В поисках счастья

К часам двенадцати в двери моего номера постучались и я с Линой на руках пошёл открывать. В коридоре стояли Шик и Николас и во все глаза смотрели на ляльку на моих руках. — Ты её украл? — отойдя от шока спросил у меня Шик вместо приветствия. — Нет, вы проходите, — открыв шире дверь я пропустил внутрь необычно молчаливых мужчин. — Присаживайтесь. Лина поела и спит. — Я положил дочь в кроватку и укутал тонким одеялом. В номере было тепло. — Это ребенок… —снова выдал Шик, будто бы увидел седьмое чудо света. — Этот ребёнок… твой? — Мой, но не биологически. Я тебе писал что был женат, вот. — Прими наши соболезнования и прости этого бестолкового Славу. Он просто в шоке, давно у меня просил найти суррогатную мать, — Николас подошел к Ангелине и заглянул ей в лицо, — не похожа на тебя. Очень смуглая. — Спасибо, — усмехнулся я, так как принял это за комплимент. Если бы Лина была бы рыжей это была бы уже не Ангелина. Ситуация была комичной. И Ник, и Слава выглядели как из каменного века боясь даже вздохнуть рядом с ребенком. Шик также подошёл к кроватке и трясущейся рукой потрогал лобик девочки, от чего Лина проснулась и включила ее обыденную сирену — начав громко плакать. Испугавшись маленького ребёнка, они сразу же отпрянули от кроватки и во все глаза уставились на меня. — О-о-на плачет, — снова выдал Шик и отошел ещё на шаг назад. Будто это как-то поможет. Наивный. Взяв приготовленную заранее бутылочку со смесью, я приставил её к роту Лины и она причмокивая начала кушать, мгновенно засыпая. Николас молча отодвинул меня в сторону и переняв детскую бутылочку докормил Лину самостоятельно. Поступок я оценил и сообщил: — Мне придется на пару часов уехать, а так как Ник так хорошо справляется, то вы могли бы за ней присмотреть за ней. Ну и набраться немного опыта, раз уж наш Славочка, так жаждет ребенка. — Что? Нет, нет мне Лины уже хватает, я никого больше не хочу. А куда ты едешь? — сделав грозное выражение лица спросил у меня Шик. — В полицию и похоронное бюро. Через неделю похороны. — Иди, я возьму ответственность на себя, а то Шик у нас вон трясется весь. — Спасибо Ник, — я подлетел к кроватке Лины, чмокнул её в носик, а затем поблагодарил и Николаса с Шиком глубоким поцелуем с обещанием продолжения вечером.

