Добро пожаловать в комнату 319

Может быть, жизнь не должна казаться мёдом, но и Нил уже достаточно настрадался, чтобы сейчас иметь полное право на эти так называемые «подтирание задницы», «бытие неженкой» и прочие-прочие вещи, которыми он наслаждается и не желает теперь терять. И это не только что-то, делающее его жизнь не просто сноснее, а приятнее в виде крема для шрамов, капель для глаз, хорошего шампуня и стрижки с приятным мытьём головы от мастера каждые две недели, но и люди, которые познакомили его с этой жизнью, которой он искренне наслаждался. Добро пожаловать в комнату триста девятнадцать — подарившую ему всё это.  Когда Элисон Рейнольдс впервые появилась перед глазами Нила Джостена, всё, что он мог подумать о ней, так это что она опоздала на общее первое собрание Лисов. И что она хоть только и сошла с самолёта, всё равно выглядела как супермодель в идеально сидящем на фигуре платье и шпильках. Нил не испытал при виде неё тогда ничего, пока она не коснулась его, чтобы опереться. В тот момент своей жизни любое подобное прикосновение было для него словно пощёчина, которыми мать награждала его за то, каким рассеянным он становился, начав заглядываться на девочек в начале своего полового созревания. Так что такие как Элисон всегда были под запретом. Вот что он подумал, над чем впоследствии девушка довольно посмеялась, когда в игре в правду или действие ему пришлось рассказать своё первое впечатление о ней.  Говоря же о Рене Уокер, Нил считал её загадкой, не понимая таких несоответствий между волосами, крестиком и простецкой одеждой. И тем не менее Нил предпочитал держаться от Рене в стороне, когда мог, хоть его и интересовало, как с виду такая спокойная как она может общаться с Эндрю, так называемым «монстром» (с которым у них сложилось просто «прекрасное» общение), лучше всех остальных.  Другими словами, обе эти девушки вызывали в Ниле ещё с самого начала ничего, кроме «нет» и «опасно». Он давно перестал думать о чём-то, что делало бы из него простого человека с простыми интересами, так что даже мысли не проскальзывало, что он будет иметь то, что есть у него сейчас.  А сейчас, через каких-то два года после его присоединения к Лисам, всё намного и намного лучше. К нему прибавилось несколько гадких шрамов, он всё ещё иногда просыпается ночью от кошмаров, но между тем есть люди, которые принимают его вот таким и заботятся о нём. Не только Лисы в целом, а две конкретные особы, которые каким-то образом решили, что он им нужен.  Это не была история невероятной любви с самого начала, и Нил запрещал себе любой интерес к женскому полу, да и в принципе любой романтический интерес, хотя никакая женщина в любом виде на самом деле не вызывала у него ничего ни в сердце, ни ниже пояса. Так что впервые это произошло на грани какого-то нервного срыва. Нил только вернулся из Гнезда, весь побитый, кровоточащий и не верящий, что вообще у него будет какое-то будущее, отчего было желание броситься в омут с головой. Насладиться тем, что у него есть, пока было время.  Когда Элисон предложила скрыть все следы побоев с помощью косметики, Нил не очень сопротивлялся, понимая, что именно команде будет не очень хорошо, если кто-то лишний прознает о его травмах. Она была крайне зла, увидев татуировку, но зла не на Нила, у которого просто не было сил объяснять, а зла на беспредел, который Вороны могли творить безнаказанно. Сначала Сет, потом вот это. Нил был абсолютно уверен, что окажись Рико, Эндрю и Элисон в одной комнате, первой бы в бой бросилась именно она, ведь Эндрю выступал вперёд только при неминуемой опасности, месть для него была бессмысленна. Что сделано, то сделано, как говорится.  Но не для Элисон: было в ней это желание заставить людей получить по заслугам, и Нилу, честно говоря, всегда не хватало этого. Человека, верящего, что он сможет отомстить за всю боль, а у Элисон, несмотря на то, что родители лишили её наследства, всё же имелись связи. Как и у Рене с матерью-журналисткой. Они обе тогда начали обсуждать, что они могут сделать такого, чтобы все причастные к Гнезду получили по заслугам, и одного лишь их энтузиазма было достаточно, чтобы Нил попросил их это не делать. В конце концов, у него всё равно не так уж много было времени, и он не хотел тратить его на то, чтобы усложнять жизни тем, кем стал дорожить. Мягкое прикосновение к руке Элисон, чтобы унять её пыл, и та мигом из убийственного режима перешла в более мирный, но тем не менее защитнический. Нил позволил себя обнять, и на тот раз никакие мысли о запретах матери не могли ему помешать.  