Дружеские привилегии

Юнги злой, пышущий жаром, без спроса врывается в комнату Чимина и с порога рычит: — Мне надо успокоиться. — Что слу… ах! Юнги! — Чимин взвизгивает, больше от неожиданности или проскользнувшей нотки паники, чем боли, когда спиной падает на постель. Юнги наваливается сверху, тут же сжимая ладонями небольшие груди. Он надавливает, стискивает их сильнее, чем когда бы то ни было раньше. Чимин невольно выгибается, прикрывая глаза от резкой вспышки удовольствия, и выдыхает: — Боже, кто тебя так вывел-то… если хочешь, можешь запустить под футболку. — Спасибо, крошка, — Юнги не добреет моментально, ему надо немного больше, чем пара простых сжатий двух сисек. Чимин просто смиренно откидывается на постели, позволяя себя лапать. Это их давняя, можно сказать с детства, когда они ещё изучали тела друг друга, договорённость. Юнги может сминать, ласкать, лапать, тискать и трогать сиськи Чимина столько, сколько потребуется. Как живой антистресс. Грудь у Чимина всё равно не чувствительная, так что он обычно смотрит в потолок или листает что-то в телефоне, пока Юнги играется. Но сегодня всё иначе. Злой, горячий из-за распирающего гнева, Юнги действует грубее, порыкивая на каждое жадное движение. И это он ещё не торопится проникать под тонкую футболку. Чимин неожиданно для себя судорожно сглатывает, теснее сжимая бёдра. Чтобы было удобней, Юнги седлает его, накрывая собой, закрывая вид на белоснежный потолок и подмигивающую лампу. Чимину не страшно, но он вздрагивает, когда ладони скользят под одежду, плотно обхватывая мягкую плоть. Словно не замечая его реакции, Юнги напирает дальше, прокручивая между пальцами вставшие соски. И, господь всемогущий, обычно, да всегда, Чимину плевать: такая ласка для него совсем не является чем-то особенным, но сейчас… Словно маленькие иголочки впиваются в ареолы сосков, пронзая так глубоко, что по коже проскальзывает сладкая, полная мурашек дрожь. На руках поднимаются наэлектризованные маленькие белёсые волоски. Чимин ощущает это каждой клеточкой своего тела. Непривычно. Необычно. Так приятно. Он прикусывает губу, осознавая, что быстро намокает, пропитывая влагой домашние шортики. Будь Чимин один, он давно бы запустил себе между ног руку, чтобы огладить мягкие складочки киски, но… Юнги опасно сощуривает глаза, наклоняясь к лицу Чимина. От него не несёт алкоголем, как можно было бы предположить, не воняет, как хотелось бы, чтобы отвадить опасное возбуждение. О нет. Юнги пахнет сказочно приятно, а его ладони так мастерски массируют сиськи, что Чимин начинает понимать свою оплошность. Может быть, ему и не нравится стимуляция груди, но ему нравится злой, рычащий и полный гнева Юнги. — Ч-что тебя так взбесило? — Чимин пытается абстрагироваться, переключить внимание Юнги на себя, отвлечь от необычайно отзывчивой груди. — Работа? — Я только начал забывать, Чимин, — Юнги порывисто нависает, клацая зубами опасно близко рядом с ушком несчастного Чимина, и вжимает ладони в грудь, до боли надавливая, — помолчи, пожалуйста. Чимин захлопывает рот и прикрывает глаза, пытаясь отрешиться. Ему бы не концентрироваться на том, как грубые подушечки пальцев оглаживают нежную кожу, как властно и сильно они сдавливают мягкую плоть. Не пытаться прочувствовать эти массирующие, ни разу не чуткие движения ладоней, словно они сминают не чиминову грудь, а надувшееся тесто. Он прикусывает губу, ёрзая на постели от жгучего возбуждения. Юнги переключается на соски. Он дёргает за них, прокручивает, нажимает