ripped jeans

Губы Слизеринца блуждали по чужому телу, изучая его. Он засасывал нежную кожу на шее брюнета, а после нежно целовал оставленные багровые отметины. Глаза Гарри были закрыты, длинные ресницы слегка подрагивали каждый раз, когда его тела касались нежные губы парня или его обжигающее дыхание. Рот был приоткрыт в немой мольбе, губы пересохли от частых вздохов, и он так хотел, чтобы их смочил чужой язык. Словно услышав его просьбу, блондин поднялся и коснулся губ зеленоглазого своими. Он делал это медленно, чертовски медленно, так, что хотелось оторваться и пригрозить парой запретных заклинаний. Не имея ни сил, ни желания сдерживать, Поттер промычал что-то сквозь поцелуй, и Драко воспринял это как мольбу. Это, действительно, была мольба. Оторвавшись от губ и услышав недовольное сетование, Малфой нежно поцеловал мочку уха Гриффиндорца. – Такой нетерпеливый, – тело атаковали мурашки, в глазах темнело, низ живота томно ныл и, Мерлин, Гарри готов был взвыть. Ему было мало, он хотел большего, казалось, он умрет, если не получит большего. Но Малфой играл в свою игру: ему нравилось заводить, нравилось сводить с ума, давать надежду, а после лишать ее, нравилось спускаться все ниже и ниже, а потом возвращаться к губам, шептать на ухо совсем не грязные вещи, но делать это так, чтобы кружилась голова и хотелось молить о большем, чтобы его молили о большем. И плевать, что он сам напряжен и жаждет долгожданной разрядки. – Я не продолжу, если не попросишь. Ты знаешь правила, – парень ухмыляется, наблюдая, как зеленоглазый жадно кусает собственные губы, быстро моргает, едва приоткрыв глаза, и он пытается наладить свое сбитое дыхание. В голове идет борьба между самообладанием и желанием. Но он не может просто встать и уйти: он в плену, в плену бледных рук, алых губ и серых глаз. Глаз цвета дождя и пасмурного неба, в которых можно утонуть. И он тонет. К черту самообладание. – Пожалуйста, Драко… прошу тебя. – Умница, – заветные слова, после которых все стены рушатся. Между ними только пылкая страсть, желание, которое наконец-то можно утолить. Больше не нужно сдерживаться, можно грубо хватать, всхлипывать, стонать, наслаждаться друг другом в полной мере, наплевав на весь остальной мир, которого сейчас вовсе не существовало, были только они в большой старой кровати, скрипящей от резких движений. И пусть этот скрип резал уши, они готовы были лишиться слуха ради друг друга. Слизеринец зацеловывал отметины на шее Поттера, но уже без поддразниваний, а с пылкостью и страстью. Он делал это быстро, будто они вот-вот умрут. Губы оставляли дорожку на теле: ключицы, грудь, торс. И вот он, тот самый момент, когда голова идет кругом от предвкушения, когда осознаешь, что еще несколько секунд и чужие руки начнут творить что-то невероятное, что-то, что захочется запомнить на всю жизнь, что будет посещать тебя во снах, заставляя ерзать на кровати. – Гарри! – Гриффиндорец готов быть проклясть все живое. Поттер не хотел открывать глаза. «Почему он кричит? Я же сделал то, о чем он попросил». – Гарри!! – парень не понимал, правда не понимал, почему Драко-чертов-Малфой не может просто довести все до заветного конца. Они оба жаждали этого, так в чем проблема? – Гарри Поттер! Гарри открыл глаза и, о нет, перед ним стоял Уизли, весь растрепанный, в пижамных штанах и футболке, которая, парень был уверен, досталась ему в наследство от брата. – Вставай, мы проспали. МакГонагалл отдаст нас на съедение Грифонам, – Поттер точно проклянет все живое. Гарри потер виски, схватил очки, лежавшие на прикроватной тумбочке, встал с кровати и, покачиваясь из стороны в сторону, направился в уборную. Голова раскалывалась: складывалось впечатление, что по ней бьют маленькими молоточками. Тошнота подходила к горлу, а тело ломило так, словно он упал с астрономической башни. Но больше всего парня напрягала тяжесть в штанах. Нет, безусловно, просыпаться и обнаруживать подобное недоразумение в его возрасте было в порядках нормы, но это явно не тот раз, когда напряжение где-то в районе паха было вызвано половым созреванием или естественной физиологией. Виной всему была прошлая ночь и сон вызванный ее событиями. Поттер сомневался, что поцелуй с Малфоем не был плодом его воображения, но язык, который ныл от порванной уздечки, отбрасывал все сомнения прочь. Юноша подошел к зеркалу и смотрел на свое отражение порядком пяти минут, будто гипнотизируя самого себя. В голове мелькали картинки: он стоит, закрыв глаза и откинув голову назад, рот слегка приоткрыт, горло сохнет, тело изгибается в такт музыке; бледные холодные руки оттягивают голову назад, в рот бесцеремонно вторгается чужой язык и вытворяет слишком грязные