Двенадцать месяцев

      Зимний лес кажется сказочно прекрасным местом только на картинках. Высокие деревья, одетые в белые шапки, всё вокруг одето в белое, сверкает и переливается на солнце, что камни драгоценные. Да только красота эта обманчивая. Людей она не любит. Сугробы, что капкан, ловят жертву и отпускать не желают. Белый снег слепит своим блеском, причиняя боль глазам. А мороз в диких лесах злой, кусает кожу неприкрытую, пробирает до костей. И сколько ни пытайся согреться у костра, не отпускает. Да только разве это Эрика остановит? Знал куда идёт. Столько лет прожил в подобном месте, да всё равно отвык. Сытая жизнь в тёплом замке не прошла без следа. Позабыл. Ну да ничего, лес быстро напомнил. Снег хрустел под ногами, обманчиво пушистый, словно облака на небе, чистый и манящий. Усталость брала своё, а снег манил прилечь, отдохнуть в мягких объятиях, упасть как в перину. Да только Эрик не раз видел замёрзших людей, уснувших в этих гостеприимных, но смертельных покровах. Ступив неудачно, подвернул ногу, но только зашипел рассерженной кошкой, встряхнулся и пошёл дальше. Последняя надежда вела вперёд, а отступать он не привык. Хотя все считали его поход бредовым и опасным. Аннелин отговаривала. Смотрела со слезами на глазах, просила остаться. Братья недовольно ворчали, но готовы были идти за ним на край света, не то что в дремучий лес в разгар зимы. Как и он сам однажды бросился им на выручку. Но Эрик их не взял, помнил слова тётки, что одному идти надо, а толпа лишь спугнуть может. Конечно, будь Анкельм в замке, Эрик не смог бы так просто от него сбежать, как от братьев. Муж чувствовал его на каком-то ином уровне, словно продолжение себя. Да и Эрик в жизни не решился бы ослушаться его прямого запрета. А в том, что Анкельм запретил бы ему идти в лес одному, сомневаться не приходилось. Да только супруг отбыл в столицу, искать помощи у светил медицинских наук. Истово верил, что наука поможет, поставит на ноги единственного сына и наследника. Эрик же чувствовал — не так это. Бессильна тут медицина. Пусть Эрику от матери дар не достался, да только чутьё кричало, что дело тут нечисто. Не верилось, что здоровый, жизнерадостный ребёнок на глазах угасает из-за болезни. За пару месяцев из сильного подростка сделала подобие человека, не способного без помощи из постели подняться. Анкель уговоры Эрика не слушал. Уехал за лекарем столичным, когда местный не справился. А Эрик попросил одного из братьев тётку в гости позвать. Ядвига тоже волшбой сильной не обладала, но чужую могла видеть. Несколько часов женщина сплетала пучки трав, заговаривая их, а потом под скептическим взглядом местного лекаря, что неотрывно находился при мальчике, подожгла их и долго всматривалась в Стэфана. Когда дым развеялся, горько вздохнула и, тяжело ступая, покинула опочивальню. Эрик пошёл за ней и молчал до самой поляны, что находилась за городом. Знал, что тётка не станет говорить в замке. Народ волшбу боялся, и людей, наделённых даром, недолюбливал. Ядвига и не показывала чужакам свои умения. — Кровь в нём порченная, — сказала тётка. — От матери, видать, досталась, потому что у лорда твоего кровь чистая, благородная. В таких, как он, тьмы не заводится. А вот девка, что сына родила, видать, с изъяном была, наследственным. Такое только поколениями силы набирает, в роду передаваясь. Как мальчик подрос да окреп, чернота в крови и проснулась. Ноги подкосились. Эрик любил сына всей душой. — Что с ним теперь будет? — Чернота верх возьмёт — чудищем станет. Да только дух у мальчика от отца сильный, борется с ней, силы жизненные из него тянет. Не победит чернота — хворь мальчика изведёт. Слова Ядвиги звучали как приговор. Женщина, ещё не старая в общем-то, как-то сгорбилась, лицом посерела. Кроме Эрика, родных у неё не было, и относилась она к нему как к сыну. А какая мать не станет переживать за сына, такие вести узнавшего. Да ещё и самой их принести пришлось. — Что