан с досадой дёрнул плечом и отвернулся, глядя в окно. — Брат Сичэнь привёл сюда Вэй-сюна не из-за драки, а потому что между ним и Лань Ванцзи кое-что… произошло… — Что произошло?.. — Цзян Чэн смотрел на Наследника Не озадаченно и непонимающе. — Вэй Усянь что, подрался с Лань Ванцзи, а не со Старшим адептом?.. — При чём здесь драка?! — вдруг разозлился Хуайсан, алея щеками. — Цзян-сюн, включи наконец мозг! Ты ведь давно уже не невинное дитя! Что может произойти между двумя взрослыми людьми, проводящими под одной крышей ночь за ночью?!. Но Цзян Чэн всё ещё никак не мог понять, что именно имеет в виду Хуайсан, и лишь растерянно хлопал ресницами. Затем внезапно смертельно побледнел. — Ты! На что ты намекаешь?! — взревел он, в бешенстве замахнувшись на Наследника Не кулаком. Хуайсан ловко увернулся от удара и перехватил его руку: — Тише, Цзян-сюн! Тише! Успокойся! Однако тот и не собирался успокаиваться, с каждым мгновением свирепея всё больше. — Закрой свой грязный рот! — рявкнул он. — Как ты смеешь оскорблять Вэй Усяня?! Мой брат не обрезанный рукав! Он не мог… с этим… — лицо его перекосилось от ярости и отвращения. — Какого хрена ты несёшь?! Совсем свихнулся?! Он никогда не стал бы!.. — Боюсь, что его мнением и желанием в данном случае никто не интересовался, Цзян-сюн… — еле слышно выдохнул Хуайсан, пряча глаза. Цзян Чэн замер, потрясённый его словами. — Что?.. — он захлебнулся вдохом. Кровь отхлынула от его лица, оно стало белее мела. Руки похолодели и затряслись. — Что?! Ты хочешь сказать, что… — он замотал головой. — Нет! Быть такого не может! С чего ты вообще это взял?! — Я видел следы на его теле, — тихо сказал Хуайсан. — И вспомни, Цзян-сюн, вспомни, как Вэй-сюн себя вёл, когда брат Сичэнь его привёз. Как всех боялся, как шарахался от мужчин. Сторонился прикосновений. Каким был убитым и… поломанным… Цзян Чэн в ужасе уставился в одну точку. Он помнил… Помнил всё, о чём говорил Хуайсан. Но ему даже в голову ни разу не пришло, что причина может заключаться в чём-то подобном… Вспомнил он и следы. Цзян Чэн тоже их видел. В первый вечер пребывания брата в Нечистой Юдоли. Однако тогда он был уже прилично пьян и не придал значения увиденному. Мало ли где Вэй Усянь мог пораниться! Возможно, во время той самой драки. А потом Цзян Чэн вообще позабыл об этом. Он сжал дрожащие кулаки. Его замутило. Перед глазами всё поплыло от выступивших слёз. Хуайсан же тем временем продолжил: — А сегодня… Как ты думаешь, стал бы Лань Ванцзи врываться в чужую резиденцию, угрожать оружием, бесчинствовать и, наплевав на свои драгоценные правила, на решение Глав двух Великих орденов, на волю собственного брата, уводить чужого адепта, если бы дело было лишь в желании вернуть слугу или в банальной мести? Ты ведь знаешь Ханьгуан-цзюня! Разве он пошёл бы на такое безрассудство? Разве подобное ему свойственно? — Наследник Не покачал головой и гневно сдвинул брови. — Нет! Он сделал это, потому что считал, что в своём праве. Полагал, что у него отняли то, что принадлежит ему. Он пришёл забрать своё, Цзян-сюн… Цзян Чэн обессиленно опустился на пол и закрыл ладонями лицо. Посидел так какое-то время, раскачиваясь из стороны в сторону. Затем резко вскочил, подбежал к перилам балкона и, перевесившись через них, уставился в небо безумным, страшным взглядом. Его аметистовые глаза метали молнии. — Я УБЬЮ ЕГО! — прорычал он, в неистовстве потрясая кулаками, и едва не свалился вниз. Испуганный Хуайсан втащил его внутрь и запричитал: — Успокойся, Цзян-сюн! Возьми себя в руки! Так ты ничем