Так что скорее всего именно тот случай стал некой точкой сдвига. Поняв, что Нил в определённые моменты совершенно не против такой заботы, которую можно было охарактеризовать как «я буду нежно держать тебя рядом со мной сто часов, пока словами буду разносить твоих обидчиков в пух и прах». Элисон просто стала чем-то… заземляющим. На деле же Нил решил, что он не способен будет всё равно её по-настоящему заинтересовать, поэтому не останавливал её попытки немного побаловать его вкусными ужинами или вечерами в комнате девочек, откуда Дэн, пользуясь случаем, стала выходить всё чаще, проводя время с Мэттом наедине.  Нил медленно исцелялся, смирившись с тем, что обратный отсчёт на его телефоне не останавливался, поэтому просто… просто жил. Доживал. С Элисон рядом это было делать намного приятнее.  Рене тоже была зачастую поблизости, но она будто чувствовала, что Нил немного сторонится из-за её прошлого, хоть и не обижалась. После их разговора на крыше об Эндрю и том, что они с Кевином, оказывается, были чем-то большим, чем друзьями, да и в целом про прошлое Рене, Нил не знал, что должен чувствовать к ней. Она не была плохой, просто… он не знал, как себя вести рядом с ней. Если бы не Элисон, вряд ли бы вообще понял. Но всё по-порядку.  То был один из вечеров, когда Лисы разошлись по своим комнатам, но Дэн, уже давно привыкшая зависать в комнате Мэтта, ушла к нему, а Нил поменялся с ней местами, решив оставить пару наедине. Воскресенье означало, что Рене на спарринге вместе с Эндрю, и Нил просто расслабился в компании Элисон, чьи тонкие пальцы прочёсывали его волосы, пока она включила им на фон «Топ-модель по-американски». Нил мало вслушивался в шоу, почти отключившись от того, что пальцы Элисон были такими ласковыми к нему. Он почти уснул на её плече, отрубившись на пару минут, и пришёл в себя только когда его голова дёрнулась вниз, соскочив. Сердце быстро забилось по двум причинам: он не планировал засыпать, а ещё его нос был в непосредственной близости чужого декольте. Элисон любила обтягивающие вещи, которые лишь делали её фигуру более привлекательной в чужих глазах. Не в глазах Нила, давно переставшего обращать на эти вещи внимание, но в тот момент он смутился. Сам не понял почему, ещё дыша несколько секунд, зависнув в таком положении. Вряд ли Элисон заметила его заминку, продолжая перебирать волосы, но Нил всё никак не мог перестать смотреть и даже когда он вернул голову обратно на плечо, взгляд то и дело возвращался к этому небольшому расстоянию в центре, которое создавал её лифчик. И, наверное, это и выглядело со стороны странно — то, что он пялился, но на деле он пытался понять, почему это может нравится другим.  Элисон поймала его на том, что дыхание стало чуть реже и в целом он прекратил сопеть. Из-за того, что его всё же заметили за этим непонятным поведением, Нил решил объяснить, что творилось внутри него. Тем более, что скоро это бы не имело значения. Элисон была польщена тем, что именно ей удалось провести с ним разговор касательно ориентации, и несмотря на опасения Нила, это не было чем-то ужасно неловким. Просто немного признаний и скромных улыбок. Элисон не настаивала, но предложила кое-что попробовать, раз Нил не понимал, в чём же может заключаться интерес. Она ещё тогда подозревала у него крайне ебаное детство и взросление, которые не позволили изучить свои предпочтения, поэтому для неё не было проблемой предоставить Нилу возможность узнать немного больше. Если бы Нил не был уверен в том, что скоро умрёт, он бы подумал дважды, но так… так он хотел хотя бы понять, действительно ли мать испортила для него это.  Элисон не была слишком деликатна в этом вопросе, сразу предложив потрогать её грудь, но когда она сама прижала ладонь Нила к себе, тот ничего не ощутил. Никакого отклика. Простое прикосновение бы не заставило его понять это, и причину он узнал позже — его не трогало даже такое идеальное (в рамках общественного мнения) тело как у Элисон. Та вовсе не обиделась, убирая свои руки, но Нил не отстранился. Спросив разрешения, он лишь немного сдвинул руку вбок, будто пытаясь понять и найти этот интерес, потому что на самом деле было бы обидно, если все его травмы помешали бы ему познать что-то приятное под конец жизни.  