Если ты будешь обнимать меня слишком долго, я заплачу

***

Все началось с поцелуя в щеку. Поужинав в Глазурном павильоне, мужчины забрали свою верхнюю одежду, и Чайльд оплатил счет. Он проводил Чжун Ли до входа в ритуальное бюро, и повисшая при их прощании неловкая тишина подтолкнула рыжего поцеловать Чжун Ли чуть ниже стрелки его красной подводки. Даже если бы кто-то проходил мимо, то не обратил бы на них внимания — однако это мимолетное прикосновение губ оставило после себя приятное тепло на щеке. Чжун Ли сначала удивленно замер из-за внезапного проявления чувств, но потом ответил Тарталье простой улыбкой, прежде чем зайти в темный дом. — Доброй ночи, Чайльд. — Доброй ночи, Сяньшэн. С той самой ночи такие мимолетные прикосновения стали происходить чаще. Предвестник как будто случайно поглаживал его руку; прикасался пальцами к спине, когда хотел указать на что-то интересное; натыкался на него плечом, когда они шли бок о бок по улице гавани. Чжун Ли стал подмечать, что Чайльд в последнее время стал чаще искать физического контакта. Он не был против — это было даже приятно. Однако ему было любопытно, что вызвало такие внезапные перемены в поведении Чайльда после нескольких месяцев их знакомства. До этого момента Тарталья никогда не говорил о них никак иначе, кроме как о «партнерах по бизнесу», а их темы для общения никогда не выходили за рамки вежливых бесед о службе и регулярных обменов информацией. Такое поведение было ожидаемым и комфортным, но разительно отличались от их последних встреч. Однако, как считал адепт, такие перемены были даже приятными.

***

— Чайльд, могу я задать тебе вопрос? — Чжун Ли положил палочки, закончив с ужином как-то вечером. Он ослабил узел своего галстука, выправив его из-под серого воротника рубашки. Фрак и перчатки пришлось снять — в его небольшой квартирке было душно из-за жары. Чайльд сидел рядом с ним, раздевшись до своей бордовой сорочки и завернув ее рукава до локтей, а перчатки отложив в сторону. Они решили сегодня пообедать вместе в квартире Чжун Ли, потому что есть снаружи на сегодняшнем солнцепеке звучало как не лучшая идея. Адепт заранее накрыл стол, а Чайльд принес их заказ из ресторана Ванмин в квартиру Чжун Ли над похоронным бюро. — Коне-ечно, сяньшэн. О чем? — сказал Чайльд нараспев, пытаясь удержать креветку между трясущихся в руках палочек. — Ты бы сказал, что мы с тобой близки? — Конечно, да, Чжун Ли-сяньшэн, — предвестник ответил, не задумываясь, но его взгляд все еще был прикован к креветке, которую он пытался донести до своего рта. — А в Снежной обычно… чем ближе бизнес-партнеры друг другу, тем больше они друг друга касаются? Рука предвестника резко остановилась, креветка упала на стол с характерным «плюх». Тарталья повернулся, изумленно таращась на Чжун Ли. — Ч-чего? — заикнулся он. — Я задаю этот вопрос, поскольку заметил существенные изменения в наших контактах, и подумал: может быть, это культурная особенность твоей страны? В Ли Юэ физический контакт обычно подразумевает романтическую коннотацию в отношениях, — Чжун Ли смотрел на Чайльда, но его лицо не отражало каких-то особенных эмоций, как будто он просто размышлял вслух о погоде. Это только сильнее смутило предвестника. — Я… честно не замечал, сяньшэн, — лицо Чайльда покраснело, и он прикрыл веки, пытаясь замаскировать свое смущение. — Извини, если тебе было некомфортно. Я не хотел… — Нет, — глубокий голос Чжун Ли перебил его. Тот мягко опустил свою руку на ладонь Тартальи, стараясь снова привлечь его взгляд. — Не нужно извиняться, Чайльд. Если честно, мне было очень приятно это внимание, и я хотел поинтересоваться, не желаешь ли ты продолжить. — П-продолжить? Что ты имеешь в… Быстрым движением