не поможешь Вэй-сюну! — Убью! Подонок! Мерзавец! Скотина! Грязное животное! Чтоб его демоны диюя поимели во все отверстия! — изрыгая ругательства и проклятия, Цзян Чэн отталкивал от себя Хуайсана и почему-то рвался в сторону балкона, возможно, от сильного потрясения позабыв о том, что больше не может летать. — Ты ничего не сможешь ему сделать, Цзян-сюн! — вскричал наконец Наследник Не. Он искренне сочувствовал Цзян Чэну и в полной мере разделял его боль и гнев. Однако его рассердила устроенная им истерика. — Ты в лучшие-то времена не был равен ему по силе, а уж в твоём нынешнем состоянии Лань Ванцзи прихлопнет тебя одной ладонью! Ему для этого даже меч не понадобится! Цзян Чэн так сильно обозлился на его слова и оскорбился, что даже внезапно успокоился и перестал брыкаться. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и громко выдохнул, понемногу приходя в себя. Ярость всё ещё обжигала его грудь, а сердце обливалось кровью при одной только мысли о том, что эта сволочь сотворила с его братом, но он понимал, что Хуайсан прав. Он, Цзян Чэн, больше не заклинатель. У него нет ядра. Ему ни за что не совладать со Вторым Нефритом, который всегда обходил его по силе и умениям даже не на голову, а на целых три. — Я послал вестницу брату, — сообщил Наследник Не и отпустил Цзян Чэна, убедившись, что тот больше не намерен отправляться в полёт вниз головой с высокого балкона. — Уверен, что как только они с братом Сичэнем узнают о том, что произошло, то незамедлительно отправятся в Облачные Глубины. — Я тоже отправлюсь! — резко и безапелляционно заявил Цзян Чэн. — Мне плевать, могу я одолеть этого подонка или нет, я в любом случае не оставлю брата в его мерзких лапах! И пусть он только попробует хоть пальцем тронуть Вэй Усяня, клянусь — оторву ему его нефритовые яйца и запихаю их в его же задницу! Будь он хоть трижды заклинателем! — он развернулся и широким шагом рванул в сторону двери. Хуайсан страдальчески поморщился. Цзян-сюн всё же Глава именитого ордена, хоть и бывший. Благородный, воспитанный господин, а сквернословит как последний голодранец из подворотен Цинхэ! Впрочем, Хуайсану не привыкать — из уст брата он слышал выражения и покрепче. Особенно когда Глава был в гневе или во хмелю. — Куда ты, Цзян-сюн? Подожди! — окликнул он друга. — В конюшню! Я поеду в Гусу! — Не поедешь… — начал было Хуайсан. Но Цзян Чэн, обернувшись, злобно перебил его: — Даже не пытайся мне помешать, Не-сюн! Меня никто не остановит! В этот момент в кабинет вошёл Не Бимин и поклонился, приветствуя Цзян Чэна: — Господин секретарь! — затем согнулся в поклоне перед Хуайсаном. — А-Ю сказала, что Наследник Не звал меня. Чем могу служить? — Мы летим в Гусу, — поджав губы, твёрдо сказал Хуайсан. — Не Бимин, ты возьмёшь на саблю господина Цзяна. Цзян Чэн тут же просветлел лицом. Взгляд его вспыхнул облегчением и надеждой. Хуайсан вздохнул и несколько виновато посмотрел на него: — К сожалению, у меня не хватит духовных сил, чтобы проделать весь путь без остановок. И Не Бимин тоже устанет, потому что ему придётся нести с собой ещё одного взрослого мужчину. Поэтому нам придётся где-нибудь переночевать, — он нахмурился. — Мне не нравится эта задержка, но надеюсь, что брат и Глава Лань окажутся в Облачных Глубинах уже сегодня. А мы прилетим завтра утром. — Мы отправимся втроём? — удивился Не Бимин. — Молодой господин никого не возьмёт в сопровождение? — Нет, — покачал головой Хуайсан. — Это неофициальный визит. И не дружеский. Поэтому не следует привлекать к себе внимание. К тому