Утопленница

- У нас к вам огромная просьба. – начала разговор Анастасия, когда ужин был закончен и они вчетвером уселись в одной из комнат. – По поводу одного расследования. – уточнила она, заметив хитрый прищур Клары. Они с Володенькой наконец назначили дату свадьбы на начало февраля, а потому ходили счастливые и довольные. - Всегда пожалуйста! Чем можем помочь? – оживился Володенька. Он не отказался бы от хорошей статьи на криминальную тему. Да и своих заметок о француженке-следователе он давно не писал, а издатель недвусмысленно намекал ему, что уже пора бы. - Только пообещайте, что никому не расскажете и ничего не опубликуйте до окончания расследования. - Обещаю. – без раздумий согласился Володенька. – Слово чести. Три пары глаз повернулись с сторону Клары. - А? Я? – удивилась та. – Да, конечно. Обещаю. Буквально в нескольких словах Смолокуров рассказал о расследуемом деле, избегая особых подробностей. - Во-первых, мы хотели спросить. – начала Анастасия, заручившись обещаниями. – За последние, скажем, полтора месяца не попадались ли вам в газетах какие-нибудь заметки об утопленницах? Клара, находящаяся под впечатлением от рассказа, только отрицательно замотала головой. Володенька сдержанно задумался: - Не припомню. А должны были попадаться? - А в том-то и дело, что мы не знаем. А очень хотим узнать, были ли в газетах такие заметки. – повёл головой Смолокуров. - Ну, это не сложно. – пожал плечами Володенька. – Полтора месяца – срок не такой уж большой, хотя время, конечно, на это понадобится. – он задумался. - Это, как раз, было нашим «во-вторых». – улыбнулась Анастасия. – Как раз хотели попросить вас помочь в этом. - А можно как-то сузить круг? – поинтересовалась Клара. – Надо уточнить в каких примерно датах это могло быть. - Да-да. – согласился Семагин-младший. – Если журналист пишет заметку на криминальную тему, он не будет рассказывать о преступлении, совершенном две недели назад. Ну, только если оно не было раскрыто. - Да, это как раз известная информация. – Анастасия полистала свой блокнот. – И если надо, то я могу помочь в поиске. - Вот и отлично. – кивнул пристав. – А я со своими ребятами пройду завтра по причалам да пристаням. Посмотрим, что у нас с ночной навигацией. - А как же Сумской? – озабоченно поинтересовалась Настя. - А адреса его мы пока не узнали. – пожал плечами Смолокуров. – Как узнаем, так и отправимся к нему вместе. Анастасия удовлетворенно кивнула. Они опять работали по-настоящему, разделяя между собой обязанности. Конечно, везде быть вдвоём - казалось заманчивой перспективой. Но это могло и сильно замедлить ход следствия, а в таком деле хотелось все расследование провести как можно быстрее. - Утопленниц нашли здесь, здесь, здесь и здесь. – Смолокуров тыкал пальцем в карту Санкт-Петербурга, разложенную на его столе. Вокруг стола стоял весь штат помощников, внимающих начальнику. – Ни одна не провела в воде больше суток. В основном – часов пять-шесть. Сильно сомневаюсь, что бросали их в воду белым днем с моста. Скорее – вывозили ночью на какой-то лодке. Потому в ближайшие дни проверяем все пристани, причалы и лодочные станции в этом вот районе. – он обвел пальцем примерный район на карте. - Тарас Петрович, это ж сколько их там… - подал голос кто-то из помощников. - А я тебе больше скажу. Это пока только начало. Потому что лодка сюда могла приплыть откуда угодно. И вот отсюда. И отсюда. – он указывал на разные районы города. – Лодки, они, знаешь ли, такие… Помощники тихо возроптали, почесывая головы. - Ничего, братцы. – ободряюще кивнул им пристав и положил руку на карту. – Начнём отсюда. Разузнаем, что да как. А понадобиться в остальных районах работать, так мы помощи попросим у других участков. Полковник Лисичкин обещал, что в случае чего, все помогать будут. Ты! – он ткнул пальцем в одного из помощников. – Останешься дежурным в участке. Остальные – со мной. Полицейских инспекций не любит никто. Даже если человеку нечего скрывать, он всеми силами старается избегать общения