В поисках счастья

Белые стены, стойкий запах дезинфицирующих средств, а у меня в одной руке бутылка водки, а в другой букет цветов. По идее я должен быть рад, но не могу заставить уголки губ подняться так, как этого требуют приличия и традиции, когда встречаешь свою «любимую» жену из роддома. Рядом со мной множество незнакомых мне людей, все улыбаются и поздравляют с рождением прекрасной дочери, а мне не хочется жить. Понимание того, что невинный человечек пришедший в этот мир, родившийся у такой матери, как Вероника, режет острым скальпелем сердце по кусочкам. Я так и не оправился после Германии, так и не смог забыть тех, кто подарил мне почти пол года счастья. Да и они не звонили, не писали и я уже давно перестал искать их фотографии в интернете и представлять, кабы, если бы. После возвращения на родину наши с Вероникой отношения испортились в край. Я начал выпивать, даже пару раз поднимал на неё руку, просто потому что не мог с ней больше жить, а она меня не отпускала и не давала развода. Родители пытались снова вмешаться, но я их послал к чёртовой матери и приказал не сувать больше свой нос в мою жизнь. От Вероники, её отец само собой отказался, уже после того скандала с борделем, но огромное пятно на его репутации так и осталось не стёртым. Моя мать не смогла пережить потрясения и вскоре слегла с какой-то болезнью. Отец от меня отвернулся и с тех пор я больше о нем ничего не слышал, да и не вспоминал вообще. Во всем случившемся я винил только их самых… Это они испортили мою жизнь, а я вообще не достоин ничего на свете, потому что никчемный, потому что оставил любимых там далеко и уехал. Сильно располневшая Вероника с конвертом, перевязанным розовой лентой, в руках, вышла и найдя меня глазами, сразу же подошла ко мне. Её глаза горели ненавистью и каким-то не здоровым блеском. Она забрала у меня цветы, которые тут же выкинула в ближайшую урну, чем сильно удивила незнакомцев, меня и весь персонал роддома. Затем забрала бутылку водки, всунула мне ребенка в руки и открыв бутылку, начала хлестать водку с горла. А я стоял и смотрел на всё это широко раскрытыми глазами и не мог понять, как такой женщине могло так повезти и она оставила после себя своё продолжение. Шёл снег, что падал своими крупными хлопьями, на крохотное личико маленького человечка, укутанного в белоснежный конверт. Я смотрел на это маленькое, сморщенное личико и в груди что-то теплело, а Вероника стоявшая возле меня и хлеставшая водку, как воду, изменилась до неузнаваемости. Выкинув бутылку в снег, она подошла ко мне и ударила меня наотмашь по лицу. Раздался детский плач и я чуть не выронил из рук ребенка. К нам тут же подбежали санитары и скрутили невменяемую Веронику. Я стоял в полной прострации, не понимая, что только что случилось. Потому, как рождение ребенка должно сопровождаться не таким поведением. Особенно если ты — мать. Прижав к груди конверт с ребёнком, я вошёл в приемную роддома, где санитары боролись с Вероникой, пытаясь вколоть ей успокоительное. Люди, что наблюдали за этим происшествием, вытянули свои смартфоны и начали снимать на видео, комментируя и пересылая отснятое в другие источники. Через пару минут приехали санитары психиатрического отделения и я держа в руках плачущего ребёнка, понял, что остался совсем один.

***

С того дня, когда моей единственной семьей стала Ангелина, моя жизнь полностью изменилась. Мой день начинался с детского плача и заканчивался тем же. Мне пришлось научиться менять памперсы, кормить и разбираться во всех видах молочных смесей. Ангелина привносила в мою жизнь новые краски, наполняла мое сердце любовью, а мой телефон каждый день пополнился её милыми фотографиями. Сказать, что я был вынужден признать Ангелину своей дочерью, нет! Она моя дочь и пусть её биологический отец даже не знает о её появлении на свет, но она моя и точка. Я хочу дать ей то, чего в моей жизни никогда не было — настоящую семью, любящего отца, готового за своё дитя порвать любого без разбору. Когда время отпуска по уходу за ребенком подошло к концу, я решил нанять няню, которая могла бы присмотреть за дочерью пока отсутствовал на работе. Найдя великолепную кандидатуру, ей оказалась женщина пятидесяти пяти лет, я со спокойной душой вышел на работу, почти не выпуская телефона из рук. Я настолько привык к ребёнку и к издаваемым ею звукам и кряхтению, что везде только и слышал, как плачет и зовёт меня Ангелина. Раз в неделю мне звонили из психиатрии и сообщали, как себя чувствует Вероника. Её состояние было стабильным, но врачи всё же опасались её отпускать и я был с этим согласен. Ребенка я ей не приносил и сам не приходил её навещать. Её лечащий врач поставил ей диагноз психопатии, который и вызвал у неё как побочку, — нимфоманию. Отсюда эти постоянные поиски партнёров, манипуляции и вызывающие поведение. А ещё по всем телеканалам нашей страны, транслировались снятые в роддоме видео и я увидел как выглядел в тот день. Посмотрел на себя с другой стороны и понял, что теперь мне есть для кого жить и мне просто не позволительно опускать руки.

