Часть 4. (На хорошую концовку)
27 августа 2025 г., 21:10
Примечания:
Ждали год, надеюсь не зря..
Утро вышло удивительным! Солнце только-только вышло из-за горизонта и осветило зараженную землю первыми теплыми лучами. Яркий оранжевый свет заполонил спальню, контуры окон четко и красиво отражались на стенах.
Проснуться и почувствовать тяжелые руки на собственном теле заставили очухаться со скоростью пули, причем эффект это произвело как три чашки кофе без сахара.
Стрелок, проснувшись, пытался отскочить, но этого ему не позволили громоздкие руки наемника. И нет, дело не в том, что Шрам специально держал сталкера, нет, он был, наоборот, расслаблен сильнее некуда, но руки у него, как оказалось, были такими тяжелыми, что просто не давали Меченому сделать совершенно ни-че-го. Нет, ну конечно, он мог просто хорошенько пнуть прилипчивого наемника или торкнуть ему затылком по носу (и тот, и другой метод были вполне действенными), но этого не давала проснувшаяся в сталкере совесть.
Стрелок закрыл глаза обратно, пытаясь сосредоточиться на сне, но спустя пару минут заметил, что вместо мыслей о том, что как бы еще рано и что надо бы все-таки выспаться перед долгой дорогой, он думал о человеке, что сейчас почти бережно прижимал его к себе.
Он чувствовал тепло чужого тела, каждую складку одежды Шрама. Чувствовал, как наёмник дышит у его уха, чувствовал запах пороха, стали и уюта... Это всё сводило с ума, находиться рядом уже не было возможно. В голове беспорядочно носились противоречивые мысли: одни умоляли Бога прекратить это всё, закончить все эти мучения, в то время как другие — благодарили всю жизнь за то, что это происходило. Он не знал, чего хочет: чтобы его отпустили или чтобы прижали ближе. Эти мысли разъедали мозг подобно ржавчине на старом авто; бушевали, точно самая страшная зимняя вьюга. Было тяжело думать, тяжело что-то решать... Как теперь он сможет пойти в этот чёртов поход, если даже с мыслями собраться не может?!
Пока Меченый боролся с собой, Шрам сзади зашевелился. Наёмник резко приподнял голову, проморгался, привыкая к яркому свету, недовольно проворчал что-то, но быстро замолк, устремив взгляд на Стрелка, который, кстати, успел притвориться спящим.
— Спокойный лежит, не брыкается, как конь. Всегда бы так, а, Стрелок? — ехидно полушепотом сказал Шрам, после чего наклонился к самому уху сталкера и шепнул: — Да ну, не притворяйся невинным созданием. Я уже знаю, что ты почти час не спишь.
— Мм.. Откуда такие познания? — как можно более безразлично спросил Меченый, чувствуя, как сердце забилось в груди с бешеной скоростью.
— У меня свои секреты, — пожал плечами наёмник, наконец выпустив парня из объятий, и сел на кровати. Затем он потянулся за ПДА, посмотрел время. — Хах... Через три минуты будильник, представляешь?
— Толку-то, мы всё равно проснулись уже. Выключай, — недовольно пропыхтел Меченый, переворачиваясь на спину.
— Не, девица-красавица еще не встала.— покачал головой наёмник.
— Дык разбудим сами, — сказал Меченый. Ему казалась перспектива поднять девушку куда лучшей, чем ждать будильника, который наверняка запищит как резаный, только раздражая.
— Зона есть зона. Проверим, как встанет. Как человек проснулся, так весь день и проведет. Вот ты проснулся раньше всех, задергался сразу. Значит, энергии у тебя прилично, и полпути ты идешь первым.
— Ну ты выдал! В отмычки меня забросить решил? — возмутился Стрелок, поднимаясь на локтях.
— Тьфу ты, пошутил я! — Шрам обиженно фыркнул и отвернулся от Стрелка. Он, конечно, знал, что наемников сталкеры не жаловали, презирали в полной мере и так далее, но, черт возьми, Шрам не считал себя прямо отморозком! — Тебя, калеку, в отмычки жалко совать, совесть не позволит.
— Ну-ну. Когда это у наемников совесть имелась? — Стрелецкий лукаво ухмыльнулся, прищурил глаза, уставившись на спину наемника.
На такое заявление Шрам окончательно рассердился. За всё, что он сделал для этого неблагодарного ублюдка, его всё ещё считают человеком без совести?! Он резко повернулся к Павлу, двинулся вперед и грозно навис над внезапно напрягшимся телом. Руками наёмник уперся в подушку по обе стороны головы Стрелка, приблизился к его лицу так, что он мог почувствовать неровное дыхание Меченого, и заговорил угрожающим тоном:
— А я что-то не понял, ты скандал устроить хочешь? Ты меня знаешь, я, если понадобится, и стукнуть могу, и по фактам раскидать.
От подобных действий Стрелок обомлел. Замер, напрягся, затаил дыхание и просто уставился в глаза наемника. Сейчас эти любимые глаза были холодными, из них будто бы струилась ярость, обида и презрение. Стало совсем не по себе, горло больно зажгло, и если раньше симптомы ханахаки было можно терпеть, то сейчас Меченый понял: пора валить. Но заговорить он смог только спустя минуту этих гляделок:
— Э-эй.. Ты это.. От-отодвинься. — Голос его был хриплым, тихим, едва слышным. Обычно он не был из тех, кто боится подобного контакта, из тех, кто держит эмоции на коротком поводке, и Стрелок знал — сам наёмник обычно так же хладнокровен, как и сам сталкер. С чего бы он тогда так взбесился?
— Слова свои назад возьми, ублюдок. Не будь у меня совести, я бы не стал нянчиться с тобой, как с ребенком. Так и оставил бы подыхать в ужасной агонии перед самым выбросом, — процедил сквозь зубы Шрам. Похоже, утверждение Стрелка об отсутствии у наемников совести и чувства сожаления действительно его задело.
— Л-ладно, ладно. Всё, п-прости. С-слезь, я... — Меченый запнулся. Внезапная смена характера новоиспеченного напарника поразила Шрама.
«Это он меня чтоли так испугался?» — пронеслось в голове наемника и вызвала приступ тошноты к самому себе. Он всегда считал, что бояться его должны только враги, но Меченый теперь вроде как в этот перечень не входил. Для Шрама казалось чем-то ужасным напугать, сделать больно своему. И не важно кому: своему другу, напарнику, члену семьи. От этого он замер в размышлениях, но взгляда от глаз Стрелецкого не отвел.
— Я прошу... — сдавленно прохрипел Павел, чувствуя, как горло готово было разорвать от адской боли. Говорить становилось всё тяжелее, и единственное, что сейчас мог сделать Меченый, — это ждать. От боли глаза его стали жалобными, умоляющими. Казалось, вот-вот и на уголках глаз соберется влага.
Этого хватило, чтобы наемника передернуло, словно разрядом тока. Он быстро отпрянул от Стрелка, словно ошпаренный, резко отвернул голову, нахмурился, но молчал. Не проронив ни слова, встал, ушел на кухню.
Воспользовавшись свободой, Меченый вскочил на ноги и рывком выбежал на улицу в одних шортах и футболке, не замечая ошарашенного взгляда наемника. И это человек с пулевым ранением?
Впрочем, такое рвение было полностью оправдано: выбежав на улицу и, привалившись к дереву в десятке метров от жилища, свернулся в двое, с диким хрипом раскашлялся. Лёгкие волнами захватывала боль, и чем больше Меченый делал новых вдохов, тем больнее становилось. Во рту ощущался металлический вкус, и пока из лёгких выходили только лепестки: сам бутон вырываться из гортани не спешил, только душа обладателя тела. В глазах рябило, темнело от недостатка воздуха. Возможно, его кто-то и слышал, но подходить не спешил, впрочем, Меченый бы наверняка бы послал помощника далеко и надолго.
