Утопленница

Ухов поставил на стол две чашки свежезаваренного чая: - Эх, Анастасия Андревна... может и не надо бы мне с вами тут беседовать. Лучше бы Тарас Петрович сам все рассказал бы. - Он оправдываться начнёт. – покачала головой Анастасия. – У них ведь были... отношения? - Были. – вздохнул Ухов. - Вот и будет он мне объяснять, что все это в прошлом. Что она ничего для не значит. Что любит он меня одну... - Истинная правда. – Ухов закивал головой в поддержку своего начальника. - Так я же и не сомневаюсь. – Анастасия склонился голову. – Я просто узнать хочу, что эта женщина для него значила. Я же видела, как он на неё вчера смотрел. С неприязнью что ли… Или с досадой. Значит, не просто они там что-то... покрутили... Раз уж она опять в его жизни появилась, я хочу знать. - Ну, ежели так... – Ухов поставил чашку на стол. – Только, уж увольте, я без подробностей. - Да у нас и времени немного. – согласно кивнула Анастасия. - Ну, ежели коротко... – Ухов наклонился над столом ближе к Анастасии и тихо заговорил, словно в кабинете, где они были вдвоем, их мог кто-то услышать. – Это дело давнее. Тарас Петрович, можно сказать, мальчишкой ещё был, только в полиции служить начинал. Случилось убийство в… одном… х-м… заведении. - Василий, ну мне же не пятнадцать лет. – укоризненно покачала головой Настя. – Называйте вещи своими именами - я в обморок не упаду. В борделе? - Как есть в борделе. – смущённо кивнул Василий. – Вот Тарас Петровича туда и отправили со старшим напарником разузнать что да как. Там они и встретились. - Постойте. – задумчиво нахмурилась Анастасия. – Она что – там... работала? - Ага. – кивнул Ухов. - О-ля-ля… Теперь становится понятно... – Анастасия припомнить яркий наряд Маруси, макияж и вызывающее поведение. – Ой, простите, Ухов, рассказывайте. - Она там по убийству этому свидетельницей проходила. Вроде как при ней все произошло. Ну, слово за слово... Она ж тогда чудо как хороша была. - Да она и сейчас тоже весьма привлекательна. – пожала плечами Настя. Удивительно, но этот факт ничуть не смущал и не расстраивал ее. - А пела она как... – с какой-то тоской в голосе вспомнил Ухов. – Голос у неё был... Вот как запела Маруся, так и пропал наш Тарас Петрович. Влюбился без памяти. - А она? - Она-то? – Ухов грустно усмехнулся. – А она играла им. Хоть была тогда девчонка ещё совсем, а как увидела дурачка влюблённого, так и взыграло в ней что-то эдакое. Крутила она им, как хотела. Как собака на привязи за ней ходил. Мы сколько ему говорили, а толку чуть. Ему тогда казалось, что лучше Маруси нет никого на всем белом свете. - А дальше что? – спросила Анастасия, когда молчание Ухова слишком затянулось. - Дальше... дальше она наигралась. Мальчишка, полицейский. Ни денег, ни чинов. Зачем он ей такой нужен был? Он уже и сам это понял, конечно, но все ходил к ней, смотрел преданным глазами. А она его гнать стала. Однажды прям все как есть в глаза ему высказала. Не по той, говорит, ты, Тарасушка, тропинке пошел. - Вот как... – Анастасия подавила смешок. Вот откуда, оказывается, это дурацкое сравнение девушек с тропинками в лесу. - А потом нашла она себе какого-то купчишку заезжего, стала его приваживать да обхаживать. – продолжал Ухов, и не заметивший Настиной реакции. – А следом и вовсе в Москву с ним уехала. Говорили и замуж за него вышла. - Ну, можно сказать, что для нее это была история со счастливым концом. Хотя, кто знает – счастлива ли она. – рассудила Анастасия, поняв, что рассказ, собственно, окончен. – А как он... это пережил? - Тяжело, честно признаться. – покачал головой Ухов. – Мы сначала боялись, как бы с собой чего не сделал. Или не спился бы. А он как-то… погоревал, конечно, а потом вдруг с головой в работу ушел. Во всех расследованиях он первым был. Землю носом рыл. Они посидели какое-то время