***

Ангелина стремительно росла и в мой выходной мы вышли гулять на улицу. Собрав в коляску все необходимые для девочки вещи, мы вышли в парк и мне вспомнилось мое детство. Мои шестнадцать лет, когда казалось, что свобода это самое сладкое, что есть в жизни, что если я смогу отойти от родительской опеки в моей жизни всё измениться. Да, так и случилось. Я познал, что такое любовь. Я нашел даже не одного, а двух человек, которым сейчас принадлежало по кусочку моего сердца, с которыми я до сих пор хочу разделить свою жизнь. А ведь тогда я даже не представлял сколько мне придется пройти и через что, чтобы эти воспоминания навсегда остались со мной. Я улыбнулся и вдохнул весенний воздух, в котором пахло влажной корой деревьев и землёй. Для себя я уже давно сделал вывод — жизнь прекрасна, какой бы она не была. Даже если всё плохо, всегда найдется тот кто поймёт и поддержит. И не важно рядом с вами эти люди или они далеко. Ангелина заснула в коляске, а я сел на лавочку и как дурак улыбался, вспоминая Шика и Николаса. Хотелось наслониться на них крепкие плечи и греться в их тепле, слушая их голоса и просто спокойно жить. Но моё хорошее настроение прервал срочный звонок. Звонили из больницы. — Добрый день, Олег. Вы могли бы срочно приехать к нам? — Здрасте, а что случилось? — Вероника… Ваша жена… Ей удалось сбежать из больницы. — Что? — Прошу вас, приезжайте к нам. Я объясню как вам действовать — это ради блага вашего ребёнка и вас. Полиция уже ищёт её. Я скинул трубку, засунул в карман джинс и нервно оглядываясь по сторонам, шёл в сторону главной дороги на стоянку такси.

***

Через двадцать минут, я уже прибыл на нужное место. Психиатрическая клиника находилась за Москвой, а дороги были размыты после проливного дождя. Злой, как чёрт, и испуганный возможной опасностью для моего ребенка, держа Лину на руках, я буквально влетел в кабинет главврача. Ведь если Вероника совсем сошла с ума, то она обязательно отомстит мне за всё. Спокойный мужчина в белом халате, хмурил свои густые брови и морщился поправляя сползающие с носа очки. Я не раздумывая долго, без прелюдий, сразу с порога напал на врача с упрёками. — Как вы могли её проглядеть? — Простите Олег Васильевич. Я не могу вам ответить, как это произошло. — Не знаете? У меня полугодовалая дочь на руках, а вы не знаете? Боже, ну за что мне это?! — Я сел на стул и на автомате покачал и так спокойную Лину. — Я провожу вас до квартиры и обеспечу вам безопасность. — Вмешался в наш «диалог» стоявший в углу полицейский, которого на эмоциях я даже не заметил. — Мы с вами ещё поговорим, если с моей дочерью что-либо случиться, то можете забыть о своей должности. Поехали! Громко хлопнув дверью, я вышел из кабинета, а из-за громкого хлопка Ангелина проснулась и стала плакать. Уже выходя из больницы, я вспомнил, что даже не узнал как мне вести, если вдруг Вероника придёт к нам домой. Мы сели в полицейскую машину и поехали домой. В голове я уже все распланировал — нам надо уехать, спрятаться чтобы Вероника не смогла нас найти. Мысленно я уже составлял список необходимых вещей, пока Ангелина снова уснула у меня на руках. Коляску правда я оставил в багажнике такси, но это не суть важно, главное сохранить жизнь дочери.