вещи, коленки подкашиваются, в голове все плывет; и вот уже его руки изучают чужую макушку, слегка подергивая волосы в знак согласия, чужие губы оставляют алые пятна на шее, горячий шепот туманит сознание, одаряя тело возбуждением, которое уже просто невозможно терпеть. Быстро моргая в попытках закончить издевательства собственного сознания, парень пытался сфокусироваться на своем отражении. Щеки предательски покрылись ярким румянцем, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а напряжение в штанах с каждой секундой возрастало все сильнее и сильнее. Гарри оперся на раковину, сжимая ее так, что костяшки на ладонях становились цвета слоновой кости. Гриффиндорец наградил себя парой мысленных оплеух и решил, что в идти на Трансфигурацию, на которой будет виновник торжества в таком состоянии — самоубийство — приспустил штаны и начал быстро водить рукой по затвердевшему органу. Пускаясь во все тяжкие, парень перестал прогонять желанные картинки из головы и дал волю воображению, вспоминая серые, словно туман глаза. *** Антипохмельное зелье, которым Симус любезно поделился с другом, значительно облегчило состояние Гарри. Все студенты Гриффиндора пытались делать вид, что не помнят того, что произошло вчера ночью, но получалось у них это едва ли. Нет, безусловно, никто не задавал Поттеру вопросов, но почти все кидали на него косые взгляды и перешептывались между собой. Золотое Трио подошло к кабинету Трансфигурации и, видит Мерлин, даже не переступив порог, Поттер готов был развернуться и со всех ног нестись прочь. Взгляд, кажется, каждого студента был устремлен на него. Лица Слизеринцев искривлялись в усмешках, некоторые из них посвистывали, а некоторые пускали глупые, грязные шутки, которые смешили только их самих. Блейз пихнул в бок лежащего на собственных руках Малфоя. Тот поднялся и наградил друга парой оскорблений, но Забини, явно привыкшей к подобному поведению парня, проигнорировал это и кивнул головой в сторону Поттера. Никогда раньше Гарри не чувствовал себя так, как сейчас – словно он маленькая десятилетняя девочка, которая влюбилась в Златопуста Локанса и таяла от одного его взгляда. Драко несколько секунд, не отводя взгляда, смотрел Гарри в глаза, точно пытаясь узнать, о чем тот думает. И Поттер готов был поклясться: Малфой владеет телепатией. Будто прочитав мысли юноши, Слизеринец расплылся в широчайшей улыбке, осмотрел его с головы до ног и дернул бровями. Гарри, словно под действием иммобулюса, не мог сдвинуться с места. Гриффиндорец был уверен, что он снова покрылся этим чертовым румянцем, и надеялся лишь на плохую память сокурсников, которые забудут все через неделю-другую. Или, может быть, его убьёт Волдеморт – этот вариант казался куда реалистичнее. — Не толпитесь в проходе, молодые люди, — из ступора Поттера вывел голос преподавательницы. Рон положил свою руку на спину Гарри, как бы потталкивая того сдвинуться с места и проследовать к парте. Урок был до невозможного скучным, Макгонагалл читала лекцию о Аниморфизмах. Поттер давным-давно был посвящен во все тонкости этой дисциплины благодаря своему крестному. Гриффиндорец часто думал о Блэке, скучал по нему. Сириус заменял Гарри отца, для парня он был самым близким человеком. Человеком, которому Гарри мог доверить любую тайну, не стесняясь говорить о своих переживаниях, и быть уверенным, что в ответ он получит самую искреннюю поддержку. Внезапно на парту зеленоглазого, аккуратно хлопая "крылышками", приземлился лист бумаги. Поттер оглянулся по сторонам и, поймав на себе настороженный взгляд Малфоя, одарил его точно таким же. Решив закончить эту внезапную битву взглядов, Гарри взял листок в руки и развернул. На куске пергамента аккуратным почерком было написано: «Встретимся в туалете для девочек на первом этаже». Честно говоря, Гриффиндорец не понимал радоваться ему или нет. С одной стороны, Драко, наверное, хочет обсудить произошедшее прошлой ночью, а с другой стороны, вдруг он позовет друзей, и они будут измываться над ним? Поттер четко решил для себя, что никуда не пойдет. К черту это все, в его жизни есть вещи поважнее. *** Гарри измерял шагами туалет Плаксы Миртл, которой, на удивление, в нем не было. Именно тогда, когда парню было неимоверно тяжело оставаться наедине со своими мыслями, и ему нужен был собеседник, даже такой невоспитанный и наглый как Миртл, ее тут не было. Кажется, люди во всей Магической Британии настроились против Поттера. — Поттер, ты настолько сильно впечатлен произошедшим? — голос Малфоя заставил Гарри вздрогнуть. Зеленоглазый оглядел комнату в поисках посторонних, но никого кроме их двоих в ней не было. — Или твоей внезапной рассеянности обязан кто-то другой?