В поисках счастья

Как бы я не игнорировал звонки и сообщения Шика, но на работе просто не мог пару словами не перекинуться с Николасом. Он не упускал попыток вывести меня на чистую воду, и узнать: почему у меня такая реакция на отношения втроем? Ведь люди живут так. Да, официально такие отношения не оформить, но ведь можно жить гражданским браком и никаких вопросов не возникнет. Это Германия. Большинство людей не лезут в трусы другим людям и абсолютно спокойно относиться к ней парам, даже если это не моногамные отношения. Но что я должен был сказать в ответ? Что у меня жена и к тому же беременная, которая не стесняясь шантажирует меня живя в моем собственном доме? Что? Вот и я не знал, что говорить, поэтому просто избегал таких вопросов и назойливое общество Ника. Шик пару раз даже пытался меня подловить возле дома, отговариваясь что забыл взять свои вещи, но я молча проходил мимо него и не обращал на его молебный взгляд внимания, оставил его стоять за дверью квартиры. Мне нужно было время все обдумать и обсудить с самим собой. Войдя в квартиру, собрал забытые вещи мужчин и выставил их за дверь квартиры, в надежде, что меня наконец оставят в покое. Мои ожидания не оправдались, меня почти каждый день преследовали, звонили и надоедали на работе и я уже считал дни, когда смогу вернуться домой в Москву. Мне было очень больно, от того что я теряю человека, которого люблю всем сердцем, что отвергаю взаимные чувства. И на фоне всех негативных последствий я чувствовал себя самым большим предателем.

***

Время летело так быстро, что я не заметил, как прошло уже три месяца с первого дня пребывания в Берлине. Благо Вероника наконец успокоилась и больше не звонила. Погода портилась так же быстро, как и мое настроение, и здоровье вместе с ним. Ощутив слабость, я вышел из дома и не дойдя несколько метров до работы, я свалился в обморок. Пребывая в бесчувственном состоянии я не видел, кто меня приводил в чувства и кто вызывал скорую, но точно знал, что Николас об этом узнает и я уже не смогу избежать разговора. Так и было. Меня привезли в неотложку и стали сразу же делать всякие процедуры. Ставили капельницы, возили на рентген и оставили на неделю в больнице «отдыхать». Николас позвонил Шику и тот примчался ко мне почти сразу, как только меня поместили в палату. После падения на голове у меня была кровавая шишка, а на спине огромнейшая гематома. Шик увидев меня в таком состоянии сел рядом на стул и взял мою ладонь в свои теплые руки. Его взгляд был жалобным и говорил больше, чем тысячи слов. Я ожидал чего угодно, но только не этого. — Мне было пять, когда погибла моя мама. Знаешь, было больно и я помню тот момент, как сейчас. Тогда отец очень много пил и постоянно поднимал на меня руку. Да, на маленького ребёнка. Он никогда не любил меня. Он любил лишь мою маму, но её не стало… — Я слушал вздрагивающий голос Шика и не понимал. Зачем он мне всё это рассказывает, но продолжал молча слушать, — Через пару лет, когда я пошел в начальную школу, учительница заметила, что у меня есть талант к пению и поговорив с моим отцом, убедила отдать меня в школу с музыкальным уклоном. Эта школа была на подобие интерната, когда дети остаются в школе всю неделю и лишь на выходные дома. Моему счастью не было предела. Я радовался, что отец больше не сможет до меня добраться и я смогу всего достичь сам. Мне правда повезло, потому как в выпускном классе, чисто случайно, я встретил иностранца и вежливо подсказал ему как пройти до метро. Пока я вёл его только мне знакомыми путями, мы разговорились. Я рассказал кто я и где учусь, а через неделю он с парой деловых партнёров предложил мне карьеру мечты. Ты наверное удивлен, да? Но не стоит, карьера не принесла мне должного счастья, кроме тебя, Олег. Понимаешь? — Не очень. — Когда ты мне написал, я уже состоял в отношениях с Никки. Тогда моя карьера пошла в гору, но я слишком сильно уставал и начал пить, как когда-то мой отец. Те наши «игры» что ты видел. Подчинение — мне помогло избавиться от почти погубившей меня привычки. На тот момент у нас с Ником было всё сложно, я был ему безумно благодарен, но не любил его. И когда увидел тебя, злого и не доступного, но такого соблазнительно-упёртого, оценил твой поступок. Ты мне понравился и всё это время я вспоминал о мальчишке, которому удалось исполнить мою прихоть и не побояться прийти ко мне. — Что стало с твоей карьерой? Ведь Ник сказал… — Ничего не стало. Я прервал контракт выплатив неустойку в размере всего, что у меня было и стал вести спокойный образ жизни рядом с Никки. Николас меня поддерживал всё это время, боялся, что я не выдержу, а я сумел и стал его постоянным партнёром. А потом снова встретил тебя. — Зачем ты мне это говоришь? — Потому, что я ждал тебя, верю в тебя и доверяю, — Шик погладил меня по щеке и приложил мою уже потную руку к своим губам, — потому, что мы с Ником желаем тебя и это правда. Ты не суди Николаса. Ему тоже нелегко, он очень любит меня, а я уже люблю вас обоих. Он не жестокий человек, Ник умеет не только любить, но и быть нежным. — Я не виню Ника или тебя, но принять вас всё равно не могу. — Выдернув свою руку из ладоней любимого человека, я повернулся на другую сторону кушетки, — я связан по рукам и ногам. И не могу причинить тебе боль. — Расскажи мне, Олег. Мы попытаемся тебе помочь. Мы поддержим тебя во всем, знаешь? — Я устал. Прошу, оставь меня одного. — Хорошо, я уйду, но помни, что я тебе говорил. Шик ушел, а я ещё долго не смог заснуть пребывая в раздрае чувств. Все так изменилось — отношение Николаса, Шика, да и вообще я не знал, что чувствую я сам. Мне безумно хотелось быть с ним рядом, но я боялся — Вероники, мнения своих родителей. Боялся потерять свою работу и остаться без гроша в кармане. Мне было очень страшно и я не знал, как правильно поступить, у кого спросить совета и не быть снова отвергнутым.