молча, прихлебывая чай. - Он на вас вчера не ругался? – вдруг спросила Анастасия. – Ну, за то, что Марусю в кабинет пустили. - А ему вчера не до того было. – махнул рукой Ухов. - От чего же? – насторожилась Анастасия. – Случилось что-то? - Ну, не то что бы… - замялся Василий. – Но это уж точно он сам вам расскажет, как есть. А вот, кажись, и Тарас Петрович. – он указал пальцем в сторону двери, за которой отчетливо слышались шаги. Смолокуров остановился посреди общего зала, наблюдая почти идиллическую картину. Анастасия с Уховым пили чай, мило беседуя о чем-то. - Доброе утро, Анастасия Андреевна. – чуть настороженно поздоровался пристав. – Смотрю, вам сегодня не спится. - Да вот решила приехать пораньше. – лучезарно улыбнулась ему Настя, поднимаясь со стула. – Меня тут Ухов вот чаем угощал, пока вас, Тарас Петрович, не было. Да беседой занимал. - Да, это он может. – Смолокуров покосился на Василия, но тот принялся убирать чашки, сделав вид, что не замечает взгляда начальника. - Душа моя, думается мне, что нам... мне надо объясниться. – начал Тарас, едва закрыв дверь в кабинет. – Вчерашняя сцена... - Ты ничего не должен мне объяснять. – пожала плечами Анастасия, останавливаясь у окна. - А мне почему-то кажется, что должен. – нахмурился Смолокуров. – Понимаешь, я и не думал, что когда-нибудь ещё увижу её. У нас были... непростые отношения. Но все это в прошлом. - И она для тебя давно ничего не значит. – продолжила за него Анастасия, поднимая глаза. Он говорил ровно то, что она и ожидала услышать. Пытался оправдаться, в том, в чем был вовсе не виноват. - Именно. – подтвердил Тарас, хотя её слова звучали вовсе не как вопрос. - И любишь ты только меня. – лукаво улыбнулась Настя. - И никого больше. – не веря своим ушам, кивнул Смолокуров. Она говорила ровно то, что он собирался ей сказать. Положа руку на сердце, Тарас понимал, конечно, что все это – ничего не значащие слова. Но что поделать, если все они были истинной правдой? Маруся была для него в прошлом. Он даже не вспоминал о ней уже не один год. - Вот и хорошо. – Настина улыбка, стала ещё хитрее. - Ты не перестаешь меня удивлять. Мне казалось, что вчерашняя сцена должна была тебя задеть. – с сомнением смотрел на неё пристав. – Ты вчера так убежала... - А она меня и задела. – подтвердила Анастасия. – Только мне кажется, что прошлое надо оставлять в прошлом. А вчера… как бы тебе это сказать… мне показалось, что вам двоим надо объясниться. - Да не о чем мне с ней объясняться. – пожал плечами Тарас. - Ну, это уж тебе виднее. – согласилась Настя. – А я вчера, вроде бы как, была бы при объяснении лишней. И, знаешь ли, очень мне не понравилось чувствовать себя лишней. Вот я и ушла. - Лишней… Скажешь тоже. – рука Смолокурова легла на её талию. – Если хочешь, я могу тебе рассказать... - Сейчас? Не хочу. – Анастасия склонила голову к плечу и положила обе ладони Смолокурову на грудь, глядя снизу-вверх как в его глазах плескалось счастливое изумление. – Потом… когда-нибудь… может быть… - ее руки скользнули вверх по его плечам и шее, пальцы запутались в волосах. - В моей жизни ты никогда не будешь лишней. – шепнул Смолокуров уже у самых ее губ, буквально впиваясь в них поцелуем, прижимая ее к себе с неистовым пылом. - Мы сегодня будем работать? – прижимаясь щекой к плечу Смолокурова, спросила Анастасия. Их объятия затянулись. За дверью слышались шаги, голоса – общий зал заполнялся людьми, полицейскими и посетителями. Но их никто не тревожил. Анастасия готова была голову дать на отсечение, что Ухов настрого наказал всем даже приближаться к двери кабинета. - Будем. – согласился Тарас, хотя работать сейчас хотелось меньше всего. В общем-то, они пытались оставить этот кабинет, так сказать, исключительно рабочей территорией. Но как-то не сильно это удавалось. Особенно учитывая тот