***

До дома нас довезли полицейские с мигалками и даже предложил проводить до самой квартиры, и я не отказался. Мне было очень страшно, что Вероника может сидеть сейчас в квартире и ждать. Так как квартиру я не поменял и рабочее место осталось прежним. И если открыв входную дверь, Вероника решит напасть, то первой покалечит Лину. Обняв покрепче пробудившиеся дочь, мы поднялись на третий этаж и я ошалел от увиденного. Вся квартира оказалась перевёрнута вверх дном, а дверь открыта нараспашку. Полицейский вошёл первым и жестом руки остановил меня от шага внутрь. Напрягшись я встал как вкопанный, пока полицейский сообщал в участок по рации о трупе женщины. Когда я услышал, что Вероника совершила суицид, то тут же вошел в гостиную. На всю стену кровавыми подтеками было написано: «Будь проклят.» А на люстре висела Вероника, повесившись на бельевой веревке. Мне пришлось быстро собрать некоторые вещи и снять номер в отеле. Потому что находится больше в этой квартире я не мог. Как только найду новое жилье найму кого-нибудь перевести все вещи, но сам туда больше не ногой. *** Взяв отпуск на неопределённое время, я начал искать новую квартиру и пока Ангелина спала, зашёл на страничку, где когда-то впервые общался с Шиком. С того последнего раза я и не заходил туда, а сейчас почему-то зашёл. На иконке «конвертик» мигало аж двести сообщений. Нажав на на мышку открыл сообщения — они все были от Шика. Он спрашивал, как я. Злился, что не звоню. Грозился приехать и найти меня. Передавал привет от Николаса. Говорил, что скучает… И я написал ему ответ, думая, что мне никто не ответит. Рассказал все с самого начала, как приехал в Германию, как влюбился в них. Почему скрывал от них жену и что у меня будет ребенок, а так же как сильно мне не хватает их поддержки. Особенно сейчас, когда я совсем один со всеми проблемами. Шик ответил сразу. Спросил мой номер телефона. Я написал, а потом ударил себя по голове. Ведь ни Николас, ни Шик не могли знать моей прописки в России или каких-либо личных данных. Все было засекречено в целях безопасности, а додуматься зайти на сайт я забыл, ребенок работа сдирали всё моё свободное время. Я не помнил даже, когда в последний раз предавался плотским утехам, хотя бы самому с собой. Всё оказалось до банали просто и через пару минут мой телефон ожил. — Алло, — как можно тише ответил я, боясь разбудить Лину, — Шик, это ты? — Николас. — Прозвучал в трубке стальной голос. — Мы завтра прилетим в Москву. Слава уже бронирует билеты. В каком отеле ты находишься? — В гостинице «Москва», ты злишься? Я скучаю по вам. — Завтра поговорим, отдыхай. Николас сбросил звонок, а я откинулся на постель и притянул детскую кроватку к двуспальной кровати. Ангелина спала сморщив свой маленький носик и пуская слюни. А я громко вздохнул, снял с себя халат и лег спать.

***

Лина разбудила меня в пять утра. Я и так ворочался всю ночь, то просыпаясь, то снова засыпая, поэтому я до жути не выспался и был раздражен. Одной рукой укачивая дочь, второй рукой звонил и заказывал себе кофе, и кипяченую воду для детской смеси. Лина всегда сильно нервничала, когда хотела кушать, а сейчас ещё и мою нервозность будто ощущала. Поэтому вела себя крайне не спокойно. На мобильном высветился пропущенный вызов с немецкого номера, и одно сообщение, которое пришло два часа назад. «Мы уже в городе. Заселяемся в отель. Спокойной ночи.» Шик… Только он мог написать сообщение в такой манере, никак не Ник. Я улыбнулся и порадовался, что совсем скоро произойдет наша встреча. Будет на кого оставить Лину, пока сам поеду разбираться в полицейский участок и в похоронное бюро. После смерти Вероники, я сообщил господину Бутских трагические вести о дочери. В свою очередь отец Вероники, ответил, что это не его проблема и обвинил в её смерти меня. Ведь если бы я не сделал ей ребенка, то она не сошла бы с ума от послеродовой депрессии! Конечно, я понимал, что у Бутских сейчас траур, но такое сказать… не зная точного диагноза дочери, в голове не укладывалось, а я не оправдывался. В моем понимании моей вины в ее смерти не было. Я решил сделать для Вероники хоть что-нибудь хорошее и похоронить её по всем правилам. Знаю, что не был хорошим мужем для неё, но всё же уйдя на тот свет, она оставила мне нечто намного драгоценнее всех денег на земле. И пусть на её похоронах не будет семьи Бутских и моих родителей, зато будем мы — я и Ангелина.