Наверно, это тоже любовь?..

Ванцзи, безмолвный и окаменевший, сидел на холодном полу, мёртвой хваткой вцепившись в тело Вэй Ина. Он словно разом лишился всех органов чувств. Оглох, ослеп, перестал что-либо ощущать. Ничего не видел и не слышал. Он не видел, как ворвался в комнату Сичэнь и застыл у порога с искажённым от ужаса лицом. Глава Лань, подлетая к Облачным Глубинам, услышал жуткий крик Ванцзи и, пренебрегая правилами ордена, пронёсся на мече через всю резиденцию, спрыгнув с него лишь на ступенях цзинши. И сейчас стоял, донельзя шокированный видом убитого горем брата, судорожно сжимающего в объятиях окровавленное тело Вэй Усяня. Ванцзи не видел бьющегося в истерике Цзян Ваньиня, на руке которого повис рыдающий в голос Наследник Не. Не видел, как потрясённый и смертельно бледный Не Минцзюэ, цедя сквозь стиснутые зубы грязные ругательства, практически на руках уносит из цзинши своего отчаянно сопротивляющегося секретаря и лишившегося чувств брата. Не видел вбежавшего в дом Лань Вэньяна, на лице которого при виде представшей его взору картины отобразились шок, растерянность и чувство непомерной вины. Ванцзи не слышал, как кричал и ругался дядя. Не видел, как он, задушенно захрипев, схватился за сердце и упал на руки перепуганных адептов. Не чувствовал, как адепты пытаются разжать его окоченевшие руки и забрать у него тело Вэй Ина. Ванцзи не чувствовал ничего, даже боли. Он медленно погружался в кромешную, беспросветную тьму, что неумолимо засасывала его, подобно голодному Бездонному омуту. И он готов был отдаться этой тьме целиком и полностью, позволить ей поглотить себя без остатка. Ведь её холодные смертельные объятия обещали избавление от страданий. Сулили покой и забвение. Забвение?.. Сердце внезапно встрепенулось и забилось отчаянно и заполошно. Грудь Ванцзи пронзило острой тоской. Вместе с тоской пришла непереносимая, мучительная боль, вгрызаясь в душу, словно голодный дикий зверь. А вслед за ней — сокрушительная ярость. Покоя захотел, трусливое убожество?! Ну уж нет! Он должен испытать те же муку и отчаяние, что выпали на долю Вэй Ина! Должен сдохнуть прямо здесь и сейчас, истекая кровью и корчась от боли на том же самом месте, что и Вэй Ин! Рядом с ним! Захлёбываясь лютой ненавистью и отвращением к самому себе, Ванцзи выпустил из рук тело Вэй Ина, которое с глухим стуком упало на залитый кровью пол. Резко вскочил на ноги и призвал Бичэнь с твёрдым намерением перерезать себе горло. Но тут же оказался в железном кольце рук. Лань Сичэнь стиснул его в крепких объятиях и умоляюще зашептал в ухо дрожащим, срывающимся голосом: — Прошу тебя, Ванцзи, не надо! Не надо! Ванцзи бешено задёргался, пытаясь вырваться из стальной хватки брата. — Отпусти! — злобно прорычал он. В глазах его полыхал огонь безумия. — Отпусти меня! — Не надо, Ванцзи! Не надо! Не надо! — в отчаянии повторял Сичэнь, словно мантру, с трудом удерживая неистово вырывающегося из его рук брата, ставшего вдруг непомерно сильным. Гневно рыкнув, Ванцзи отдал Бичэню мысленный приказ. Меч вырвался из его пленённых рук, взлетел и нерешительно замер в воздухе, не желая причинять вред своему господину. Однако не смея перечить новой мысленной команде, резко развернулся и стремглав ринулся к хозяину, нацелившись прямо ему в грудь. Лань Сичэнь, мгновенно догадавшись, что именно задумал Ванцзи, испуганно вскрикнул и