с полицией. Бывают, конечно, странные исключения. Но они – лишь исключениями и остаются. Это Смолокуров понял уже давно. И потому не питал излишних надежд, что они сейчас начнут ходить по причалам, и им быстренько кто-нибудь расскажет, что видал подозрительную лодку, с которой что-то выбрасывали за борт. А уж если ночью… Даже если видал. Даже если выбрасывали. Умный человек про такое постарается побыстрее забыть, потому что всем известно, что по ночам честные люди крайне редко что-то перевозят. По ночам, чаще всего снуют по реке и каналам мелкие лодчонки, перевозящие… Да они и сами порой не знают, чего перевозят. Не спрашивают просто, и все тут. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. - Ваше благородие, ну какие рейсы по ночам? – говорил рыжий крепыш, стоя на борту достаточно крупной барки. – Посудина у меня не маленькая. Чего ж я ночью-то, впотьмах, буду с ней на реке делать? Не ровён час, задену какую лодчонку. А оно мне надо? Не-е-ет… ночью мы отдыхаем. - О чем вы, господин начальник? – отпирался юркий темноволосый тип, владелец не столь уж большой посудины. – Ночью? Да не в жизни! Вот те крест! - Не было такого, ваше благородие! – отнекивался молодчик с дергающимся глазом. – Наговор все это, как есть! Я таким ну никак не промышляю. И так далее. И тому подобное. Говорили разное и по-разному. Но смысл был один и тот же. Ничего не знаю. Ничего не видел. Ночью на реку не выхожу. Но иногда вдруг попадались люди и с другим подходом. - Ну, платит человек деньги, так чего ж не помочь-то ему. – наивно хлопал глазами чернявый тип с серьгой в ухе, очень похожий на цыгана. – Ночью? А хоть бы и ночью. Чего ж тут такого? Не за границу, чай идем-то. - А не было ли такого, что бы из лодки твоей вдруг что-то в воду выбрасывали? – вел допрос Ухов. Смолокуров стоял в сторонке, устав уже задавать одни и те же вопросы. - Это как же-ж? – почти честно не понял чернявый. – Просят перевезти куда-то, а по пути выбрасывают? Это ж чистой воды умалишенные… - Ну, а не было ли какого умалишенного у тебя в лодке ночью четыре дня назад? - Не, вторую неделю по ночам не выходил. – мотнул головой хитрый тип. И так ведь естественно и правдиво мотнул, что и не придерешься. Ну не пытать же его? Впрочем, с особо подозрительными типами пробовали и надавить, но все равно безрезультатно. Как можно надавить на человека, если нет у тебя никаких фактов? Смолокуров тихонько бесился, но продолжал планомерные осмотры складов, пристаней, причалов. Продолжал опрос всех лодочников и прочих сопутствующих личностей. - Всяко бывает, ваше благородие. – усмехнулся в усы один коренастый старик. – Только разве ж про всех узнаешь, чего он везет? У меня тут недалече дом стоит. – он махнул рукой куда-то в сторону, вверх по течению. – Почти что на берегу, живем там с моей старухой. А рядом склад небольшой. Бывает, люди привозят груз, на склад определяют. А в нужный день – перевожу, куда скажут. А бывает, что и не в день, а в ночь. Мало ли зачем им ночью плыть. – цепкие глаза старика улыбались. – А мое дело маленькое. Лодку подай да перевези. В остальное я нос совать не привык. Вот кто говорил правду. Именно ту, которую боялись рассказать все остальные. Смолокуров посмотрел на него с уважением. - А чего? Кража какая? – поинтересовался старик. - Да можно и так сказать. – уклончиво ответил Смолокуров. – А не возил ли ты чего ночью дня четыре назад. - Чевой-то возил вроде… - задумался старик. – Только не помню точно когда. Может, четыре дня назад. Или пять. А может – и шесть… Я, знаете ли, точно не считаю. День прожил – и слава богу. Но вы, ежели чего, заходите. Я дни не считаю, а вот людей хорошо помню. Ежели придете и спросите – не возил ли вот такого да такого – глядишь, и вспомню. А дальше все по кругу. Все одно и тоже. Не были. Не видели. Ночью спим, не выходим. Помощники тоже уже утомились заглядывать по трюмам и складам, задавая одни и те же вопросы. И, главное, слушать на них одни и те же ответы. И все это в промозглую ноябрьскую