Только удалось ему выплюнуть злосчастный комок растения, Стрелок поднял голову и по случайности заметил тень у небольшого берёзового лесочка в пятистах метрах от деревни новичков. Чуйка взвыла. Кто там? Мутант? Не слишком ли близко к Кордону? Военные? Так лес в противоположной стороне от блокпостов военных. Сталкеры? А чего им в лесу прятаться? Мародеры? Или...
«Нет... Нет, валить надо. Меня чутье не подводило еще ни разу. Шраму рассказать еще надо. Да он... обиделся, кажись, как бы еще послушал меня», — подумал Стрелок и аккуратно, в полуприсяде, спиной вперед попятился в хижину наемника. Не нравилась ему эта тень, и всё тут.
Шрам встретил его точно так же, как и проводил, то есть совершенно не понимая, что происходит.
— Ты куда в таком виде?
— Не важно, отлить. Шрам, запасные или скрытые выходы у дома есть? — быстро спросил Меченый, только переступив порог. Факты того, что, во-первых, он перебил собеседника, а во-вторых, этот собеседник вообще вроде как был оскорблен их прошлым разговором, сейчас ушли на второй план. Сейчас Павел чувствовал опасность, а значит, ничего, кроме этой самой опасности, важнее быть для него не могло.
— Нет и отродясь не было, — твердо и даже, казалось, хмуро ответил Шрам. И непонятно, то ли хмурость эта была вызвана неуважением Стрелка (что вряд ли), то ли это было его обычным проявлением серьезности.
— Ясно... Выдвигаемся на час позже. А лучше на два, — серьезно, скорее приказал, нежели предложил Меченый.
— С чего бы это? — Наемник нахмурился, уставившись на напарника. — Заново планировать путь и места привалов я не намерен. Выйдем, как и собирались.
— Тогда вы идите. А я догоню.
— Откуда такая предосторожность? — Шрам смерил сталкера скептическим взглядом. — Ты хворый на одну ногу, тебе ходить-то противопоказано, не то что «догонять».
Наемник, казалось бы, всё больше сомневался в решении идти в город Лиманск с пугливой дамочкой без опыта и раненым, хоть и опытным сталкером. Это было рискованно. Даже если Меченый будет держаться на стимуляторах и собственной воле — это не значит, что напарник из него будет отличный. Брать лишний грех на душу наемнику не хотелось от слова совсем. Значит, нужен еще один. Взять в долю, можно даже от собственной выручки отщипнуть, но с таким составом дойти до Лиманска без сложностей было невозможно. Или с огромным трудом. Но где найти сталкера, готового идти прямо сейчас?
— Выходил на улицу сейчас, ты же видел, я просто... — сталкер затараторил, но, понимая, что слишком нервничает, взял себя в руки. Выдохнул, успокоился и продолжил: — Понимаешь, чуйка у меня бесится. Тень я там увидел. Человека не разглядел, но предчувствие у меня нехорошее.
— Да брось, хватит чушь нести. Здесь деревня Новичков, народу немерено. Сталкер там какой-нибудь был. Не пойдет же снайпер за тобой следом. Может, думает, что ты...
— что я скопытился? А вот тут я с тобой не согласен, Шрам. Вот скажи мне, как наёмник, ты бы заказ считал выполненным, если не видел этот самый заказ растянувшимся на земле? — сказал Меченый, выждал совсем ненемного паузу и продолжил — вот и я думаю, что не считал бы.
— мы не уверены, что тебя заказали. Тебя могли заказать, но не факт. — Шрам нахмурился, скрестил руки на груди. Он терпеть не мог, когда кто-то перечил его словам, даже не смотря на то, что замечание Павла было логичным и наверняка верным.
Сейчас Шраму нужно было принять верное решение. Сам наёмник считал необходимым найти еще одного ходока. Найти кого-то, кто без возражений пошел бы за ним в качестве опытного стрелка на случай если возникнут сложности. И, честно сказать, у него был такой кандидат..
***
Время доходило девять утра. Солнце давным-давно вышло, блёклая трава блестела на солнце — должно быть, ночью был дождь, как и думал Стрелок. Но сейчас небо было на удивление ясным. «Хороший знак», — пронеслось в голове наёмника, когда он оторвался от наладонника и направил взгляд на небосвод. — «Хотя… Может, и временное затишье». Меченый сидел у порога, ёжился от утреннего прохладного ветерка. Ему по-прежнему было неуютно, но это не должно было влиять на планы. Чуйка его больше не металась, в груди было относительно спокойно, но Стрелок знал — расслабляться рано. В Зоне вообще нельзя расслабляться. Опасно это, иногда смертельно. Взгляд его сейчас не то осматривал хорошо знакомую местность, не то просто бегал, стараясь занять себя чем-нибудь. Так его внимание случайно привлекла Олеся. Она уже была одета в комбинезон «Заря», и Стрелок бы соврал, если бы сказал, что ей он не был к лицу. Наоборот, ее грустные глаза, стройная фигура и полный боекомплект выглядели чудесно. На секунду Стрелок вновь подумал, не место ей здесь. Только не там, где аномалии могут образовывать поля, а мутанты — стаи. Только не там, где небо может стать алым и нести людям смерть. Только не там, где каждый готов тебе всадить в голову пулю ради ресурсов. Сейчас девчонка выглядела совсем невинно, будто бы не было у нее пистолета в кобуре. Она осматривала местность, и по напряженному выражению ее лица можно было понять, что Олеся старается запомнить местность. А затем она, будто что-то вспомнив, забежала обратно в хату. Шрам нервно поглядывал на часы. Сейчас ему казалось, что он только теряет время, хоть и твердо знал: эта потеря ради общей цели. И безопасности, кстати, тоже. Вообще, наёмник не очень любил походы в зону в группе. Обычно он ходил или один, или с каким-нибудь товарищем, второе, к слову, случалось редко. Большая группа отчего-то всегда казалась балластом, тяжелой ношей. Он считал, что собирать группу — это глупое занятие, так и людей обнаружить легче, и есть за кого беспокоиться. «Беспокойство работе мешает» — такой девиз часто звучал в его голове, а в связи с последними событиями он и вовсе не выходил из мыслей, стараясь успокоить хозяина тела. Наконец на горизонте появилась фигура в капюшоне. Шла она быстро, то и дело оглядываясь. Расправленный плащ от ОЗК болтался на плечах, привязанный к разгрузке держателями. Шрам никогда так не носил плащи и другим не советовал. В таком случае он болтался, мешался под ногами, делал хозяина неповоротливым, медлительным. Но так думали не все, хоть и во всей Зоне наёмник знал только одного сталкера, не разделявшего его мнения. Тот, кто мог быть тихим, почти незаметным. Он шел вровень с наиопытнейшими наёмниками Припятского синдиката, хотя сам контрактов никогда не подписывал и не служил толком. Откуда такой в Зоне взялся — неизвестно. О прошлом его сказать можно только то, что он окончил Юридический в Челябинске и ради острых ощущений рванул в Зону, оставив где-то в Зауралье не совсем еще пожилых родителей. И в общем-то это было всё, что известно о Скауте. Парень задорный, простой. С первого взгляда можно сказать — дурак дураком, а как сходишь с ним в пару ходок, так и уважение появится. — Шрам, какие люди без охраны! Как жизнь, пенсия? — задорно, но все-таки чуть уставше проголосил Скаут, поровнявшись с наемником. Шрам был выше парня на голову, но тот, несмотря на габариты знакомого, не боялся порой бросить в наемника колкую шутку. — Да получше, чем у детсада, — усмехнулся Шрам, не отставая от Скаута. Было что-то в нем, что наемнику нравилось: не то почти детский задор, не то до смешного упрямый и стойкий характер. «Тебе в «Свободу» надо...» — говорил часто наемник после каждой выходки парня, качая головой. На что тот часто улыбался, смотрел на знакомого своими блестящими ярко-голубыми