как на небольшие кнопочки, а потом впервые переходит негласную грань. И опускается влажным ртом сверху, обхватывая бусинку губами, вбирает, всасывает и оттягивает. Чимину сложно сдержать стон. Он до боли стискивает губы, не позволяя лишнему звуку вырваться наружу. Юнги не должен заметить, не должен услышать, насколько ему приятно. Чимин потирает свои ляжки друг о друга, понимая, что между ног горит, а киска не просто мокрая — она истекает смазкой непривычно сильно, даря скользящее ощущение. Дырочка пульсирующе сжимается вокруг пустоты, отчаянно требуя что-то внутрь, но из-за вдавливающего в кровать Юнги это просто невозможно. Чимин отчаянно поворачивает голову набок, обхватывая ртом подушку. Она вся пропитается его слюной, может быть, капельками слёз, которые уже собираются в уголках глаз. Потом. Юнги прикусывает сосок. Наружу просится крик, но Чимин пропускает только один маленький, слабый хнык, надеясь, что тот не будет услышан. Судя по тому, как Юнги прикусывает ещё раз, но теперь уже другой сосок, он как минимум ощутил импульсивно дёрнувшееся тело Чимина. Его грудь часто вздымается, не только из-за покалывающего возбуждения, но и из-за тщетных попыток скрыть откровенную реакцию. Хочется услышать хоть слово. Какой-то комментарий от Юнги, но он молчит, продолжая терзать сладкую грудь. Чимин даже выдыхает, когда Юнги, насытившись, отстраняется, оставляя его в покое. Между ног горит, а киска хлюпает так сильно, что хочется уже сбежать побыстрее в туалет и разрядиться, но тут Юнги делает неуловимое движение. Удар. Быстрый, резкий. Такой, что Чимин не успевает подготовиться. Юнги замахивается и шлёпает ровно по обласканному соску. — Ах! — Чимин проклинает себя за этот звук, стыдный срыв, ведь осталось совсем чуть-чуть. Ещё немного и пытка бы закончилась, позволяя оставить неожиданное возбуждение при себе. — Юн-нги! — Ещё немного, крошка, — Юнги шлёпает второй раз, уже мягче, но всё равно резко и быстро. Чимин прогибается, от скользнувшего от сосков импульса, напоминающего разряд током. И вскрикивает. Громко. Шумно. Со стоном. — Чёрт. Ты… Чимин слабо распахивает глаза, находя лицо Юнги. Их взгляды пересекаются, и теперь отчётливо видно, что злость ушла, оставив после себя похоть. Она клокочет где-то внутри груди Юнги, но почерневшие глаза, чья радужка теперь полностью перекрыта расширившимися зрачками, дают понять скрытую за маской равнодушия правду. Они хотят друг друга. — Блять, — Юнги резко отшатывается, слетая с постели, и окидывает взглядом всего Чимина. Разбитого, развалившегося на постели. Дрожащие ножки сами разъезжаются в сторону, призывно приглашая к себе в мягкое, влажное, такое уютное местечко. Чимин знает, что сейчас он выглядит как чёртова мечта для ебли. — Блять. Юнги деревенеет, не в силах отвести взгляда от Чимина. Он пользуется заминкой, чтобы одёрнуть футболку, прикрыть розоватую от ласки и шлепков грудь. Несложно провести сейчас ладонью вдоль тела, прямо к киске. Несложно отодвинуть края шортиков и пригласить к себе Юнги. У него в паху топорщится, так что они оба нуждаются в разрядке. Это всё несложно. — Я… — Юнги двигается с места, но не к Чимину, как он втайне надеется, а в ванную. — Прости. Сложно то, что теперь им надо как-то решать эту ситуацию.