погоду. - Все, братцы! На сегодня сворачиваемся! – скомандовал пристав на радость помощникам. – Завтра продолжим. И никуда ведь не денешься, пока нет никаких толковых версий. А все же надо бы копать и в другую сторону. Надо еще раз опросить родных и близких всех жертв. Что-то ведь точно при прошлых допросах пропустили. Быть такого не может, чтобы не пропустили. Смолокуров, не смотря на усталость, даже обрадовался, что в участке у дежурного его ждала бумага с адресом Сумского Петра Михайловича. И дело, и хоть какое-то разнообразие. И, конечно, тут уже вместе с Анастасией. На сегодняшний осмотр «речных достопримечательностей» он ее ни за что в жизни не взял бы с собой. А вот к Сумскому – это да. Тут уж без нее никак. - Как успехи? – без особого энтузиазма поинтересовался Смолокуров, глядя на усталые лица Анастасии и ее помощников. Они, обложившись подшивками разнообразных газет сидели в одном из кабинетов издательства, в котором Володенька и Клара работали. - А никак. – махнул рукой Володенька, отпихивая в сторону очередную подшивку газет. – Не было никаких заметок в газетах. Даже ничего похожего. - Даже странно. – задумался пристав. - А у вас как? – поинтересовалась Клара. Анастасия тоже отложила очередную газету и с надеждой посмотрела на Тараса. - А тоже никак. – досадливо махнул он рукой. – Понятное дело, что про ночные рейсы никто говорить не хочет. Но даже намека никакого. Ни малейшего. Попался один старик – честно отвечает. Но что толку-то? Честно он рассказывает, как по ночам что-то перевозит. Впрочем, можно, конечно, с ним еще потолковать при случае. Вдруг да и всплывет что-нибудь в более подробном разговоре. А так… Мои, конечно, завтра и дальше продолжат все подходящие места прочесывать, но сдается мне, что тут мы в тупике. - Мы, конечно, завтра можем тоже еще посидеть над газетами… - вздохнула Клара, давая понять, что не видит в этом пользы. - Значит, возвращаемся к тому, о чем говорили раньше. – заключила Анастасия. – Надо опрашивать людей. - Кстати, я тут именно поэтому. – встрепенулся Смолокуров. – Нашли адрес Сумского. - Поедем? – загорелась Анастасия, взглянув на часы. - Сумской Петр Михайлович? – поинтересовался Смолокуров, когда дверь им с Анастасией открыл весьма представительный, крупный и абсолютно лысый мужчина в домашнем халате. Получив от него утвердительный кивок, представился: - Пристав Смолокуров Тарас Петрович. Анастасия Андреевна Ардашникова, полицейский консультант. Позвольте войти. Мы по делу. - Петенька, кто там? – откуда-то из дальней комнаты раздался женский голос. Смолокуров с Анастасией переглянулись. - Полиция, душенька… - ответил явно удивленный визитом Сумской. - Мы по поводу Тюленевой Антонины Яковлевны. – напрямую заявил пристав. И тут же уточнил: - Точнее на счет ее смерти. - Чьей смерти? – из комнаты появилась молодая женщина, одетая в домашнее платье. Она остановилась в дверях прихожей, удивленно переводя взгляд с Сумского на Смолокурова с Ардашниковой и обратно. - Тюленевой Антонины Яковлевны. – медленно повторила Анастасия. - Петенька, кто это? Ты знаешь? – женщина остановила свой взгляд на Сумском. - А-а-а… да-а-а… - тот на мгновенье потерялся с ответом, но быстро взял себя в руки. – Это… модистка одна… из Москвы в столицу переехала. Я… хотел тебе подарок сделать… вот встречался с ней недавно… как раз перед твоим приездом, кажется… - О-ля-ля! – Анастасия не смогла скрыть своего изумления от находчивости представительного субъекта. – Нам бы хотелось задать вам несколько вопросов. - Душенька, иди в комнату… - как можно милее улыбнулся подруге Сумской. – Я сейчас отвечу полиции на пару вопросов. И приду. Женщина равнодушно пожала плечами и послушно ушла в комнату. Подумаешь – какая-то модистка. - Что значит – смерти? – понизив голос, Петр Михайлович обратился к Смолокурову с какими-то скандально-обвинительными нотками в голосе, совершенно не вяжущимися с его внешностью. - А то и значит. – развел руками пристав. – Мертва госпожа Тюленева. - Мертва… - Сумской, склонив