факт, что больше им особо и негде было уединиться. А их прогулки и так порой были на грани приличия. Смолокуров чувствовал себя мальчишкой изредка утаскивая Анастасию в безлюдные подворотни и закоулки, чтобы обнять, поцеловать. - Так с кого опрос начнём? – спросила Анастасия, когда они все-таки разомкнули объятья и сели по разные стороны стола, приступая к работе. Она разложили три папки рядком. - Боюсь, что начнём мы не с них. – сконфуженно ответил Смолокуров, протягивая ей папку с делом по «их» утопленнице. Анастасия, удивлённо вскинув брови, открыла папку. - Тюленева Антонина Яковлевна. – прочла она вслух, лежащую сверху бумагу. – Но... когда? Как? – она подняла недоумевающий взгляд на пристава. Ведь только вчера они обсуждали, что сами с утра займутся старыми делами, а помощники отправятся рыскать по району, пытаясь установить личность. И вдруг – все уже установлено. И имя, и адрес проживания. - Видишь ли… - Смолокуров сконфуженно поерзал на стуле. – Боюсь, что твоё знакомство с Марусей вчерашней встречей не ограничится. У неё, знаешь ли, действительно было дело. И вчера вечером она опознала утопленницу как свою подругу Антонину. - C'est magnifique… - ошарашенно выдавила Анастасия. Так вот, о чем говорил Ухов. Почему приставу вчера было не до них с Перетрухиным. Они опознавали труп. - Ну, да... – развёл руками Тарас. – И сегодня нам надо бы её опросить как следует, осмотреть квартиру, где жила Тюленева. Но если ты... – он не договорил, понимая, что после их объяснения это звучит глупо. Но ничего не мог с собой поделать, подсознательно ожидая, что Анастасия откажется общаться с Марусей в любом, так сказать, ракурсе. - Мне кажется, мы оставили прошлое в прошлом? – укоризненно посмотрела на него Настя. – Чаевничать я бы с ней не пошла. Но это же – дело. - Прошу. – сухопарая дама весьма преклонного возраста открыла перед ними дверь комнаты. – Вот здесь и жила Антонина Яковлевна. Вот и подруга её вас дожидается. Маруся поднялась из-за стола, навстречу Смолокурову и Анастасии, удивлённо глядя на последнюю. На её лице даже под косметикой были заметны следы вчерашних слез. - А вы что нам про постоялицу свою расскажете, Татьяна Семеновна? – Анастасия повернулась к хозяйке. Маруся недовольно хмыкнула и села обратно на стул. - Да что тут расскажешь... – пожала плечами та. – Жила она у меня с полгода почти. Приличная женщина вроде. Хотя откуда деньги у неё не знаю. Швейным делом она подрабатывала, но как-то не слишком бойко. Эдак на жизнь не заработаешь. Ухажер у неё, правда, был. Может, он и содержал. Но доподлинно мне того не известно, а потому наговаривать не хочу. - Что за ухажер? – включился в разговор Смолокуров. – Как зовут? - Приличный на вид человек. В годах. Зовут Пётр Михайлович. Фамилии не знаю. – доложила Татьяна Семёновна. – Захаживал регулярно. - Когда в последний раз был? – Анастасия привычно что-то записывала в блокнот. - Да с неделю уже назад. Дня за три до того, как Антонина пропала. - Они не ссорились? Не кричали? - Нет, все чин-чином. Пили чай. Все тихо и мирно, как обычно. - А не замечали ли вы, Татьяна Семеновна, может, Антонина Яковлевна в последние дни перед исчезновение расстроенная была? Или еще какие странности были? – спросил Смолокуров. - Хм... – замялась хозяйка и почему-то покосилась на Марусю. – Ребёночка она ждала. - Это она вам сказала? - Это я и без слов увидела. – покачала головой Татьяна Семеновна. – Сама я пятерых выносили. Такие вещи понимаю. А сама она – нет, не говорила об этом. - И? – подтолкнула ее к дальнейшему рассказу Анастасия. - И я вам все сама расскажу. – не выдержав, вмешалась Маруся. - И до вас, Мария Николаевна, дело дойдёт. – быстро парировала Анастасия. Быстрее, чем пристав успел что-то сказать. – А пока мы с Татьяной Семеновной беседуем. Смолокуров согласно кивнул, подавив