***

Чимин действительно не ожидал, что Юнги такой трус. Он с остервенением швыряет в стиральную машинку вещи – их обоих, между прочим, и думает, что пора бы уже кое-кому вернуться домой. Подумаешь, они чуть-чуть перешли границу. Подумаешь, Чимину понравилось. Подумаешь, он уже третий день кончает только от воспоминаний, как зубы Юнги смыкались на сосках. Подумаешь. Мелочи жизни, особенно когда, фактически, у них нет причин избегать друг друга. Юнги надо просто сделать первый шаг, всего-то признаться в своей ошпаривающей симпатии, поцеловать и трахнуть. Чимин не против. Он очень даже за. Решительно не зная, как заманить Юнги обратно, чтобы прижать его к стенке и вынудить взять на себя ответственность, Чимин готов даже на отчаянные меры. В их переписке куча прочитанных сообщений от Чимина, на которые Юнги не отвечает. Детский сад какой-то. Он перепробовал уже все от «давай просто обсудим все что случилось» до «мне было даже приятно, а тебе?», но тишину можно было черпать лопатой. Не придумав ничего лучше, Чимин пишет: Чимин: просто чтобы убедиться, сегодня ты тоже не придёшь домой? На быстрый ответ он и не надеется, ему надо увидеть, что сообщение прочитано. И когда появляются две заметные галочки, он быстро добавляет: Чимин: спрашиваю из корыстного интереса Чимин: буду сегодня дома не один Чимин: а если ты появишься в самый неподходящий момент то… Чимин: короче тройнички не моё Все сообщения прочитаны и Чимин даже успевает заметить мелькающие три точки, словно Юнги пишет ответ, но они исчезают настолько быстро, что, кажется, их и не было вовсе. Чувствуя себя до отвратительного коварным, он бросает последнее: Чимин: раз ты молчишь тогда просто попрошу не возвращаться Чимин: м-м-м Чимин: часов до 11 Чимин: думаю мне как раз хватит :D Теперь даже если Юнги и ответит — Чимин станет тем, кто будет игнорировать. Он тоже умеет делать это профессионально, играя на чужих нервах и ревности ничуть не хуже. Раз уж они соревнуются за главную роль в номинации «кто самый упёртый», то Чимин не даст Юнги выиграть. А сам, лично, заберёт свой приз. Облизнувшись от предвкушения, нетерпеливо притоптывая, он начинает подготовку. Выбирает бельё – кружевное, белое, чтобы выигрышно смотрелось на бронзовой коже. Украшения – симпатичный ошейничек с сердечком в центре, которое попадает ровно на впадинку между ключицами. Перебирает портупеи, не зная, надо ли окутывать себя ремешками или это уже лишнее? И останавливается на последнем пункте мысленного списка: игрушка. Взять побольше или поменьше? Яркую бело-голубую, чтобы она отчётливо исчезала в киске, когда Чимин будет на ней кататься или чёрную, чтобы она игриво пропадала между полных бёдер? Это действительно ответственный выбор, потому что Юнги надо спровоцировать. Учитывая, как быстро он злится, вспыхивая то от ревности, то от косого взгляда – это совсем не сложно. А вот перевести это в их секс… Задача определенно потруднее. Чимин покусывает полную нижнюю губу, оценивая всю свою коллекцию, и взглядом останавливается на обычном, не особо примечательном члене. Бежевый цвет, ствол с выпирающими венками и милой очаровательной головкой на верхушке. Так мог бы выглядеть член Юнги, если бы ему дали возможность сравнить. Решительно покивав своим мыслям, Чимин, со всем этим добром, переходит к себе в спальню. Оставив демонстративно открытую дверь, он сначала заглядывает в чат – Юнги всё прочитал, но не написал и словечка, а потом звонит Намджуну. Потому что это единственный в мире человек, который даст переночевать у себя бушующему Юнги. И не убьёт. — Он вышел пять минут назад, — Намджун сразу же отчитывается, скупо продолжая говорить, — бешеный даже больше, чем когда пришёл ко мне три дня назад. Чуть ли пена из рта не идёт. Ты