же… — немного помолчав, он добавил: — Ситуация щекотливая, и я не хочу посвящать в это дело лишних людей. Только тех, кто уже стал сегодня невольным свидетелем произошедшего. Переоденьтесь и возьмите всё необходимое в дорогу. И наденьте чёрные плащи поверх своих одеяний. Мне нужно отдать некоторые распоряжения Не Цзы касательно ордена. Поэтому встретимся за воротами резиденции примерно через полчаса. Не Бимин поклонился и быстро выскользнул за дверь. Цзян Чэн тоже ушёл, благодарно кивнув Хуайсану. Наследник Не вышел на балкон и устремил напряжённый взгляд на затянутое тяжёлыми тучами небо. Обеспокоенно нахмурился. Душа его полнилась смятением и тревогой. Грудь теснило дурным предчувствием. Правильно ли он поступил, что позволил Вэй-сюну и Лань Ванцзи уйти?.. Сейчас ему казалось, что, отпустив их, он совершил чудовищную, непоправимую ошибку. Но возможно, он просто сильно переживал за друга. — Постарайся не наделать глупостей, Вэй-сюн! Прошу тебя! — прошептал он, слезящимися от напряжения глазами вглядываясь туда, где давным-давно исчезли две крошечные фигурки. — Мы заберём тебя! Обещаю! Подожди немного!

***

Оказавшись в кольце сильных рук, прижавших его к крепкой, твёрдой груди, Вэй Ин резко напрягся. Тело привычно и болезненно сжалось в ожидании грубых прикосновений, дарящих как наслаждение, так и страдание. Душа столь же привычно замерла от страха и отторжения, а по венам вопреки всему обжигающей медовой сладостью стало разливаться томление и мучительное желание, от которого зачастило сердце и поджались пальцы на ногах. В первый миг, когда там, в комнате для занятий, перед ним внезапно и неожиданно предстал объект его самых страшных кошмаров и самых сладких и непристойных грёз и фантазий, Вэй Ин оказался совершенно не готов к этой встрече. Он за несколько мгновений испытал широчайший спектр самых противоречивых и чересчур сильных эмоций — от пронзительной, сбивающей с ног радости до безмерного ужаса, от которого кровь буквально застыла в жилах. Сознание не вынесло столь мощного потрясения, и мозг Вэй Ина милостиво отключился. Потом, идя по коридорам Главного дома, Вэй Ин всё ещё пребывал под сильнейшим впечатлением и не до конца понимал, что происходит, погрузившись в свои переживания и беспокойные мысли. Затем, вынырнув наконец из омута растрёпанных чувств, он заметил, что Ванцзи ведёт его, бесстыже держа за руку, словно деву. Его охватили стыд и злость. Он остановился, не желая более быть посмешищем всех адептов Нечистой Юдоли. Он собирался уже дать Ванцзи резкую отповедь, как тот обернулся к нему, и сердце Вэй Ина унеслось куда-то вскачь, заодно прихватив с собой и мозги. Глядя в широко раскрытые и какие-то испуганные глаза Ванцзи, Вэй Ин чувствовал, что тонет в этом обжигающем расплавленном золоте. Плавится. Тает. Сгорает дотла. Боги! Как же он, оказывается, безумно соскучился! Теперь, осознав свои чувства, он будто видел Ванцзи как-то иначе, по-другому. В то же самое время узнавая каждую чёрточку его прекрасного лица. Такого знакомого и близкого. Родного. Любимого... Вэй Ин подмечал каждую новую морщинку в уголках его глаз. Каждую малюсенькую скорбную складочку между бровями. Ему невыносимо захотелось протянуть руку и разгладить эти складочки, чтобы изящные брови больше не хмурились никогда. Захотелось провести ладонью по блестящим волосам, ощущая их шелковистость и мягкость. Ещё раз заглянуть в глаза — близко-близко! Чтобы рассмотреть все рыжеватые крапинки, разбросанные по золотистой радужке. Они там есть, эти смешные крапинки, Вэй Ин