Неужели он нашёл в нём Бога?

      В слабо освещённой комнате находился только Урауме, что раскладывал предметы на маленьком столике. Он закончил как раз вовремя. В подвальную комнату вошёл человек, который, махнув рукой, заставил его выйти. Перед своим уходом Урауме уважительно поклонился, тихо закрывая за собой дверь, чтобы, не дай боже, никто не помешал.       Оставшийся в комнате человек присел за столик, начиная что-то выводить на бумаге.       Спустя каких-то жалких несколько секунд ему пришлось отбросить кисть, начав панически кричать. Испугавшийся пытался в спешке подняться, но только упал, пытаясь проползти хоть крохотное расстояние до двери.       В один миг его шея сворачивается, а тело словно по волшебству быстро иссыхает, скукоживаясь, как переспелый фрукт или овощ.       Вместо уже неживого человека появляется другой. Он выглядит не на свои года, так при этом ещё одет не как житель этого места.       — Тут довольно странно, — незнакомец опустился на колено, проверяя труп. — Мёртв, значит. Всё же отвратительно меня призвали.       — Оставайтесь, пожалуйста, на своём месте, — послышался голос впереди. — По крайней мере до тех пор, пока не придёт господин Сукуна.       В открывшейся двери стоял Урауме, сложив руки в рукава кимоно. Он, сделав быстрое движение рукой, заставил труп упасть на землю.       — Значит, это был ты, — протянул он, сохраняя каменное выражение на лице. — И зачем же ты меня призвал?       — Тебе всё расскажет мой господин.       Незнакомец на это ничего не ответил. Он начал рассматривать комнату, в которой появился.       Голые стены, столик и кисти — это всё, что тут было. Как-то небогато даже. Неужели люди настолько обеднели, что даже такому существу, как он, не могли отдать самое ценное, что у них было.       — И долго мы будем ждать? – безразлично спросил незнакомец. — Хотя, можешь не отвечать.       По сути своей, его не волновало, сколько времени займёт ожидание. Даже если придётся ждать сто лет. По сравнению с тем, сколько он прожил на этой земле до этого, сто лет для него всего лишь краткий промежуток времени.       Он повернул голову в другую сторону, рассматривая огромный холст на столе, который, похоже, был не завершён.       Аккуратно проведя по нему рукой, он поразился хорошим качеством бумаги. Она была сделана из мягкого и приятного материала, который совершенно не царапал кожу. Значит, ему не было жалко денег. Из-за такого маленького факта даже мельчайшую надежду стоит пресечь на корню. Это всего лишь факт, а не аргумент, который не перекрыл бы даже то, что он находится в каком-то подвале.       Услышав поступь шагов не так далеко от себя, он вернул внимание к стоявшему в проходе Урауме.       Примерно через пару минут перед ним стоял на вид молодой человек.       — Так ты всё же существуешь, цуру, — в голосе вошедшего слышалось удивление и зарождающийся смех. — Рад видеть высшее существо здесь, на грешной земле.       Человек вошёл и присел по другую сторону стола. Его кроваво-красное кимоно хорошо подчёркивало бледность кожи и её нездоровость. Волосы были в беспорядке, как будто человек так сильно спешил, что даже забыл про них. Весь его вид говорил о том, что его что-то сильно беспокоит, и он из-за этого страдает.       — Переходи сразу к сути дела, человек. — он не стал садиться на землю и пачкать свои одежды, вместо этого он остался стоять. — Но сначала хотелось бы знать, как ты узнал обо мне. Расскажешь, человек?       — Сейчас это не имеет значения. — достав из рукава кимоно сложенную бумагу, он положил её перед ним. — Можешь называть меня Сукуной или Создателем. В этой бумаге наш с тобой договор. Помещение, в котором ты находишься, теперь твоё. Используй, как пожелает твоя душа, точнее, то, что от неё осталось.       Вытащив руку из рукава кимоно, он взял двумя пальцами немного помятую бумагу, аккуратно разворачивая.       