глазами и отвечал: «А наш брат-сталкер как? Э-э, не-е, я своих не бросаю». — Сам-то как? — Ууу, товарищ, не спрашивай. Хабар нынче хрен где найдешь, одни «пустышки» да «волчьи слезы». Нет чтобы хоть раз «Мамины бусы» или «Ведьмина коса»! А ведь некоторым везет.. Слыхал, о чем в «Ста рентгенах» поют? Говорят, навар хороший теперь только около Выжигателя и ЧАЭС найти можно! Ух, ироды! — возмущенно залепетал брюнет, то яростно жестикулируя, то оживленно гладя свои волосы цвета гудрона. Они, к слову, у него были не слишком длинные, сантиметра четыре. Причем они почти всегда держали объем, чему Шрам не переставал удивляться. Как в зоне у потного, почти всегда грязного мужика могут быть такие мягкие, долго держащие форму волосы?! Это казалось сказкой, потому как наёмник ни разу не видел, чтобы Скаут слишком бережно за ними ухаживал. — А люди-то тут при чем? — хохотал Шрам, скрестив свои руки на груди. — Как это «при чем»? Несут не свое, не наше! Только удачу отпугивают. Ууу, сволочи, язык без костей. Наслушаешься таких, а потом на дорожках плодородных ни черта не найдешь.. — с горечью подытожил сталкер и наконец перевел взгляд на Меченого. — О, Шрам, чего не познакомишь? Напарник? — Ну.. — наёмник косо посмотрел на задумавшегося Стрелка, — вроде того. Ты эту личность знаешь. Будет нужно - спросишь. Что я, сваха чтоли, знакомить вас.. — А чего сразу сваха? Сводник. Или ты уже всё — чик-чик? — Скаут озорно посмотрел на Шрама и звонко, словно колокольчик, рассмеялся. — За языком следи, дружище. — нахмурился собеседник, и тут же расслабился. — Иди лучше, знакомься. Только смотри аккуратнее. Он сейчас калека. Но не лезь с этим к нему особо, а то вломит. Да так, что в ушах еще час звенеть будет. Поверь моему опыту. — предупредил друга наёмник и поспешно зашёл в хижину. Стрелок сидел на траве, привалившись к неровной стене хижины, и устремил взгляд в одну точку. Была у него привычка нехорошая — излишне много думать. Иногда задумается, да так, что вокруг себя ничего, помимо дум своих, не видит. В Зоне, говорят, много думать вредно — мысли мозги пачкают. Но Меченого это волновало не сильно, к тому же было о чем думать. Перед глазами все еще мелькал незнакомый ему силуэт среди деревьев. Кто это был? Отродье Зоны? Так близко к границе, без опасности выброса? Не верится. А если контролер? Нет, точно нет. Ему бы хватило зрительного контакта. И если бы это был действительно контролер, Меченосец бы не сидел вот так на травке. Может, сталкер какой? Так зачем прятаться? Нет, нет, глупость это. Да и если бы просто сталкер это был, тогда бы чутье сталкерское у Стрелка так не кричало бы, не просило скрыться. Павел доверял чуйке своей так, как не доверял даже близкому товарищу. За всю его сталкерскую жизнь она не раз спасала его, помогала выбраться оттуда, откуда другие не возвращались. Снайпер? Так ведь чего он не выстрелил сразу? Грех не выстрелить, когда жертва ожидает этого меньше всего, корчась от боли, едва стоя на ногах. Заколебался? Дал осечку? Нет, быть не может. Разве станет человек колебаться, когда на кону деньги? А если честь? Еще из головы не выходила ситуация, произошедшая рано утром. Глаза, выражение лица наемника четко врезались в память, вызывая непонятную боль в животе. Раньше Павел его таким никогда не видел и был удивлен таким поведением. А если то было проявлением его настоящего? Шрама, без его привычных шуток, над которыми Стрелок почти не смеялся, без холодной сосредоточенности, нужной в бою как воздух, без раздраженности, часто вызванной обстоятельствами. Выходит, Меченый не знал его вовсе? Это огорчало, заставляло и без того измученное сердечко больно сжиматься. Но если подумать с другой стороны. Если Шрам показал что-то искреннее, то все еще впереди? Значит, что у Стрелка есть шанс? Шанс на излечение. Это вселяло надежду. Совсем маленькую, едва заметную, но надежду. Когда тяжелая рука коснулась плеча, Стрелецкий вздрогнул. Рука автоматически потянулась к кобуре на бедре, готовая выхватить пистолет, но он резко остановился, услышав голос. — Воу, воу, воу, воу, бро, полегче! Я не собираюсь нападать! — Скаут отшатнулся, машинально поднимая руки в примирительном жесте. Он не хотел провоцировать сталкера. — Ты... Кто вообще? Что ты... — Стрелок заметно тормозил, шестеренки в его голове крутились со скоростью милю в секунду, и Скаут мог поклясться на Библии — он видел, как эти самые шестеренки двигались где-то в черепной коробке Павла. — Я свой. — Парень прохлопал глазами, посмотрел на руку Стрелка, что была в опасной близости к пистолету, и в глаза сталкеру. Намек Стрелецкий понял и неохотно, но спокойно убрал руку от кобуры. От этого Скаут резко преободрился, продолжая говорить уже более воодушевленно: — Сталкеры Скаутом кличут. Буду сопровождать вашу... Группу до Лиманска. — на выдохе протараторил он, а затем вопросительно уставился на Павла и протянул руку для рукопожатия: — А ты у нас?.. — Меченый. — коротко буркнул сталкер, не протягивая руки в ответ. Да, грубо, да, нехорошо, но Стрелку на это было... Мягко скажем, все равно: его только что вырвали из дум. А ведь он только начал докапываться до нужной ему мысли. За то он и осерчал. Неужто вольному сталкеру в спокойный час уже и подумать без вмешательства нельзя? — О.. Да ну, тот самый? — Скаут удивленно похлопал глазами. Он ожидал всего, но только не этого. Стрелок фыркнул, но не ответил. Парень был не первым человеком, который задает этот вопрос. Еще и глазищи свои на сталкера выпучил, точно на диво какое. «Я вам что, экспонат, так меня рассматривать?» — в мыслях проворчал Павел, подавив желание хорошенько треснуть мальчишке. Да уж.. Раздражение на него непонятное наплывом в последнее время.. К чему бы это?.. — Я думал, ты, ну, повежливее будешь.. — Скаут почувствовал себя немного неловко. Он встал, переминаясь с ноги на ногу. — О тебе много говорят, знаешь? — А ты идиотов больше слушай. Некоторым только бы языком чесать. — буркнул сталкер и попытался подняться на ноги. Нога отозвалась болью, колени подкосились.. В момент, когда Меченый должен был соприкоснуться с землей с глухим стуком и неприятной болью, его подхватил Скаут. Так, аккуратно удерживая сталкера одной рукой за пояс, другая рука сама по себе легла за спину. — Тихо, не падай. — тихонько, с трепетом и задорной улыбкой сказал Скаут. Павел тяжело дышал. И не ясно почему. То ли от невыносимой боли в бедре, то ли от того, как бешено колотилось сердце в груди, грозя выпрыгнуть из грудной клетки. Глаза его были расширены. И что это? Его сейчас держит какой-то улыбчивый придурок так, словно девченки на бальных танцах. Стрелецкий постарался отодвинуться, но от этого едва не рухнул в траву. Удержался в одном положении опять же благодаря Скауту. — Не торопись. Я помогу. — Парень спокойно, умиротворенно улыбнулся Меченому и поставил его в вертикальное положение. — Обопрись на меня. — Посоветовал он, забрасывая руку Стрелка за свою шею. — Вот так. Сталкер нахмурился, что-то пробурчал и попытался отстраниться, но тут же почувствовал боль в ноге. Это и заставило его смириться с судьбой и идти внутрь хижины уже с чужой помощью. Шрам наблюдал за этим в окно. Так получилось совсем случайно, он был в спальне, собирал припасы в дорогу, проверяя всё, что могло бы понадобиться в пути. И зацепился взглядом за то, что происходило за окном. Увидев, как Скаут придерживает Стрелка, так аккуратно,трепетно, словно тот был не