***

Каждый день ко мне в больницу приходили Николас и Шик. Они приносили мне фрукты, спрашивали о моем здоровье и я начал по-тихоньку оттаивать, нормально общаться и доверять. Николас взял на себя все вопросы касающиеся страховки и выписки. Разговаривал с врачом о моём состоянии, дальнейшем лечении и рекомендациях. Конечно же, я знал, что со мной все это произошло на почве стресса, но шишка на затылке очень волновала врачей, поэтому они оставили меня ещё на неделю в больнице. Пока Николас был занят формальностями, Шик рассказывал мне всякие истории из жизни — смешные или немного грустные, а я всё удивлялся, как у него столько всего произошло, когда в моей жизни все было очень грустно. К моему великому удивлению, за всё проведённое время в больнице, я не разу не получил звонка от Вероники и меня это настораживало. Вечером, когда Шик и Николас покинули больницу, я позвонил родителям и спросил насчёт своей жены. К счастью, матери дома не было, поэтому трубку взял отец и рассказал, что учудила Вероника, добавив, как мне не повезло с женой. Ну конечно! Оказывается моя «любимая» жена, была сфотографирована журналистами в очередном борделе, где не она снимала мужчин, как оказалось, а снимали её. Буквально на всех страницах желтой газеты её осудили и один врач даже дал интервью, что, мол, у моей жены — нимфомания. Раздулся огромнейший скандал. В прессу начали поступать сообщения, что Вероника Бутских вышла замуж за меня, только что бы скрыть свою болезнь и её отец был в курсе. Дальше слушать отца я не стал, сильно разболелась голова, даже пришлось звать медсестру и просить вколоть мне обезболивающие. Веронике я не звонил, её отцу тоже, а подумав, что начнётся когда я вернусь в Москву было страшно. Ведь Вадим Бутских большая шишка и моя карьера точно канет в лету из-за чужого скандала. *** Вылечившись, меня отпустили домой и я снова смог уйти в работу. Николас и Шик были частыми гостями у меня дома и мы: говорили, узнавали и притирались друг к другу. Нам было хорошо вместе — втроем. Мы наконец-то нашли общий язык с Николасом и сумели более или менее прийти к единогласию насчёт любимого нами Шика. Мне больше не было страшно из-за того, что кто-нибудь узнает о моей ориентации, потому как от Вероники не было никаких вестей и я отрывался по полному, скрывая ото всех свой секрет. Постепенно привыкая и влюбляясь в эту колоритную парочку, так прочно засевшую в моём сердце. Время шло, между нами было всё — мир и гармония, но плотских утех не было. Я уже не мог скрывать, что только от одного вида этих двух мужчин у меня колом стоит и в очередной наш совместный вечер предпринял попытку их соблазнить.