молниеносно метнулся вперёд, закрыв брата своим телом. Ванцзи едва успел отвести Бичэнь. В самый последний миг. Остриё меча чиркнуло по груди Главы Лань, разрезав шёлк голубых одеяний, и Бичэнь с жалобным звоном упал к его ногам. Громкий звук отрезвил Ванцзи и привёл в чувство. Душа его похолодела, объятая безмерным испугом. Милостивые Небеса! Он чуть было не убил собственного брата! Как до этого убил Вэй Ина… В глазах и голове немного прояснилось. Грудь сдавило новой порцией боли и злости. Нет. Смерть от благородного Бичэня — это слишком легко и быстро. Это честь, которой он — насильник и убийца — не заслуживает. Он должен быть подвергнут всеобщему порицанию, осмеянию и прилюдной унизительной казни! Его нужно провести по улицам Гусу в позорных колодках, чтобы каждый житель города мог кинуть ему в лицо ком грязи. А после заживо сварить в кипящем масле или четвертовать. Лишь такое наказание позволит ему искупить вину перед Вэй Ином. Хотя бы частично. Он, Ванцзи, должен быть подвергнут суду и казнён! За все свои деяния! Он приблизился к Лань Сичэню и пал перед ним ниц, коснувшись пола лбом и ладонями: — Этот Наследник смиренно просит Главу Лань о наказании! — За что?.. — дрогнувшим, хриплым голосом спросил Сичэнь, уже догадываясь о том, что услышит в ответ. — За убийство. Сичэнь порывисто опустился рядом и, приподняв брата за плечи, взволнованно и неверяще заглянул ему в глаза. — Это правда, Ванцзи?.. — голос его сорвался. — Ты убил господина Вэя?.. Ты?.. — Да, — тихо, но уверенно произнёс Ванцзи, — это сделал я. Я его убил. Сичэнь содрогнулся от ужаса и горя, осознав, что в одночасье лишился двух самых дорогих его сердцу людей. Однако сейчас было не время и не место для скорби. Они здесь не одни. Он, Сичэнь, Глава ордена и не может позволить себе потерять лицо, демонстрируя окружающим свою слабость. Даже в такой ситуации. Поднявшись, Глава Лань выпрямился, заледенел лицом и подал знак испуганным адептам, стоявшим у порога, кивком указав на Вэй Ина. Ванцзи проследил за взглядом брата и, стиснув зубы и сжав кулаки до побелевших костяшек, в горестном безмолвии наблюдал за тем, как адепты заворачивают в белоснежное покрывало тело Вэй Ина — некогда полное жизни и огня, такое любимое и до одури желанное, а теперь холодное и бездыханное — и выносят его из цзинши, чтобы подготовить к погребению. Внутренне умирая от боли, он проводил его взглядом, полным тоски и страдания. В последний раз… Лань Сичэнь, чья душа сейчас билась в не меньшей агонии, выглянул наружу и взмахом руки велел стоявшим на пороге воинам следовать за ним. Подошёл к Ванцзи и несколькими нажатиями на акупунктурные точки запечатал его духовные силы. Произнёс строго и холодно, не глядя брату в лицо: — Наследник Лань, вы подозреваетесь в убийстве Мастера печатей и талисманов ордена Не Вэй Усяня и будете заключены под стражу в ожидании суда, — он обернулся к адептам, которые при этих словах побледнели и вытянулись в струнку. — Отведите Наследника в один из уединённых домиков и запечатайте двери. Никого к нему не впускать! Выполняйте приказ! Воины спешно поклонились и, приблизившись к Ванцзи, встали по обе стороны от него. Последний поднялся, отвесил Сичэню глубокий благодарный поклон и медленно направился к выходу, не замечая, что его белые сапоги оставляют на светлом деревянном полу жуткие и безобразные кровавые следы.