Элисон ничего не говорила, не останавливала его, когда Нил продолжал осторожно касаться её, скорее предпочитая избегать деликатных мест.  «Ты красивая, но я не думаю, что мне это важно», — заключил тогда Нил, и когда посмотрел ей в глаза, то, казалось, увидел некую слабость. Улыбка Элисон была скромной, но она всё равно попыталась вытащить больше его чувств. И тогда Нил перечислил то, что по-настоящему в ней ценил. Она зажевала губу и довольно очаровательно опустила взгляд, качая головой. Нил говорил ей правду, касательно восхищения её игрой, желанием защищать дорогих ей людей, её заботой, которую та прикрывала деньгами. «Тебе не нужно постоянно угощать меня и платить за меня, это тоже не то, что я в тебе ценю», — сказал он ей. Элисон обозвала его глупым, вновь положив ладонь на волосы, чтобы потрепать их. И как-то так вышло, что когда её пальцы скользнули ниже к его уху, рука Нила с плеча соскользнула ниже, вновь прижимаясь к груди. Только тогда Нил ощутил нечто захватывающее, что заставило его сердце пропустить удар, а дыхание задержаться. Она не могла не пропустить это, потому что в следующий момент прижалась ближе, и Нил лишь на интуиции опустил руку ещё ниже, ощущая серединную линию её бюстгальтера. Любопытство взяло верх, когда большой палец слегка погладил это место, а через пару секунд небольшой бугорок стал куда ощутимее.  Элисон не смущалась реакции, скорее лишь подыграла Нилу, которому вдруг всё это стало куда интереснее. Никаких пошлых мыслей, лишь любопытство, почему Элисон реагирует именно так. Нравилось ли ей это или нет.  И вот через какое-то время, ведомый этим любопытством и поощряемый Элисон, Нил касался её тела уже без обтягивающей кофты. На Элисон был нежно-белый лифчик, который просвечивал, позволяя видеть всё, но не это заставляло Нила двигаться дальше, а то, как Элисон улыбалась ему без слов, направляя его руки туда, где ей очевидно, нравилось. Это не должно было стать чем-то серьёзным, но они довольно увлеклись. Элисон села к нему на коленки, отчего стала ещё ближе, и её грудь находилась прямо напротив его лица. Позже Элисон призналась, что ей управляло то же самое любопытство, и она не думала, что Нилу на самом деле понравится, однако они оба ошибались. Хоть Нил и не знал, что надо было делать, тело было готово действовать. Его руки осторожно прижали её ещё ближе, отчего лицо уткнулось в плечо. Было неловко в первые секунды, но Элисон откинула назад свои волосы и дальше уже губы Нила сами нашли себе место на её шее, ключицах, и когда он медленно стянул одну лямку — и на её груди.  Вздохи и ёрзание с её стороны действительно подбивали продолжать, и Нил лишь следовал чужому желанию, ощущая себя оторванным от остального мира, получая столь интенсивную реакцию на свои скромные действия.  Затем Элисон предложила зайти ещё дальше, и вскоре Нил понял, что ему правда это нравилось. Это ощущение жара и влаги вокруг пальцев. Он не понимал, что делает, но она игриво подсказывала ему, так что когда она особо сильно прижалась, свои руки оставив на подлокотнике дивана (помня, что Нил просил не дёргать его волосы), второй рукой он осторожно погладил её волосы, убирая прядь за ухо и говоря, что ему понравилось. Элисон фыркнула, сказав, что он ещё ничего не понял, и настоящее осознание достигло его, когда он согласился на её предложение залезть уже к нему под нижнее бельё.  Он предпочёл не смотреть вниз, но понял, что Элисон использовала немного собственной смазки, когда её рука коснулась члена, и тогда она уже могла в полной силе насладиться тем, какой контроль имела над ним. А Нил и не был против, отчаянно жаждущий прикосновений, и тем не менее еле сжимающий её талию, боясь переборщить. Если бы тогда они не забыли про время, было бы куда больше недопониманий, но несколько минут дикой неловкости стоили того, чтобы в итоге всё сложилось так, как сложилось.  Рене вернулась со спарринга, застав их за тем, как Элисон буквально доводила Нила до пика рукой. Он был слишком рассредоточен, кончив с тихим стоном, а после почти в панике глядя на Рене, которая с интересом наблюдала за ними. Элисон вовсе не была смущена, говоря, что Рене может занять ванну первой, и та со спокойной улыбкой лишь помахала им, проходя мимо. Элисон объяснила это тем, что периодически они с Рене занимались подобным, хоть и не устанавливали отношений. Это было просто способном снять напряжение. На тот момент времени. Однако с появлением Нила в их динамике всё постепенно начало меняться.  