***

Разлив по бокалам красное вино и поставив на столик пиалу с фруктами, я пригласил Шика и Николаса в гостиную, а не на кухню, как это было до этого. На полу стояли зажжённые свечи, свет погашен, а я сам борясь с нервозностью подошел к Шику и сел на его колени лицом к лицу. Шик потянулся ко мне за поцелуем, когда Ник отпив глоток вина встал у меня за спиной и начал гладить меня по плечам и спине. На своей коже я чувствовал табун мурашек, проникающих в каждую клеточку моего тела — возбуждая и унося в бесконечную эйфорию. Тем временем Шик отпрянул от моих зацелованных губ и перешел к шее, медленно расстегивая пуговицы на моей рубашке. Крепкие руки Ника ласкали меня через тонкую ткань и я наслаждался этими прикосновениями. С каждого из нас по-тихоньку соскальзывала ненужная ткань, открывая наши тела, оголяя наши души. Переместившись на постель, не отрываясь от губ Шика и Николаса я чередовал серию поцелуев. Постельное белье приятно щекотала кожу. Оголившись до конца Шик лег от меня по правую сторону, пока почти нагой Николас снимал с меня брюки с нижнем бельем. По очередности целуя то мои бедра, то чуть ниже колен Шика. Ощущения прикосновений Шика, мягкость губ Николаса на моей коже заставляли дрожать и утробно стонать. А когда я почувствовал две пары губ на моем возбужденном паху, то не сумел себя сдерживать и простонал так громко, показывая, как они оба для меня желанны и мной любимы. Ласки меня любимого прекратились и следующим был Шик. Его изящное, немного худощавое тело извивалось на мягкой постели принимая и отвечая на ласки. Во время особенно чувствительных прикосновений его кожа отзывалась мурашками и он издавал череду возбужденных стонов. Шик лег на меня сверху целуя и одной рукой лаская мое естество. Ник нагнувшись над Шиком откуда-то достал маленькую бутылочку смазки и движениями чародея раздвинул ягодицы Шика, шлепнув по ним смазанной в смазке ладонью и проведя по ложбинке, проник пальчиками в чувствительное тело. Над моим лицом пронесся весь спектр эмоций, в данный момент ощущающихся Шиком — боль и наслаждение. Ник проник в Шика уже по-настоящему, пока тот не переставая покрывал мое лицо, шею и плечи короткими поцелуями, сильно выгибаясь в спине и приникая губами к моим набухшим от холода соскам. Николас не трогал член Шика, оттягивая момент его извержения, оставляя возможность Шику кончить подо мной. Мужчина полностью отдался в плен члена Ника, изгибаясь и приникая чуть влажным телом ко мне. Движения ускорялись, дыхание у обоих становилось прерывистым, пока не послышался утробный рык издаваемый Николасом на пике удовольствия. Шик подмахнул ягодицами в последний раз, крепко прижался к моим губам и соскользнул с опадающего естества своего партнёра, сразу же беря мой член в руки и метясь во влажный от спермы вход. Ощущения проникновения были неописуемые, в моем мозгу взорвались миллионы фейерверков, от чего мне пришлось зажмурить глаза и начать подмахивать бедрами. Пока Ник ласкал своим языком мои губы, Шик разместился у меня на бедрах и мы яростно отдавались обоюдной страсти. Оргазм подошел быстро и настолько сильно, что вскрикнули мы оба и почти одновременно извергаясь. — Мне кажется что это любовь… Отдышавшись произнёс я, а взамен получил сдавленные смешки и нежные поцелуи от поистине замечательных людей.

***

Время играло против меня и до моего отъезда оставалась всего неделя. Мне было жалко себя и своих любовников, но ничего поделать я не мог. Меня настоятельно требовали видеть на работе и отказать я, увы, не смел. Вероника тоже оживилась, видимо посчитав, что мое пребывание на чужбине подходит к концу. Она звонила мне во время работы, когда я был дома или у меня в гостях были мои любовники, и задавала поистине глупые вопросы касаемо не моего ребенка. Я постоянно нервничал, но это нам несколечко не мешало заниматься любовью в любом уголке квартиры. В ней не было ни единого места, которое бы мы не опробовали. Ощущения защищённости, комфорта и нежности, что дарили эти мужчины, навсегда останутся в моем сердце, ибо через неделю мне придется улететь и наш роман окончательно сойдёт на нет. Пусть я не показывал этого, но мне было очень больно видеть, как Шик сдерживает себя, чтобы попросить меня не покидать их, или просто молчит, через силу улыбаясь. На строгом лице Николаса, я не мог прочесть вообще ничего, было даже ощущение, что мы вернулись в самое начало, в котором он носил свою маску уверенного и неприступного человека. Но мы пользовались тем временем что ещё осталось, запоминая друг друга и в мыслях клянясь в вечной любви. *** Подошёл день моего отлёта, когда все формальности уже соблюдены, но сердце разрывает от предстоящей разлуки. Мы прощались тихо — без лишних слов и эмоций. Просто пожали друг другу руки и пожелали друг дружке счастья. Я уходил навсегда. И эта мысль у меня в голове повторялась раз за разом, когда сдерживая в себе эмоции я оглянулся на провожающих меня любимых, и повернулся в сторону открытого трапа. Весь полёт я сидел уткнувшись в подаренный Шиком тёплый плед и вдыхал запах самых поистине любимых и дорогих мне людей. В какой-то момент слёзы сами собой хлынули у меня из глаз, и я не обращая не на кого, давал им волю, иногда горько всхлипывая. Тяжело… Тяжело терять любимых, которые не сравняться ни с кем. Тяжело знать, что у они есть друг у друга, а у меня пустота и не до конца высказанная любовь в сердце. Столько всего осталось в голове, что я по своей глупости не сказал им, не признался в своих сокровенных чувствах. Но сейчас мне нужно всё забыть и вернуться к прежней жизни, в которой нет Шика, в которой никогда не будет места для Николаса Вислинг’а. Для них обоих… Моих самых любимых людей. Прощайте…