***

Стоило только дверям цзинши затвориться, как Сичэнь тяжело рухнул на четвереньки и рвано задышал, пытаясь справиться с подступающей паникой. Из последних сил взмахнул рукой, накладывая на жилище брата полог тишины, и отчаянно завыл в голос. Выплёскивая в этот страшный звериный вой всю свою нестерпимую боль, кромешный ужас и охватившее его мучительное чувство безысходности. Вэй Усянь мёртв! Мёртв! Мёртв… Милостивая Гуаньинь! Почему?! За что?! Как такое могло случиться?! Ведь всё только-только начало налаживаться! – Прощайте, господин Вэй! – Цзэу-цзюнь!.. – Да, господин Вэй?.. – Мы ведь с вами… ещё увидимся?.. – Разумеется, господин Вэй. Я вернусь после Совета кланов. – Тогда… До встречи, Цзэу-цзюнь! Доброго пути! Разве мог Сичэнь тогда предположить хотя бы на миг, что это их последняя встреча? Что он видит Вэй Усяня живым в последний раз и прощаются они навсегда?.. Сичэнь сел на пятки, задыхаясь от выкручивающей внутренности боли, и закрыл лицо ладонями. Из глаз хлынули горючие слёзы. Он не должен был уходить! Не должен был оставлять его! Не должен был трусливо и эгоистично сбегать, испугавшись своих внезапных, непрошеных чувств! Но… всё ведь было под контролем! Ванцзи был надёжно заперт в Ледяной Пещере, а господин Вэй находился за крепкими стенами Нечистой Юдоли! Ничто не предвещало беды! Ничто! Сичэнь был уверен, что справится с ситуацией. Сумеет уберечь и брата, и Вэй Усяня. Но он не справился! Не сумел! Не уберёг! Снова… Кровь господина Вэя и на его руках тоже! Если бы он бросился вслед за ними сразу же, как только Минцзюэ получил весточку от Хуайсана, то кровопролития удалось бы избежать! Он бы успел! Успел остановить Ванцзи от этого кошмарного деяния, продиктованного… Чем?.. Что заставило брата убить человека, без которого он не мыслил своей жизни?! Что здесь вообще произошло, яогуаи его сожри?! Сичэнь не мог представить себе ни одной причины, которая могла бы побудить Ванцзи совершить подобное безумство. Ни единой! Случившееся не укладывалось в голове. Представлялось невозможным! Глава Лань не сомневался в том, что даже если бы господин Вэй лишил жизни его, Сичэня, Лань Цижэня и всех Старейшин ордена скопом, то Ванцзи и тогда не стал бы его убивать! Жизнь Вэй Усяня была для Ванцзи во сто крат дороже даже его собственной жизни, что он не единожды успел доказать, кидаясь вслед за своим возлюбленным то в огонь, то в воду. Причём в буквальном смысле! Господин Вэй просто не мог совершить ничего такого, что заставило бы Ванцзи его убить! Не мог! Или… мог? Сичэнь замер от мысли, внезапно пришедшей в его голову. Пожалуй, одна причина всё же была. Ревность. Если господин Вэй сказал Ванцзи, что любит ту юную деву из ордена Не и собирается вступить с ней в брак, то… Да, подобная шокирующая новость могла заставить Ванцзи впасть в неистовство и напрочь потерять голову. Вполне вероятно, что ревность настолько застила ему глаза, что он совершил это ужасающее преступление импульсивно, не отдавая себе отчёта в том, что творит. Это был конец. Необратимый и бесповоротный. Умышленное убийство обывателя каралось в Гусу смертной казнью. И для Ванцзи никто не станет делать исключение лишь потому, что он Наследник ордена. Напротив — чем выше положение адепта, тем суровее кара. Ситуация усугублялась ещё и тем, что Вэй Усянь больше не являлся рабом и заключённым в Облачных Глубинах военным преступником. Буквально два дня назад его признали свободным и официально присвоили ему статус Мастера печатей и талисманов ордена Не. По решению Совета кланов его родной резиденцией отныне считалась Нечистая Юдоль, а в Башне Кои он должен был