знает. Он видел. После же, вдоволь наглядевшись, обхватить ладонями лицо Ванцзи — самое красивое лицо на всём белом свете. И сказать что-нибудь ласковое и забавное, чтобы вызвать эту его особенную, неповторимую, крошечную улыбку. А затем сцеловать её с нежных, мягких губ — торопливо, жадно, выпивая всё дыхание. Очевидно, все эти непотребные мысли отразились на его лице, потому что взгляд Ванцзи — до этого зачарованный и ясный — вдруг вспыхнул и зажёгся огнём исступлённой, неприкрытой, голодной похоти. От этого ненасытного взора Вэй Ина будто опалило нестерпимым зноем. Тело его задрожало, отзываясь на знакомый призыв, желание пронеслось по нему горячей волной, унося остатки всякого здравомыслия. Однако кое-что, видимо, в его извилинах всё-таки задержалось. Потому что вслед за испепеляющим желанием его с головой накрыл гнев. А после — отвращение. И к Ванцзи, и к самому себе. Злость отрезвила. Вэй Ин сбросил с себя морок вожделения и отвесил себе смачную мысленную оплеуху. О чём он думает?! Чего желает?! И с кем?! Ванцзи нагло явился сюда, учинил скандал, обнажил меч против близких Вэй Ину людей. Повёл себя так, словно Вэй Ин — его собственность. Будто Ванцзи до сих пор является его господином и вправе по-хозяйски хватать его за руки и тащить куда ему вздумается! Словно Вэй Ин всё ещё его раб! Впрочем, не так уж он и неправ, выходит! Раз Вэй Ин, позабыв о гордости и достоинстве, от одного лишь его жаркого взора готов растечься невменяемой лужицей и прямо здесь раздвинуть перед ним ноги! Чем не раб?! Или того хуже — покорный наложник! Вэй Ин скривился от омерзения. Запястье под пальцами Ванцзи начало гореть, словно от ожога. Нет уж! Больше он не станет потакать ни его грязным желаниям, ни своим! С него довольно. Ванцзи будто сковал его тело и душу незримыми, но от этого не менее прочными кандалами. Пришла пора их снять. — Отпусти! — потребовал Вэй Ин, твёрдо решив, что не сдвинется с места, пока Ванцзи не уберёт от него свои руки. Или он ему их сломает. Пусть даже для этого придётся призвать Тьму! Плевать! Теперь они будут играть по его, Вэй Ина, правилам. Однако ломать ничего не пришлось. Ванцзи его… отпустил. Не сказав ни слова. Вэй Ин, воодушевлённый этой маленькой, но чрезвычайно важной для него победой, твёрдой поступью проследовал к воротам. Сейчас же, ощущая на своей груди и животе тяжесть больших, тёплых ладоней, Вэй Ин с отчаянием осознавал, что то была вовсе не победа, а всего лишь временный выигрыш. Аромат сандала, окутавший его плотным облаком, кружил голову и мутил разум. Руки, прижимающие к твёрдому телу, были обжигающе горячими. Тёплые, мягкие губы, невесомо касающиеся шеи, оставляли на коже пылающие ожоги. Учащённое, тяжёлое дыхание за ухом заводило, вызывая в теле волны зудящего вожделения. Вэй Ин понимал, что пропадает, вновь воспламеняясь в сильных руках Ванцзи и дурея от его близости. Он чувствовал прижимающееся к нему немалое возбуждение Ванцзи и изнывал от заставляющего терять голову дикого желания ощутить его внутри себя. Безмерно жаждал вновь испытать это болезненное удовольствие, от которого в теле каждый раз словно взрывались фейерверки. Он хорошо помнил это горько-сладкое наслаждение! В последнее время оно не раз приходило к нему во снах, после чего Вэй Ин просыпался с чувством жгучего стыда, горького разочарования и мучительной неудовлетворённости. Потому что сны не давали ему той полноты ощущений, что всегда дарил Ванцзи своими грубыми ласками и жёсткими прикосновениями. Больше всего на свете Вэй Ину сейчас хотелось