человеком, а фарфоровой куклой, он не знал, о чем думать. Мысли заметались, подобно рою пчёл, одна глупее другой. Он знал, что ему не должно быть дела до этого, знал, что Скаут не падок на представителей его же пола, и тем более знал, что Павел не станет вытворять такое с незнакомым человеком. Скорее всего, это вышло случайно. Но в душу наемника незаметно упал камушек. Маленький, незаметный, и он не мог до конца определить. Что он чувствует? Какое ему до этого дело? Неужели он... ревнует? «Чушь собачья. Не выспался просто», — резко, твердо подумал Шрам, продолжая возиться с рюкзаком. Когда парни ввалились в хату, к вошедшим бросилась Олеся. — Господи, что случилось? — Ничего, — хмуро ответил Стрелок, все еще чуть смущенный и ворчливый. Нога болела адски. — Шрам, у тебя антишок есть? А обезбол? — громко позвал Скаут наемника, усаживая Меченого на диван. — И антишок, и обезбол, — размеренно ответил тот, входя в кухню. В руках он держал КПК, что-то в нем рассматривая. Возможно, разглядывал карту местности, которую и без того знал как свои пять пальцев. Он кивнул на один из навесных шкафчиков: — В шкафу аптечка. Скаут коротко кивнул и уже было двинулся в указанное место, но Павел дернул его за рукав и нахмурился: я сам, мол, справлюсь. На это парень беззвучно хмыкнул, похлопал сталкера по плечу и искренне, ободряюще улыбнулся. И Меченый по этой улыбке, казалось, понял всё. Потому сел смирно, оглядывая комнату, мельком заметив, как Шрам, глядя на них, непонимающе выгнул бровь. Тем временем Скаут успел вытащить из аптечки шприц и ампулу с обезболом. Бережно смочил вату, готовый к уколу. Стрелок поморщился и вытянул руку вперед, прося шприц. Скаут только закатил глаза, оставив орудие при себе. Он небрежно отмахнулся от протянутой Меченым ладони и встал перед ним на одно колено, самостоятельно загибая чужую штанину. Шрам наблюдал. Вроде и спокойный, а вроде и не очень. Не понимал, отчего ему так не нравится то, что Скаут и Стрелок, казалось, понимали друг друга без слов, ругани и пререканий. Совсем не так, как он сам с Павлом. Совсем не так. Это почему-то задевало, наёмник чувствовал незнакомую боль в груди, от которой попытался отмахнуться. Он видел, как паренёк проводит ватой по нежной коже, как аккуратно запускает в мышцу тонкую иглу, наблюдая за выражением лица Стрелка, что прикусил губу от неприятных ощущений. Шрам смотрел на это еще немного, а затем развернулся и скрылся в спальне. С него хватит этого цирка.***
Шрам любил порядок. Когда всё по полочкам, всё ясно, без неожиданностей. Наверное, поэтому ему часто удавалось выбираться из ситуаций, из которых мог вылезти сухим, наверное, только слишком удачливый Стрелок. Павел, конечно, порядок тоже любил, но зачастую во время ходок, экспедиций и прочих приключений он опирался на реакцию, знания, умение и собственное чутье и, наверное, на удачу. Потому что что за сталкер не верит в удачу? В условиях апокалипсиса, пусть и ограниченного тридцатикилометровой зоной, всё-таки знания и реакция не всегда спасают. А значит, нужно уметь надеяться на удачу и верить в Чёрного Сталкера(авось поможет). Шрама нельзя было назвать слишком суеверным, но в Чёрного Сталкера иногда верить приходилось, ибо, говорят, он на тебя нашлёт чего-нибудь, и сгинешь ты в ближайшей аномалии. Уж не знает никто, как это работало, но в зоне хочешь не хочешь, а поверишь. Шрам попросил группу выстроиться в шеренгу. Командиром он не был, но посчитал нужным показать брюнетке всю серьезность будущего похода и что в строгости своей, в порядке, поблажек делать для слабого пола не будет. Да и обмундирование, если честно, проверить не помешало бы. Наёмник, конечно, товарищам доверял, но здесь уже сработала народная мудрость предков. Осмотрев троицу, Шрам задумался. А стоит ли вообще идти? Да, он знал, что все уже решил, но о чего-то сомнения его терзали. У него было нехорошее предчувствие. А если в один момент всё накроется медным тазом? Что, если снайпер, если тот еще жив, догонит их? Хотелось продумать каждую мелочь, но наёмник знал — это бесполезно. В Зоне нельзя строить планов. Нужно быть готовым ко всему, уметь ориентироваться. Это он, конечно, умел, но не в совершенстве. Скаут стоял рядом с Олесей. Девушка вроде освоилась, стала более-менее свободно вести себя в окружении мужчин и, казалось, даже начала едва заметно кокетничать, или как это у них называется. В общем, мадам вела себя гордо, серьезно, совсем не женственно. Она стояла так, словно сама руководила группой, словно всю жизнь командовала, а сейчас, будто из собственной снисходительности, позволяла наемнику руководить ситуацией. Скаут смотрел, как ее длинные, черные, как гудрон, волосы, заплетенные в хвост, развивались на ветру. Парень сразу приметил и фигуру, и красоту девушки. Он же молодой совсем. Еще не нагулялся, о чем еще думать можно, кроме экспедиции? Стрелок был в постоянном напряжении. Всё это время он не мог расслабиться ни на секунду. Меченый не понимал, что с ним происходило в последнюю неделю: он не мог сосредоточиться на чём-то конкретном, его охватывала паранойя, как никогда раньше. Ситуация с ранением вызывала тревогу, хотя раньше он не зацикливался на таких вещах. Может, это не просто паранойя? Может, это был животный страх перед смертью..? Странно, ведь он всегда считал, что не шибко боится смерти. В Зоне страх был неотъемлемой частью выживания, двигателем, который заставлял двигаться вперёд, и одновременно — предвестником гибели. «Волков бояться — в лес не ходить», — гласила народная мудрость, которую сталкеры перефразировали уже и так и сяк, но смысл оставался прежним. Его голову всё не могла оставить прошедшая ночь: тёплые, грубые руки наёмника, тот комфорт, который, казалось, оторвали от него давным-давно. Когда он чувствовал такое? Должно быть, только рядом с Болотным Доктором. Как он там? Жив, здоров ли? Стрелок был уверен, что старик не пропадёт, но, как ни странно, чувствовал где-то в груди скребущую тоску по деду. Док для него был другом, почти братом, если не отцом-спасителем, чьё имя хотелось шептать наряду с молитвой Чёрному сталкеру.Меченый на мгновение подумал, что Док мог бы помочь ему, но с болью в сердце он вспомнил: они уже говорили об этом. Доктор был бессилен. Он не мог уменьшить воздействие болезни на организм, не говоря уже о полном излечении. Это казалось абсурдным: ведь старик приручал мутантов, возвращал людей к жизни и лечил от множества болезней. Однако ханахаки оказалась не под силу даже ему. — Да ладно тебе, Шрам, заканчивай осмотр, нам идти надо, — буркнул Стрелок, струдом заставив себя оторваться от мыслей. Он стоял рядом со Скаутом. Сейчас отчего-то идти хотелось намного больше, чем стоять. И это невзирая на раненую ногу! Впрочем, Меченый уже давно не считал шприцы с обезболивающим, которые нещадно вкалывал под свое действия. — А Меченый дело говорит, приятель. Хрен его знает, когда до Янтаря доберемся, — заметил Скаут, поправляя за спиной вещмешок. — А у свалки ночевать я не буду. Меня там мародеры чертовы уже раза три успели обчистить. Ух, сволочи, только попадись они мне! — Мародеры? Это... — начала было Олесенька, но была бессовестно перебита разговорившимся сталкером. — Твари это! Гопота местная! Скаут с неприязнью сплюнул в траву. Должно быть, сильно его бандиты выходками своими расстроили. Еще бы. Кто же не расстроится? Мало приятного уснуть с большим уловом, любимым автоматом и полным рюкзаком добра, а проснуться уже без всех этих прелестей. — Не рычи, Леша, — строго сказал Шрам, стараясь успокоить приятеля. Он даже и забыл, что знает имя парня. Впрочем, хорошо, что вспомнил, теперь пользоваться будет. — А то не вырастешь. — Да ну тебя с твоими шутками, — огорченно махнул рукой в ответ сталкер. А ведь шутки подобного рода Скаута только веселили, заставляли его глаза загораться, опускать точно такие же комментарии в сторону наемника.***