проводить три месяца в году в качестве приглашённого адепта ордена Цзинь. Так что судить Ванцзи станут по всей строгости. Даже если многие заклинатели втайне будут злорадно потирать руки, радуясь тому, что могущественному и опасному Повелителю мёртвых пришёл конец, они не смогут спустить с рук хладнокровное убийство адепта аж двух Великих орденов, не потеряв при этом лица. И это убийство никак нельзя будет списать ни на тёмное заклинательство, ни на самозащиту. Ведь всем известно, что вокруг Облачных Глубин стоит барьер, не пропускающий Тьму. Господин Вэй на территории резиденции Гусу Лань был всего-навсего обычным человеком — слабым, бессильным и неспособным нанести Ванцзи даже малейший вред. Глава Лань судорожно, горестно всхлипнул и, отняв ладони от лица, уставился в пол невидящим взглядом. Он потерял брата! Он не сможет его спасти! Как не смог спасти господина Вэя… Не говоря уже о том, что Ванцзи вряд ли вообще пожелает быть спасённым. Сичэнь знал, что жить после смерти Вэй Усяня брат не захочет. Если его не казнят, он сам наложит на себя руки. Ведь он уже пытался это сделать прямо на его, Сичэня, глазах! Сичэнь не сможет уберечь его от гибели. Больше нет… Он потерял их обоих! Глава Лань прикрыл глаза. Из-под век вновь побежали слёзы. В голову пришла малодушная мысль — может, ему тоже следует отправиться вслед за ними?.. Зачем ему оставаться в этом мире, если в нём не будет двух самых любимых и близких ему людей? Ради чего тогда жить? И ради кого?.. Ради дяди? Старейшин? Ордена? Да гори они все синим пламенем! Никто из них ему не нужен! Один из тех, кто был по-настоящему нужен и дорог, уже мёртв. Второй умрёт совсем скоро. И в дальнейшем существовании Сичэня больше не будет никакого смысла. И вообще — он безмерно устал. От всего и от всех. Он не хочет больше ничего, кроме покоя. Сичэнь потёр руками мокрое от слёз лицо и растерянно огляделся по сторонам. Взор его остановился на сломанной ширме, аккуратно сложенной у стены, и на покосившемся столике с отломанной ножкой. Что же здесь всё-таки произошло? Господин Вэй и Ванцзи подрались? Или же?.. Сердце его мучительно сжалось, а встревоженный взгляд метнулся к разворошённой постели. Вэй Усянь сопротивлялся, и Ванцзи вновь овладел им силой?.. Снова над ним надругался?.. В груди полыхнула ярость, Глава Лань скрипнул зубами, крепко зажмурился и замотал головой, отчаянно пытаясь отогнать от себя страшные, болезненные видения, замелькавшие перед его внутренним взором. За каким гуем господин Вэй вообще вернулся сюда, в Облачные Глубины?! Зачем?! Почему не дал отпор Ванцзи где-нибудь за пределами резиденции?! Что, ну что ему здесь понадобилось?! Сичэнь не мог найти разумного ответа ни на один из этих вопросов. Всё случившееся представлялось ему абсурдным и совершенно нелогичным. Какая-то мысль противно зудела в голове, не давая покоя. Его мучило чувство, что он что-то упустил. Что-то очевидное, что лежало на поверхности, перед самыми глазами. Какую-то деталь — мелкую, но чрезвычайно важную. Открыв глаза, он вновь заскользил по комнате взглядом — более медленным и внимательным, сосредоточенно фиксируя в уме всё, что видел перед собой. Кровать с измятыми простынями. Сброшенное на пол покрывало. Прикроватная тумба со сложенной на ней стопкой чистых белых одеяний. Кособокий столик и сломанная ширма. Огромная, уже побуревшая и подсохшая лужа крови. Окровавленный кинжал. Бочка с чистой, явно не далее как утром набранной водой… Стоп! Вот оно! Сичэнь напрягся, словно тетива лука, и резво подполз на коленях к кровавому пятну, нещадно пачкая подол бледно-голубых одежд. Кинжал?! Задрожавшими, внезапно