я могу сделать? — упрямо спросил Эрик. — Должен быть способ Стэфана спасти. Ядвига вздохнула, знала его упрямство. Так же он и братьев спасать бросился, о себе не думая. — Кровь почистить надо, — ответила женщина. — Я с таким помогала однажды, попробовать бы могла. Да только не ко времени это. Травы нужны. Свежие травы, — вздохнула она и покосилась на устеленную снегом поляну. — Где же их в разгар зимы-то взять? — с отчаянием спросил Эрик. Тётка травницей была знатной, многое умела. Эрик верил, что у неё бы получилось. Ядвига перебирала шаль, явно что-то обдумывая. — Парень в деревне нашей жил. Не слишком хорошо жил. Мачеха его со свету сжить пыталась. Ведьма была. Люди не догадывались, а я ж сквозь дым всё вижу. Душа у неё чёрная была и волшба такая же. Так вот однажды она его из дому выгнала, зимой в стужу самую, в лес. А когда он через пару недель вернулся, принёс ей кермек свежий. В конце января. Эрик встрепенулся, глаза загорелись надеждой. Если кто-то смог, то и он принесёт. Ради сына и ползком поползёт. — Где он? Говорил, где травы раздобыл? Ядвига покачала головой. — Спустя пару дней, на растущую луну, ведьма в лес пошла, обряд проводить, да так и не вернулась. По весне её замёрзшую нашли. Парень же в феврале снова ушёл в лес, да больше не вернулся. — Тоже замёрз? — с горечью спросил Эрик, уже прикидывая, что без разговора с этим парнем лес придётся долго обыскивать. Знать бы ещё, что искать… — Нет. Молва людская принесла, что так он в лесу и остался жить. Где-то на севере. Места там дикие, безлюдные. — Я найду его, — твёрдо сказал Эрик. Женщина вздохнула тяжело, знала его упрямство. Впрочем, другого способа вернуть мальчика к жизни она не видела. — Тяжело будет, — предупредила Ядвига, — а времени мало. Через два полных месяца на новолуние тьма в крови мальчика возьмёт свое. Не слугу себе, так жертву. Эрик стиснул кулаки и кивнул. — Я должен успеть. — Значит, успеешь. — Какие травы нужны? Ошибиться Эрик не боялся. Ядвига назвала растения, что неоднократно ему в детстве показывала, когда своему делу учить пыталась. Да только не было в Эрике её дара. А вот ученье в голове отложилось, пусть и не мог настои делать, но травы знал. Женщина порылась в наплечной сумке и достала пару пузырьков с мутной жидкостью. — Девятой ночью полнолуние, — заметила она, — это волка твоего разбудит. — Я думал, проклятье навсегда снято. — Спит оно. Что в кровь попало, то в ней и остаётся. На братьев своих глянь. До сих пор обращаться в зверей могут. — Но я не могу, — расстерянно ответил Эрик, — вот и думал, что совсем. — Спит твой волк, — повторила Ядвига. — Я тебе отвар на волчьем корне сделала. Он должен его разбудить. — Волчий корень ядовит, — нахмурился Эрик. Ядвига фыркнула, разом напомнив, что говорит он с травницей. — Знаю. Потому раньше и не предлагала. Отвар долго делала, яд убивала. Сейчас же случай особый. Без своего волка ты не справишься. — Братья помогут, — с сомнением ответил Эрик. — Толпой пойдёте — ничего не найдёте. Одному идти надо. Пусть не нравится мне это, но только так сына спасти сможешь. Эрик решительно забрал пузырьки и убрал в карман. Ядвига достала из сумки короткий ремешок, сплетённый из грубых волокон. — Наклонись, — потребовала она и оплела ремешком его шею, тот висел совсем свободно, скрываясь под рубахой. — Оберег, заморочить и сбиться с пути не даст. Не снимай, пока домой не вернёшься, он даже на волчью шею ляжет, — объяснила Ядвига. Затем достала из сумки небольшую баночку с кремом. — Этим лицо намажешь, чтобы не обморозил. Затем вытащила из сумки несколько пучков травы и споро их переплела, заговаривая. — В безветренном месте поджигай, направление укажут, — сказала Ядвига, передавая ему несколько перевязанных пучков. — Больше ничем помочь не могу. Вернусь домой, поставлю основу. Ей месяц настояться нужно. — Спасибо, тётушка, — поблагодарил Эрик, низко поклонившись. — Береги себя, — попросила Ядвига. — Скажи