голову, провел по ней пятерней, словно убирая назад несуществующие волосы. Он даже сделал движение, словно хотел пройтись по прихожей, но остановился. Поднял взгляд на пристава. – Как мертва? Быть того не может… Я же видел ее… - он задумался, пытаясь вспомнить дату. – Видел же недавно… - У нас к вам множество вопросов, Петр Михайлович. – Анастасия подпустила в голос яду. – Начиная с того, где вы были ночью четыре дня назад. И есть ли тому свидетели. - Вы это, дамочка, на что намекаете? – Сумской сильно повысил голос, позабыв о своей подруге в комнате. - Попрошу… - недобро повел глазами Смолокуров, в голосе послышался металл. – Анастасия Андреевна – не какая-то там «дамочка», а полицейский консультант. И извольте отвечать на ее вопросы. - Дома я был. – недовольно рыкнул Сумской, сжимая зубы. – Анечка… Анна Алексеевна подтвердить может. Она неделю уже тут… обитает… - То есть четвертого дня госпожа Тюленева встречалась не с вами? – уточнил пристав. - Не со мной, конечно. – затряс головой Петр Михайлович. – Я ее уже больше недели не видал. - Странно. – заметила Анастасия, наигранно наивно хлопая глазами. – Как же так? Хозяйка ее сказала, что вы к Тюленевой захаживали регулярно. Раза два в неделю точно… - Говорите тише, умоляю… - вдруг совсем изменился в лице Сумской. – Анечка услышит… - Вот как? – не сбавляя, однако, громкости, продолжила Анастасия. – Об этом вы, значит, печетесь? А на госпожу Тюленеву вам, я полагаю, плевать. И на ребенка, которого она носила? Вашего ребенка, между прочим. Сумской изменился в лице и бросился к Анастасии, пытаясь схватить ее за руки: - Я вас умоляю… - Но-но! – Смолокуров оттер его подальше. – Поосторожнее. Тут, знаете ли, полиция при исполнении. - Какой ребенок? – жалобно сложив руки у груди почти зашептал Сумской. – Я не знаю ни про какого ребенка. Умоляю… давайте не сейчас… я… - Петенька, что-то не так? – в прихожей снова появилась подруга Сумского. – Тебя в чем-то обвиняют? - Мы подозреваем, что Петр Михайлович был последним человеком, с кем виделась госпожа Тюленева перед смертью. – без обиняков сказала Анастасия. – И интересуемся где он был днем, вечером и ночью четыре дня назад. - Четыре? – Анна Алексеевна облегченно выдохнула. – Со мной он был. Я неделю как из Казани приехала. И всю эту неделю Петенька со мной провел. - И ни разу никуда не отлучался один? – ехидно поинтересовалась Анастасия. - Отчего же… Отлучался. Дважды. По делам. Один раз в день моего приезда вечером. Не было его часа два или три. И вот еще… позавчера. Все утро до самого обеда его не было. А остальные дни и… простите… ночи… - Анна Алексеевна чуть зарделась, но даже не отвела глаз. – Остальное все время мы вместе проводили. Мы венчаемся через две недели. Столько дел надо успеть. - Вот как? – Смолокуров озадаченно покачал головой. – Венчаетесь, значит? - Господин пристав… ваше благородие… - Сумской мялся, пытаясь как-то закончить разговор. – Поздно уже… Анечка подтвердила… если вопросов больше нет… - О, нет, господин Сумской! – покачала головой Анастасия. – У нас к вам еще масса вопросов. - Госпожа… простите? – Петр Михайлович явно запамятовал имя Анастасии и не знал как еще к ней можно обратиться. - Ардашникова. Анастасия Андреевна. – напомнила та. - Анастасия Андреевна, милая, как есть готов ответить на любой ваш вопрос. – вдруг закивал Сумской. – На любой. Завтра утром. В вашем участке. Обязуюсь явиться с самого утра. И ответить на все интересующие вас вопросы. Но сейчас… - он красноречиво указал на невесту. - Но… - начала было Анастасия. Однако ее неожиданно перебил Смолокуров: - Пойдемте, Анастасия Андреевна. – и добавил уже в сторону Сумского. – Жду вас завтра же с утра. Ежели не явитесь – пеняйте на себя, господин Сумской. Анастасия не успела и глазом моргнуть, как, подхватив ее под руку, пристав покинул квартиру Сумского. И заспешил вниз по лестнице, все еще держа ее за локоть. - Но… как же… - Анастасия возмущенно пыталась вырваться, но Смолокуров настойчиво увлекал ее прочь