Утопленница

- Да-да, пришла в себя. И врач сейчас у нее. – подтвердила дежурная медсестра. Поймать извозчика и домчать до больницы заняло не так много времени, но все переживали, успеют ли задать хоть один вопрос. - Неужели наконец повезло? – Анастасия бросила беглый взгляд на Смолокурова, открывающего дверь палаты. - Не спугните, Анастасия Андревна… - буркнул он в ответ. Первое, что они услышали, войдя в палату, был жуткий кашель с тяжелыми хрипами. Возле кровати потерпевшей суетилась медсестра. Рядом стоял доктор, отмечая что-то в карте пациентки. - Как она? Ответить на вопросы сможет? – Смолокуров подошел к кровати и замер, глядя на лежащую там женщину. Худая, бледная, светловолосая. В глазах женщины плескалось такое страдание, что сердце пристава судорожно сжалось. Но не это было главное. Он ее однозначно где-то видел. - Имя свое назвала. – тем временем отвечал доктор, пожимая плечами. – Сапова Надежда Карповна. На вопросы про самочувствие кое-как ответила, с трудом. Другие вопросы сами задавайте, но вряд ли услышите что-то внятное. Лучше, если можно будет ответить да или нет. Кивать ей легче, чем говорить. - Вы помните, что с вами произошло? – тут же начала Анастасия. – Знаете, как здесь оказались? Утопленница какое-то время вопросительно смотрела на нее, словно Анастасия сама должна была ответить на эти вопрос. Потом утвердительно кивнула. - Знаете, кто это с вами сделал? Снова мгновение задумчивости и кивок. - Вы хотели избавиться от ребенка? Сапова сморгнула навернувшуюся слезу и снова кивнула. - Это сделал человек, к которому вы для этого пошли? Задумчивость. Кивок. А потом вдруг другое движение – она отрицательно мотнула головой. И да, и нет? - Это был не один человек? Кивните столько раз, сколько их было. Кивок. И еще один. Двое. - Они давали вам какие-то препараты? Делали уколы? Сапова отрицательно мотнула головой. - Может, давали что-то пить? – настаивала Анастасия, склонившись над ней. - Только чай. – еле слышно прошептали с трудом разомкнувшиеся губы. Даже этих слов ее организм не выдержал, и она снова зашлась приступом кашля. - Я вас где-то видел. – Смолокуров это даже не спросил, но Сапова утвердительно кивнула в ответ. - Вы можете назвать имена тех людей? – удивленно глянув на пристава, снова спросила Анастасия. – Вы встречались с ними в парке? - В парке… - тихо повторил Смолокуров. Что-то такое крутилось в голове. Сапова сделала какое-то странное движение, но закончить его не успела. Ее глаза помутнели, голова безвольно упала набок. - Без сознания. – констатировал доктор, бросившийся щупать пульс. - Она еще придет в себя? – поинтересовалась Анастасия. - Точно сказать сложно. На мой взгляд, маловероятно. – покачал головой доктор. – Слишком слаба, не выкарабкается. - Перетрухин, останетесь здесь дежурить дальше. – распорядилась Анастасия, когда они вышли из палаты. Перетрухин вопросительно посмотрел на пристава, но Смолокуров, погруженный в свои мысли, лишь рассеянно кивнул. Ведь он точно ее где-то видел, эту женщину. И при чем недавно. - Если она придет в себя… - продолжила Анастасия. - Найду хоть на краю света. – закончил за нее Перетрухин. – Понял. - Нет, не понял. – назидательно ответила Анастасия. – Сначала узнаешь у нее имена и в каком парке она с ними встречалась. А то пока найдешь нас, она опять… чувств лишится. - Где-то я ее видел. – за время, что ушло у них на дорогу до участка, Смолокуров повторил это несколько раз. Мысль засела в его голове, отодвинув все остальные куда-то на задний план. Анастасия говорила что-то про полностью одинаковую картину всех смертей. Что девушки пропадали ровно в тот же самый день, когда собирались идти делать аборт. Что обязательно нужно поговорить с подругой Анны Гофф и разузнать, откуда та нашла этого «проверенного человека». Смолокуров согласно кивал и что-то даже отвечал, но в голове крутилась одна единственная мысль: «Где-то я ее видел». - Да хватит уже, Тарас Петрович! – слегка повысила голос Анастасия, когда в участке она при помощи Ухова нашла адрес Екатерины, подруги Анны Гофф, а пристав лишь задумчиво сидел рядом. Ухов покосился на Анастасию с сомнением, он не привык мешать начальству думать. А вот на Смолокурова это подействовало отрезвляюще. Он растерянно посмотрел на Анастасию. Раньше таким тоном она говорила, если он вдруг начинал излишне подтрунивать над ее идеями или когда его в версиях заносило слишком уж далеко, то есть