ripped jeans

Гарри стоял на месте, не в силах пошевелиться. Он открыл рот в попытках ответить, но тут же закрыл его и опустил глаза в пол. Щеки налились румянцем, выдавая парня с потрохами. Малфой сжал кулаки. Невозможно тяжело смотреть на Поттера и видеть, как этот храбрый мальчик, еще будучи ребенком, сам того не понимая победивший самого сильного темного мага столетия и сражавшийся с ним по сей день, стоял перед ним такой... Беззащитный? И стеснялся, Мордер, он стеснялся! Драко смотрел на него, склонив голову, ему правда хотелось откинуть все мысли и планы прочь. Просто подойти и стиснуть Гарри в объятиях, нежно целовать, перебирать пальцы и болтать обо всем на свете. Он был слишком милым. — Поттер, ты что, боишься меня? — рано. Он должен довести начатое до конца, нельзя вот так взять и бросить все из-за минутной слабости. — Еще чего? – Гриффиндорец поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на Малфоя. Нет, он, конечно, был встревожен и может быть немного смущался, но чтобы бояться? Никогда. — Ты выглядишь точно как Джинни Уизли на первом курсе, Поттер, — Слизеринец ухмыльнулся, медленно приближаясь к зеленоглазому. — Тоже ведешь дневник? Пишешь о том, как сильно хочешь меня? — Не говори ерунды, Малфой… — Ах ерунды? — Драко ускорил ход. Спустя пару секунд Гарри уже был прижат к холодной стене не в силах противостоять блондину. Малфой томно дышал над ухом Поттера, заставляя кожу Гриффиндорца гореть. Казалось, что это очередной сон. Это не могло быть реальностью. Урок уже начался и все студенты прибывали в своих кабинетах, коридоры были пусты. Они находились в абсолютной тишине. Оба стояли и не двигались: Гарри, потому что теперь действительно боялся. Драко же пытался взять себя в руки и не сделать ничего лишнего. Секунды тянулись вечно, казалось, что они стоят вот так уже пару часов. Нравилось ли им это? Однозначно. Драко понимал, что они могут простоять вот так хоть до конца дня и решил действовать. Поттер, такой робкий и нежный рядом с ним, точно не станет пытаться что-то сделать – дело было за блондином. Малфой провел носом по щеке парня, заставляя того вздрогнуть. Он делал это ласково, едва ощутимо, чтобы не спугнуть. Левая рука переместилась на макушку Поттера. Слицеринец запустил пальцы в волосы зеленоглазого то перебирая их, то аккуратно поглаживая. Гарри, слегка осмелев, устроил свой подбородок на плече юноши, а тот, будто в качестве похвалы зарылся лицом в шею Гриффиндорца. Поттеру казалось, что еще секунда – и он упадет, не в силах держать свою тушу на ногах. Шея всегда была его слабым местом и терпеть чужое, такое желанное и жгучее дыхание там было пыткой. Малфой поднял голову к уху парня и заговорил: — Тебе нравится, Поттер? — горячий шепот пронзал сердце. Гарри чувствовал себя так, словно был в огне и мог самопроизвольно воспламениться в любой момент, как будто кто-то медленно и ровно поджег спичку у него под сердцем, глубоко под ложечкой. — Отвечай, Гарри, — Малфой, кажется, впервые назвал его по имени. И это заводило, чертовски заводило. То, как он вынуждает его ответить, как одной рукой крепко сжимает шею, а второй медленно проводит по груди, опускаясь к торсу, как вжимается собственным пахом в пах зеленоглазого, мысленно говоря: «Я сведу тебя с ума, если не ответишь». И Гарри был уверен — еще пара минут и он действительно отправится в больницу святого Мунго. — Д... Да, — только и смог выдавить из себя Поттер. Драко, удовлетворенный ответом, отодвинулся от Гриффиндорца. Широко улыбаясь, он смотрел на него, радуясь своей маленькой победе. Гриффиндорец вытаращил на Малфоя глаза, явно не понимая, что тут происходит и почему его «7 минут в раю» закончились. Ну, конечно, все не могло быть так просто. Поттер игнорировал Драко на протяжении пяти лет, а сейчас хочет, чтобы тот прыгнул к нему в объятия? Почему-то, в самый ответственный и важный момент Гарри забыл, что Малфой — Слизеринец. Не может все быть так просто. — Увидимся на Прорицании, Поттер. Советую тебе поскорее справиться со своей проблемкой, — быстро выпалил блондин и вышел из туалета, оставив Гарри наедине с затвердевшим членом. Гребаный платиной идиот. *** Гарри лежал в своей кровати и сверлил потолок глазами. На протяжении всего оставшегося дня он даже не посмотрел на Драко, а тот в свою очередь, по словам друзей, часто