Пальчики оближешь! ;-) или "Две звезды "Мишлен".

Целовались наши кулинары так страстно и увлеченно, что позабыли и про недоделанные эклеры, и про приближающийся Новый год, и вообще про всё на свете. Однако, безумие длилось всего лишь пару минут. После чего внезапное помрачение отступило также резко, как и накатило. Петька в ужасе распахнул серые глазищи, шарахнулся в сторону, и уже приготовился дать стрекача, заслуженно получив от шефа в лоб. Но его спасла сама судьба. Послышались шаги, и в цех заглянул помощник повара-кондитера: — Фёдор Теодорович, извините, но уже почти полночь, и официанты напоминают, что через час-полтора надо будет гостям готовые десерты подавать. — Десерты? Какие десерты? — пробормотал шеф, слегка выпав из реальности, где было 31-е, банкет и «Le Monde magique». Потом, видимо, сообразил. Головой кудрявой замотал, бандану с пола подобрал и не глядя на Петьку, обратно себе на башку накрутил. — Так… Десерты, что б их… Пойдём…те, Пётр! — Фердинанд кивнул Петьке, всё также глядя куда-то в сторону. Если бы Петька не знал про грозный характер шефа, то даже мог бы подумать, что тот… смущается?! — Надо помочь ребятам. Подтверждая слова делом, шеф ловко подхватил противень с готовыми пирожными и вручил помощнику кондитера. Отправил его на выдачу, себе взял другой противень и локтем подтолкнул Петьку к выходу из кондитерского цеха, поясняя: — Сейчас забежим кое-куда, заберём ещё готовое, передадим на выдачу, а потом вернёмся и закончим начатое… Кхм-м-м… Я про эклеры, про эклеры, Пётр!!! Петька послушно кивнул. Конечно, про эклеры. Само собой! Они вышли из цеха, но направились почему-то не в сторону производственных помещений, а в сторону административных. Воробьёв слегка удивился, но смолчал. Шефу виднее, в конце концов! — Так, осталось вспомнить, где тут что… — бормотал Фердинанд, проходя по полутёмному коридору. Петька тащился за шефом послушной собачкой, шаг в шаг. Кроме них, там не было ни души. — Вроде, ребята в бухгалтерию относили готовые десерты… — Охренеть! А десерты у вас в бухгалтерии хранятся? — изумленно пробормотал Петька. — Под Новый год — да! — категорично отрезал шеф-повар. — Потому что больше негде. В кабинете управляющего уже нет места — там фруктовые нарезки, тарталетки и канапе. Нарушения правил хранения, Пётр, случаются даже в «Le Monde magique». Но только 31-го, и строго по секрету! Договорил, и внезапно, балансируя противнем, нырнул в неприметную дверь справа. Петька поплёлся следом. Свет в помещении был выключен, и внезапно попав из более-менее освещённого коридора в полную темноту, стажёр слегка растерялся. — Пётр, что вы застыли! Пошарьте, где-то справа на стене должен быть выключатель. Я не могу, вы же видите — у меня в руках бланманже. Давайте, давайте, поактивнее! Нам нужно найти эти злосчастные десерты! — Да не нащупать мне выключатель! Тут же темно, как в жопе у нег… — Петька почти вовремя притормозил, и защелкнул свой клюв. Но видно, всё-таки не успел. Шеф хохотнул: — Да, Пётр, вы мастер слова! У вас прямо антиталант какой-то! В стендаперы пойти не думали, а? Ладно, острослов, давайте всё же с десертами разберёмся. Телефон свой возьмите и подсветите… — родил светлую мысль Фердинанд. Но тут же разочарованно фыркнул: — А, чёрт! Вы ж его наверняка сдали перед входом в цех, как и я?! Н-да… Иногда внедрённая мной идеальная дисциплина оборачивается против меня же самого! — Так, спокойно! — решительно сказал Петька, легонько отодвигая в сторонку нервничающее «начальство». — Не кипишуйте, Фердинанд Теодорович! Сейчас быстренько найдём ваши десерты безо всякого света! По запаху! — В смысле — по запаху? — удивился шеф. — А так можно? — Да запросто! У нас в прошлом году в «Макдаке» крыса под холодильником застряла, и сдохла. Воняло так, что даже бургеры эти химозные перебивало! Так вот — все искали, откуда вонь. И никто не нашёл. А я сразу унюхал! Во какой у меня нос! Унюхаю, что хотите! — Угу. Как в фильме «Парфюмер»… — пробормотал шеф. — Или как у Пиноккио. Чем больше себя нахваливает и хвастается, тем длиннее. — Это я хвастаюсь? — возмутился Петька. — А с хрена ли! Спорим, что я ваши десерты, даже в темноте, за пять минут на нюх найду! — Ну, допустим! — неожиданно легко согласился Фердинанд. — Только побыстрее. Я уже устал этот противень держать, руки отваливаются. Давайте, Пётр! Унюхивайте. Покажите класс, раз вы такой крутой! — И покажу! — побормотал задетый Петька. И