Путь решили выбрать не самый легкий, но близкий. Стрелку хотелось поскорее помочь даме, попавшей в беду, Шрам на тех путях отлично ориентировался и решил, что снайпер — если тот еще жив — там их не настигнет. А если и настигнет, то наёмник знал, где можно спрятаться, и был уверен, что Меченый тоже хорошо с этим справится. А Скаут... Скауту было плевать, по какой дороге идти, в голове его дребезжала уже привычная и самодовольная мысль «Сориентируюсь!». А потому он уверенно шагал за товарищами. Группа договорилась пройти через несколько точек. Свалка — Янтарь — Чистогаловка — Лиманск. Путь был не самый хороший. Свалку и Агропром заняли бандиты, на Янтаре, поговаривали, зомби развелось больше, чем нестреляных слепых псиов, а из Заозерья, из той многослойной дымки, всякая нечисть лезет. Чистогаловка стала бы тем самым перерывом между опасностью и долгожданной целью, не будь там близко Мертвый город и Дикая территория за спиной. Плюс в сообщениях от Че рядом с именами погибших сталкеров больно часто стала мелькать эта деревенька. И ведь причины смерти у всех разные — кого аномалия зацепила, кого мутант на ужин слопал, кто-то и вовсе во сне ушел. Странные дела, в общем. Ну и сам Лиманск. Говорили, что с тех пор как там Шрам побывал в последний раз, много чего поменялось, и контроль над мостом забирала то одна, то другая группировка. В общем, некогда будет расслабляться. — Эх, лишь бы бандиты на Агропром все уползли, а... — мечтательно произнес Скаут, шагая за Олесей. Он старательно поглядывал по сторонам, но казалось, что старания в деле было мало, поскольку сталкер успевал часто спотыкаться о кочки. — Слышал, там заварушка недавно произошла, но в подробности я не вдавался. Неинтересно было. Услышав друга, наёмник сдержанно посмеялся: — Было дело, да, Стрелок? — Я Меченый. — буркнул сталкер, поправив лямку автомата на плече. Настроения у него нисколько не прибавилось. — Слушай, Меченый, а чего ты угрюмый всё время? Про тебя сказывали, что ты тот еще шутник, экстремал, да и вообще... За любой кипиш. — поинтересовался Алексей и вновь, случайно запнувшись, чертыхнулся под нос. — Ты за дорогой следи, а не вопросы задавай. — не очень дружелюбно огрызнулся в ответ Стрелок. — Слышал, Лешка? Слушай старшего, этого лучше не злить. — посмеялся наёмник, сбрасывая с плеча «Винторез» и медленно останавливаясь, чтобы уже привычно осмотреть местность. — К тому же, мы почти у Россохи. А там сам знаешь, что да как происходит. — Я буду просто надеяться, что эти уроды все-таки ушли к Агропрому, охрану усиливать. — мечтательно обронил Скаут, поравнявшись со Шрамом. — А ты думаешь, что они полные идиоты и свою территорию без присмотра оставят? — сказал наёмник, пристраиваясь к биноклю. — Они ведь тоже не лыком шиты, родной мой. Охрану по-любому оставили. И не хуже, чем на Агропроме. Село Рассоха стало известным на весь мир после аварии в 1986 году. Тогда всю технику, что принимала участие в ликвидации последствий катастрофы, свозили в два основных отстойника зараженной техники, которые затем назвали «Рассоха» и «Буряковка». Здесь, в поле, совсем рядом с одноимённым селом, стояли вертолеты, пожарные машины, танки, грузовики. Двигатели из них повынимали еще ликвидаторы, в целях безопасности. Считалось, что техника будет находиться в отстойнике какое-то время, после чего ее снова можно будет использовать. Просчитались. Радиация не пропала, оборудование фонило знатно, железо ржавело и гнило. Всё это можно было отправлять только на металлолом, мародеры еще перед вторым взрывом хорошенько постарались, повытаскивали всё, что могли взять с собой. Техника так и осталась здесь, сломанные машины превратились в кучи никому не нужного металла. А вскоре после второго взрыва свалку заняли бандиты. Так и живут теперь там, трясут с новичков хабар, отстреливают сталкеров как псевдособак. — Эй, Стрелок! — откликнулся на сталкера наёмник, убирая от глаз бинокль. Он терпеливо ожидал, когда Меченый подойдёт к нему. Точнее, не подойдёт, а приковыляет. — Глянь обстановку. Что скажешь? — продолжил Шрам, глядя ветерану в глаза. Карие, глубокие. Как опадающие листья в осеннее время. Такие же тускло мерцающие огоньки, в которых, казалось, можно было сгореть дотла. Стрелок, подойдя к Шраму, принял протянутый бинокль, заглянув в него: — У дороги всего два дежурят. Но я не думаю, что это вся охрана пропускного пункта. — поделился мнением сталкер. Наёмник уже прекрасно понял ход мыслей Меченого, но надежда на новую информацию из уст не менее опытного преследователя все же имелась. И следующие слова сталкера Шрама очень даже оживили: — Предлагаю разделиться два на два. — Эй-эй-эй! Не пыли, пехота. — наёмник торопливо прервал Павла, явно не одобрив затею. — Я против. Во-первых, это небезопасно, во-вторых, это неразумно и в-третьих, это противоречит почти всем уставам Зоны. Это будет уже чертов сюжет задрыпанного ужастика, а не адекватная работа, черт возьми! — ворчал он, хмурясь, выговаривая некоторые слова. Конец этому положил Скаут, похлопав наемника по плечу: — Расслабься, старик. Меченый дело говорит. — начал вольный сталкер, смотря прямо в глаза Шраму. Тот обычно холодный, но на данный момент яростный взгляд парня не пугал совсем, а его собственные янтарные глаза горели спокойствием и уверенностью. Словно бы Скаут старался убедить наемника, что все хорошо и разыгрывать цирк явно не стоит. — Если сейчас разделиться, взвесить свои сильные и слабые стороны, мы сможем прочесать тихо и незаметно территорию с двух сторон и выбрать с каждой из сторон самый оптимальный маршрут. Бойня нам сейчас не нужна, Шрам, ведь так? Шум будет лишним, бандиты и без того на иголках. Шрам пробормотал что-то невнятное в ответ, шумно выдохнув. Конечно, план Стрелка ему показался бредом, но и слова Скаута, казалось, предавали этому плану трезвости и ясности. Наёмник не до конца понял, что на него так повлияло, но, вздохнув, согласился: — Ладно. — Я пойду с Меченым, а Шрам с Олесей, — начал распоряжаться молодой сталкер, делая тон свой наигранно серьезным. Впрочем, скоро его тон стал насмешливым, как бы стараясь разрядить обстановку. — Почему? Объясняю: Шраму я девушку доверить могу, а себе нет. А Стрелок раненый, он от ответственности освобождается. Павел, казалось, Скаута толком не слушал. Он все рассматривал территорию бандитов, пытаясь высмотреть лазейки, через которые было можно пройти незамеченными. Вскоре мысли его обратились в свободное плавание. Вдруг он вновь подумал о том, как жил раньше, как легко ему иногда давался путь, как он раз за разом возвращался к Доктору и как тепло он его встречал. Он вдруг заметил, что хочет вернуться назад, в прошлое, когда ему было хорошо, когда он не отягощал себя обязанностями и тайнами, когда в зоне помимо животного выживания имело место всепоглощающее любопытство. Меченый поймал себя на том, как вспоминает каждое раннее утро, каждый рассвет, который он встречал без боли в ребрах, с счастливой улыбкой на обветренном