развернуться в его объятиях и впиться в губы голодным, неистовым поцелуем. И гори оно всё синим пламенем! Он безумно хотел его. До искр перед глазами. С огромным трудом подавляя желание схватить руку Ванцзи и с живота опустить её ниже — туда, где уже скручивало болью от невыносимой необходимости получить разрядку — Вэй Ин стиснул зубы и задрожал. Тьма всколыхнулась и сделала стойку, словно взявшая след гончая. Чутко внимая эмоциям своего господина и готовясь в любой миг либо растерзать стоящего рядом заклинателя в клочья, либо утянуть этих двоих в такую глубокую и тёмную пучину сладострастия, которая им даже не снилась. Это она тоже умела. Вэй Ин мотнул головой, пытаясь стряхнуть с себя дурман пьянящего возбуждения. Всё это неправильно! Все его чувства уродливы и ненормальны. И пожирающая его изнутри голодная похоть. И саднящая, как свежий порез, щемящая нежность. И безмерная, словно океан, любовь, приливной тёплой волной накрывающая его с головой. Он не должен чувствовать всего этого. Не теперь. И не к этому человеку. Удушающая, подавляющая его волю и постоянно толкающая Вэй Ина к краю власть Ванцзи над ним нездорова. Так быть не должно. Пора это прекращать. Он пошёл с Ванцзи вовсе не для того, чтобы отдаться ему прямо на мече. И уж конечно не для того, чтобы вновь стать его послушной, безропотной игрушкой. Он пошёл с ним, чтобы положить конец этому наваждению. Чтобы раз и навсегда избавиться от присутствия Ванцзи в его жизни. Вэй Ин должен сделать так, чтобы тот держался от него как можно дальше. Иначе рано или поздно вся эта изнуряющая борьба тела, разума и души сведёт его с ума А Вэй Ину нельзя сходить с ума. Ни в коем случае! Его безумие может обернуться для мира катастрофой и обойтись всем очень дорого. Нужно наконец поставить окончательную жирную точку в этой истории. И тогда Второй Нефрит ордена Лань уйдёт из его жизни. Вэй Ин очень надеялся, что с миром.

***

Ванцзи обнял Вэй Ина и прижал его к себе, умирая от счастья. Небеса! Как же он соскучился! Как мечтал об этом моменте! Сколько раз представлял его себе, леденея от грызущего изнутри и снаружи холода в пещере Ханьтань! И вот мечты сбылись! Признаться, в глубине души Ванцзи безумно боялся, что уже больше никогда не обнимет Вэй Ина, что он потерял его навсегда. И вот он здесь! Рядом! В его объятиях! Ванцзи больше его не потеряет! Ни за что! Больше не выпустит его из своих рук ни на миг! Он уткнулся в волнистые волосы, жадно вдыхая их аромат. От Вэй Ина ярко пахло какими-то незнакомыми благовониями. Запах был приятным, влекущим, медово-сладким и очень шёл ему, однако Ванцзи разочарованно поморщился. Ему хотелось сейчас ощущать природный аромат Вэй Ина, дышать им вместо воздуха, надышаться до одури, до умопомрачения. Он опустил голову и провёл носом по шее Вэй Ина, вдыхая полной грудью. От родного, любимого, сводящего с ума терпкого запаха повело так, что Бичэнь под ногами завилял, теряя высоту. Ванцзи тут же взял себя в руки, возвращая контроль над эмоциями. Не хватало им ещё рухнуть вниз и разбиться по его вине! Однако, не в силах удержаться, он вновь прильнул к шее Вэй Ина, прикасаясь губами к нежной коже, задыхаясь от безмерного наслаждения и сбивающего с ног возбуждения. Боги! Где взять стойкости, чтобы сдержаться и не наброситься на Вэй Ина, едва переступив порог цзинши?! Как удержать себя в руках и снова не нырнуть в омут порочной страсти?! Как вновь не допустить насилия?! Ванцзи поклялся именем своей драгоценной матушки, что больше никогда не прикоснётся к Вэй Ину против его