Бездна

Крепкие руки схватили Марата поперёк груди, и резко кинули на твёрдую поверхность. Суворов взвизгнул от неожиданности, а когда его голова с глухим стуком ударилась о бетон — болезненно застонал, и зажмурился. Жуткая боль вспыхнула в затылке, и разлилась по всему черепу. Ебать. Парень лежал раскинув руки и ноги в стороны, и ему совсем не хотел подниматься, а уж тем более смотреть на придурка разрувшего его порыв. А ведь, Марат был так близок… Всего в одном шаге от Вовы и Айгуль. Суворов нехотя открыл веки, и тут же сощурился. Серое, пасмурное небо неприятно резало глаза, и он решил заострить внимание на неожиданном «спасителе». Хотя, этого и не требовалось, тот закрывал почти весь его взор, человек стоял возвышаясь над ним, и будто даже повис на самом небосводе. Это был парень, определённо, хорошо сложенный парень, но лица его Марат разглядеть не мог. Сильно же его швырнули назад. Долго гадать кто же это, парню не пришлось, потому что, спаситель открыл рот. Низкий и грозный голос, Суворов узнал без промедления. — Ты, блять, что творишь? — всегда скупой на проявление эмоций Пальто, сейчас звучал слишком заведено и обеспокоено. Марат всё же решивший сесть, окинул парня недоброжелательным взглядом. Андрей всё в таком же своём сраном пальто, и с кучей ссадин на лице, раз за разом зачем-то сжимал кулаки. Его голубые глаза были распахнуты, а ноздри нервно раздувались, он выглядел каким-то до нельзя разъяренным. И Суворов никак не понимал — почему. Да и вообще, что он тут забыл? Парень слабо прокрутил в голове весь свой путь до этой этажки, и не мог вспомнить, пересекался ли он случайно с Васильевым. Да, даже если парень и заметил Марата, зачем решил проследовать за ним? Суворов хорошо помнил их последний диалог, и нелепую драку после. Тогда он совершенно ясно понял сторону Андрея, и без зазрения совести причислил его к козлам «Универсама». Ну горел, Пальто желанием быть с пацаном, даже после всех этих событий, и что с того? А было — что. Марату было обидно, до содранных костяшек, до сбитого дыхания — отпускать уже бывшего друга. Васильев был одним из немногочисленных людей с которыми парню было комфортно, с ним Суворов мог быть настоящим собой. А потом и Пальто потонул во всех этих делах района, превратился в тень себя прошлого, и стал другим, чужим. — Тебе дело-то какое? Вали куда шёл, — всё же удостоился ответить Суворов, и опираясь о твёрдую поверхность пошатываясь встал. Совсем немного мутило. Только непонятно, от удара головой, или же от разрушенной перспективы скинуться? Парень смело поднял глаза на Андрея, и мгновенно растерялся. Васильев был напряжённым, поджимая свои пухлые губы в полоску, он шагнул к нему. Марат отшатнулся назад, Андрей стал вызывать какой-то подсознательный страх. Марат только сейчас осознал настолько в физическим плане Пальто обходил его. Высокий, и уже теперь закаленный множественными драками, парень мог в два счета уложить его — ослабленного и поломанного. Вот только, почему скорая смерть не так тревожила его внутренности, как делал это Андрей? Суворов видя, как Васильев стоял и не думал уходить, раздраженно цокнул языком, и позволил эмоциям вновь взять над ним верх. — Нахуй пошёл, понял? — ядовито выплюнул парень, и видя как на лице Пальто заиграли желваки, почувствовал какой-то огонь, там где где раньше ныло до, теперь разгорелся пожар. Марата затрясло, слёзы навернулись на глаза, и грозились вот-вот упасть с ресниц. — Мне может, не зачем быть тут, может я больше не вижу выхода другого, как и Айгуленька… Отъебись от меня, Пальто, и дай закончить. Суворов закусил нижнюю губу в попытке успокоится, и не разрыдаться позорно перед другим пацаном. Парень опустил голову, и часто-часто заморгал. И когда поднял мокрые глаза, увидел нечитаемое выражение лица напротив. Будто кирпич — подумалось Марату где-то под коркой черепа. А потом у Андрея надломились брови, словно ему сделалось больно, и он снова шагнул к парню. Суворов засмотрелся тому в лицо, и не даже успел заметить руку, которая занеслась в ударе, и резко обрушилась в скулу. Удар получится жёстким, Васильев был сильным, а с поставленными кулаками — вообще способным был вырубить кого угодно. Тем более Марата. То, что он отключается, парень понял по знакомому потемнению в глазах, и обрушившиеся слабости по всему телу. Последним, что Суворов почувствовал, было горячее дыхание Пальто на своем лбу, и опять сильные руки. В висках стрельнуло, и Марат нахмурился. Забавно, а он уже и забыл, каково это — вырубаться от драк. Ударов — поправил себя Суворов. Во рту было сухо, и появилось противное послевкусие собственного разочарования. Судя по всему он лежал на кровати, потому что, спине было чересчур мягко и совсем не больно. Тело слово оживало заново, и парень смиренно ждал, когда пропадёт слабость. Затем у него улучшился слух, и Марат прислушался, когда раздались приглушённые голоса. — ..