когда ему стоило уже остановиться и направить свои мысли в другое русло. - Потом вспомнится. – уже спокойно добавила она. - Засело в голове. И почему-то кажется, что это очень важно. Ну, вспомнить, где я ее видел. – честно признался пристав. - Само потом в памяти всплывет. – успокоила его Анастасия. – А сейчас нам надо ехать к Екатерине Матвеевне Песковой, подруге Анны Гофф. Адрес мы с Уховым нашли. Как и адрес Мошкина. Если успеем – съездим и к нему тоже. Или сначала к нему? Оказалось, что сначала удобнее ехать к предполагаемому отцу ребенка. Визит к Мошкину, однако, ничего толком не дал кроме подтверждения того, что Анна решила сделать аборт. Иван Карпович, по всему было видно, сильно горевал. Сын шорника, с интересом и любовью перенимавший отцовское дело, был вовсе не неотесанным мужиком, а вполне воспитанным молодым человеком. К сожалению, весьма небогатым. Он рассказал Анастасии и Смолокурову, как они с Анной мечтали скромно жить вместе, зарабатывая на жизнь честным трудом. Он бы работал в отцовской мастерской. Она могла бы, как ее мать, преподавать немецкий и музыку, поскольку изумительно играла на фортепиано. Рассказал, как родители Анны восприняли его появление в штыки, поскольку прочили дочери в женихи более состоятельного человека. Какового и нашли совсем недавно, когда Анна уже была беременна. Жених был старше Анны лет на 15, если не на 20. И занимал на фабрике, где работал господин Гофф, достаточно высокую должность. Об аборте Мошкин толком ничего не знал. Ни про «проверенного человека», ни даже того, когда это должно было произойти. Анна не без основания предполагала, что он попробует этому воспрепятствовать. Мошкин едва ли не побожился, что если бы точно знал где и когда, то просто приехал бы и увез ее венчаться. Было, правда, непонятно, что мешало ему сделать это в любое другое время. Впрочем, теперь об этом судить смысла не имело. Анна рассудила по-своему. Страх перед родителями перевесил чашу весов. Собственно, эта беседа не принесла ничего нового. А вот от подруги Анны оказалось значительно больше пользы. - Нет, в каком парке и во сколько она должна быть, Анна мне не сказала. – вздохнула Екатерина Матвеевна. – Она боялась, что я Ивану расскажу. Он бы ей это не позволил. Я знала только день. Мы заранее договорились, что она родителям скажет, будто ко мне поехала. - А как она нашла этого врача? – нахмурилась Анастасия. Только-только показавшийся след снова ускользал. Она готова была уже услышать, что Анна Гофф нашла этого «проверенного человека» через какую-то знакомую, про которую тоже ничего подруге не рассказывала. - Через свою знакомую. – сказала Екатерина. Анастасия уже почти успела разочарованно вздохнуть, но та вдруг добавила: - Тезка моя, Екатериной зовут. Фамилия, кажется, Филимонова. Ой, или Филиппова… Она медсестра. Как-то пару лет назад у Анны мать заболела. Так Екатерина помогла им тогда очень. Вот к ней Анна и обратилась. Уж какую историю ей рассказала – не знаю, но та хорошо знала строгость, царившую в семье. И вот и решила… помочь… В глазах Анастасии блеснул огонек энтузиазма. Очень быстро, задав еще пару вопросов, она заспешила покинуть общество Екатерины Матвеевны. - Я ее знаю! – торжественно заявила Анастасия, едва они вышли от Песковой. - Кого? – не понял сначала Смолокуров. - Эту медсестру. – с энтузиазмом начала объяснять Анастасия. – Филимонова Екатерина Сергеевна. Она у нас на курсах группу курирует. Сильно сомневаюсь, что Филимоновых Екатерин в больнице много. Кстати, о ней говорят, что работает с самим Вяземцевым, а он, между прочим, как раз женский врач. - Думаешь, что Вяземцев и есть тот самый «проверенный человек»? - Возможно. Хотя... На самом деле, это может быть совершенно не так. – задумалась Настя. – У Вяземцева очень серьезная репутация, как я успела узнать. - Может, Филимонова эта... сама? – предположил пристав. - Не надо забывать, что нам сказала последняя потерпевшая. Преступников двое. - Вяземцев и Филимонова? – эта версия была какой-то даже слишком очевидной. Анастасия вздохнула: - Да, такой вывод явно напрашивается. Но… через чур уж прямолинейно это получается. Раз женский врач, то делает аборты. Раз делает аборты, то он и убивает. Ну, предположим, Вяземцев делает аборты. А Филимонова ему находит, скажем так, пациенток. Но дальше… Серьезный врач будет каждый раз искать лодку, чтобы сбросить жертву в воду? И вообще, в чем его мотив? Зачем