воли! Пресвятая Гуаньинь, дай ему силы не стать клятвопреступником! Но сил не было. Близость Вэй Ина будоражила и напрочь сносила голову. Он так давно не держал его в объятиях! Так давно не ощущал его запаха и не чувствовал нежности бархатистой кожи! Горячее, нестерпимо желанное тело задрожало в его руках, трепетно отзываясь на его прикосновения. Задрожало?.. Ванцзи шумно и глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от пьянившего его дурмана безудержной страсти. С неимоверным трудом, но ему удалось это сделать. Немного попустило. Прижавшись к Вэй Ину ещё теснее, он понял, что ему не показалось — тот действительно дрожал. Проклятье! На улице зима, а он увёл Вэй Ина из резиденции, даже не дав ему одеться! Они сейчас высоко в небе, где гораздо холоднее, чем на земле. Неудивительно, что Вэй Ин замёрз в одном лишь ханьфу! У него нет ядра, он может заболеть! Ругая себя на чём свет стоит, Ванцзи живо стянул с плеч меховую накидку и укутал в неё Вэй Ина. Обнял его ещё крепче, стараясь согреть своим телом. И только сейчас заметил изменения, произошедшие в его фигуре за то время, что они не виделись. Вэй Ин набрал вес и явно не пренебрегал тренировками. Под ладонями Ванцзи ощущались крепкие, накачанные мышцы. Тело Вэй Ина стало более подтянутым и гибким. Он вроде даже стал выше ростом. Или так казалось из-за прямой, горделивой осанки. Ванцзи вдруг нахмурился, почувствовав нечто странное. Внимательно прислушался к своим ощущениям и напрягся ещё сильнее. От Вэй Ина доносились едва уловимые, но всё же вполне заметные отголоски духовной силы Сичэня! Ванцзи замер, сердце его ухнуло вниз. Он прекрасно знал, в каких случаях такое бывает. Подобное обычно являлось следствием парного совершенствования супругов. Ци партнёров смешивалась, и от каждого из них исходила не только собственная духовная энергия, но и энергия близкого человека. Ванцзи качнулся, едва вновь не потеряв управление мечом. Но тут же снова сдвинул брови, задумавшись. Что-то здесь было не так. В случае с Вэй Ином такого быть не могло. Даже если Сичэнь и Вэй Ин… Ванцзи скрипнул зубами, поморщившись от резанувшей сердце боли. У Вэй Ина нет ядра. Ци Сичэня не могла задержаться в его теле. Ей просто негде! Тогда… Что это?.. Почему от него за версту несёт духовной силой Главы Лань?! Он вновь прижал к себе Вэй Ина железной хваткой, ощущая, как изнутри снова поднимается что-то мерзкое, тёмное, жадное, собственническое, ненасытное. Ванцзи ненавидел это чувство. Ненавидел себя за то, что испытывает его, но совладать с ним не мог. Никогда не мог. Это было сильнее него. Сильнее доводов разума. Сильнее даже его безмерной любви и нежности к Вэй Ину. В эти жуткие мгновения собственная тьма поглощала Ванцзи и утаскивала в такую демоническую бездну, о существовании которой не подозревал, наверно, ни один тёмный заклинатель. Ярость забурлила в его крови, смешиваясь с похотью и сумасшедшей ревностью. Дева, которой столь обольстительно улыбался Вэй Ин. Не Хуайсан, гремучей змеюкой готовый наброситься на Ванцзи и вонзить в него свои ядовитые клыки, защищая Вэй Ина. Брат, чьё лживое, скользкое поведение вызывало немало вопросов. Чем занимался Вэй Ин все эти три месяца в Нечистой Юдоли?! И с кем?! В то время как сам Ванцзи, запертый в Ледяной пещере, изнывал от убивающей его невыносимой тоски, мечтая о встрече с ним. Думая о Вэй Ине, лишь о нём одном! А вот Вэй Ин, судя по всему, нисколько не скучал! Ему без Ванцзи было очень даже неплохо! Развлекался и наслаждался своей свободой и вседозволенностью на всю