бросал взгляды на Поттера, при этом самодовольно ухмыляясь. Гарри не понимал, какую игру затеял Малфой, а главное – зачем? Ради смеха? Ну да, это же так уморительно – глупый Гарри Поттер, никогда не видивший настоящей любви и страсти – влюбился. Влюбился… Как бы горько это не было признавать, но парень правда влюбился, да еще в кого. Но почему? Почему он не горел так ни к кому? Безусловно, Гриффиндорец и раньше испытывал симпатию, например, к Чжоу Чанг или к Джинни, но то, что он чувствовал сейчас не было симпатией. Это чувство было гораздо сильнее. Может, ему и раньше нравился Малфой? Ему правда было по душе внимание Слизеринца, даже если оно оказывалось в качестве издевок и оскорблений. Гарри пару раз ловил себя на мысли, что, на самом деле, был бы не против подружиться с Драко. Наверное, он заглушал это чувство, понимая, что ничего не выйдет и все это – бессмысленная трата времени, но когда блондин поцеловал его и дал надежду на взаимность, Поттер перестал бороться с собственными чувствами. Точно, все так и было. Гарри потер глаза и решив, что самокопаний на сегодня хватит, перевернулся на бок. Парень искренне надеялся, что эта ночь выйдет спокойнее и собственное сознание не будет мучить его развратными снами. Но вероятность этого была крайне мала – сегодня Малфой подкинул дров в костер, который и без того пылал адским пламенем. В гостиной Слизерина тем временем развязался спор. Трое студентов сидели на креслах и о чем-то громко спорили. Драко, порядком раздраженный, массировал виски, точно проклиная себя за то, что решил провести время с друзьями, а не пойти спать. – Драко, ты не будешь этого делать, – спокойно сказала студентка, но взгляд ее был совсем не спокойный. Казалось, она пытается прожечь дыру в блондине. И она готова была это сделать, только бы Малфой отступился от своего. – Панси, не тебе это решать. И я буду, – отрезал Драко, не собираясь идти на попятную. Он ценил своих друзей, ценил их заботу, но ненавидел, когда те вмешивались во что-то настолько личное, и тем более пытались принять решение за него. – Отец тебя убьет, Драко! – нахмурилась Паркинсон. – Как ты не понимаешь? – Я понимаю, на что я иду и не собираюсь менять свое решение, – безэмоционально выдавил из себя ответ Малфой. – Твоя глупая шутка может стоить тебе всего, – казалось, Слизеринка вот-вот взорвется от злости. – Я не уверена, что ты понимаешь. – Панси, ты перегибаешь. Остынь, – в диалог вклинился молчавший до этого Блейз. Парень сидел на кресле и тихо наблюдал за происходящим. Ему не нравилось участвовать в перепалках между Паркинсон и Драко. Первая все время переходила всевозможные границы и без стеснения вторгалась в личное пространство, считая себя всегда и во всем правой, а второй быстро выходил из себя, начинал громко кричать и хлопать дверьми, будто избалованный ребенок, которому не купили шоколадную лягушку. Быть свидетелем этого – настоящий ужас, а принимать участие – самоубийство. – Следи за своим языком, Паркинсон. Это не шутка и я осознаю все риски, – Малфой встал с дивана и направился в сторону ванной комнаты. Глаза слипались, а голова трещала от криков подруги. Все, в чем нуждался Малфой прямо сейчас – горячий душ и мягкая постель. Было бы хорошо, если бы в постели его ждал Поттер. Хотя лучше, чтобы он ждал его в душе. Да, это вариант гораздо привлекательнее. Драко снял с себя одежду и, закрыв глаза, расслабился под теплыми каплями воды. Все тело было напряжено, день выдался непростым. Сначала грязные игры с Поттером, потом нетерпимая тяжесть в штанах, с которой ничего не можешь поделать, а после перепалка с Паркинсон. Но все таки, что-то хорошее в этом дне было. Драко вспомнил Гриффиндорца, такого нежного и стеснительного, как он стоял, неуверенный ни в чем и от этого готовый свернуться калачиком, как котенок. Зеленые, словно драгоценные чистые изумруды, глаза, сверлящие пол. Темные волосы, слегка завивающиеся, мягкие, от которых веет корицей и сладкой выпечкой. То, как он кладет голову на плечо Слизеринца, в поисках принятия и взаимности, и получает их. Как он дрожащим голосом говорит то, что хочет услышать Малфой и даже представить не может, как тяжело было блондину вырваться из объятий и оставить его одного. Драко обхватил рукой затвердевшую плоть и начал медленно водить взад-вперед. В голове чужие