там… аккуратней, окей? — Всё под контролем, — Чимин так говорит, но совершенно не чувствует в себе уверенности, просто надеется, что его небольшой провоцирующий замысел удастся, — ну или почти под контролем… В любом случае, спасибо. — Удачи там, — Намджун хмыкает под конец и сбрасывает звонок первым, не прощаясь. Для него это нормально: если разговор не требует продолжения, то смысла неловко молчать он не видит. Сказано всё, что надо и по существу, и до свидания. Чимин ещё некоторое время смотрит на экранчик телефона, пока тот не темнеет, а потом ставит на беззвучный режим. Не будет такого, что ему позвонят и он отвлечётся от Юнги. Или напишут. Или скинут сигнал SOS. Пусть катятся к чёрту, хоть землетрясение, хоть потоп, он выудит из трусливого Юнги свой секс, прижмёт к стенке и заставит потом взять ответственность. За долгие годы он научился жить со вспыльчивым лучшим другом, значит пришло время с ним встречаться. Как награда за терпение. Как никогда Чимин жалеет только об одном: он не додумался поставить на телефон Юнги приложение отслеживания. Теперь же приходится только прикидывать, сколько времени у взбешённого Мина займёт путь домой. Минут двадцать? Может быть пятнадцать – так бывало несколько раз при самом нетерпеливом раскладе. Не отвлекаясь больше на размышления, Чимин заползает на кровать, в своё любимое гнёздышко. Он расстелил любимое постельное бельё, попшикал освежающими духами, с мандариновым запахом с нотками корицы. Будет у них преждевременное рождество. Когда член Юнги окажется в киске у Чимина, точно наступят все праздники разом. От предвкушения по телу проскальзывает сладкая дрожь, будоража и возбуждая. Сладко выгнувшись в пояснице, он принимается неторопливо ласкать себя кончиками пальцев. Проводит по бокам, вздрагивая от щекочущего чувства, проскальзывает под лиф, оглаживая грудь. Совсем не то же самое, когда её сминал и шлёпал Юнги. Нет той страсти. Нет гнева. Чимин, со стоном, прикусывает губу, и опускается ладошками ниже, к полным бёдрам, заворачивая на внутреннюю сторону. Ножки сами покорно раздвигаются, открывая доступ к пульсирующей киске. Было бы неплохо, ворвись Юнги в квартиру прямо сейчас. Что бы он подумал? Что бы сказал? Ах. Назвал бы Чимина нетерпеливой сучкой? В порыве ревности навалился бы сверху и… От предвкушения, от мыслей о таком киска начинает истекать, пачкая кружевные трусики. Чимин плавно водит пальчиками поверх белья, продолжая раздразнивать себя прикосновениями и мыслями. Он легко представляет, как Юнги рычит, как от его тела волнами расходится жар, как… как у него встаёт и горячий, толстый, идеальной длины член толкается внутрь. До крика, до писка слабо дрожащего Чимина. Пальцы сами находят дилдо. Самая обычная игрушка, не вибрирующая, не расширяющаяся, не нагревающаяся. Просто силиконовый член, который Чимин вставляет в себя. Он отодвигает пальчиками край трусиков, и неторопливо наполняет влажную, сжимающуюся вокруг ненастоящей плоти киску. Шумно втянув воздух через нос, Чимин резким движением меняет положение на постели, чтобы насадиться на ствол. Он смотрит на часы. В худшем случае ему быть в одиночестве ещё десять минут, в лучшем – пять. В идеальном Юнги ворвётся в квартиру прямо сейчас, но… Чимин специально замирает, задерживает дыхание, но нет и шороха, который бы намекал на то, что рядом кто-то есть. Тем более, что Юнги не умеет вести себя тихо. Покачивая бёдрами, Чимин наслаждается ощущением наполненности, но всё равно скользит маленькими пальчиками под трусики, чтобы