Неправильные

Минхо с Джисоном в отношениях уже пару лет. Они познакомились на одном сайте, а потом по счастливой случайности узнали, что учатся в одном университете. Видели бы вы их лица, когда они впервые встретились. И всё же, у них были здоровые отношения. Всё, как у нормальных людей – они обсуждали проблемы через рот и вместе искали компромисс, а альфа никогда не принижал свою омегу за пол и наоборот. Только вот в последнее время, а именно последние две недели, Джисон много думает. Очень много думает, что не нравится старшему, потому что настроение его парня после долгих мыслительных процессов падает. И хотел бы он знать, что случилось с его Хани, только тот всё время отнекивается. Это пугает и наталкивает на разные странные мысли. Когда входная дверь закрывается, Минхо вытряхивает свою голову от снега, и вешает куртку. – Хани, я дома! – он моет руки, а потом проходит на кухню вместе с оставленным на полу пакетом продуктов. К его удивлению, Джисон сам приготовил что-то. Такое происходит редко, потому что начав жить вместе они распределили обязанности, где младший отвечал за уборку. Минхо нежно улыбается и начинает распаковывать пакет. И пока он этим занимается, в голову приходят воспоминания. Он помнит их первую встречу в реальной жизни, их первый поцелуй и то, как признался своему дорогому омеге в любви. Иногда друзья ставили их отношения как пример здоровых и стереотипных. Грубый с другими людьми, но нежный с близкими альфа и милый стеснительный омега, хотя в действительности он бывает даже куда более жëстким, чем сам Ли. На такие слова иногда хотелось показать язык и убежать далеко-далеко, потому что вся эта тема со стереотипами очень раздражала. В какие-то моменты она и вовсе отзывалась отторжением в глубине души. Но спустя время и к этому можно привыкнуть. На самом деле, Минхо соврëт если скажет, что никогда не хотел перчинки или чего-то необычного в их отношениях. Во всяком случае, даже если всё останется как есть, он не будет против, потому что он счастлив рядом со своим Хани. Закончив распаковку, он берёт с собой оставшиеся два ведерка мороженого и ложки, а после идёт к своему парню. В очередной раз, вечером, Джисон сидел перед телевизором и смотрел фильм, хотя мыслями точно был не тут. Он жевал свою нижнюю губу и гладил Суни, лежащую у него на коленях. Минхо же не слепой. Если его парень не хочет рассказывать – хорошо. Но поднять настроение своей омеге он считает своей обязанностью. – Хани, я мороженое купил, – Ли садится рядом, и только когда его бедро касается чужого, Джисон вздрагивает. Суни слезает с колен и убегает прочь. – Что? Когда ты пришёл? – он протирает свои глаза, и Минхо умиляется от этого вида. – Прости, я... Я просто сильно задумался. – Недавно, – Ли передаёт ведёрко с ложкой. – Я твоё любимое взял. И получает в ответ благодарную улыбку, после чего они молча кушают, следя за сценами в телевизоре. Что же так сильно тревожит Хана раз уж он не рассказывает об этом? И ведь разные мысли могут прийти в голову. Может быть, у него появился кто-то другой? От этих мыслей лицо начинает хмурится. Быть такого не может. Минхо бы не поверил, даже если бы Хан сам признался, что изменяет. Он самый верный человек, да и они истинные. Джисон много раз в начале их знакомства говорил о том, как ему хочется встретить своего истинного, совершенно не подозревая, что этот самый истинный – его друг Минхо. И всë же сейчас они здесь, в их общей квартире. – Хëн, я думаю, нам нужно поговорить, – вот оно. Неужели наконец-то решился? Волнение прошибает тело насквозь. Руки начинают потеть и дрожать, но Ли удаётся положить мороженое на столик, дабы оно не упало. Сейчас настанет момент, когда решится вопрос о том, что же случилось. – Я слушаю, – он