лице. Шестеренки в его голове крутились с неистовой интенсивностью, он был поглощен собственными мыслями так сильно, что не заметил, как быстро и сильно его пихнули на землю. — Стрелок, мать твою! Я сказал, ложись! Удар от падения пришелся в грудь, Павлу на секунду показалось, что земля под ним содрогнулась. В то же время он, скрипя зубами, пытался вдохнуть воздух, но этому сильно мешало грузное тело, навалившееся сверху. Шрам тяжело и раздраженно дышал сталкеру в ухо, прижимал его как можно сильнее к земле. Так же раздраженно он раздавал приказы: — Скаут! На счет три вместе с девчёнкой делаешь три переката в низину, я и Стрелок следом. Готов? — Всегда готов! — сдавленно прохрипел от усилий напарник и напряг руки, готовясь к действию. На счет три Скаут быстро, насколько это было возможно, оттолкнулся и, придав к себе Олесю, кубарем скатился с пригорка. Стрелецкий вернулся в реальность, когда земля недалеко от его головы ошметками разлетелась по сторонам. Тогда же он услышал и пронзительный, тревожный свист пуль, и разъярённые крики. — Херачь их, пацаны! Получи, сука! — доносилось откуда-то сбоку, хоть и Павлу казалось, будто бы звук доносится сразу со всех сторон. В следующую секунду Меченый почувствовал резкий перекат, и, чувствуя грузное тело наемника и его маты, он кубарем покатался в низину. Трава была высокой, сочной, но сырой — дождь, что был ночью, хорошенько намочил её. Тряска во время такого трюка сравнивалась только с вращением барабана в стиральной машине N-ого века. От такой поездки к горлу был готов поступить тошнотворный ком, но Стрелок, к счастью, успел его проглотить. Впрочем, ком к горлу все-таки подкатил, только не тот, о котором имелось в виду вначале. Уши невовремя заложило, пока до Меченого доносилось шипение наемника: — Тьфу, тетеря! Ты как в бинокль смотрел, с-сука? Шрам, потратив часть сил и нервов, тяжело дышал Меченому на ухо, медленно отодвигаясь и тут же переключаясь на остальную часть команды: — Скаут? Живой? А... Олеся? — Живы. — прохрипел сталкер, все еще накрывая девушку собой. Та уже ерзала, судя по всему, належавшись под опытным искателем приключений. — Ну и слава Шухову. — выдохнул наемник. Только сейчас он заметил, что стрельба прекратилась. Это напрягало как нельзя сильно, внушая страх и беспокойство. Шрам встрепенулся, слезая с Меченого и прислушиваясь. Возможно, потенциальный враг затих в ожидании ответной стрельбы. Может, предполагаемый противник меняет позицию или собирает силы для более мощного удара. Остальные варианты затишья наёмник учтиво отбрасывал в сторону: бандиты никогда не оставляли добычу, когда она находилась на расстоянии вытянутой руки, а теоретическое нападение мутантов исключалось за неимением ни рева ходячих патологий, ни стрельбы и криков излишне борзого противника. — Скаут, проверь, что там по горизонту, — тихо скомандовал Шрам, заглядывая в ПДА, сверяясь с чем-то. Возможно, с картой или датчиком движения. Он то и дело хмурился, нервно тыкал по экрану и кнопкам. Это было вполне объяснимо, потому как нападение было, а виновников этой стрельбы на датчике не было. Наёмник не был «зелёным», а потому довольно быстро смекнул — бандиты и впрямь непростые, как он и думал. Головорезы додумались выключить наладонники для большей скрытности. Но зачем, если в большинстве случаев они этим пренебрегают? Варианта два: или действуют на горьком опыте, или знают, против кого ставят оружие. Второе сразу наводит на пугающая мысль... Их ждали? Нет, навряд ли. Тогда бы была настоящая засада, и их бы перестреляли сразу, не дожидаясь, когда противник скроется от шквала пуль. Нужны живыми? Тогда для чего стрелять? Напугать? Всё это звучало как несуразица, безусловно бредовый план, не имеющий ни причин, ни точной цели. Или, может быть, бандиты были не слишком хороши в тактике. Тем временем Скаут пополз наверх, тихонько осмотреться. Трава была влажной. Такая удивительно ярко-зелёная, сочная, насыщенная, с каплями росы. Там, где сталкеры скатывались в балку, природный ковёр был изрядно испорчен берцами, и в итоге трава на этих участках перемешалась с сырой землёй. Вскоре сталкер выглянул из ямки. Аккуратно, медленно. Резкие движения сейчас были строго исключены инстинктом самосохранения. Один неверный шаг, и пуля найдет тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Сердце колотилось, словно бешеное, желая выпрыгнуть из груди. Оно билось громко, почти до боли ударяясь в ребра, гулко отдаваясь в висках. Кровь бежала по венам как сумасшедшая, словно наперегонки с дыханием Скаута. Но выглянул сталкер — не заметил ничего. Буквально ничего. Он нырнул в яму и выглянул вновь. Такая же пустота и тишина, не считая злобного лая псевдособак. Разве такое бывает? Скаут вновь оглядел все и присвистнул, удивившись такой резкой смене обстановки. Но факт оставался фактом: никого рядом не было. Сталкер, дабы успокоить свою разбушевавшуюся фантазию, постарался взвалить действия бандитов за работу аномалии. Потому что побегом это не назовешь: бандиты без боя на его памяти еще не уходили, не их политика. Вот если бы сталкеры успели дать ответный огонь, тогда да, возможность бегства мародеров еще допускалась бы. С крутящимися в голове шестеренками Скаут вернулся к товарищам с докладом: — Никого. — четко и лаконично сообщил Скаут. Тогда Шрам выгнул бровь, вопросительно глядя на друга: — Никого? — Никого. — кивнул Скаут, на секунду задумавшись, словно вспоминая и перепроверяя увиденное им минуту назад. — Может, затаились? — невзначай влезла в разговор Олеся, отряхая от травы и грязи форму. — Ну нет никого, я же не слепой! — как бы возмущаясь, выдохнул Скаут. Ему никогда не нравилось, когда слова его ставили под сомнение, словно он все еще был «зеленым». — Ясно. — неоднозначно буркнул Шрам. Выражение лица его было задумчивым, а потому и понять смысл того «ясно» было затруднительно: то ли наёмник так высказал свое недовольство ситуацией, то ли просто принял информацию, данную Алексеем, как факт. Но это было уже не важно, Шрам уже имел новый план. — Идем через Армейские Склады в село Старая Красница, а там в Лиманск. — точно, уверенно объявил наёмник. Скаут вдруг нахмурился: — Через Склады не пойду. Шрам вскинул бровь, долго, почти испытывающе глядя на Алексея: — Это еще почему? — Крюк лишний сделаем. — отведя взгляд, пояснил Скаут, но даже так собеседник услышал эту лживую нотку, которую сталкер постарался скрыть. — Лучше через Дикие территории. — Это будет тот же самый крюк, только более опасный и трудный. — веско заметил Стрелок. Он только что включился в разговор, до этого приходя в себя. А приходил в себя он достаточно времени. Пока Шрам и Скаут занимались спорами, он пережил еще один приступ несчастной болезни, отчего его и без того угрюмый вид приобрел лишнюю вялость и заторможенность. — Я знаю безопасные тропы, я покажу их. — заупрямился Леша, поджав губы. Уровень его раздраженности безостановочно рос. — Алексей! — прорычал вдруг наёмник. Поведение Скаута начинало его не на шутку выводить из себя, но он сделал пару глубоких вдохов, стараясь утихомирить бурю внутри. — Мы уже договорились идти группой. Один я этих двоих не потяну. Ладно Стрелок, он хотя бы сам может чего придумать, но о дамах в нашей шайке я лучше промолчу. Краем уха Олеся услышала заявление Шрама. Она, оказывается, отвлеклась, разглядывая горизонт в надежде найти хоть какие-то зацепки, указывающие на нападавших. И, услышав заявление