сжать бусинку клитора. Увеличившаяся, горячая, она плавится под круговыми движениями и вынуждает плавиться самого Чимина. Хочется, чтобы это всё делал Юнги. Хочется, чтобы его член был внутри. Хочется уже перестать удовлетворять себя самостоятельно, а просто отдаться в очень умелые и ловкие руки. Но реальность такова, что Чимин вынужден сам подпрыгивать на постели, объезжая резиновый член. Это приятно. Достаточно приятно, чтобы он тихо постанывал, шумно дышал и истекал от наслаждения довольно глубокого проникновения. Кровать мягко поскрипывает, откликаясь на порывистые скачки, постельное бельё шелестит, а он сам поднимает вторую ладошку вверх, чтобы сжать грудь. Узорчатая ткань лифа царапает чувствительные соски, это даже в какой-то степени напоминает грубые ласки Юнги. — Ах, Юнги, — Чимин, откликаясь на собственные мысли, на фантазию, на воспоминания, сладко стонет вслух, хныча. Ему так его не хватает. Он нуждается в крепких ладонях на талии, на бёдрах, на боках. Тело требует грубости, резкости, властности. Ускоряясь, Чимин начинает нетерпеливо пыхтеть, чувствуя, что совсем скоро будет готов кончить. Но нельзя. Рано. Этот момент должен застать Юнги. Увидит, что он теряет, осознает, как прекрасно Чимин будет принимать в себя член, и… И несдержанно оттрахает. От предвкушения наружу вырывается довольно громкий скулящий звук, одновременно с шумом со стороны входной двери. Чимин от неожиданности распахивает глаза. Он влажно проводит языком по губам, сминает нижнюю, пожёвывая, бросает нервный взгляд на открытую в спальню дверь и падает на постель, пружинисто подпрыгивая. Рука сама находит край дилдо, принимаясь торопливо двигать игрушкой внутри, чтобы как можно быстрее получить разрядку. Чимин ёрзает на постели, выискивая самый соблазнительный ракурс и, прикрыв глаза, внимательно смотрит в дверной проём. «Давай же, Юнги, давай» — в мыслях бьётся только предвкушение момента, когда их глаза пересекутся. Как Юнги отреагирует? Посмотрит сразу между ног? Застынет? Зарычит и кинется, необузданный и горячий от желания? Чимин хочет всё вместе, по отдельности, что-то неожиданное или наоборот – ожидаемое. Из-за скользящего внутри дилдо он не может собрать мысли воедино, они растекаются, расплёскиваются, путаются между собой, пока всё тело горит в предвкушении оргазма. Чимин дрожит, чувствуя, как по виску стекает капелька пота, и сладко распахивает рот в нежном длинном стоне – этот момент и выбирает Юнги, чтобы ворваться в спальню. — Ах, Юнги-и-и… — Чимин поворачивает голову, не останавливаясь ни на миг. Ладонь уже немного сводит от натуги, пальцы покалывает, и хочется откинуть игрушку в сторону, чтобы Юнги воспользовался приглашением. Но тот просто стоит. Стоит и смотрит. Его тёмный горячий взгляд скользит по всему телу, обласкивая не касаясь, отмечая не трогая, раздевая без рук. — Юнги, ах, ах, ты пришёл… Юнги не двигается, но вся его фигура становится напряженной. Он словно подбирается для прыжка, может быть для чего-то иного. Чимину сложно предугадать чужие действия, особенно когда свои-то не может довести до конца. Ладонь дрожит от натуги, бёдра импульсивно стискиваются и раздвигаются, а киска хлюпает так откровенно и пошло… Идеально. Невыносима лишь одна мысль – она влажная не от члена Юнги внутри. — Н-нравится шоу? — Чимин слабо изворачивается, с пыхтением разворачиваясь на постели так, чтобы показать раскрасневшуюся промежность, скрытую красивым бельём, Юнги. — Эт-то ты меня, ах, довёл до такого. Отшл-лёпал и