Нилу было неловко перед Рене, и он попытался с ней поговорить об этом в следующий удобный момент, но та лишь сказала, что он не должен никаких объяснений, но велела быть аккуратной с Элисон, потому что Рене отвечала за её безопасность. Как сам Джостен видел в ней нечто тёмное и угрожающее ему, так и Рене не была слепой. Впрочем это их и сблизило в конце концов.  После Балтимора, после всего, что сотворил с ним отец, после того, как все узнали, кто он такой на самом деле, Рене первая подняла руку за то, чтобы оставить его в команде, наплевав на все опасности. Нил не знал, что такое вообще могло произойти — с какой скоростью его приняли остальные Лисы. Он был выброшенной на берег рыбой, которой дали шанс стать земноводным, и он совершенно не знал, что с этим делать.  На этот раз сближение с обеими девушками шло крайне медленно. Нил сосредоточился на моральной поддержке, которую они ему давали. И если сначала он привязался только к Элисон, готовой помогать ему с перевязками и всем остальным, Нил не мог не проникнуться к Рене за то, что она смогла вытащить Жана из Гнезда. Если с Элисон Нил мог расслабиться полностью, уповая на её заботу, с Рене рядом Нил ощущал полное принятие.  Возможно, их нельзя было назвать типичной парочкой, где все испытывают друг к другу одинаковые чувства; они сошлись скорее на том, что как Рене, так и Нил испытывали нечто хорошее к Элисон, но при этом не пытаясь соревноваться за её внимание. Элисон — королева сделок, но даже она не собиралась никому ничего объяснять. Нил и сам не знал, как они вообще должны были называться, ему нравилось то, что Элисон могла в нём раскрыть. И со временем он также смог довериться и Рене, расслабляясь в её присутствии. Это всё ещё не то же самое, как с Элисон, но оно и не должно быть так. В конце концов, они совершенно разные. Они могли сойтись, назвав свои отношения периодической разрядкой эмоций, но это никогда не бывает так просто. Вся эта нежность и осторожность друг с другом были их частью, отчего Нил даже пытался отстраниться, когда решил, что мешает им построить свои отношения, но они обе были не согласны.  Так что теперь у Нила было две девушки, над чем остальная команда любила подшучивать. Особенно новички не понимали, как ему вообще это удалось, но Нила достаточно раздражало это, чтобы в какой-то момент сорваться, поясняя, что это не грёбаный фетиш и везение, а взаимное уважение друг друга, так что если кто-то не был способен на такое, не его проблемы. Речь, после которой Эндрю даже поаплодировал, не улыбаясь, а потом позволил Кевину утащить себя на корт. Нил последовал за ними, и та тренировка была довольно напряжённой.  В конце концов к ним прекратили докапываться чуть ли не каждый день, начав воспринимать как нечто привычное, и Нил наконец смог расслабиться настолько, чтобы в конце концов позволить этим отношениям развиваться более стремительно.  Элисон могла показать ему довольно много чего, что касалось интимной части их отношений, но Нил всегда быстро учился, а тем более когда понял, что Рене очень даже готова объяснить ему что-то и помочь с чувствами к Элисон, то некая связь образовалась и между ними. Не то чтобы Нил испытывал влечение к Рене, но не мог отрицать, что вместе с Элисон они были более, чем просто хорошим зрелищем, и Рене то же самое думала про них. Так что у них было понимание. А потом Элисон предложила им двоим попробовать что-то, на что она бы с радостью посмотрела, и несмотря на то, что Нил особо ничего не чувствовал, когда поцеловал Рене, он имел представление о том, что нужно делать. Так же как и сама Уокер.  И они оба всё ещё нечто, что нельзя назвать влюблёнными, но взаимное понимание, уважение и чувства к Элисон сделали своё дело. Нежелание прекращать это. Поцелуи с Рене были не такими частыми, но держание за руку и лёгкие касания, показывающие привязанность и признание; они стали тем, с чем Нилу также не хотелось расставаться. Так что их троица работала, даже если люди вокруг могли утверждать, что не бывает подобных здоровых отношений. Они все трое смело слали их нахуй (Рене, конечно, завуалированно).  