катушку! Распутник! Ванцзи затрясло от гнева и жгучей жажды обладания. Вэй Ин его! Только его! Он принадлежит Ванцзи! Его охватило непреодолимое желание прямо сейчас спуститься и напомнить об этом Вэй Ину в ближайших кустах. Напомнить так, чтобы тот и думать забыл обо всех, с кем так приятно проводил время в резиденции ордена Не! И словно отвечая его мыслям, Вэй Ин внезапно обернулся к нему и, нахмурившись, резко приказал: — Спускайся! Ванцзи дёрнулся и похолодел, от испуга больно прикусив язык. Неужели он произнёс всё это непотребство вслух?! Однако едва он успел ужаснуться произошедшему, как Вэй Ин хмуро пояснил: — Я хочу по нужде, спускайся! — Но Вэй Ин, — растерялся Ванцзи, — нам осталось лететь совсем недолго. Сейчас холодно, тебе будет… некомфортно… Ты не можешь потерпеть до дома?.. Вэй Ин, передёрнувшись и брезгливо скривившись на это «дома», гневно прошипел: — У меня нет ядра, я не могу терпеть! Спускайся! Кажется, он начинал злиться. Ванцзи не хотел его злить. Не желал с ним ссориться. Он хотел поговорить по возможности мирно. Ванцзи и так плох в разговорах. Ему сложно подбирать слова. Тем более на такую смущающую, сложную для него тему. Если они начнут ругаться и разговаривать на эмоциях, то он снова не сумеет ничего объяснить Вэй Ину. И всё закончится как обычно — заткнутым поцелуями ртом и развороченной постелью. Не то чтобы Ванцзи не прельщала подобная перспектива, но для начала он всё же предпочёл бы с ним объясниться. А уже после — всё остальное! Если разговор получится… Поэтому он послушно направил Бичэнь к земле. Внизу он спешился и протянул обе руки к Вэй Ину, желая снять его с меча. Однако что-то вихрем внезапно сбило его с ног, больно стянуло руки и ноги жгучими путами и поволокло прямо по земле в лесную чащу. Ванцзи тут же призвал Бичэнь, однако меч не откликнулся, будучи, очевидно, тоже пленённым. Что такое?! На них напала настолько сильная нечисть?! Ванцзи пришёл в ужас. ВЭЙ ИН! У него нет ядра! Он не может защищаться! Он погибнет! НЕТ! Ванцзи в отчаянии забился, пытаясь вырваться. Он должен освободиться! Должен спасти Вэй Ина! Однако путы от его рваных движений затягивались всё туже и сдавливали тело всё сильнее. Он попытался крикнуть, позвать Вэй Ина, но его рот оказался заткнут, будто кляпом, какой-то непонятной, мерзкой на вкус субстанцией. Ванцзи вновь задёргался, не понимая, что именно мешает ему двигаться. Скосил глаза вниз и увидел, что весь опутан тёмными широкими лентами. Его охватило странное чувство узнавания. Однажды он уже лежал вот так — в лесу, обездвиженный лентами Тьмы. И тогда это было делом рук Вэй Ина. Глаза Ванцзи шокированно распахнулись от пришедшей в его голову страшной догадки. На него напал… Вэй Ин?!. Потрясённый обрушившимся на него осознанием, он посмотрел в ту сторону, откуда его притащила Тьма. И, словно отвечая на его вопрос, из-за деревьев показался Вэй Ин. Он приближался к Ванцзи неспешной, даже несколько ленивой походкой. Его почему-то теперь распущенные длинные волосы развевались из-за клубившейся вокруг стройного тела Тьмы. Небрежно накинутая на плечи белоснежная накидка резко контрастировала с серебристо-серыми одеяниями, придавая Вэй Ину царственный вид и делая его похожим на какого-нибудь высокородного принца из сказок и легенд. Алые глаза полыхали неистовым и яростным демоническим огнём. У Ванцзи перехватило дыхание при виде этой пугающе-прекрасной картины. Боги и будды! Как же великолепен Вэй Ин в ипостаси тёмного заклинателя! И как давно он не видел его таким! По телу Ванцзи прошла