бросил, свалил. Ты такой трус, Юнги, не г-готов брать ответственность? Ах. Вместо этого, тут мог бы быть твой член, как считаешь? Чимин нехотя, недовольно поскуливая, вытаскивает игрушку и бросает её к ногам Юнги, пока своими пальчиками раздвигает пухленькие складочки киски. Он смущается так откровенно демонстрировать себя, показывать эту пошлую, развратную сторону своей натуры, но получить Юнги, его несдержанность и решительность хочется намного сильнее. Поэтому Чимин прогибается в пояснице и демонстративно медленно толкается внутрь себя двумя пальцами. Так чертовски неглубоко, мало и недостаточно толсто, что он начинает похныкивать. — Блядь, Чимин, — Юнги рычит, сдёргивая на ходу толстовку и отшвыривая её куда-то в сторону. Его движения такие резкие, властные, что невозможно отвести взгляда. Особенно, когда он стягивает и спортивки вместе с бельём, запрыгивая на постель. Чимин не успевает рассмотреть покачнувшийся в воздухе член, но нетерпеливо ждёт его внутри. Только вместо ожидаемого проникновения получает шлёпок прямо по киске. — Ах! — Чёрт тебя дери, я думал, что ты тут будешь трахаться с кем-то, а ты просто нетерпеливая и жадная до меня сучка, да? — Юнги опускает большую ладонь на возбуждённую и от того до крайности чувствительную киску ещё раз. Чимина подбрасывает на постели. Это совсем не больно, даже скорее наоборот – он истекает сильнее, ощущая, что если ещё пара шлепков опустится на промежность, то получится просто и постыдно кончить даже не получив ничего внутрь. — Нравится, когда я обращаюсь с тобой грубо? Нравится провоцировать меня неоднозначными сообщениями, нравится трахать себя никчемными игрушками и представлять, что это мой член доводит тебя до пика? Чимин извивается, потому что на каждое «нравится» от Юнги — на киску опускается ладонь, грубо ударяя по клитору. Пульсирующий, набухший и от этого немного выпирающий между складочек, он получает куда больше, чем остальная промежность. Трусики с кружевным узором все ещё на нём и это добавляет дополнительной стимуляции, раздразнивая ничуть не хуже мощных шлепков. — Сладкая жадная шлюшка ты, Чимини, которой мало просто секса, тебя заводит, когда тебя наказывают, да? Бьют по сиськам, по киске, может и по бёдрам? — Юнги, чтобы проверить собственную догадку, тут же опускает ладонь на внутреннюю сторону бёдра, звонко шлёпая по коже. Чимин на это громко и несдержанно вскрикивает, дёргаясь всем телом. Приятно. Сладко. С нотками боли, которая совсем не причиняет дискомфорта. Чимина изводит мысль, что он может получить больше, поэтому, кинув на Юнги насмешливый взгляд он кидает: — Н-не то чтобы у тебя получалось это так уж и хорошо. — Ты скулишь, дрожишь и находишься на грани оргазма, но говоришь, что я плохо стараюсь? — Юнги говорит это с диким рычанием, смазывая слова настолько, что их получается больше угадать, чем действительно расслышать. Чимин с восторгом смотрит на залитую тьмой радужку глаз, на то, как на всегда спокойном лице проявляется больше эмоций, чем за всю их дружбу. Юнги выглядит обезумевшим, раздражённым и возбуждённым. Под кожей тщеславно растекается гордость, потому что причиной такого состояния стал сам Чимин. — Да, Юнги, — и ему не хочется останавливаться, — ты плохо стараешься. Издав близкий к нечеловеческому звук, Юнги сдёргивает с Чимина трусики, откидывая их в сторону, а потом принимается резко и быстро, без перерывов, не обращая внимания на повизгивающего Чимина, шлёпать киску. Удар за ударом приходится по клитору, по пухлым губкам, которые