начал бродить по тёмному помещению, руками водить туда-сюда и носом воздух втягивать. — Вы что там делаете, сатану вызываете, или дух Рональда Макдональда? — ехидно спросил шеф, поудобнее перехватывая тяжёлый противень. — А нельзя ли… — Стоп! — зашипел на него Петька. — Я нашел, кажется… Сделал еще пару шагов в темноту, громко засопел носом и тут же вписался во что-то металлическое и острое. — О! Похоже и правда, нашли! — удивился шеф, слыша где-то справа от себя сдавленные Петькины матюги. — Только проверьте, это точно десерты? Петька осторожно протянул руку, ткнул наугад куда-то в середину, и нащупав что-то мягкое и подрагивающее, скривившись, отпрянул. — Что там у вас за десерт такой, извращенский? — подозрительно поинтересовался он. — Я пальцами во что-то противное влез. Хрень какая-то тошнотная, скользкая. Бэ-э-э! — Сами вы «хрень»! — обиделся шеф-повар. — У нас, в ресторане высокой кухни, хрень не делают! А ну, дайте-ка сюда… Петька почувствовал слабое движение воздуха, и тут же подпрыгнул и чуть не заорал, когда его пальцы внезапно накрыло что-то горячее и влажное. Оказалось, это шеф наклонился и охватил палец стажёра ртом. — Хм-м-м… Самое обычное суфле, как я полагаю, — промурлыкал Фердинанд задумчиво-ехидно. — А вы: «хрень, хрень!». Лизнул ещё раз и уверенно изрёк: — Точно, суфле! Кофейное, с нотками ликёра «Амаретто». Видимо то самое, в которое я, Пётр, судя по процитированным вами отзывам на одном «сверхправдивом» сайте, должен был вас лицом окунуть! — добавил шеф иронично. — И… как? — пробормотал Петька, коротко выдыхая, когда его пальцы снова охватил горячий, влажный рот. Списывать происходящее на то, что шеф «не распробовал», становилось всё сложнее. — Окунёте? — А что? Это и есть ваше новогоднее желание? — раздался смешок, и в темноте на не менее тёмном лице сверкнули белые ровные зубы. — Почти… — признался Петька. — Настоящее загаданное я, наверное, лучше не буду вам говорить… А то вы мне сейчас в нос заедете. Или в глаз. — Ну уж, нет! — возразил Фердинанд. — Уговор есть уговор. И раз у нас между луковым супом и борщом — честная «ничья», давайте, говорите! — Хорошо… — промямлил Петька, сдаваясь. — Только можно я, это… Шёпотом скажу? Стесняюсь я. — Без проблем! Петька наклонился, и что-то тихо прошептал на ухо знаменитому шефу. Тот, выслушав, фыркнул, но не разозлился, а усмехнулся: — Да-а-а… Вот это желание, так желание! Кто бы мог подумать. Да вы, Пётр, знатный извращенец! А на первый взгляд — такой хороший мальчик. Но раз это ваше желание, что ж… Хотя я, честно говоря, рассчитывал немного на другое. Однако, уже почти полночь, новогодняя полночь. А желания у хороших мальчиков обязательно должны исполняться! Поэтому… Шеф откашлялся, выпрямился, покрепче ухватил противень с бланманже, и вдруг заорал со всей дури: — Пётр Воробьев — самый охуенный повар на свете! Пётр Воробьёв — самый охуенный повар на свете! Пётр Воробьев — самый охуенный повар на свете! А потом, существенно сбавив громкость, спросил: — Ну что? Довольны? — Ага-а-а! — сказал Петька, и голос его в темноте звучал абсолютно счастливо. — Круто! А теперь ваша очередь! Ваше желание. — Моё? Хорошо… Но знаете, Пётр, тут есть кое-какие осложняющие обстоятельства, — интригующе вздохнул шеф-повар Фердинанд Легре. — Во-первых: я всегда предпочитаю действие словам. Во-вторых: как я понял из вашей недавней импровизации в кондитерском цехе — мысли у нас идут примерно в одном направлении. А в-третьих, соглашаясь со сказанным вами в поезде, подтверждаю — того самого парня найти действительно, очень не просто. Хоть в Нью-Йорке, хоть в Париже, хоть в Питере. И если уж неожиданно повезло, то… В следующую же секунду Петьку уверенно пихнули к стене, и низкий голос Фердинанда промурчал ему в ухо: — Если уж повезло — то тогда, Пётр, становится абсолютно наплевать — золотая ложка у этого парня в заднице, или пластиковая из «Макдака»! Тут грозный шеф-повар Фердинанд-Федя Легре не выдержал, заржал, и ногой захлопнул дверь, отрезая кабинет бухгалтерии и двух «кондитеров» от всего окружающего мира. Следующим звуком был грохот железа об пол. Петька, уже выпадая в иную реальность, машинально подумал, что это, вероятно, несчастное бланманже постигла судьба ранее погибших эклеров. Эх, жаль их конечно, но… В конце концов — могут же быть у должности кондитера хоть какие-то бонусы?! Хотя бы в плане расшвыривания пирожных по бухгалтерии в Новогоднюю ночь!