Чжун Ли придвинул свой стул ближе, взял руку Чайльда и приложил к своей щеке. Бледная ладонь касалась теплой кожи адепта. Чайльд задержал дыхание, но не спускал глаз с лица Чжун Ли. Короткая пауза нависла над ними, пока медленно… осторожно… он не выскользнул из-под пальцев Чжун Ли, чтобы погладить его щеку. Его большой палец осторожно провел черту под стрелкой подводки адепта, стараясь не повредить ее, но легонько задевая край. Он как будто щупал воду перед тем, как нырнуть. Предвестник сглотнул, а затем поднял другую руку, чтобы коснуться и другой щеки Чжун Ли. Адепт позволил ему это, убирая свою ладонь, закрывая глаза, оставляя свою голову покоиться в руках молодого человека. Он мог чувствовать взгляд Тартальи даже с закрытыми глазами. Тот был сосредоточен, как будто старался разглядеть каждую деталь его лица. Длинные каштановые ресницы, аккуратная красная подводка и розоватые губы: Чайльду они казались совершенными. Чайльд внезапно осознал, что склоняется к этим губам, чувствует дыхание Чжун Ли на себе, что он придвигается все ближе и ближе… Чувствуя, что Тарталья приблизился почти вплотную, Чжун Ли положил руку на его заднюю часть шеи, чтобы помочь и направить. Но тут… предвестник замер. Чжун Ли открыл глаза, чтобы увидеть, как нахмурились брови Чайльда, хотя его взгляд все еще был направлен на губы брюнета. — Все хорошо? — спросил Чжун Ли едва слышно. Этот вопрос вывел Тарталью из оцепенения. — Да я… просто… — фраза оборвалась, когда дрожь пробежала по спине предвестника, и его плечи дернулись. Чжун Ли, беспокоясь, убрал руку с его шеи. — Слишком быстро? — спросил мужчина, внезапно осознавая, что, наверное, он слишком многое себе позволил из-за собственных растущих чувств. — Я и не думал на тебя давить. Если тебе некомфортно, чтобы мы продолжали… — Нет, Сяньшэн… Чжун Ли! — выпалил Чайльд. Его лицо покраснело еще сильнее, но его омрачали сведенные брови. — Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу этого. Я… думал о тебе… о нас… много думал! И, может быть, поэтому я неосознанно пытался быть ближе к тебе, но… — Но? Тарталья тяжело вздохнул, убирая руки с лица адепта, и наклонил голову так, чтобы она легла на плечо Чжун Ли. Это прикосновение добавило еще напряжения к и так неприятному чувству, которое Чжун Ли ощущал внутри: он не хотел расстраивать предвестника. Адепт начал волноваться, что его настойчивость навеки очернит то, что было между ними до этого разговора. Эта мысль тяжелым грузом лежала на его сердце, пока предвестник наконец не заговорил. — Я не был близок ни с кем со времен бездны, — объяснил Чайльд. — Мои родители… не думаю, что они хотели иметь со мной что-либо общее после этого. Слишком боялись, наверное, того, кем я стал. Я был не тем, кого они помнили. Чжун Ли молча слушал, но не мог не заметить легкую дрожь в теле Тартальи, когда тот говорил. — Фатуи — военная организация, так что непрофессиональные отношения против правил. И вот это все панибратство, знаешь? Да и вообще, в жизни предвестников нет места и романтике. — Но в твое свободное время? — поинтересовался Чжун Ли. — Нет… Мне даже никогда не хотелось. Вся моя жизнь всегда была сосредоточена на работе и служении Царице. Идея найти кого-нибудь и начать строить какие-то отношения… просто никогда не становилась приоритетом, — плечи Чайльда расслабились, и он сильнее прижался к адепту. Чжун Ли поднял руки, чтобы положить их на спину предвестника, но тело молодого человека дернулось при прикосновении, заставляя снова их убрать. Кулаки Тартальи сжались, хоть никто этого и не видел. — Тебя не нравится, когда тебя касаются? — наконец спросил Чжун Ли. — Я… не знаю, — пробормотал Чайльд в плечо адепта. — Может быть, я просто не