наёмника, девушка, естественно, уловила этот камень, прилетевший, несомненно, в её огород. — Подождите-ка! — нахмурилась она, отпустив лямку пистолет-пулемета и уперев руки в бока. — Это, извините меня, дискриминация! — Да какая тут дискриминация, Олеся! — все-таки не выдержав, вспылил Шрам. — Ты держать даже автомат нормально не умеешь, а в зону как сумасшедшая рвешься! Нет чтобы дома тихонько сидеть, учиться чему в жизни полезному, тьфу! — наёмник махнул рукой и отвернулся, тут же доставая сигареты. Конечно, говорил это всё он не из злости, а потому как переживал он. Много на его плечах трупов невинных было, и ещё один ему был без надобности. Конечно, он мог и не вести никуда девушку, мог просто сказать «нет». Но тут уже сыграла известная в Зоне аксиома: не отведет он, найдут кого-нибудь другого. От этого было также тревожно. Да, дело не его, но и отказаться от этого желания уберечь невинное создание он не мог. Может, потому и не пошел он в синдикат. Там о слове «мораль» забыли давным-давно... Меченый наблюдал за этим конфузом. Губы его инстинктивно сжались, услышав горечь и, как ему показалось, искреннее чувство отеческой заботы в словах наемника. Черты его лица на секунду смягчились, прежняя враждебность и хмурость притупились, оставив место внезапно чувству сочувствия и понимания. Именно это стало для него маленьким звоночком: пора прекращать этот фарс. — Осади, Олесь, — тихо, но уверенно и твердо, беззлобно сказал Павел, положив руку на плечо девушке, остановив ее от продолжения словесной перепалки. Олеся посмотрела на него, как на сумасшедшего, решив, что на самом деле отстаивает себя. Но позже все-таки успокоилась, на некоторое время прикрыв глаза. Сталкер отступил от нее и перевел взгляд на недовольного Скаута. Сейчас Меченый отбросил все личные невзгоды на второй план, желая придать группе целостность, которая с каждым словом грандиозно трескалась. — Скаут. Послушай, я понимаю, что идти предложенным путём ты не хочешь. Уж не знаю причины, но расходиться сейчас невыгодно. Посмотри на меня — я не ходок в полной мере. Олеся здесь вообще не боец, будем смотреть правде в глаза: она будет шарахаться от каждого звука, если мы пойдем через базу «Долга». Мутантов там как нерезаных собак, долговцы то и дело стреляют, того гляди и пулей зацепят. Через Армейские Склады идти тоже не очень приятно, но это короче, чем через Дикие Территории. — Сталкер старался говорить убедительно, чтобы каким-то образом уговорить Алексея на предложенный Шрамом маршрут. — Ладно, — выдохнул, недовольно согласился Скаут. Он не успел ничего добавить, как услышал, как наёмник вновь подключился к группе, должно быть, успокоившись: — Стрелок, как нога? — спросил Шрам, подходя к Павлу. — Нормально вроде, не кровоточит. Но приземление было не самым приятным. Заболела. Сейчас я обезбол вколю, да и дело с концом. — Меченый хотел махнуть рукой, уже потянулся к вещмешку за медикаментами, как его прервал Скаут. — Давай я. Черт тебя знает, как ты его там вколешь, раненый все-таки. — смягчившись, ободряюще сказал парень, почти улыбнувшись. Удивительно, как быстро менялось настроение этого человека. — Я раненый, а не слабоумный, — скептически произнес Стрелок, доставая аптечку. — Хуже, Стрелок. Ты — безбашенный идиот. Это страшнее всего вышеперечисленного. — усмехнулся Шрам. — Я сам вколю тебе обезбол. — Почему ты? — спросил Скаут, должно быть, не согласный с наемником. — Вот у тебя есть медицинское образование? Нет. А у меня есть. — буркнул Шрам, забирая аптечку у Стрелка, несмотря на ворчание мужчины. Наёмник на секунду с угрозой бросил взгляд на Скаута. Отчего-то не нравилось ему, что молодой сталкер так стремился помочь Меченому. Перед глазами сразу появлялись кадры, запомнившиеся Шраму на Кордоне, связанные с взаимодействием Скаута и Стрелка. — Да ладно, ладно, не горячись так. Не собираюсь я у тебя его угонять, че ты сразу. — Парень поднял руки в защитном жесте, отступая назад. На это Шрам раздраженно что-то проворчал, махнул рукой в сторону Алексея, мол, не неси чепухи. Наёмник, промолчав, загнул ткань брюк Павла, смочил спиртом вату и, протерев кожу, ловко вколол шприц. Действие было в принципе обыденным, простым, незначительным, да и слова были вроде сказаны в шутку. Но в тот момент сердце у Стрелка подскочило к горлу. От прикосновений к бедру у него бегали мурашки. Он всё не мог привыкнуть к ним. Он смотрел на то, как работал наёмник, и не мог не подумать о том, каково бы было чувствовать что-то такое постоянно. Это тепло, бережность, эту терпеливость. Чёрт, снова! Павел как можно быстрее отодвинул это. Сколько можно!? Ему не нравилось ничего из этого, это просто обман его собственного мозга. Ничего особенного! Но пока он пытался отбросить эти мысли, в голову лезли новые. Против воли в голове всплыло утро. То, как Наёмник бессознательно прижимал его к себе, обнимая; То, как легко он понял, что Стрелок притворялся спящим. Меченому понадобились большие усилия, чтобы отбросить это на задний план. Добирались они до складов долго. Уже успело стемнеть. В небе появились яркие, до невозможного привлекательные звезды. Они красиво мерцали, словно алмазы, рассыпанные на черном полотне. Между ними словно протягивались невидимые глазу нити, образуя между собой сети, которые человек привык называть созвездиями. В траве шелестели сверчки, словно рассказывая какую-то понятную только им историю. Такая приятная атмосфера в Зоне нарушалась только редким лаем псевдособак где-то вдали. — Я устала, мы так и не сделали ни одного привала. — устало сказала Олеся, томно зевнув. Действительно, они больше половины дня шли без остановок. Для девушки, до этого не знавшей ничего о том, какого ходить по Зоне, это было тяжело. Да и Стрелок уже кемарил. К вечеру он начал прихрамывать. Действие обезболивающего прошло, и теперь он шел, превозмогая боль, не желая лишний раз останавливаться и терять время. — Скоро блокпост «Свободы». — терпеливо сказал Шрам. Он тоже устал, сейчас мечтал только о банке тушенки, ста граммах водки и крепком сне. — Заночуем, наверное, у них. Они приветливые парни, Олесь. Слыша это, Скаут невольно сжал зубы. Хотелось прямо сейчас сьязвить, он почувствовал в себе вдруг силы и желание уйти как можно дальше отсюда. — Стоять! Вы под прицелом! — четко сказал басистый голос, и скоро засветились фонарики, ответив на охрану блокпоста из трёх человек. — Грозный, осади. Неужели стрелять собрался? — спокойно ответил наёмник, остановившись. Никто из группы даже не пытался поднять оружие, разве что Алексей сжимал свой автомат, как единственный спасательный круг, заставляющий держать голову холодной. — Шрам! Ты чтоли? Ох, мать, ты еще и с Меченым? Вот это дуэт, однако. — удивленно вскинул брови свободовец. — Вы мимо или в гости? — Да в гости зайти хотели. В Зоне, сам знаешь, опасно в лесу, заморочек много. — ровно ответил наёмник. — Оно и верно. Ну, проходите, в «Свободе» старым друзьям всегда рады. — махнул рукой свободовец, махнул рукой своим сослуживцам, чтобы они встали позади группы. В тот момент Грозный заметил Скаута. Он тут же нахмурился. — И этот с вами? — И этот с нами. — кивнул тут же Меченый. — И да, Грозный, следи хорошенько за друзьями своими. Девушка с нами, как видишь. А так черт его знает чего кто по пьяне придумает. — Это само собой разумеющееся, comrade. — с наигранной улыбкой сказал Грозный, не отводя взгляда от Алексея. Лагерь «Свободы» жил своей бурной