ему это делать? - Ну… Может, он на них опыты ставит? – подумав, предположил Смолокуров. И тут же добавил, заметив устремленный на него укоризненный взгляд: - Всякое, знаешь ли, бывает. - Бывает, несомненно, всякое. – без доли сарказма согласилась Анастасия. – Только вспомни заключения о смерти всех жертв. Их именно топили. Нет следов насилия, истязания, нет ядов в организме. Опий, понятное дело, никто не искал. И, кстати, находили тела, как правило, на следующий день после исчезновения. А опыты… опыты за одну ночь не ставятся. Медицинский опыт – дело не одного дня. - А как же опий, что нашли в крови последней жертвы? - Могу предположить, что жертву опаивали и топили в бессознательном состоянии. – Анастасия, раздумывая, покачала головой в разные стороны. - То есть получается, что женщин похищали, опаивали и топили? – заключил Смолокуров. – А мотив-то в чем? - А вот в том-то и дело, что мотива мы не знаем. – развела руками Анастасия. – У Вяземцева его, на первый взгляд, нет. И вообще мотив такого преступления должен быть скрыт где-то глубоко в головах тех, кто это делает. Это же не ограбление. Не ревность. Не… Да ни один обычный мотив не подходит, когда кто-то убивает совершенно разных девушек. Нельзя же их убивать только из-за беременности. Потому мы и не понимаем, кто может быть преступником. Они недолго шли молча по вечернему Петербургу. - Кстати, об опии. – вдруг вспомнила что-то Анастасия. – Нам бы поговорить с Карпенко. - Можно и о Вяземцеве его спросить. – поддержал Тарас. – Вдруг они знакомы. - Как думаешь, он еще на работе? - Опий, говорите? – Карпенко задумчиво прищурился, глядя в темноту за окном. – Интересное, так сказать, предположение. Нет, конечно, я его наличие в крови Тюленевой не искал. Даже предположить такого не мог. Она выглядела совершенно здоровой. Ну, не считая того, что была мертва. Не походила она на любительницу опия. Потому и не искал. Он пожал плечами, как бы говоря: «Знал бы что искать – нашел бы». Анастасия понимающие кивнула. - А в медицине нынче опий используется? – вдруг поинтересовался Смолокуров. - Ты хочешь знать, имеют ли медицинские работники доступ к опию? – грустно усмехнулся Карпенко. – Имеют. Я так понимаю, у вас кто-то есть в подозреваемых? Анастасия вздохнула… - Нет. Нет. И ещё раз нет. – категорично заявил Карпенко, услышав о Вяземцеве. – Константин Арнольдович – это один из немногих людей, за которых я готов поручиться. Можно сказать, что он – эталон современного врача. У него очень большой опыт. И очень строгие принципы. Даже предположение о том, что он может быть замешан в чем-то незаконном, уже является оскорблением. - Вы так в нем уверены, Родион Романыч? – спросила Анастасия так, словно что-то взвешивала в мыслях. - Больше, чем в себе самом, Анастасия Андревна. – уверенно ответил эксперт. - А если вы так близко с ним знакомы… - Анастасия чуть прищурилась. – Можете попросить его мне подыграть? Смолокуров удивленно уставился на Анастасию. Он, собственно, давно уже подозревал, что у нее есть какой-то план, не зря же она пошла на эти курсы. Но сама она им не делилась, а спросить у него все как-то времени не находилось. - Тарас Петрович! – в кабинет Карпено неожиданно ворвался Ухов. Весь красный, как рак, и с выпученными глазами. - Ну, что там, Ухов? Шестая? – без какого-либо выражения спросил Смолокуров, устало потирая глаза. Он сейчас не удивился бы уже ничему. Даже если бы утопленниц стали вытаскивать двух за раз. - Вас там это. К Виноградову вызывают. И Анастасию Андревну тоже. - Докатились. – констатировал пристав, безвольно уронив руку. И тут же кивнул Анастасии: - Деваться некуда. Поехали. - Анастасия Андреевна! – голос Карпенко остановил ее в дверях. – Так что с Вяземцевым? Анастасия на мгновение остановилась, задумавшись. Потом повернулась к Смолокурову и Ухову, которые уже успели из кабинета выйти: - Я сейчас Родион Романычу пару слов скажу. И догоню вас. С этими словами она закрыла дверь прямо перед Смолокуровым и вернулась в кабинет эксперта. Впрочем, догнала их Анастасия едва они успели выйти на улицу. Но на этом неприятные сюрпризы не закончились. На улице на них налетел запыхавшийся Перетрухин. - Что там, Филимон? – с надеждой посмотрела на него Анастасия. – Сказала она что-то? Перетрухин, пытаясь отдышаться сначала утвердительно кивнула, но потом вдруг отрицательно замотал головой. - Умерла. – выдохнул наконец он. – Не приходя в себя.