привык. — Но касаться других — нормально? — Я не знаю. Чжун Ли задумался над этим. Он так хотел помочь Чайльду: заставить его увидеть то, что его любят; то, что он занимает особенное место в сердце архонта: не как бизнес-партнер, а как что-то большее. Однако было препятствие, которое разделяло их —травма предвестника, которая тянулась из его прошлого. Боязнь того, что Тарталья уйдет, или что Чжун Ли его разочарует, держала адепта на расстоянии вытянутой руки. Но нежные прикосновения, которые Чайльд позволял себе, говорили о том, что его подсознание кричало о недостатке внимания. В голову пришла идея. Чжун Ли поднял руку, чтобы подцепить пальцем узел галстука и потянул, вытаскивая его из-под воротника, положил его и золотую застежку на обеденный стол и начал расстегивать пуговицы на своей серой сорочке. Чайльд отстранился обратно, все еще сидя на стуле, и смотрел, как адепт систематично избавляется от своей рубашки и аккуратно складывает ее рядом с галстуком. Тарталья смотрел на обнаженную рельефную грудь Чжун Ли с удивлением, но и не без интереса: его взгляд ходил вверх и вниз по телу другого мужчины, как будто пытаясь запомнить эти идеальные формы, и даже не подозревая, что мужчина перед ним специально создал этот сосуд таким, чтобы тот выглядел привлекательным в глазах смертных. Он также не знал и о том факте, что Чжун Ли нравилось, что именно Чайльд находил его привлекательным. Адепт снова взял руку Тартальи в свою и прижал к своей теперь уже голой груди. Мозолистая рука лежала прямо над сердцем Чжун Ли. — Если ты хочешь прикасаться и дальше, я позволю тебе. И я обещаю не заставлять тебя делать что-то, чего ты не хочется. Предвестник шумно сглотнул, его взгляд застыл на своей руке на чужой груди. Прошло немного времени, и Чайльд поднял и другую руку и поднес ее к телу другого мужчины. Чжун Ли следил за этими неуверенными движениями, пока рука не поднялась выше, и наконец не легла мягко на его шею, а пальцы не коснулись его хвостика, который висел сзади. Чжун Ли почувствовал небольшое покалывание на своей коже во время этого контакта и закрыл свои глаза, чтобы насладиться ощущениями. Огоньки танцевали в его глазах, когда он чувствовал, что предвестник становится смелее: грубая рука Тартальи скользнула по его шее и погладила его плечо, затем опустилась на мышцы груди и остановилась. Предвестник замер на секунду, лишь немного сжимая грудь адепта, чувствуя, как диафрагма поднимается и опускается при его размеренном дыхании. Чжун Ли изо всех сил пытался держать дыхание в узде, чтобы вдруг не спугнуть молодого человека, но тепло, которое разливалось внутри него и его учащающееся сердцебиение выдавало его волнение. Он гадал, почувствовал ли Чайльд, что его сердце забилось сильнее от прикосновения, или что он услышал, как громко оно бьется в тишине маленькой кухни. Эта пауза была прервана движением Чайльда, который проскользил руками по груди, нежно и осторожно поглаживая живот и талию. За закрытыми глазами Чжун Ли мог чувствовать, как руки предвестника дрожали, когда двигались, но они остановились, чтобы сжать его бока, и успокоились — большие пальцы кружили по коже над тазовыми косточками. Прикосновение к чувствительным частям его тела заставило пробудиться те чувства, которые он не ощущал тысячелетиями. Чжун Ли немножко раскрыл губы, выпуская маленькие вздохи, чтобы успокоить себя, пока не почувствовал, как что-то невесомое коснулось их. С закрытыми глазами он чувствовал дыхание Тартальи: его губы нависали рядом, не касаясь, но были настолько близко, чтобы почувствовать тепло его дыхания. Чжун Ли боролся с порывом преодолеть это крохотное расстояние, но знал, что ему лучше сдерживать себя. Только когда Чайльд будет