смешон. - Ну, я ж у неё не спрашивала. – развела руками хозяйка. – Мне казалось, что за Петра Михайловича она замуж собирается. Но что-то у них не складывалось. Собственно, и сказать-то больше нечего. - А в день, когда она пропала? – поинтересовался Смолокуров. – Куда она ходила? - Вот этого не знаю. Сказала только, что нужно ей по делам. Да в такую-то погоду без дела на улицу и не ходят. - Когда она уходила, брала ли с собой деньги, документы какие-то? – Анастасия постукивала карандашом по блокноту. - Ридикюль при ней был. - подумав, ответила Татьяна Семеновна. – А что там в нем лежало – не знаю. Вечером забеспокоилась я, когда темнеть начало. Она раньше предупреждала, если не собиралась ночевать дома. Ну, я на ночь глядя решила не забивать себе голову. Может, просто предупредить забыла. А утром вот Мария Николаевна приехала. - Спасибо, Татьяна Семеновна. А теперь, ежели позволите, мы с Марией Николаевной побеседуем и комнату осмотрим. – Смолокуров в знак благодарности склонил голову. - Конечно-конечно. Если что, я у себя буду. – хозяйка без спешки вышла из комнаты. - Ну, а вы нам что расскажете, Мария Николаевна? – пристав повернулся к Марусе, которая все еще сидела за столом. - С чего начать? – небрежно поинтересовалась та. - С начала. – Анастасия прошлась по комнате, остановилась вполоборота к Марусе, разглядывая стол со швейными принадлежностями. – Где, когда познакомились с покойной. В каких отношениях с ней состояли. - А на каком, простите, основании вы мне тут вопросы задаете? – Маруся, продолжая сидеть за столом, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Анастасию. - На том основании, что Анастасия Андреевна является полицейским консультантом. – категорично осадил ее Смолокуров даже до того, как Анастасия успела обернуться. – И на поставленные вопросы извольте отвечать. - Ишь каков стал. И впрямь – пристав. – покачала головой Маруся, вложив в последнее слово то пренебрежение, с каким часто за глаза говорят о полиции. - Итак? – Анастасия повернулась к Марусе, ожидающе сложив руки за спиной. - Итак… - та кинула на Тараса испепеляющий взгляд, но все же заговорила: - С Тоней мы познакомились в Москве несколько лет назад. Она модисткой была. Сначала исключительно по делу общались, но потом сдружились. Она добрая была, веселая. А какие платья шила… - Маруся замолчала, чувствуя, что на глаза снова наворачиваются слезы. - Почему она в Петербург приехала? – Анастасия немного подождала, пока свидетельница возьмет себя в руки и снова сможет нормально говорить. - Петруша позвал. – вздохнула Маруся. – Тот самый Петр Михайлович, про которого хозяйка говорила. - Кто такой? Чем занимается? – поинтересовался Смолокуров. - Сумской Петр Михайлович. Коммерсант. Продает он что-то… - Маруся пожала плечами, показывая, что в эту часть его жизни не была посвящена. – Ухаживал он за Тоней. Замуж не звал, хотя женат не был, но жить вместе предлагал. Только вот не в Москве, а здесь, в Петербурге. Говорил что-то красивое про новые свободные отношения, когда мужчина и женщина живут вместе не от того, что они связаны узами брака, а исключительно от того, что любят друг друга. - Да, подобное мышление последнее время получило достаточное распространение. – вдруг согласно кивнула Анастасия. – В Европе особенно. И, говорят, в Америке. Это называют свободными отношениями. Не думала, честно говоря, что в России оно получит широкое распространение. Все-таки мы тут люди более консервативные, как мне кажется. Анастасия замолчала, почувствовав на себе два недоумевающих взгляда. В одном явно читалось нечто понимающее, но чуть пренебрежительное, предполагающее, что и Анастасия разделяет эти взгляды. Во втором же сквозило исключительно изумление. - Не забывайте, Тарас Петрович, - ответила она на изумленный взгляд пристава, - что