видимо напали хулиганы. Я его нашёл у своего дома, и сразу, вот, к вам принёс, — любезно рассказывал Андрей, и парень не смог сдержать ухмылку. Ага, хулиганы. Что же ты, Андрейка, правду маме моей не поведаешь? — Какой ужас, боже, — слёзно выдохнула Диляра, и Суворов мог представить, как она прижимала руку ко дрожащему рту. — Он с отцом сегодня повздорил, а потом убежал, и похоже нарвался на какого-то. Он же у меня такой вздорный, ты его, пожалуйста, защищай, Андрюша. Ты у него единственный хороший друг. Марат раздражено выдохнул. Блять, нашла мама, кого об этом просить. Ещё и защищать? — Обещаю вам, что теперь с ним всё будет хорошо, — серьезно проговорил Пальто, Суворов, кажется, уловил в его голосе какую-то сталь. Послышались какие-то шорохи, и парень для правдоподобности, что он ещё в отключке — выровнял дыхание. — Я тогда с ним посижу, хорошо? — Конечно, конечно, — торопливо согласилась Диляра. Васильев медленно прошагал к нему, и близко остановился к кровати. Сердце сбилось почему-то со спокойного ритма. Скул коснулись прохладные и слегка шершавые от мозолей пальцы, и Марат открыл глаза. Андрей не ожидавший такого, резко отдёрнул руку, кончики его ушей почти побагровели, но он не выглядел смущенным, твёрдо сохранял лицо. — Руки от меня убрал, — сипло сказал Суворов, зло сверкнув глазами. Сердце билось, как невменяемое, а на лице до сих пор — словно фантом, чувствовалась прохлада чужих пальцев. Андрей непринужденно пожал плечами, и направился к кровати Вовы. Мать до сих пор раз в неделю меняла на ней постельное, и парень понимал почему. Каждый по-своему справлялся с горем, Диляре было легче считать, что хозяин кровати просто отсутствует. — Я думал, ты ещё в отключке, — объяснился Пальто, и начал постукивать по колену. Вот, значит, как выражается его нервозность, не эмоциями на лице, а вот этим. — Прости, сил не рассчитал, да и не знаю, что на меня нашло, я не хотел тебя так. — Пацаны не извиняются, — едко ухмыльнулся Марат, и тут же укусил себя за язык. Старые привычки въелись в него намертво, и даже после отшития, эти пацанские правила прослеживались и в мыслях. Андрей коротко засмеялся, без злости, открыто так. Суворову вспомнилось, что даже, когда они дружили Пальто редко смеялся, был надменной занозой в задницей, и поэтому, он сейчас наверно, и засмотрелся на эту улыбку. — Верно, но я делаю это, потому что, правда был не прав, — вкрадчивым полушепотом проговорил Васильев, и у Марата побежали мурашки от этого тона. Что-то странно его тело реагировало на все действия этого хрена. Хуйня какая-то. — Понятно, — тяжело сглотнул Суворов, и справившись с головой — сел. Пальто смотрел на него не моргая, и парень видел, как тот вцепился в своё колено до побелевших пальцев. — Посидел? Спасибо, теперь иди. Но Андрей не двигался с места, а лишь ещё более пронизывающе вглядывался в его лицо. Его голубые глаза, с расширенными зрачками, словно готовы были вытянуть душу из тела Марата. Суворов поднял выжидающе брови, и Андрей влажно облизнул губы. Парень, зачем-то проследивший за этим действием — вспыхнул. Фу, бля, что за пидорская хуйня? — Сдохнуть решил, да? А обещание своё Колика найти, забыл? — резко спросил Пальто, губы его, бабские почти, подрагивали в неестественной усмешке. Задеть его пытался, сука. В эту секунду Суворов ощущал разгоравшуюся ненависть к парню, самую настоящую, не меньшую чем к Турбо. Хотелось накинутся, хотелось набить морду за то, что тот напомнил о прошлом. Сознательно сделал больно. Но парень остался на месте, только грудная клетка лихорадочно дёргалась от гнева. Маму расстраивать не хотелось начавшейся дракой. Васильев встал неожиданно, и сначала замер каменным изваянием, а потом всё же подошёл к нему. Андрей присел на корточки у кровати Марата, и резко стал так близко-близко, он положил свою руку ему на ногу. Даже сквозь штаны Суворов ощущал на лодыжке, какая же у него была прохладная ладонь. Странно, не на холоде же они. Марат показательно покосился на чужую руку, но Пальто словно не заметил это. Парень снова заговорил, только уже мягко, едва ли не нежно. — Исполни обещание своё, Марат, ради Айгуль. А я тебе помогу в этом, а потом делай, что хочешь.