сглатывает, а его кадык дёргается, что не скрывается от глаз омеги. – В общем, я подумал насчёт нашей сексуальной жизни, – руки сжимают ткань домашних штанов, а взгляд падает на пол. – Я хочу быть сверху. Минхо выдыхает. – Не проблема, малыш, мы же не в первый раз таким занимаемся, – он облегченно улыбается и пододвигается ближе. – Ты хочешь прямо сейчас? Заигрывает. Но в ответ Джисон лишь качает головой. – Нет, хëн, ты не понял, – младший тянет своего парня за воротник футболки и шепчет прямо на ухо. – Я хочу трахнуть тебя, Хо. В животе разгарается пожар, который сразу спускается в пах, отдавая приятным покалыванием. Он вопросительно поднимает бровь, но от чужих глаз не скрывается румянец, который предательски лезет от щëк к шее. А ведь Хан не отстраняется. Он улыбается и кажется, будто переключается на какой-то другой режим. – Хочу трахнуть тебя до звёзд перед глазами. Ты бы знал, хëн, сколько я думал об этом, – парень облизывает мочку уха, и, спускаясь поцелуями по челюсти, прижимается к чужим губам. Они утопают друг в друге, и ни один из них не против. Когда воздух в лёгких заканчивается, Минхо отстраняется и смотрит потемневшим взглядом, полным желания. Снова сглатывает. – Но, Хани, разве так можно? – а губы так и просят снова слиться в поцелуе. Джисон лишь улыбается и садит старшего к себе на бёдра, так, чтобы тот оседлал их. Ведёт руками по чужой талии, лаская еë. Боже, как же его парень красив. – А кто тебе запрещает, м? И это стало отправной точкой к невозврату. У них больше ничего не будет как прежде. Омега снова притягивает Минхо ближе к себе, который уже чувствует полувозбуждённый член под собой. Он нежно целует, пока не переходя к основным действиям. Руки находят пульт от телевизора и выключают его. – Я был бы не против заняться этим тут, но думаю нам следует пойти в спальню, – старший пару раз кивает и начинает уже слезать с бёдер, как его сажают обратно, одним взглядом приказывая оставаться на месте. – Может быть, мне даже обидно знать, что ты думал, что я не смогу тебя поднять. И когда на удивление сильные руки с лёгкостью поднимают альфу, его член почему-то дëргается. Что ж, игривая ухмылка Джисона стоила дальнейшего смущения. С аккуратностью кладя старшего на мягкую кровать, Хан закрывает за собой дверь и снимает с себя кофту. И пока Минхо сидит в непонимании как ему расположиться, глаза зацепляются за подкачанный торс омеги. То есть, он знал, что Джисон занимается и регулярно ходит в качалку, но улучшения за две недели отсутствия их близости действительно есть. И довольно сильные, между прочим. – Боже, – выдыхает он, в то время как сердце начинает биться сильнее. – Нравится, да? Я хотел, чтобы тебе понравилось, – Джисон присаживается на их кровать между прижатых друг к другу колен старшего. – Ты доверишься мне, мой хороший? Когда он получает в ответ тихое "да", то нежно проводит своей рукой между ними, наслаждаясь смущением своего альфы. Раздвигает обе ноги и позволяет себе оставить мягкий поцелуй на одной из них. – Поможешь мне раздеть тебя? И снимает с него штаны, выкидывая их куда-то на пол. А потом припадает губами к чужим. Нежно сминает их, позволяет насладиться, в то время как руки тянут подол футболки. Джисон отстраняется, но позже и эту вещь отправляет за ненадобностью куда подальше. Теперь руки блуждают не по одежде, а по накаченному прессу Минхо. Тот всхлипывает, когда чувствует касания к своим чувствительным соскам. А руки их сжимают, тянут, заставляя член пульсировать больнее. Так хочется, чтобы прикоснулись и к нему тоже... Стон срывается с его рта, когда чужое колено ласкает по промежности, даря такое нужное трение. Но сразу после этого Хан отстраняется. Минхо видит как его парень роется в их ящике, наверное, чтобы