от квартиры. – Мы же… он… надо же… - Не надо. – остановился Тарас уже только на улице. – Дальнейшее выяснение подробностей здесь и сейчас ни к чему хорошему не приведет. - Но как же… - еще горячилась Анастасия, хотя в душе понимала, что Смолокуров прав. - Ну, доведем мы сейчас ситуацию до скандала. И на этом все. Алиби Сумского его подруга подтвердила. Если сейчас будем настаивать на дальнейшем разговоре – вообще больше ничего не узнаем. А так – он завтра же сам придет к нам в участок. Вот увидишь. В данном случае это будет в его интересах. – пристав направился прочь от дома, потянув за собой и Настю. – Пойдем, провожу тебя. А с утра приезжай в участок. Посмотрим, что сможем от него узнать. - Ты прав. – согласилась Анастасия, шагая рядом с приставом. – Просто я… Махнув рукой, она не стала договаривать – все было и так понятно без слов. Какое-то время они шли молча, думая каждый о чем-то своем. Смолокуров вдруг задумался о том, как сильно за последнее время изменились их отношения. Раньше признать, что другой был прав, а ты – нет, было делом редким. Год назад Анастасия скорее всего принялась бы доказывать, что она была права, и надо было дожимать Сумского сразу, не давая ему опомниться и придумать какую-нибудь отговорку. А если бы вдруг она и признала его правоту, то сделала бы это весьма неохотно, с какими-нибудь оговорками. А сам Смолокуров в тот момент чувствовал бы некое торжество от этого признания. Сейчас же она так просто и обыденно согласилась. Они перестали соперничать в том, кто окажется прав. Будет ли это хорошо для расследования? Для всех их грядущих расследований. А Смолокуров верил, что это не последнее их совместное расследование. А Анастасия думала про Тюленеву. И про невесту Сумского – Анну Алексеевну. И про несправедливость жизни, в которой счастье одной женщины обернулось трагедией для другой. Ну, или могло обернуться – они ведь не знали, была ли Тюленева в курсе грядущей свадьбы Сумского. Постепенно мысли Анастасии переключились на… Марусю. Был ли ее приезд в столицу вызван исключительно заботой о подруге? Конечно, пропажа подруги – весомая причина, чтобы прийти в участок к приставу. А вот если подруга не пропала бы? Не захотела ли она в том случае тоже навестить Смолокурова? Не надеялась ли она на что-то? Не являлось ли ее, Настино, счастье несчастьем для Маруси? Нет, в Смолокурове она не сомневалась. Ни минуты. Но что было в намерениях у Маруси? - Что скажешь о вчерашнем ужине? – вдруг спросила Анастасия, легко улыбнувшись. Ее мысли, повернувшиеся к Тарасу, сами собой пришли и ко вчерашнему ужину. Она легко и непринужденно объявила Семагиным, что пригласила Смолокурова к ним на вечер. А вот сказать тоже самое отцу оказалось почему-то не так уж и просто. Неожиданно непросто. И если Михаил Львович лишь кивнул, скрывая улыбку, и не требуя объяснений, то отцу она зачем-то начала что-то объяснять, хотя он и не спрашивал ее ни о чем. Объяснять, что они со Смолокуровым много вместе работают. Что поддерживать дружеские связи в таких ситуациях очень полезно. Напомнила зачем-то, что Смолокуров многое делает для отца. Попеняла, что за это время они ни разу не пригласили его к себе просто по-дружески, без каких бы то ни было дел. В общем, была крайне многословна, за что получила недоумевающие взгляды и от отца, и от Михаила Львовича. - Да что тут скажешь… - сконфуженно улыбнулся Смолокуров, потирая ладонью шею. Ему было ужасно неловко вот так приходить на ужин. Хотя в другое время по делам, касающимся Ардашникова, он запросто приезжал в дом Семагиных. Но то были дела, а тут – ужин. Вначале он чувствовал себя ужасно скованно, боялся сказать что-то не то, хотя незнакомых людей за столом не было, и в целом он сам никогда не отличался особой застенчивостью. Возможно, пригласи его сам Семагин или даже Ардашников, все было бы по-другому. Но обстановку разрядила Вера Павновна, которая завела разговор на какую-то нейтральную тему и искусно вовлекла в него всех присутствующих, включая и пристава.