раскрываются и дают возможность ударить и пульсирующую влажную дырочку. Чимин порывисто вскидывает бёдра, подаваясь навстречу ударам, чувствуя, что вот-вот, ещё немного, ещё один удар и он кончит, перепачкав всё вокруг. — Давай, кончи только от моих ударов, покажи, насколько ты ненасытная блядь, которой нравится, когда её шлёпают, — Юнги, не останавливаясь, задирает одну половину лифчика, открывая для себя доступ к, покачивающейся от движения тела Чимина, груди, — хотя тебе же всегда мало, да? Может, вот так будет достаточно, что скажешь? Нет? Я всё ещё плохо стараюсь? Юнги одновременно шлёпает и киску, и ровно по вставшему соску, доводя Чимина до бессвязного, беспомощного скуления и сладкого, такого ожидаемого оргазма. Он извивается, потому что Юнги не останавливается, продолжая бить промежность и одну сиську. Стимуляция достигает какой-то нереальной границы, когда уже кажется, что перебор, но Чимину действительно немного… мало. Вот вставил бы Юнги в его дырку член, толкнулся бы по самые яйца, продолжая шлёпать и издеваться, тогда да, может быть было бы достаточно. — И что ты скажешь теперь? А? — Юнги с силой сжимает правую грудь, стискивая между пальцами сосок, от чего по всему телу Чимина словно проскальзывает электрический ток. Он перестаёт пошлёпывать влажную киску, но теперь пристраивает к промежности бархатную и горячую головку, не проникая внутрь, а только скользя по половым губкам, дразня не хуже ударов. — Или тебе всё ещё мало? Недостаточно только получить несколько ударов по киске и сиськам? Недостаточно довести меня до белого каления. Да? Скажи мне, Чимин, когда тебе будет достаточно? Чимин словно плывёт, дрейфует в океане томительного наслаждения, сконцентрировавшись только на одной точке – где член касается киски. Неторопливые движения вверх-вниз, провоцируют подгадать момент, чтобы двинуть тазом, вскинуть бёдра и насадиться. Может быть, он даже найдёт в себе силы, чтобы перевернуть Юнги и оседлать его. Использовать вместо дилдо. Но не получается даже поднять руку, лишь стиснуть простыню и слабо проскулить: — Подумай сам, ты в-вроде умный, Юнги, когда мне будет достаточно? Рыкнув, Юнги сам вставляет именно так, как Чимину было нужно. Плавно, но уверенно, по основание, до шлепка уже кожа о кожу, а потом опускает подушечку большого пальца на клитор, начиная оглаживать и пощипывать в такт толчкам. Он ничего не говорит. Молча изучает разнежено растекшегося по постели Чимина. Его взгляд ошпаривающе скользит по покрытой испариной коже, задерживаясь то на задранном лифчике, то на впалом животике, то на распахнутых для слабых стонов губах. Чимин отчётливо видит, что первая волна гнева улеглась, но внутри Юнги всё равно бушует пламя. Это чувствуется в ускоряющихся толчках, которые возбуждают ничуть не меньше обласкивающих тело ладоней, в нетерпеливо скользящем из уголка рта в уголок кончике языка. В тёмном, не мигающем взгляде. Чимин судорожно вздыхает, когда Юнги властно обхватывает его бёдра, подтягивая к себе, насаживая на член, и принимается быстро, резко вбиваться в хлюпающую от влаги дырку. Получив желаемый член, добившись своего, Чимин надеется, что ему не придётся разыгрывать такие сценарии каждый раз. В этом есть своя нотка удовольствия, но помимо разрушительной волны возбуждающего гнева ему хочется получить и другую, не менее редкую, сторону Юнги. Как сейчас, когда они трахаются порывисто, но довольно спокойно. Чимин даже капризно дует губки, вызывая усмешку со стороны Юнги. А потом и кусачий