Развернув листок, он успел прочитать всего два слова перед тем, как в глазах начало темнеть. Перед тем, как окончательно вырубиться, цуру увидел ухмыляющееся лицо Сукуны.       "Люди никогда не меняются, хотя бы это ты мог и усвоить", — последняя мысль перед полным погружением во тьму.                                           ***       Почувствовав прикосновение губ к своей щеке, а затем и к губам, он приоткрыл глаза, видя до боли знакомое лицо человека.       Его целовали. Целовали даже как-то по-собственнически, но чувств это никаких не вызывало. Ему было всё равно настолько, что даже становилось противно от самого себя.       Не отвечая и не отталкивая, цуру просто ждал конца всего этого.       Вскоре от него отстранились, смотря прямо в его светло-коричневые глаза.       — И давно ты в сознании? — ни улыбки, ни оскала, что украсили бы губы Сукуны, ничего не появилось. — Настолько не понравилось?       Обведя помещение взглядом, он понял, что находится в том же помещении, что и был до этого.       Для вида усмехнувшись, он посмотрел на Сукуну, неудосужив его ни одним из ответов.       — В молчанку решил поиграть. Играй, играй, сколько влезет, но долго твоё молчание не продлится, — он взял со стола свиток, кидая его прямо в руки.       — Совершенно неправильное суждение обо мне, Сукуна, — промолвил он, беря свиток в руки. — Не то, чтобы мне не понравилось или как-то разволновало меня. Нет, что ты. Просто было никак. Сам же выразился, что души во мне нет, следовательно, чувств я испытывать не могу.       Наверное, своим ответом он поверг Сукуну в шок, но мальчик уже довольно большой, переживёт как-нибудь. Сейчас его интересовал только свиток и умысел, что подготовил его создатель.       Пробегая глазами по иероглифам на свитке, ему всё больше хотелось смеяться, причём только нервно.       — Настолько понравились условия контракта? — удивлённо спросил Сукуна.       Посмотрев на него, он проглотил нервный смех и неприязнь к этому человеку, показывая из эмоций теперь только безразличие.       — Твои суждения узки и неправильны, Сукуна. Учись лучше, — он пересел на выступ чуть выше пола, опираясь на стену спиной. — Мне не интересны желания людей. Я не бог, чтобы воплощать твои мечты, но могу дать совет. Такова уж моя природа. Совет очень прост: если возлагаешь на себя большое бремя, то жди последствий. На этом моя помощь закончена, и я, пожалуй, удалюсь.       Не успев моргнуть и глазом, цуру начал задыхаться. Всё произошло настолько быстро, что понимание пришло только после выяснения ситуации.       Сукуна перекрывал ему кислород, не давая толком нормально дышать.       — Мне без разницы, кто ты на самом деле, но помяни моё слово, — грубо промолвив это, Сукуна приблизил своё лицо к его. — Я сделаю тебя Хатиманом, заставлю людей верить в тебя, а ты взамен дашь мне своё покровительство и удачу в битвах.       — Многого хочешь, человек, — просипел цуру, пытаясь разжать чужую руку. — По твоему контракту я всецело принадлежу тебе, и часть моей прошлой жизни уходит к тебе. Правда я не понимаю, как ты нашёл эту информацию. И что с тобой сделает настоящий Хатиман, когда узнает.       Дышать и глотать было тяжело, на глаза наворачивались слёзы от недостатка кислорода. А давление всё не прекращалось.       — Отвечу лишь то, что изучая старые записи, можно многое найти. Пришлось, конечно, покопаться, чтобы найти нужную информацию среди сотен или тысяч свитков, — на секунду остановившись, он чуть крепче сжал шею цуру, когда почувствовал, что тот хочет ускользнуть. — Настоящего нет и никогда не было, но он появится и воплотится в тебе! Урауме, неси кинжал и бумагу!       Широко открыв глаза, он уставился на Сукуну, постепенно понимая, что тот хочет сделать. Ничем добрым это не закончится, но он же об этом и не знает! И пусть! Такова будет его плата за большие желания.       — Ты не посмеешь этого сделать, Сукуна! Я тебе этого никогда не прощу! Вместо благословления получишь одни проклятия, я это тебе обещаю! Твоя жизнь закончится мучительно!       Ему связали ноги и руки, а рот закрыли тряпкой. Он с ужасом смотрел на то, как Сукуна готовился к ритуалу.       Сукуна, получив кинжал от Урауме, схватил его за волосы и провёл остриём по его горлу, чудом не задев сонную артерию. Боль пронзила всё тело цуру, в глазах теперь плясали чёрные точки.       Сукин сын, чёртов сукин сын этот Сукуна! Пусть горит в аду, пылая, как чёртова спичка! Также кипя в котле на максимальной температуре! Какая же это будет для него боль! Жаль, что он не сможет посмотреть на это. И всё благодаря нему.       Сквозь ужасную боль он слышал слова, которые говорил Сукуна – самому ли себе? Он не знал, знать даже не хотел, но приходилось. Сил становилось всё меньше, чтобы поддерживать сознание дальше.       — Теперь твоё имя "Юджи". Отзывайся только на него. Когда ты очнёшься, то уже будешь богом, который покровительствует моим битвам.       Урауме вынул грязную тряпку изо рта бывшего цуру. Посмотрев на Сукуну глазами полными ярости, он выплюнул, хриплым голосом сказав:       — Катись к чёрту, дрянной мальчишка.       И вновь темнота забрала его сознание, позволив передохнуть у себя.                                            ***       Уже привычным делом было открывать глаза с болью, но на этот раз боль была ужасной.       Смотря в потолок привычного помещения, ему казалось, что он отсюда не уйдёт уже никогда. Слова Сукуны становились всё большей правдой. Это помещение: и его комната, и его тюрьма, в которой он будет вечно заточён.       Скрипнула дверь, оповещая, что к нему кто-то пришёл. Бросив взгляд на того, кто всё же мог прийти, Юджи увидел только знакомую белую макушку. Чтобы посмотреть полностью, ему надо было повернуть голову, что давалось с трудом.       — Господин Юджи, вы наконец очнулись? Как ощущения?       — Твои слова звучат, как какая-то шутка. — голос даже не был хриплым, что было странным.       Проведя кончиками пальцев по горлу, он ничего не ощутил.       — Можете не проверять своё горло, оно благополучно зажило, шрама даже не осталось. — Урауме прошёл дальше по помещению-подвалу. — Что не скажешь о господине Сукуне.       — Что с ним? — не ведая, что говорит его рот, Юджи также продолжил смотреть в потолок. — Надеюсь, он умер.       — Здесь вы ошиблись, господин Юджи. Он жив и здоров, но воспоминания той ночи потерял. Знает лишь то, что существует бог, который благословляет его на одни победы, а врагов его карает.       Услышав эту информацию, Юджи из лежачего положения переместился в сидячее. Подогнув одну ногу под себя, а другую просто согнув в колене, он уставился на Урауме долгим и изучающим взглядом.       — Правда? — поинтересовался Юджи.       — Чистейшая, господин Юджи.       — Ну и поделом ему. — он встал, намереваясь размять затёкшие мышцы. — Пусть знает, какие его жду последствия.       Впав в раздумья, Юджи не заметил, как Урауме тоже притих.       Сукуна то всё забыл, но он нет. Боль, через которую ему пришлось пройти, отразится в будущем и на самом Сукуне. Его месть будет сладкой для него, но горькой для его создателя.       Осмотрев помещение-подвал, Юджи приметил на столе незнакомый свиток. Подхватив его, он развернул его, читая иероглифы.       — Это ведь документ о планах на победу и завоевание?       — Да, — мгновенный ответ, чего и ожидалось от Урауме. — Это должно быть выполнено в течение нескольких лет. Также мы создали храм в честь вас, так что вы быстро обретёте нужную силу, господин Юджи.       Продумали всё до мелочей, но не учли, что связались не с той сущностью. Сущностью, которая готовит жесточайший план мести.