***

Вернувшись сильно уставший в свой гостиничный номер, я тихонько открыл своим ключом дверь и распахнув её — замер от умиления. На двухспальной кровати с обеих сторон от мирно раскинувшей маленькие ручки Лины, спали глубоко уставшие Слава и Николас. Тихо, как мышка, я прошёл вглубь комнаты и взяв Лину на руки уложил ту в кроватку. Давая двум взрослым мужчинам отдохнуть и не бояться раздавить моё чудо. Почувствовав, что место на кровати стало побольше Николас первым открыл глаза и протянул мне руку. Приняв её в ответ, я повалился на кровать, когда от громкого «скрип» распахнув глаза Шик, присел на кровати и начал ощупывать место рядом с собой. — Тшш, — успокаивающе, я прижался свободной рукой к паху Шика, — Лина в кроватке. — Олег? — Ага, давай сегодня без разговоров. Николас просунул под мою рубашку руки и они словно мягкие щупальца, начали сканировать и гладить мою кожу. Шик прилип к моим губам, одновременно стягивая с себя белую футболку и расстегивая пуговицы на моих джинсах. Нам приходилось всё делать тихо и контролировать своё дыхание, пока Лина спокойно спала. Но это не мешало нам страстно целовать друг друга, снова знакомиться и вспоминать. Когда мешавшая нам одежда полетела на пол, Шик сел на середину постели и подмахнул бедрами. Я поедал обоих мужчин глазами, в этот раз хотелось не только взять Шика, но и отдать до сих пор не тронутое никем местечко, под горячее возбуждение любимых. Склонившись над моим голым пахом, Шик облизал губы и припал губами к моему колом стоящему члену. Ник решил не ждать и смазав пальцы в смазке, почти грубо сунул их в анус Шику лишь пару раз подвигав внутри. Затем приставил головку члена к раскрывшемуся входу Шика и вошёл одним слаженным толчком. Шик издал гортанный стон, что вибрацией расходился по каждой вене на моем члене. Ощущая под пальцами мягкую кожу Шика, я подавался бедрами вперед в такт сильным толчкам Ника. Всё ощущения описать не возможно, в какой-то момент у меня даже скатилась скупая слеза. Меня настолько переполняли эмоции: что я не один, что они рядом и моя жизнь наконец изменилась в лучшую сторону. Я сам не заметил, что замер на месте. Шик отпрянул от моего паха и я улыбнувшись, погладив по его взъерошенным блондинистым волосам, припал к его припухшим губам. Ощущая вкус солоноватого предэякулята я таранил рот Шика языком облизывая его губы и десна. Николас продолжал вбиваться в тело Шика, отчего оно подавалось вперед. Я думал не долго, встал накарачки, пятой точкой прямо перед лицом Шика, произнес: — Возьми меня. Одной рукой разведя мои ягодицы чуть в сторону, Шик припал губами к моему анусу и я почувствовал мягкий влажный язык. Он лизал и покусывал меня, пока я в блаженстве жмурил глаза и отдавался новым ощущениям. Иногда меня сковывало ощущение смущения, но я был готов перейти на новый уровень и отдаться полностью. Ник кончил, оставив влажный анус Шика в покое, но я не двинулся с места. Протянув руку Николасу, я припал к его полу опустившемуся члену губами снова возбуждая. Пока не почувствовал влажный от смазки палец Шика у себя внутри. Ощущение было не очень приятным, но я знал кто со мной, и кому я позволяю собой обладать. Я начал сосать у Николаса, ощущая поглаживание по спине и увеличившиеся количество пальцев в анусе. Шик вошел в меня и если бы мой рот не был бы занят Николасом, то я бы вскрикнул, разбудив своим криком Лину. Шик замер и, давая мне привыкнуть, ощущая узость моего заднего прохода крепко сжимал свои пальцы на моих бедрах. Я чувствовал, что ему самому больно, но он стал двигаться и привыкать к ощущениям. Николас также двигался в моем рту и я задыхался от эмоций, от ощущений и ситуации в целом. Мне всё нравилось, я отдавался и был счастлив и возбуждён. Хотелось кричать и плакать — сообщая всему свету, как я рад быть с ними рядом. Втроём мы отдавались друг другу страстно, нежно и кое-где с диким животным желанием. Мы кончили почти одновременно, но это не помешало нам наслаждаться друг другом ещё и ещё.

***

Похороны Вероники прошли грустно и оставили глубокую рану в моем сердце. Я рассказывал ей про дочь, о том, как она растёт и пообещал, что у её девочки будет настоящая, крепкая и любящая семья. Через некоторое время, Николас предложил нам с Ангелиной переехать в Германию на ПМЖ и попробовать создать семью уже вчетвером. Чтобы обеспечить Ангелине должные условия Николас купил дом за Берлином и оформил совместную со мной опеку. Со стороны гос.служб не было препятствий. Мы зарегистрировали совместное проживание, как гей пара, Шик дал свое согласия быть «неофициальной стороной». Он не боялся остаться за бортом. Ни я, ни Ник не давали такого повода. Я считал, что в новом, настоящем доме Ангелине будет лучше всего житься со своими папами. Шик наконец-то привык к вечно кричащему и голодному ребёнку и уже так остро не реагировал. И пока мы с Ником проводили время на работе, Слава присматривал за Линой, играл с ней в развивающие игры и уже не боясь купал её по вечерам. Давая нам с Ником отдохнуть. Вислинг в дочери души не чаял, защищал её и от меня и всех остальных, кто даже на неё просто недобро посмотрит. Баловал девочку игрушками и сладостями, которые Шик запрещал ей давать. Ведь после них у Ангелины просыпались силы и энергия ползать и грызть игрушки. Ник у нас как был, так и остался собственником, если так подумать. В нашей семье больше не было соперничества. Мы все стали равны и любим друг друга, как когда-то, когда я только приехал в Германию по обмену опытом. Спустя два года мы прилетели в Москву, и я поставил Веронике новый памятник. Я не забывал её. Пусть в нашей совместной жизни не было ни одного хорошего дня, но всё же я считал своим долгом помнить ее как пройденный эпизод своей жизни— и я помнил, хотя бы ради Лины. Она должна была знать свою мать. Памятник мне оформили по моему эскизу и мы всей семьей пришли навестить женщину изменившую наши жизни. Вероника Николаева (Бутских) От мужа и дочери. «Всё закончится, до того как ты начнёшь…» — выгравировали судьбоносную цитату на надгробье. Пускай, может, другие её не поймут, но главное, что мы знаем смысл — каждый наш поступок имеет вес. -КОНЕЦ-