достать смазку, и начинает ласкать сам себя. Его пальцы трут ткань нижнего белья в нужном месте, и глаза закрываются от удовольствия. И мгновенно распахиваются, когда по ладони приходится шлепок. – Малыш, я не разрешал тебе себя трогать, – Джисон смотрит так жёстко, словно он тут самый главный. И осознание сразу же приходит в голову. Ох. Сегодня действительно Джисони главный. Руки младшего сначала водят по кромке боксеров, а потом резко стягивают нижнее бельё, наконец-то дав свободу возбуждëнному органу. И всë же Хан старается не медлить, начав надрачивать всю длину. – Мой Хо такой хороший мальчик, да? – и Ли сам удивляется, когда чувствует реакцию своего члена на эти слова. – Ого? Проверить стоило. Джисон ухмыляется, а после выливает себе на пальцы вязкую жидкость. Он припадает языком к соску, вылизывая его, и в тот момент, когда альфа начинает получать от этого сильное удвольствие, проникает одним пальцем в горячее нутро. Это получилось не особо нежно... Всё же он не омега, и смазка у него там не выделяется. От непривычных ощущений из груди вырывается заглушëнный крик, а на глазах появляется влага. Хан видит и чувствует его реакцию, прерываясь от стимуляций. – Прости-прости, солнце моë, – он нежно целует в щëки и заглядывает в чужие глаза. – Мне перестать? Минхо на это отрицательно качает головой. – Нет-нет, просто непривычно, давай дальше, – он закрывает глаза. Хан ведёт свободной рукой по члену и спустя какое-то время вытаскивает палец из сфинктера, выливает больше смазки и проникает двумя пальцами. Минхо сжимается, что приносит ему ещё более неприятные ощущения. – Хëн, – говорит омега ласковым голосом и целует шею своего парня. – Расслабься. Это твой любимый Хани. Будет больнее, если ты будешь сжиматься, малыш. Ли глубоко вдыхает кислород, а после пытается расслабить тело. И когда у него это получается, Джисон одаривает его своей улыбкой. – Умница. Далее растяжка проходит спокойно, и когда проникают уже три пальца, Минхо стонет, чувствуя как задели его комочек нервов. – О, я нашёл. – Джисон хмыкает. – Хани... – когда очередная волна наслаждения проходит по всему телу, Ли начинает хныкать и тянет свою руку к чужой. – Хватит, я не могу уже больше ждать. Я хочу тебя в себе. На такие слова член Хана, всё ещё в штанах, вздрагивает. И неожиданно появляется мысль, что чувствовать разницу между ними в плане обнажëнности приятно. – Я, конечно, только за, но ты уверен? – голос стал ниже, а взгляд темнее, но знали бы вы, какое удовольствие Ли получал от этого. И короткого, но уверенного "да" было достаточно. Джисон облизывается и выходит из дырочки старшего, которая начинает сжиматься от пустоты в себе. Он вытаскивает орган из-под одежды, который хоть не особо большой, но и не маленький. Сантиметров четырнадцать. И одного вида достаточно, чтобы хотелось почувствовать его в себе. Тяжёлое дыхание заполняет комнату, когда Хан становится ближе. Они уже давно не занимаются сексом, любовью – как нравится говорить Джисону, с защитой, прекрасно зная, что здоровы. Поэтому когда головка касается сфинктера, у альфы перехватывает дыхание. И всё же Джисон входит аккуратно, позволяет привыкнуть к себе. Ведь это первый раз, когда Ли снизу. Но когда Минхо начинает сам насаживаться, он без слов понимает и начинает двигаться, выбивая громкий стон из чужого рта. Хан прижимается к губам своего любимого альфы, пока руками водит по талии и не сильно сжимает еë. Знал бы он, как приятно становится его парню от этого. Он толкается глубже, темп становится грубее и быстрее, и Минхо действительно познает все прелести анального секса. – Минхо... Минхо, чëрт, мой хороший мальчик, – его голос хриплый, а глаза смотрят будто насквозь. Он целует шею, иногда слабо проходясь клыками