мучительная судорога от с новой силой вспыхнувшего сладострастного желания. Вэй Ин тем временем подошёл к лежащему на земле беспомощному Ванцзи и опустился рядом. Согнул одну ногу в колене и положил на неё руку, непринуждённо свесив кисть. Ванцзи залип взглядом на узком запястье, на котором уже налились синевой следы его недавней несдержанности. И вдруг брови его взметнулись вверх от изумления. Он только сейчас заметил, что на руках Вэй Ина нет сдерживающих браслетов! Напряг память, пытаясь вспомнить, были ли они на нём в Нечистой Юдоли, и понял, что нет, их не было. Почему?! Неужели Глава Не позволил демоническому заклинателю спокойно разгуливать по резиденции, отказавшись от всех мер предосторожности?! Это казалось абсурдным и невероятным, однако, судя по всему, было именно так. И Вэй Ин, будучи абсолютно свободным и имея возможность в любой миг призвать Тьму и размазать всех адептов ордена Не по стенке, не сделал этого. Ни разу за целых три месяца. До этого момента. До встречи с ним, Ванцзи… Вэй Ин, что-то еле слышно мурлыча себе под нос, лукаво склонил набок голову и оглядел его любопытным, насмешливым взглядом. Уголки его губ немного приподнялись, обозначив лёгкую, чуточку самодовольную улыбку. — Ханьгуан-цзюнь, кажется, хотел поговорить? — его тягучий, чарующий голос с флиртующими, игривыми нотками медовой патокой лился в уши Ванцзи, гипнотизируя его и туманя сознание. — Что же, слово господина закон для его слуги! — Вэй Ин бросил на него кокетливый взор и дразняще подмигнул, выбивая весь воздух из его лёгких. Губы его растянулись в хищной, обольстительно-порочной усмешке. Ванцзи словно ошпарили кипятком. Каждая клеточка его тела отчаянно зазудела. Его вновь охватило невероятной силы возбуждение. Только оно было каким-то странным, необычным — чрезмерно интенсивным, слишком болезненным, режуще-острым. Это из-за… Тьмы? Это она так на него влияет? Заводит тело, дурманит разум, искушает душу… Похоже на то. Вэй Ин, запрокинув голову, задумчиво уставился на заснеженные верхушки деревьев. Затем вновь посмотрел на Ванцзи. Взгляд его сделался холодным, резким и, несмотря на обманчиво-безразличное, скучающее выражение его лица, наполнился неприкрытой угрозой. От легкомысленной игривости не осталось и следа. Аура его сгустилась, стала безмерно тяжёлой и удушающей. Давила, не позволяя Ванцзи сделать полный вдох. Перед Ванцзи предстал тёмный заклинатель во всей своей красе — страшный, надменный, злой. Чудовищно сильный и невероятно опасный. Несущий разрушение и смерть. Повелитель мёртвых. Таким Ванцзи видел Вэй Ина только на поле боя. С ним, Ванцзи, таким он не был ни разу. Даже в ту ночь, на поляне, когда опутал его лентами Тьмы. Тогда всё было как будто не всерьёз. То была лишь демонстрация силы. Сейчас же Вэй Ин был серьёзен как никогда. И, судя по всему, готов на всё. Сердце Ванцзи забилось сильно и гулко. Грудь сдавило. Ладони вспотели и стали ледяными. Он не боялся тёмного заклинателя. Однако тело испугалось и отреагировало на близкую и вполне реальную смертельную опасность. — Только теперь мы всё сделаем по-моему, Ханьгуан-цзюнь, — произнёс Вэй Ин очень тихо, однако в голосе его зазвучал металл. — Говорить буду я, а ты меня внимательно выслушаешь. После я задам тебе один-единственный вопрос, и тебе нужно будет на него ответить. Только учти, Ванцзи, — Вэй Ин ожёг его острым взглядом опасно сверкнувших рубиновых глаз, — на этот вопрос есть только два ответа: тот, который я желаю услышать, и неверный. Так что хорошенько подумай, прежде чем открыть рот.