Так что спустя какое-то время Нил обнаружил себя абсолютно полностью довольным тем образом жизни, который у него был. На начале второго курса Дэн не была против съехать в комнату к первокурсницам, тем более, что всё равно большую часть времени планировала проводить в комнате Мэтта, и Нил переехал уже с концами в триста девятнадцатую комнату. Было нечто особое в том, чтобы возвращаться с пар или тренировок в обжитое место, где было действительно уютно. Не зря все вечеринки и посиделки всегда проводились именно в этой комнате, казалось здесь было всё, что нужно для комфортной жизни, и Нил, хоть и не понимал раньше подобных заморочек, уважал труд девушек, которые просто хотели сделать это место тем, куда хотелось возвращаться. Так оно и было для Нила. Он мог не вносить вклад своими предложениями, но если спрашивали его мнения по поводу каких-то новшеств, это не было так уж трудно — дать свой ответ, даже если его не сильно заботил цвет нового заварника или где стоит наклеить этот набор эстетичных наклеек: на ноутбуке или на лампе.  Они в принципе неплохо понимали друг друга, начиная бытовым уровнем и заканчивая желаниями в постели. Лишь у Нила в виду его ограниченного опыта не было особых предпочтений, он был лишь готов изучать то, что есть, но довольно легко соглашался на все предложения. Так же было и сегодня.  Ещё до того, как Элисон предложила то, что они уже брали в постель, Нил видел этот её хитрый взгляд весь вечер. Зачастую, пока это происходило втроём, Элисон была чем-то соединяющим Нила и Рене, но сегодня её желанием было наградить Нила за решающий бросок в ворота. О, она прекрасно знала, за что Нилу нравилось, когда его хвалили, так что её идеей было сделать именно так: поместить Нила посередине, чтобы он не думал ни о чём, кроме своего удовольствия. Такое для него было зачастую довольно сложно, ибо его удовольствие напрямую зависело от чужих эмоций, но он решил много не думать над этим, когда Элисон попросила довериться.  Когда Нил увидел Рене в специальных затяжках на ногах, тогда всё стало куда ощутимее, но тем не менее Нил не испытывал тревоги, скорее предвкушение, отчего и оказался сидящим на коленках Элисон, пока та расслабляюще отлаживала всё его тело во время поцелуев.  — Это прям ужасно, насколько легко ты можешь заводить, Джостен, это нечестно. Я никогда не была фанаткой твинков, — улыбается в его губы Элисон, а Нил довольно хмыкает в ответ, нежнее давя на её соски через ткань лифчика. Грудь — всё ещё часть тела, которая не вызывает у него сумасшедшей реакции и не становится причиной глазеть, но она мягкая и Нилу нравится на ней лежать. Или как сейчас — доставлять удовольствие.  — Я уверен, что плед придётся стирать после тебя, не надо мне врать, что «твинки», — Нил корчит лицо на слове, котором она так любила его описывать, — тебя вполне себе заводят.  — Все дело в твоём рте, мне определённо не может нравится такой пиздюк сам по себе, — отстреливается она, заводя вечную тему про рост, подтверждая это шлепком по его ягодице, заставляя Нила прижаться ближе.  — Я немногим выше Нила, — напоминает сзади Рене, и он уже смотрит на Элисон с победой в глазах.  — Маленькие вредные засранцы, — отмахивается она, недовольная, что они оба объединились против неё. — Может, раз ты такой умник, займёшься тем, чтобы я не пачкала плед дальше?  Нил улыбнулся на этот вызов, мгновенно переставляя ноги так, чтобы в следующий момент быстро потянуть Элисон за бёдра, отчего она вскрикивает, а Рене улыбается, обнимая прижавшегося к ней Нила за пояс.  — Не против, если я начну тебя подготавливать, пока ты будешь ублажать нашу принцессу? — гладит Рене его по плечу, ногтём задевая за ухом, отчего по телу Нила проходят мурашки.  — Конечно, — слегка повернув голову к ней, отвечает Нил.  Ранее это делала только Элисон, но никогда это не было что-то большее, чем её пальцы. Сейчас же они собираются преодолеть это, и, честно говоря, Нил даже в большем предвкушении, чем думал. Элисон пока отказывалась снимать бюстгалтер, скорее дразня этим Нила, нежели думая о своих комплексах, которые у неё были по поводу груди. Это они тоже медленно проходили вместе — Нил и Рене тщательно доказывали, что они от неё в восторге, в какой бы позе Элисон не находилась.  