готов. В этот момент, который был как будто подвешенным, адепту казалось, что прошла вечность. Он хотел… он нуждался в том, чтобы стать чем-то большим, чем просто партнером: это желание заставляло грудь сжиматься, пока он ждал, ждал и ждал, когда Чайльд наконец сделает что-нибудь. Эти закаленные в битвах руки оставались на его бедрах, остановившись, как будто их владелец был в глубоких раздумьях о том, что же предпринять дальше. Ожидание было тяжелым, даже болезненным, и желание открыть свои глаза становилось все сильнее и сильнее… Пока чужие губы не накрыли его собственные. Чайльд простонал, выдохнув в этот грубый поцелуй, внезапно делая то, о чем оба мужчины мечтали месяцами. Чжун Ли тоже не отставал, но старался действовать осторожно: только так, чтобы побудить Тарталью к дальнейшим действиям. Он чувствовал, как руки молодого человека сжимали его бедра крепче, когда он углублял поцелуй, отстраняясь на миллисекунду лишь ради того, чтобы прильнуть обратно с не менее яростным напором. Маленькие вздохи сходили с их губ, пока Чжун Ли наконец не прервал молчание. — Используй… язык, — он тихо выдохнул между поцелуями. Тарталью не потребовалось просить дважды, чтобы скользнуть языком между губ архонта, который раскрылся без малейшего сопротивления. Молодой человек был очень страстен, хотя и неопытен: его язык проникал внутрь рта адепта, как будто стараясь перехватить инициативу. Чжун Ли изо всех сил пытался сдерживать яростный напор предвестника, используя свой собственный язык, чтобы направлять другого, чтобы тот двигался более умело — но эта попытка не увенчалась успехом, проиграв энтузиазму, который Чайльд вкладывал в это внезапное откровение. Стоны Тартальи, пока тот целовал Чжун Ли, звенели как маленькие колокольчики в ушах архонта. Чжун Ли невозможно нравилось то, как сильно предвестник, очевидно, хотел углубить поцелуй. Ему нравилось и осознание, что он мог дать тот физический контакт, в котором молодой человек так нуждался. — Чжун Ли… — Тарталья внезапно пробормотал его имя вслух, заставляя архонта наконец открыть свои глаза. Голодное выражение на покрасневшем лице Чайльда заставило сердце Чжун Ли ёкнуть. — М-м, Чайльд? — Я хочу… — начал предвестник, но так и не закончил это предложение. Чжун Ли улыбнулся, и его золотые глаза встретились взглядом с голубыми. Он положил свои руки поверх рук Чайльда, которые все еще были на его боках, и опустил их ниже. Бледные пальцы проникали под ткань его брюк, румянец на лице парня стал заметно гуще, но небольшой кивок был единственным, что требовалось Чжун Ли, чтобы все понять. — Давай переместимся в более подходящее для этого место. Чжун Ли взял предвестника за руку и провел его из кухни в спальню. Отпустив его, адепт закрыл шторы так плотно, чтобы только немного света проникало сквозь окно. Не оборачиваясь, Чжун Ли расстегнул ремень и снял брюки, сложив их на стоящее рядом кресло. Отточенным движением он снял заколку со своих волос, заставляя коричневые пряди упасть на свои плечи: они стекали по ним, словно тонкие ручейки. Чайльд, стоя в дверях, откровенно пялился, неосознанно приоткрыв рот, пока Чжун Ли располагался на кровати, прислоняясь спиной к большим подушкам в изголовье. Золотые глаза адепта блестели в темноте, одаривая улыбкой своего наблюдателя. Он похлопал по кровати. — Чайльд, иди сюда, — позвал он. Предвестник встрепенулся от этого приглашения, быстро скидывая свои ботинки и взбираясь на кровать на четвереньках, чтобы подобраться к Чжун Ли. Он пожирал взглядом прекрасного мужчину перед собой. На его коже не было ни единого изъяна: она была гладкой как фарфор, и абсолютно не была тронута временем; его тело пахло шелковыми цветами и каким-то деревом. Это