жизнью. У костров горланились песни, лилась реками водка, где-то дело доходило и до дури. В баре уже слышны были громкие разговоры — должно быть, собиралась потасовка. В оружейной во всю кто чистил оружие, кто подыскивал себе новое. Шрам, как ценитель тишины, выбрал место на окраине лагеря. Поблагодарил знакомых, они обустроились по-царски. Ну, в походных рамках Зоны. Костер, жратва, водка, разговоры. Все, казалось, расслабились, уже изрядно уставшие, желающие просто отдохнуть. Один Скаут казался таким же напряженным. Руки его так и чесались где-нибудь устроить драку, а еще лучше уйти отсюда как можно дальше. — Эй, Лёша, нам бы припасы пополнить. Сходишь до Скряги? Я пока Стрелку ранение перевожу да погляжу, что там делается. Алексей сначала было хотел возразить, но сдержал себя. Не любил он находиться на территории Армейских складов, и народ местный он не любил еще больше. Но все-таки кивнул Шраму и ушел. На пути к торговцу Скаут чувствовал на себе презрительные, настороженные взгляды. Здесь он не был дорогим гостем уже давно. Пересилив себя, он все-таки добрался к Скряге. Дебаты длились минут пятнадцать, за которые Леша потратил большую часть своих денег и нервов. Обратно шел он раздраженным, почти злым. На секунду зашел за один из складов, закурил. Он посмотрел в черное, завлекающее ночное небо, и как-то злость его сменилась тоской. Страшной тоской, какую чувствуют немногие. Он бы и дальше стоял так, если бы не услышал рядом голос. — Эй, Скаут. Чего с Шрамом якшаешься? Все долг выплатить не можешь? — рядом появился Грозный. Свободовец казался расслабленным, но воздух между ними словно бы наэлектризовался. — Разве тебе интересно? — как можно более безразлично спросил Алексей, выпуская струю дыма. — Конечно. Это же не я кричал, что к «Свободе позорной» больше не сунусь, а? Я понимаю, неловко тогда вышло, мы чуть-чуть ошиблись, данные не так проверили. Но разве это повод... Скаут, не выдержав, прервал Грозного, вцепившись в его воротник, ударил спиной об стену. По позвоночнику, подобно электрическому импульсу, пробежал холодок. — Да, черт возьми, это повод! Тогда это ты, с-сука, нажал на спуск. — прорычал сталкер, выделяя каждое слово дерганным движением рук на воротнике свободовца. — Воу, воу, воу! Полегче, comrade! Неужели тебя все еще не отпустило? — Грозный вскинул руки в примеряющем жесте, стараясь успокоить разбушевавшегося сталкера. — Ненавижу вас. Тебя особенно. Гори в аду вся ваша никчемная группировка вместе с ее предводителем. — прошипел Скаут и, отпустив воротник, резко ушел, оставив свободовца наедине с собой. Через полчаса группа уже сидела у костра, вся в сборе. Время доходило до половины двенадцатого ночи. Олеся уже давно спала, пока мужчины делились историями за водкой. Скаут был сам не свой. Дерганый, с опустошенным взглядом, в котором то и дело мелькал яростный огонек. В разговоре он почти не участвовал, лишь изредка хмыкая над шутками. В полной мере он включился в разговор, когда услышал вопрос Стрелка. Павел уже давно заметил неприязнь сталкера к «Свободе» и теперь хотел попробовать узнать причину этого. — Скаут, а что... Что у тебя со «Свободой»? — Ничего, Меченый, всё то же, что и с остальными. — натянуто улыбнулся молодой сталкер, избегая взгляда Меченого. — Тем не менее ты между «Долгом» и «Свободой» без колебаний выбрал «Долг», хотя, по всему виду твоему, дисциплину ты не переносишь. — Я... Не хочу обсуждать это, Меченый. Извини. — Скаут сжал губы, сложил руки на груди, словно защищаясь. — Да ну, давай, Леш. Это же ещё одна ступень к сплоченности, дружбе, все дела. — поддержал Стрелка наёмник. — Ладно, чёрт с вами... — сдался Алексей, начиная маленький, короткий рассказ. — Мало кто в зоне помнит, но пришел я в эту адскую дыру не один. Был у меня друг, почти брат. Однокурсник, если быть точнее. Здесь его знали как Гришку Шухера. Веселый был, легкомысленный. Всегда мы с ним душа в душу. Учились сталкерскому ремеслу вместе, вместе зону топтали. И вместе работать на «Свободу» пошли. Гришка тогда уверял меня, что нас ждут золотые горы, клондайки. Знаете, в духе «деньги, машина и бабы». Чего еще можно желать в таком-то возрасте? Я и повелся. Тогда все хорошо шло, задание за заданием, деньги копятся, снаряга улучшается. Дела в гору шли. А потом это чертово задание с кейсом. Человек «Свободы», внедрившийся в «Долг», должен был нам передать кейс с документами. Срисовки планов вражеской группировки, цели. Дело легкое, а главное, прибыльное. Тогда вернулись мы счастливые, ждущие быстрых денег. Но только мы вступили на территорию нанимателей, как по нам открылся огонь. Я говорил ему, говорил: «Гриня, падай!» А он ни в какую. «Свои мы!» кричит: «Свои!». Я перепугался, снизу, с земли тяну его к себе. И он поддался, упал! Я сначала обрадовался, уже обнять почти хотел да отругать за наивность его дурацкую. Да только упал он... С дырой в груди. Тяжело дышал, прощения чего-то просил. — Прости, Лех, не послушал, дурак. Всё, капут... Я давай за аптечкой, повезло, что трава высокая, скрыла нас напрочь. У самого руки трясутся, боялся не успеть. Мог я кровь остановить, и пулю вытащить мог, если насквозь не прошла. — Ничего, Гриш, дыши, потерпи немного. Нас же Мальдивы ждут, забыл? Тачки, деньги, телки, а? Я даже не знаю, кого тогда успокаивал: себя или его. С трудом сдерживал себя, чтобы не всхлипнуть. Он мне как брат был, часть семьи, часть меня в конце концов! — Прости, Лех... Без меня на Мальдивы... Так ты это... Бери двух сразу. За меня... Я там буду, наверху, радоваться. От слов его я похолодел. Взял его за голову, как ошпаренный мелко тряс его. — Гришка, ты не говори такого! Не говори, слышишь? Вытащу я тебя сейчас, потерпи маленько, слышишь? Ты не спи, еще рано. Стоит ли говорить мне о том, что чувствовал я, когда перестал ощущать под горячими пальцами пульс? Тогда, мне казалось, я впервые так разрыдался за последние годы. Я еще какое-то время тормошил Шухера, как мог. Я не верил, что потерял его. Потерял кого-то столь близкого. А потом я выглянул из высокой травы. Там Грозный стоял с остальными. И гадко так улыбался. — Смерть предателям, — сказал он. В истерике я тогда схватил автомат, начиная палить по гадам, как мог. Уж не знаю, убил ли я тогда кого. Но с тех пор я на Армейские склады не заходил. Скаут замолчал, опустив взгляд. Среди мужчин появилась тишина. Она не была напряженной, просто все погрузились в свои мысли. Стрелок невольно заметил редкую, одинокую слезу, почти незаметно сбежавшую по щеке Алексея. Тогда Меченый положил руку на его плечо. — Мои соболезнования. Держись, парень. Ты не один. Шрам присоединился почти сразу, легко ударив Скаута по плечу в знак поддержки. Позже он налил еще по одной и поднял железный стаканчик: — Тогда за Гришку Шухера? Земля ему пухом. Выпили. Этот рассказ стал тоскливым напоминанием о том, что в каждой истории человека имелась своя маленькая трагедия, скрывающая большую боль. И только вот так вот делясь этой болью у костра можно было почувствовать, что это не так уж и плохо: разделять ее. Одна боль на троих — боль, сокращенная втрое. Главное — помнить об этом, держать в памяти и переодически вспоминать о ней, никогда не избегая.
Примечания:
Вот и закончилась 4 часть.. Надеюсь вам понравилось. Пишите комментарии, расскажите о вашем мнении, будет интересно прочитать:)
Напоминаю что у меня есть телеграм канал по сталкеру:
https://t.me/ctalker_top
Залетайте на огонек🔥