поцелуй. — Немного странно сначала переспать, а потом поцеловаться, а? — Юнги нависает сверху, придавливая всем своим весом до крайности довольного Чимина, и продолжает властно толкаться, не сбиваясь с темпа даже из-за поцелуев. — Но нам подходит. — Даже более чем, — Чимин сладко мурчит, набираясь сил, чтобы вальяжно скользнуть ладошками по крепкой спине Юнги и пометить её ноготками. Он игриво хихикает, когда получает за это слабый, намного слабее, чем до этого, шлепок по бедру, а потом взвизгивает – Юнги чуть меняет угол проникновения. Вбиваясь быстро и резко, он доводит их обоих до финала одновременно, немного замедляясь в какой-то момент, чтобы помочь Чимину достигнуть своего второго оргазма. Его пальцы ласково и умело обводят клитор, надавливая в такт толчкам. В ответ на такую стимуляцию, Чимин протяжно стонет, чувствуя, наконец, что вот теперь ему достаточно. Опав на постели, он лениво следит за тем, как Юнги неторопливо принимается ухаживать. Сначала мягко толкает Чимина на бок, чтобы расстегнуть лифчик, снять его и забрать, чтобы вместе с другими раскиданными вещами, унести в бельевую корзину. После занимается уборкой постели, цокая, когда ощупывает особенно мокрые, пропитавшиеся их смазками, места. И под конец подхватывает Чимина на руки, двигаясь в сторону душа. В такие моменты даже не хочется говорить, задавать мучающие уже третий день вопросы, только нежно мурчать и позволять себя вымыть. В жестах Юнги ощущается некоторая… неловкость? Сожаление? Извинение? Чимин хочет спросить, но когда распахивает рот, то вместо слов наружу вылетает стон – Юнги надавливает на поясницу, массируя затекшие места. Пальцы умело растирают правильные места, словно там есть особенные отмеченные точки, даруя приятное расслабление. — Ты хитрец, — Чимин плаксиво хнычет, капризничая, когда Юнги помогает выбраться из душа и начинает его обтирать, не прекращая массировать нежное тело, — я просто не могу ругаться, когда ты такой. — Мне не стоило сбегать, — Юнги признает это с тяжелым вздохом, — просто тогда мне показалось, что я… воспользуюсь ситуацией? И думал… — Индюк тоже думал, — Чимин с ворчанием отбирает полотенце, наматывая его вокруг тела, — и где он оказался? В супе. Вот и ты не думай, это вредно для твоих действий. — Тц, — Юнги недовольно качает головой, и принимается вытирать себя. Чимин пользуется моментом, чтобы осмотреть чужое голое тело. Крепкий подтянутый торс, с едва виднеющимися линиями мышц. Не слишком накачанный, но гармонично сложенный. Юнги без одежды выглядит ничуть не хуже, чем Юнги в одежде. Ощутив на себе внимательный взгляд, он неуверенно тянет: — Я давно не был в спортзале, и… — Мне всё нравится, — Чимин перебивает, оценив, что даже вялый, член у Юнги довольно крупный и толстенький, — тем более знаешь, мы с тобой так давно дружим, что внешность уж точно не играет ключевую роль в наших отношениях. Юнги неловко заминается, смотря в пол, и, чуя нехорошее, Чимин недовольно спрашивает: — Ты же отдаешь себе отчёт, что теперь ты обязан со мной встречаться? — Конечно, — Юнги, в противовес мыслям Чимина, отвечает легко и спокойно. Он улыбается той самой тёплой, такой любимой им улыбкой, что сердце готово расцвести от счастья. — Если бы я не затупил, то мы бы встречались уже три дня назад. — И трахались, — педантично добавляет Чимин. — И трахались, — Юнги соглашается, ласково притягивая к себе Чимина для нежного и неторопливого поцелуя. Это ощущается ничуть не хуже той грубости, что распаляла их совсем недавно.