был тот же запах, который Тарталье нравилось ловить, когда он встречался с Чжун Ли. Но теперь… но сейчас… в квартире, в комнате, особенно на кровати — этот запах был везде. Чайльд надеялся, что его одежда тоже пропитается этим запахом. Чжун Ли откинулся на изголовье и завел руки за голову, еще больше открывая свое тело для голодного взгляда предвестника. Чайльд наклонился, и его рыжие волосы дразнили кожу на груди Чжун Ли. Действуя по наитию, предвестник прижал свои губы к ключице Чжун Ли. Внезапное прикосновение заставило адепта задержать дыхание — все это время он пытался сопротивляться желанию коснуться молодого человека. Он не мог этого сделать. Он не должен, пока Чайльд не попросит его сам. Не двигаясь, Чжун Ли смотрел, как предвестник экспериментирует. Сначала Тарталья оставил ряды невесомых поцелуев на его груди; затем, стоя на коленях между его ногами, нежно гладил мягкие бедра своими шершавыми ладонями. Он проходился своими руками по внешней стороне его бедер; играл, поднимаясь выше, с янтарными кончиками его волос. Чжун Ли чувствовал, как его тело вспыхивает от внимания. Взгляд голубых глаз Чайльда бродил по нему, фокусируясь на каждой детали, как будто изучая необычную реликвию. Прежде неуверенные, эти руки теперь действовали решительно, даже задевая те места, которые заставляли Чжун Ли трепетать, и трогая те, от прикосновения к которым по его телу проходила дрожь, а он сам не мог сдержать тихих стонов. Чайльду нравились эти еле слышные звуки — он не привык видеть адепта без его типичного полуравнодушного выражения лица. Видеть Чжун Ли таким открытым, без масок и прикрас, как будто заставляло его влюбиться еще сильнее. Он буквально пьянел от происходящего. Тарталья продолжил свои тактильные эксперименты до тех пор, пока не навис над адептом: их лица разделяло буквально несколько сантиметров, но его взгляд был опущен, как скрывая стыд. — Чжун Ли, — прошептал Чайльд. — Могу я попросить тебя о чем-то? — О чем? — Могу я… лечь рядом? Сердце Чжун Ли сжалось от этой просьбы. — Конечно. Получив разрешение, Чайльд опустился на грудь адепта, его мягкая щека расположилась чуть ниже шеи адепта. Он зарылся носом в ключицу и крепко обнял другого мужчину. Весь вес его тела приходился на тело архонта, но Чжун Ли как будто не чувствовал тяжести — все его чувства обострились из-за этих прикосновения. Чжун Ли ждал в тишине, пока молодой человек просто обнимал его. Тарталья многие годы держал людей на расстоянии, защищаясь от отказов, да и просто не позволяя никому приближаться. Но теперь он находил уют в происходящем, в том, чтобы быть с кем-то рядом… А архонт был только рад предложить свою помощь. Он был очарован характером Чайльда и был к нему неравнодушен, поэтому решился помочь, избавить его от лишних раздумий. Это было простое решение. — Чжун Ли? — тихий голос прервал его размышления. — Да, Чайльд? — Могу я попросить тебя о кое-чем еще? — голос Чайльда был настолько тихим, что приходилось вслушиваться. — Ты можешь отказаться, если тебе этого не хочется. Я не буду против. — М? — объятия предвестника немного ослабли, позволяя Чжун Ли обеспокоенно посмотреть на рыжую копну волос на своей груди. — Ты можешь… обнять меня в ответ? И снова сердце старого адепта было близко к тому, чтобы вырваться из груди. — С радостью. Когда Чжун Ли наконец опустил свои руки на спину Тартальи и осторожно прижал тело молодого человека к себе, он ожидал негативной реакции. Он думал, что Чайльд скинет с себя его руки, вздрогнув от дискомфорта, но тот на удивление только стиснул его крепче. Тихий выдох прокатился по груди Чжун Ли. Чайльда как будто отпускало какое-то напряжение, которое, по-видимому, тревожило его много лет. Он столько лет