ослабевшими руками он поднял изящное оружие, которое, судя по покрытому тёмной кровью острому лезвию, вне всяких сомнений являлось орудием убийства. Он поднёс кинжал к лицу, пригляделся. Руки его затряслись ещё сильнее, а лицо покрылось смертельной бледностью. Он вспомнил, где однажды уже видел это оружие с серебряной рукояткой, навершие которой украшал сапфир необычного фиолетового цвета. — Господин Вэй, откуда у вас такой потрясающий кинжал? — Хуайсан подарил. Я не очень хорошо разбираюсь в кинжалах. Признаюсь честно, Цзэу-цзюнь, этот я выбрал по тому же принципу, по которому девы выбирают себе разные блестящие безделушки. Мне очень понравился украшающий рукоятку фиолетовый камень. Я решил — пусть мой кинжал будет в цветах ордена Цзян! Сердце Сичэня забилось о грудную клетку как сумасшедшее. Кинжал, пронзивший сердце господина Вэя, принадлежал ему самому! И означать это могло лишь одно – рука, нанёсшая смертельный удар, тоже не была рукой Ванцзи. Брат никогда не стал бы убивать Вэй Усяня кинжалом. Он сызмальства презирал это оружие, считая его орудием разбойников, промышляющих грабежом на больших дорогах. И кривился от отвращения всякий раз, когда дядя заставлял его осваивать технику Жалящей руки. Да, можно было, конечно, предположить, что господин Вэй напал на Ванцзи и тот, выхватив кинжал из его рук, нанёс ему смертельную рану. Однако Глава Лань в это не верил. Первое, что делает каждый заклинатель в момент опасности, — призывает своё оружие. Это годами выработанный рефлекс. Действие инстинктивное и почти неосознанное. Если бы Ванцзи хотел убить господина Вэя, он бы использовал Бичэнь. Однако на его мече не было ни капли крови. Значит, Ванцзи не убивал Вэй Усяня. Господин Вэй сделал это сам! До глубины души потрясённый своим открытием, Сичэнь выронил кинжал и широко распахнутыми глазами воззрился на лужу крови. Почему?! Что заставило Вэй Усяня свести счёты с жизнью?! Повторное насилие?.. Вряд ли… Он терпел надругательства более полугода и не сломался! Будучи при этом бесправным рабом, лишённым сил и чьей-либо поддержки и защиты. Сейчас же, вновь обратившись к Тьме, став адептом другого ордена и обретя надежду на освобождение, он тем более не должен был опустить руки! Господин Вэй не мог не понимать, что вызволение его из Облачных Глубин — всего лишь вопрос времени! Очень скорого времени! Ведь теперь за его спиной стоял могущественный орден Не и его неустрашимые адепты! На его стороне были Сичэнь и Минцзюэ — Главы двух Великих орденов! Что могло такого случиться между Ванцзи и Вэй Усянем, из-за чего последний решил покончить с собой?.. У Сичэня не было ответа и на этот вопрос тоже. Ситуация запутывалась всё больше. Самоубийство в данных обстоятельствах выглядело даже ещё более абсурдным, чем убийство. Сичэнь вообще перестал что-либо понимать. Взгляд его вдруг зацепился за белеющий под кроватью прямоугольный клочок бумаги, показавшийся ему странно знакомым. Он потянулся, достал листок и прижал руку к груди, в которой вновь жгучим пламенем разлилась едкая боль. В его ладони покоился тот самый талисман, что он отдал Вэй Ину в день их прощального разговора. — Для использования этого талисмана не нужно ядро. Вам достаточно поместить его между ладонями и произнести моё имя. И я вас услышу, господин Вэй. И приду. Где бы я ни был. В любое время дня и ночи. Вы только… позовите меня… — Спасибо, Цзэу-цзюнь! Я… позову… Обещаю. Почему же ты не позвал меня, а-Ин? Почему не сдержал своего обещания? Я бы пришёл! Едва только услышав твой зов! Почему ты не использовал талисман, когда Ванцзи явился за тобой в Нечистую