губы, чужой язык, чужое тело и Малфой отдал бы все, чтобы это тело принадлежало ему. Он хотел пометить поцелуем каждый сантиметр зеленоглазого, хотел слышать глухие всхлипы и протяжные стоны, его имя, срывающееся с губ брюнета и самому шептать на ухо тихое «Гарри», доводя того до безумия. До сумасшедшего безумия, которое заставляет умолять, самому толкаться в руку. Драко ускорил движения, жадно сжимая член и закусывая нижнюю губу. Воображение вырисовывает картинки, как Поттер прямо сейчас, в этой узкой комнате, сидит перед ним на коленях и вытворяет сумасшедшие вещи своим языком. Как он сам насаживается ртом на горячий орган, тихо постанывает и, остановившись для передышки, поднимает глаза на Малфоя, стимулируя член рукой. Как Слизеринец изливается Гарри на лицо, а тот собирает семя пальцами и жадно облизывает их. Драко облокотился о стену и, запрокинув голову назад и открыв рот, ненасытно хватая воздух, кончил. *** Все последующие дни прошли спокойно. Спокойно, относительно понимания Гарри: на него никто не покушался, Волдеморт не проникал в разум, иллюстрируя убийства и нападения, а к горячим снам с присутствием Малфоя он уже привык. Точно, Малфой. Единственной причиной для беспокойства парня был блондин. После произошедшего в туалете Поттер даже не смотрел в сторону Драко. Слизеринец отправлял ему десятки летающих записок и один раз даже пытался подловить около большого зала, но Гарри продолжал его игнорировать. Малфой не собирался сдаваться. На парту приземлился очередной кусок пергамента. Гарри даже не подумал развернуть его и оттолкнул листок в строну. За эти несколько дней это вошло в привычку. — Ну же, Гарри, давай посмотрим, — прошептал Рон, толкая парня в плечо. Уизли всегда был любопытным, но ситуация с Малфоем начинала выводить его из себя. Не потому, что тот отправил столько записок, что сложив их можно было сшить целую книгу, а потому, что Поттер игнорировал абсолютно каждую, не давая рыжему удовлетворить свое любопытство. — Я не буду, Рон. Мне все равно, что там написано, — на самом деле Гарри и самому было интересно, чего добивается Драко и почему он не отступает от своего. Нет, конечно, целеустремленность – одна из черт Слизеринцев, но целеустремленность Малфоя была какой-то странной, в основном, потому что она направлена на Поттера. — Перестань! Он отправил тебе сотню таких записок, как тебе может быть неинтересно? — Рон, кажется начинал злиться. — Ну же, Гарри. Пожалуйста, — Уизли посмотрел на брюнета тем самым щенячим взглядом, в котором ему не было равных. Гарри, не выдержав такого напора, закатил глаза и взял кусок пергамента в руки, небрежно разворачивая его. Поттер поймал себя на мысли, что Драко даже пишет идеально. В нем есть хоть что-нибудь несовершенное? — Чертов платиновый идиот, — выпалил Гриффиндорец и откинул записку прочь, жалея, что поддался мольбам Уизли. Рон схватил листок и едва слышно прочел написанное: — «Перестань меня игнорировать, Гриффиндурок». Серьезно, вы уже придумали друг другу прозвища? — рыжий улыбался, надеясь, что это развеселит друга. — Гриффиндурок и Платиновый идиот. Это звучит как название какой-нибудь магловской сказки для детей. Гарри бросил на Рона злобный взгляд, но увидев, как тот едва сдерживает смех, улыбнулся. И все таки, у Уизли был родовой дар: они способны поднять настроение в любой ситуации. Зеленоглазый бросил быстрый взгляд на Малфоя и чуть было не засмеялся в голос. Драко сидел, оперевшись лбом на ладонь и, кажется, проклинал все на свете. Почему Поттер решил прочесть именно эту записку? Почему не те, в которых Слизеринец зовет его уединиться и показать что-то большее? Почему не те, в которых Драко открыто флиртует, пытаясь хоть как-то загладить свою вину и смягчить отношение брюнета. Мордер, за что ему это. Урок подошел к концу и Гарри, дождавшись, пока Забини и Паркинсон, которые явно куда-то спешили, уйдут, направился в сторону Малфоя. Слизеринец, явно не ожидавший этого, на секунду обомлел, вытаращив глаза, но быстро взял себя в руки. — Если хочешь поговорить, — Поттер выделил это слово, давая понять, что не собирается терпеть грязных игр Малфоя. На самом деле, если тот начнет, то у Гарри просто не будет выбора, поэтому Поттеру оставалось лишь надеяться на свою убедительность. — то я жду тебя в Астрономической башне после уроков.