я училась в университете. А в развитых странах студенты – люди самые прогрессивные. Им не обязательно принимать все новое, но обязательно об этом знать. - Давайте все же вернемся к Тюленевой. – качнув головой, предложил Смолокуров. – Что там в итоге за отношения у нее с этим Сумским сложились? - Тонечка долго думала, решиться не могла. Но потом как-то он ее все-таки уговорил. – пожала плечами Маруся. – Только вот и жить вместе, пусть и невенчанными, Петр Михайлович тоже не спешил начинать. Помог вот Тоне найти подходящую комнатку. Навещал ее. Иногда она у него в квартире оставалась на день, на два. Но насовсем не звал. Говорил, что для совместного проживания квартирку надобно попросторнее. И обещал, что вот как только «одна верная сделка выгорит», так сразу все и организует в лучшем виде. - Он её содержал? – напрямик спросил Смолокуров, наблюдая как Анастасия бегло записывает что-то в блокнот. - Денег он ей давал. – согласилась Маруся. – Но содержал – это слишком громко сказано. У Тонечки были кое-какие сбережения. Она в Москве расширяться мечтала. Ну, и подрабатывала она тут. На то и жила. Весьма скромно. А он квартиру оплачивал. - А как же ребёнок? – оторвавшись от блокнота, Анастасия подняла глаза на собеседницу. – Он знал? - Полагаю, что нет. – уклончиво ответила та. – Тонечка, когда забеременела, не знала даже – радоваться или огорчаться. Она ж к тому времени поняла уже, что не будут они вместе жить. Уже раздумывала – не вернуться ли в Москву. А тут – ребёнок… - Маруся как-то грустно вздохнула. – Ей понятно стало, что это как раз все и решит. Либо они вместе будут. Либо… - Так он знал? – настойчиво повторила вопрос Анастасия. - Она решиться никак не могла. Все искала подходящий момент. В последнем письме она писала, что никак ещё не может сказать. Она ужасно переживала, металась. Я потому и приехала. Протелеграфировала ей, взяла билет на поезд. И приехала. А её и нет… - Может, ещё что-то было? – Смолокуров задумчиво прошёлся по комнате, бегло осматривая обстановку. - Да вроде все уже рассказала. – пожала плечами Маруся. - А адрес этого Сумского известен? - Мне нет. Не писала Тонечка об этом никогда. - А с кем она здесь дружила, общалась? - А ни с кем, насколько мне известно. Ну, только вот по работе разве что. - А дневника она не вела случайно? – Анастасия тоже перешла к осмотру комнаты. - Не знаю… - Ну, адрес Сумского мы установим. Если не сегодня, то завтра уж точно. – начал рассуждать Смолокуров, шагая рядом с Анастасией по улице. Осмотр комнаты ничего не дал. Деньги и документы были на месте. Ни дневника, ни чего-то ещё, способного дать хоть какую-то зацепку, они не обнаружили. – Он очень подошёл бы на роль подозреваемого, если бы… - Если бы убийство было одно? – закончила за него Анастасия. - Ну да… А что? Вполне себе была бы версия. – Смолокуров заложил руки за спину. – Узнал он о ребёнке. Жениться не хотел. И решил от неё избавиться. Чем не версия? - Версия. – согласилась Анастасия. – Точнее была бы версией, если бы убийство было одно. - Вот то-то и оно. – покачал головой пристав. – А если он слышал про эти преступления? И решил вот также все провернуть? - Чтобы его не заподозрили? – уточнила Настя. – А откуда он мог узнать о преступлении? В газетах об этом что-нибудь писали? - Не слышал. – подумав ответил Смолокуров. – Надо бы это как-то проверить… - Давай попросим Володеньку с Кларой. Они помогут. - Отличная идея. – согласился пристав. – Поговоришь с ними? - Приезжай лучше сегодня к нам на ужин. – чуть смущенно улыбнулась Анастасия. – Сегодня как раз и Клара будет. После ужина и поговорим с ними. - А это удобно? – опешил Смолокуров. До сих пор он бывал в доме Семагиных в основном по делам Ардашникова. А тут вдруг – ужин. - Удобно. Михаил Львович не будет против. – заверила его зардевшаяся Настя.