Юдоль?.. Почему безропотно последовал за ним?.. По спине Сичэня внезапно пробежал холодок. Он застыл, придя в ужас от мелькнувшей в его голове догадки. О том, что Вэй Усянь находится в ордене Не, в Облачных Глубинах было известно лишь одному человеку — ему, Сичэню. И то, что Ванцзи так уверенно заявился в Цинхэ и столь бесцеремонно увёл оттуда господина Вэя, в глазах последнего должно было выглядеть вполне однозначно. Вэй Усянь, судя по всему, решил, что Ванцзи сделал это с разрешения и одобрения Главы своего ордена. Что это он, Сичэнь, рассказал ему о местонахождении Вэй Усяня и позволил брату вернуть его в Гусу. Господин Вэй подумал, что Сичэнь его… предал?.. А что он ещё мог подумать, учитывая трусливое поведение Сичэня?! Ведь он бросил господина Вэя! Исчез из его жизни без всяких объяснений! За три недели ни разу не удосужился даже прислать ему хотя бы весточку! Ни разу не справился о его самочувствии! Даже не попытался выяснить, как у него дела! Неудивительно, что когда Ванцзи нагрянул в Нечистую Юдоль, Вэй Усянь пришёл к очевидному для себя неутешительному выводу! Поэтому он убил себя?! Потому что решил, что от него снова все отвернулись? Что он вновь будет заперт в резиденции ордена Лань и никто уже не придёт к нему на помощь? Никто не спасёт его от новых унижений и надругательств?.. Лань Сичэнь покачал головой и резко выдохнул. Нет. Это могло бы быть правдой, если бы Вэй Усянь нуждался в том, чтобы его кто-то спасал. Однако он в этом не нуждался. Больше нет. Господин Вэй был сильнейшим заклинателем Поднебесной и гением, обладавшим блестящим умом, недюжинной смекалкой и железной волей. Став Мастером печатей и талисманов ордена Не, он обрёл былую уверенность и достоинство. Это было видно невооружённым взглядом. Он ни за что не стал бы убивать себя из-за подобных сентиментальных глупостей. Не поддался бы подобной слабости, утопая в жалости к себе. Кто угодно, но только не он! Нет, здесь наверняка произошло что-то чрезвычайно серьёзное. Нечто непоправимое. Для того, чтобы решиться на столь крайний шаг, у господина Вэя должна была появиться очень веская причина. И Сичэнь обязан выяснить, что именно послужило такой причиной. Нужно провести тщательное расследование и докопаться до истины. Глава Лань нисколько не сомневался, что прав относительно самоубийства господина Вэя, однако ему нужно получить подтверждение и свидетельство Целителя Ланя, на осмотр к которому адепты отнесли тело Вэй Усяня. Это первое, что он, Сичэнь, должен сейчас сделать. Второе — ему необходимо поговорить с Ванцзи и вытрясти из него правду. И он её вытрясет, даже если придётся применить заклятие подчинения. Сичэнь не позволит брату умереть за преступление, которого он не совершал! Испустив усталый вздох, Глава Лань вернул на место кинжал и тяжело поднялся. Скорбь по Вэй Усяню глодала его истекающую кровью, ноющую душу, причиняя мучительную боль. Однако в сердце забрезжил лучик надежды на то, что удастся сохранить жизнь хотя бы Ванцзи. Подойдя к кровати, он поколебался пару мгновений, затем решительно сдёрнул испачканные простыни и, алея щеками, спрятал их в мешочек цянькунь. Позже он их сожжёт. Застелив постель чистым бельём, аккуратно заправил покрывало. Что бы здесь ни произошло, это не должно стать достоянием общественности. Сичэнь не допустит, чтобы имена брата и господина Вэя трепали на каждом постоялом дворе! Как не допустит и того, чтобы репутации ордена Лань был нанесён даже малейший ущерб. Костьми ляжет, но не допустит! Ещё раз оглядев комнату цепким взглядом, Глава Лань покинул цзинши и тщательно запечатал двери многоуровневыми печатями.