Нил тянет подушку и подкладывает её под прекрасно сильные бёдра Элисон, не удерживаясь от того, чтобы пройтись по ним несколько раз, с ухмылкой отмечая её дрожь. Сам же он теплеет лицом, когда уже его собственных касаются руки Рене. Она одновременно тверда и нежна в своих действиях, расставля ноги Нила так, как ей бы было удобно, рукой заставляя прогнуться в пояснице. Нилу даже немного любопытно, как они трое выглядят со стороны. Обычно ведь Элисон была между ними, а сейчас… сейчас обе его девушки хотели показать ему нечто другое.  Нил начинает с поцелуев на внутренней стороне бедра, пока разминает пальцами второе, отчего Элисон уже начинает ёрзать из-за своей чувствительности. Опускаясь всё ниже и ниже, Нил не торопится, как не торопится и Рене, пока лишь просто поглаживая его ягодицы, чтобы расслабить.  — Я не чувствую твой рот на нужном месте, Джостен, — фыркает Элисон сверху, но её голос уже выдаёт то, что ей лишь не терпится.  — Не вредничай. Я готов поспорить, ты бы приняла меня сейчас с первого же раза, — дразнит он между тем, как медленно пробирается поцелуями уже по коротким светлым волоскам на бедре туда, куда она хочет.  — Продолжишь использовать язык не по назначению, я запрещу тебе меня трогать вовсе, — слегка толкает его ногой Элисон, намекая на то, чтобы он перестал мучать её бедро, уже дрожащее от наслаждения.  — Даже не примешь ставку, Эли? — спрашивает Рене сзади, и Нилу приходится задержать дыхание, когда её пальцы прижимается к нему с немного прохладной смазкой. — Я думаю, Нил прав.  И перед тем, как Элисон начала бы возмущаться, Нил доказывает их точку зрения, запросто вводя три пальца в Элисон, ощущая как дёргается собственный член от той влаги и тепла, что окружили их. В дополнение к этому Элисон ещё и ёрзает так заманчиво, буквально намекая на то, чтобы Нил уже занялся делом. Но от шпильки он не удерживается.  — Я так и думал, — хмыкает он, и пока она материт их обоих, губами сразу прижимается к клитору, не планируя щадить Элисон, когда начинает посасывать это местечко.  Ноги Элисон ёрзают по одеялу, но руки не пытаются зарыться в его волосы, помня о границах. Вытаскивая покрытые смазкой пальцы из неё, Нил сразу же припадает ртом сюда, дразня половые губы, зависая только, когда Рене вводит в него первый палец.  — Всё в порядке, Нил? — уточняет она.  — Всего лишь очередное осознание, что иметь вагину куда проще, чем это, — пытается расслабиться он.  — Говоря о вагинах, моя всё ещё требует твоего внимания, — нагло просит Элисон, но на деле это расслабляет. Нил устраивается удобнее, стараясь сосредоточиться на задаче.  Он всё ещё не силён в техниках, но недавно Рене прислала ему видео со способом «алфавита», который Нил даже не понял сначала. Что за хот-дог, бобы и вычерчивание букв на своей еде — но потом до него дошло, когда он заглянул в комментарии. Так что сейчас он активно до онемения челюсти выводит всякие слова собственным языком, пока Элисон пытается одновременно отстраниться и прижаться ещё ближе.  — Ты только что вырисовал на моей вагине «экси — это секси»? — вдруг всполошилась Элисон, поднявшись на локтях. Нил отрывается от своего дела, ощущая влагу на губах, подбородке и даже на носу от своих стараний.  — Ты тоже скидывала ей то видео? — обращается Нил к Рене. — Вообще это скинули в чат, просто ты не читаешь его, — беспечно отвечает она.  — Зачем вообще в чате это?  — Ты вряд ли хочешь знать, — хмыкает Рене, и Нил закусывает губу, ощутив, что она вытаскивает из него уже два пальца, причём разводя их в стороны.  — Что у тебя вообще есть в своё оправдание? — продолжает требовать Элисон.  — Ты играешь в экси, — легко отвечает он. — Мне нравится смотреть, как ты это делаешь.  — Придурок одержимый, — наконец улыбка прорывается через её напускной гнев. — Оправдан.  И с этим Нил возвращается к своему делу, продолжая доводить Элисон своим языком, и вновь подключая пальцы. Элисон как-то признавалась, что вот в такой позе и в возбуждении, она совершенно не чувствует изменений, но Нил уже знает, куда нужно надавить, чтобы сделать приятно. У Элисон такая особенность организма — выделять невероятно много естественной смазки, что позволяло легко двигать внутри пальцами.  Где-то там на фоне только Рене продолжает его растягивать, стараясь не мешать ему с Элисон. Нил был почти полностью уверен, что Рене сама наблюдает за ней, нежели действительно старается прямо сейчас растянуть Нила. Что ж, зрелище должно быть очень красивым. Нил толкает пальцы в одно место внутри так сильно, что ощущает, что совсем немного и Элисон кончит. Но он замедляется, чтобы услышать, как она его проклинает, напоминая, что вечер вообще-то должен быть не о ней, а для него.  — Мне нравится твоя реакция, ничего не могу с собой поделать, — улыбается он, мягко целуя её в лобок, покрытый короткими отрастающими после шугаринга волосами.  — Когда Рене засунет в тебя этот резиновый член, я заставлю её сделать то же самое, — шипит она.  Нил пока не понимает угрозы, и затем дразнит снова. У него буквально все пальцы покрыты смазкой Элисон, и в голову приходит ещё одна идея. Они такое уже пробовали, так что Нил знает, что это лишь раззадорит Элисон. Что поделать — ему действительно нравилось именно это — ощущать, как ей хорошо.  Три пальца уже внутри неё, когда Нил немного заворачивает ладонь и слышит её глубокий вдох, когда она ощущает, как четвёртый палец начинает проникать в неё — показатель, насколько сильно она расслаблена и как много готова принять. Пока язык Нила вновь занят ласками её клитора, а Элисон задыхается от ощущений, Рене вовсе замедлилась, лишь поглаживая одной рукой бёдра Нила, очевидно, сама не в силах оторвать глаз. Ощущая, что Эли готова к большему, Нил сгибает ладонь так, чтобы она могла войти абсолютно полностью. Элисон шипит. Головка члена упирается Нилу в живот, когда он видит, как сильно кожа половых губ обхватывает его ладонь, которую он вводит до запястья.  — Чёрт бы тебя побрал, блять, Нил, — пытается не сжимать ноги Элисон.  — Пять пальцев? — буднично поинтересовалась Рене, и Нил немного продвинулся, чтобы она наклонилась и посмотрела сама.  И Нил сам чертыхнулся, когда вместе с тем, как он медленно двигал рукой внутри Элисон, Рене будто в отместку задела его простату.  — Выеби этого пиздюка по самое не хочу, — шипит Элисон, когда Нил немного ускоряет движения, не забывая двигать пальцами внутри именно сверху, стимулируя место, которое буквально заставляет Элисон скулить. Это она и начала делать, пока сам Нил упёрся в её бедро от того, как дразняще Рене касается его простаты. Будто в отместку за то, как он мучает их дорогую Эли.  — Нил, Нил, — начинает особо сильно вздыхать Элисон, и он вновь припадает губами к клитору, даже если движения получаются смазанными. Когда Элисон начинает хныкать, тогда Нил сразу ощущает, как горячие стенки её вагины начинают сжимать его ладонь. И на это он лишь продолжает поглаживать её изнутри, пока она ловит свой оргазм, за которым он бы хотел понаблюдать, но был немного заперт между её бёдер.  Только когда сокращение мышц становится менее частым, он осторожно вытягивает свою руку из неё, тут же разглядывая обилие белого цвета вперемешку со смазкой. Элисон не очень любила, когда грязными руками касались её тела, так что он сразу вытирает ладонь о заранее подготовленное полотенце. А затем от неожиданности чуть не падает, когда Рене вновь толкает пальцы в его простату.  — Так его, — с одышкой комментирует стон Нила Элисон. — Пора уже поставить мальчика на место.  Нил бы сказал что-то, если бы не то, как Рене начинает поглаживать это место, заставляя уже его скулить.  — Иди сюда, — тянет Элисон его за плечо, и Нил, зрение которого уже немного плывёт от приятной стимуляции, послушно тянется к ней.  У Элисон такая красивая, блаженная улыбка, на которую он пялится перед тем, как она целует его. Влажно почти настолько же, насколько было внизу, скорее всего подозревая, что у Нила на это пунктик — на весь этот беспорядок. И пока она это делает, Нил даже не замечает, как они в какой-то момент оказываются в полусидячем положении, где его снова затаскивают на колени.  — Будь послушным на этот раз, Нил, — вдруг на ухо говорит Рене, и Нил не успевает понять, как всё так быстро происходит.  Её рука ложится на шею, выпрямляя, пока Элисон тоже не теряет времени, припадая к его соску языком. Это всё настолько неожиданно — то, как они молча сговорились, — что Нил даже не пытается возразить. Попросту не успевает, когда его руки перехватывают, заводя за спину. И именно в этот момент он ощущает, что на Рене уже не просто эти… штучки — слова вылетают из головы. Он имеет в виду крепления на бёдра, забыв об их названии, ведь она когда-то успела закрепить на них то, ради чего они в принципе сегодня всё это и затевали.  — Ты думал, я просто позволила бы тебе доводить вот так Элисон? — добродушно хмыкает она, приблизившись к его уху, отчего по телу вновь пробегают мурашки. — Эли попросила «выебать» тебя. Ты всё ещё этого хочешь?  Её тихий голос, интонации и слово, которое крайне редко вылетало из её рта, сделали своё дело. Нил шумно сглотнул, что она точно должна была почувствовать своими пальцами, всё ещё касаясь его здесь. А другой же рукой, где не было таких длинных ногтей, она коснулась ниже, когда зажала руки Нила собой.  Едва дыша от обилия ласк и в столь уязвимой позиции, Нил совершенно не собирается сопротивляться, легко поддавшись в следующее мгновение вперёд, падая в объятия Элисон.  — Войди в меня, — говорит вдруг она, сбивая Нила с толку.  — Но ты уже… — Будет весело трахать меня, пока Рене делает это с тобой, согласись? — игриво улыбается эта наглая дама, и Нил стонет от одной лишь мысли.  Ему правда нравится быть внутри Элисон. И нравится то, что это нравится ей самой.  Из-за того, что она систематически принимает противозачаточные, им даже не приходится отрываться, чтобы Нил легко скользнул в неё, ощущая всё то же потрясающее тепло и то, что осталось после её оргазма. Требуется не так уж много времени, чтобы тепло превратилось в жар, и стало ещё более скользко, чем прежде.  — А теперь замри, — велит Рене, и Элисон удерживает Нила, ласково гладя его по голове, когда в следующий момент Рене начинает толкаться внутрь него.  — Бля-а, — тянет Нил, лёжа у шеи Элисон.  Это отличается от пальцев, определённо. Но вместе с тем, как охуенно внутри Элисон, Нил даже не ощущает дискомфорта. Или же это что-то связанное с долгой и тщательной растяжкой?  Он вновь мычит от удовольствия, когда Рене начинает двигаться, тем самым по инерции толкая и его в Элисон.  — Блять, — вновь на выдохе говорит Нил, совершенно не желая прекращать то, что буквально разыгрывает его внутри.  — Именно так, — довольно бурчит Элисон ему на ухо, водя пальцами вокруг него и за ним, заставляя Нила дышать через рот. А затем и вовсе позволяет ему уткнуться в её грудь.  Нил совершенно теряется в ощущениях. Мягко, влажно, приятно. Рене пытается довести его, точечно толкаясь в простату, а Нил тем временем двигается в Элисон. И даже если для неё это не совсем секс, то она не жалуется. Кажется, в этом и заключался их план?  Вновь матерясь, Нил скулит в чужую грудь, и Элисон наконец сама спускает вниз лямки, давая больше простора для его губ. Нил пользуется этим. Он бы хотел перехватить сейчас Элисон за спину и вновь довести её до пика, но хватка Рене, хоть и не слишком крепкая, не даёт его рукам сдвинуться с места, заставляя лишь наслаждаться. Нил и наслаждается. Его член внутри одной потрясающей женщины, пока другая делает все возможное, чтобы искусственный член толкался в его простату, в его волосах наводят беспорядок, а во рту не менее приятная и мягкая грудь.  Он даже не может ничего сказать, когда Элисон обнимает его крепче, чуть ли не зажимая его лицо между своей груди, пока Рене делает последние толчки, вынуждая Нила беспрерывно мычать. Слишком много стимуляции. Они даже решили его не мучить, и блять, это бы явно его убило, если бы Элисон решила-таки отомстить. Но нет.  Она выгибается сама, и Нил ещё громче стонет с открытым ртом, жмурясь, пока кончает в неё.  Этого так-так много, что он буквально перестаёт улавливать происходящее.  Вот девушки переговариваются, вот Рене выходит из него, а Элисон шепчет что-то на ухо, пока всё ещё гладит по голове. Его мягко переворачивают на спину, и Нил почти с слипающимися от этой дымки оргазма глазами наблюдает за тем, как Эли обменивается с Рене маленькими ласковыми жестами. Они целуются, а затем он всё же отрубается.  И в следующее мгновение, когда он открывает глаза, Элисон укладывается напротив с тёплой улыбкой.  — Ну что, наслаждаешься жизнью?  Нил действительно наслаждается. Только вот в горле пересохло и ответить он не может.  И затем его обнимают сзади, так тепло и невозможно приятно.  — В следующий раз надо всё же не дать ему так быстро закончить всё, — так добродушно бормочет свой коварный план Рене.  — Это точно, — отвечает ей Элисон, и ложится ближе, чтобы обнять и её.  Что ж, если это будет всё ещё означать наслаждение, Нил согласен. Улыбка на его лице перед уже полноценным сном говорит о многом. Он правда полюбил жизнь. Жизнь, эту комнату и двух девушек, давших ему дом.