по фарфоровой коже. – Как же давно я хотел трахнуть тебя. И это действительно приносит удовольствие. Ли заглушенно стонет, когда одна из рук касается его члена, а другая ласкает сосок. О Боже, Хан Джисон доведёт его... И он совсем не против этого. Спальня полна пошлых звуков: хлюпанья смазки, шлепков тел друг о друга и стонов, невольно взрывающихся из груди. – Скажи мне, малыш, тебе хорошо? Нравится, когда я втрахиваю тебя в наш матрас? Нравится быть на моëм члене? – Он поддаётся желанию и оставляет багровый засос. Минхо кивает болванчиком несколько раз, а Хан на это делает сильный толчок, попадая по простате, выбивая очередной громкий стон, а после прекращает вообще все стимуляции. – Ответь мне словами. Будь хорошим мальчиком, – он смотрит властно. Минхо никогда не знал, что его омеге подойдёт роль доминанта, ведь тот всегда был так нежен со старшим. Альфа смущённо закрывает глаза, а после произносит тихим голосом: – Д-да, мне нравится, – и ровно в этот же момент Хан толкается в него, выбивая стон. И продолжает в этом же грубом темпе. Минхо моментально становится стыдно от своей громкости, и он закрывает рот рукой, на что Джи реагирует сразу же, прижимая эту руку наверх, к спинке кровати. – Мне так нравится слышать твой голос, блять, не смей сдерживаться, – слышать ругающегося младшего ещë более необычно. Он толкается сильно и грубо, и, если честно, Ли нравится, когда Джисон берёт его так. – Джисони... я скоро кончу, пожалуйста... – Минхо тянется свободной рукой к своему члену и надрачивает себе, видя короткий кивок младшего. Хан выходит из чужого тела, заставляя альфу хныкать, и начинает мастурбировать прямо перед ним. И господи, этот вид такого доминантного Джисона почему-то слишком сильно возбуждает. Хочется отдаться ему, отсосать или что-нибудь ещё, но сил слишком мало, чтобы поднять свою тушу. Младший берёт в свою руку их органы и стимулирует сам, позволяя любимому отдохнуть и просто наслаждаться. Что тот, собственно, и делает. Он ускоряется и спустя секунды быстрых движений по влажным членам, кончает, закатывая глаза. Вид Джисона доводит Минхо – он кончает следом, и семя обоих попадает старшему на живот. Хан падает рядом со своим парнем, приобнимая его одной рукой и мягко целуя в щеку. Какое-то время есть только они и тяжëлое дыхание. И в лишних комментариях нет нужды – каждый понимает друг друга без слов и просто получает удовольствие от нежных объятий. И постепенно мысли уходят куда-то не туда. В голову лезет что-то, про то, что они с ним оба слишком неправильные. Не так должно быть в их природе – альфа должен быть сверху, а не наоборот. Но на самом деле... Когда Минхо смотрит на своего омегу, ему уже всё равно на пол. Он просто любит, и если им обоим хорошо, когда Хан сверху, то всё в порядке. Пока что немного тяжело смириться с мыслью, что он, будучи альфой, отдался омеге. Но если так подумать, то эта омега – его горячо и нежно любимый Хани, и он бы со стопроцентной уверенностью повторил бы весь этот процесс снова. – Хëн, это было прекрасно, – Джисон начинает расцеловывать чужую линию челюсти и прижимает к себе ближе. А потом говорит игривым голосом: – Ты у меня такой хороший мальчик. На что в ответ получает слабое хихикание. – Мне тоже понравилось, – старший улыбается, а после чмокает прямо в губы. – Я тебя люблю, душа моя. – Я тебя тоже. И так и заканчивается их вечер – в нежных объятьях и любви друг друга. Они немного поговорят на тему неправильности произошедшего и придут к выводу, что если каждому из них всё нравится, тогда всё в порядке. Всё в порядке, если они оба неправильные. И когда Дори, засыпающяя самая последняя, наконец-то успокоится, они будут доедать растаявшее фисташковое мороженое и смеяться с глупых шуток друг друга.