не получал внимания от своих родителей и товарищей — и наконец нашел его: в объятиях божества. Чжун Ли сетовал на то, как кто-то настолько пылкий не мог получать того, чего ему очевидно хотелось: проклятый судьбой, которую он не сам для себя выбрал, и навек наказанный ее следствием. Он взращивал в себе эту жесткость, чтобы выдержать все испытания, которые жизнь подкидывала ему, но, с другой стороны, он все еще был слишком напуган, чтобы показать ту часть себя, которую он хотел закопать поглубже, строя свои оборонительные стены. Чайльд был сильным, Чжун Ли знал это. Но всему была своя цена. Он хотел помочь ему справиться со всеми страданиями, которые выпали на его время в бездне. Он хотел, чтобы Чайльд знал, что существуют те, кто все еще хочет открыться ему — не из страха, но из сострадания. Он крепче обнял предвестника, пока не почувствовал, как что-то изменилось под его руками. Плечи Чайльда дрожали. Глаза Чжун Ли метнулись ниже. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на Тарталью, но тот только зарылся глубже в его шею. И тут он услышал это. Всхлип. Чайльд, дрожащий в его руках, плакал. Его теплые слезы падали на кожу Чжун Ли и скатывались на подушки под ними. Чжун Ли не знал, что делать. Ему отпустить его? Или обнять крепче? Как он может помочь? Его мысли путались из-за количества возможных действий, но, когда он наконец решил убрать руки, но Тарталья остановил его, обняв крепче. — Чжун Ли, — громко хныкал предвестник между вдохами. — Пожалуйста, не отпускай. Оу. Адепт опустил свои руки, подтягивая Чайльда вверх. Теперь они касались друг друга щеками. Тарталья все еще плакал, его голубые глаза застилали слезы, но не разжимал объятий. Чжун Ли просто прислонился к нему своей головой, смотря за тем, как молодой человек пытается успокоиться. Архонт чувствовал, как его сердце сжималось, хоть и зная, что это было тем, что нужно было Чайльду, но все же… — Чайльд, — сказал он, поглаживая его по спине. — пожалуйста, дыши. Предвестник сразу же начал пытаться выровнять свое дыхание. Он икнул, стараясь дышать глубже, пока помаленьку не успокоился — лишь изредка можно было услышать тихие всхлипы, оставшиеся от его прошлых рыданий. Чжун Ли нежно смотрел на Тарталью, продолжая успокаивающе гладить его по спине. — Не переживай, — тихо сказал Чжун Ли. — Я здесь. В ответ на эти слова Чайльд поднял голову, чтобы посмотреть на адепта. Его глаза распухли и были красными от слез. — Что ты сказал? — хрипло проговорил предвестник. Чжун Ли мягко улыбнулся. — Я сказал, что я здесь. Что я с тобой… если тебе самому этого хочется. Слезы снова показались в уголках глаз молодого человека. — Но я ничего не сделал, чтобы… Чжун Ли покачал головой, прерывая речь Тартальи. — Чайльд, это не контракт. Это наше обещание друг другу. Я хочу просто быть здесь для тебя — это не сделка, никакой оплаты не нужно. — Чжун Ли убрал руку со спины предвестника, чтобы смахнуть слезы, собравшиеся в уголках голубых глаз. — Это не просто взаимообмен… и, я надеюсь, что это все-таки что-то большее, чем просто деловое сотрудничество. Глаза Чайльда наконец загорелись — насколько могли, учитывая его состояние — и его лицо стало совершенно пунцовым. — Ох, да, блин, мы уже прошли эту стадию, Сянш… то есть Чжун Ли, — поправил себя Тарталья, хлюпнув носом, пока говорил. Чжун Ли мог только хихикнуть, наблюдая за его сменой настроения. Он знал, что этот момент он будет лелеять всю свою оставшуюся бесконечную жизнь. Тот момент, когда он смог вытянуть Чайльда на свет и показать ему, что он любим. Ему придется сделать еще многое для того, чтобы достать его из панциря, но сейчас и этого было достаточно. У него еще много времени и любви, которую он готов дарить.