Маркусу, пусть на упряжке меня отвезёт. Так быстрее будет. Эрик снова поклонился и пошёл искать брата. Весь день он собирался в дорогу. Взял сумку, чтобы вещи после оборота волк мог нести, припасы в дорогу и тёткины подарки. Вечером собрал в зале семью и поведал о разговоре с Ядвигой. — Никуда ты один не пойдёшь, — заявил Эб. — Сгинешь. — Не сгину. Мне сына спасать надо. — Мы с тобой, — упрямо сказал Лотар. — Нет. Если Ядвига сказала одному идти, значит, так надо. — Анкельм был бы против, — заявила Аннелин. — Знаю, сестра, но его здесь нет, — вздохнул Эрик. — А значит, решение принимать мне. Вы с Эбом присмотрите здесь за всем до его возвращения. — Он нам голову открутит и будет прав, — мрачно сообщил Эб. — Это не обсуждается. Завтра на рассвете пойду. Он больше не стал задерживаться. Пошёл к сыну. Стэфан спал. Он теперь почти всё время спал, словно находиться в яви сил не хватало. Эрик поцеловал его в горячий влажный лоб, стараясь сдержать слезы. Он не мог позволить своему сыну умереть, даже не попытавшись его спасти. Конечно, в господские покои он не пошёл, ждать рассвета смысла не было. Братья не дадут ему уйти одному. Так что Эрик их осознанно обманул. Одевшись потеплее, он тайным коридором покинул город и направился на север.

***

      Идти было тяжело, отвык Эрик от леса. Но стоило полной луне занять небосклон, место человека занял зверь. Волк легко бежал по снегу, сердито фыркая на перекинутую через шею сумку и оберег, что оплетал словно хомут. К поляне волк вышел на исходе второй ночи полной луны. Посредине поляны стояла богатая изба из добротных брёвен с резными оконцами и крыльцом. Тропинки от дома были расчищены, а из трубы уютно валил дым, маня теплом очага. Волк вернулся в лес, нашёл удобное место и обратился. Обнажённый мужчина быстро скинул сумку и, ёжась, оделся и обулся в промороженную одежду. Снова прихватив свой скарб, он двинулся к поляне. Было ли это окончанием его поисков или нет, но изба означала возможность хоть немного согреться и отдохнуть перед продолжением пути. Но что-то Эрику подсказывало, что он на месте. На всякий случай использовав ещё один пучок, Эрик убедился, что дымок тянется к поляне. С тревогой глянув на два оставшихся пучка, что должны помочь ему вернуться, мужчина решительно зашагал к избе. Не успел он подняться на крыльцо, как дверь резко открылась. На пороге стоял парень в тонкой рубашке и лёгких штанах. Роскошная копна огненно-красных волос и мелкая россыпь веснушек на носу. Молочно-белая кожа. И большие голубые глаза, опушенные густыми медными ресницами. Поцелованный солнцем. — Я не ждал гостей, — заметил парень, но всё же доброжелательно улыбнулся. — Замёрз? Сам он стоял босиком на морозе, и, кажется, не испытывал от этого ни малейшего дискомфорта. — Да. — Тогда заходи, — пригласил парень. — Раздевайся, — велел он и, стоило Эрику снять с себя плащ и обувь, подхватил их и деловито пристроил у печи. Совсем как в доме, где Эрик жил с братьями, в избе от двери сразу начиналась кухня и зал. Развесив одежду и положив обувь прогреваться, парень вернулся к гостю. Немного сбитый с толку такой простотой встречи, Эрик всё же взял себя в руки. — Доброго вам дня, — пожелал он. — Моё имя лорд Эрик Нортенгейт. Прошу у вас приюта. Замёрз в дороге. — И тебе доброго дня, лорд, — просто ответил парень. — Меня зовут Злат. Проходи на кухню. Нет лучшего способа согреться, чем горячая мясная похлёбка и ягодный отвар. У Эрика от голода подвело живот. За дни скитаний по лесу он и впрямь соскучился по горячей жидкой еде. Парень подкупал своей простотой и улыбкой. Он споро накрыл на стол, поставил две глиняные миски с ароматной похлёбкой, свежий, ещё горячий домашний хлеб, свежесбитое масло, мёд и кружки с отваром. Эрик поблагодарил за гостеприимство и устроился за огромным столом. Пока ели, хозяин помалкивал, давая гостю оглядеться. Дом был просторным и светлым. Добротная мебель из дерева, глиняная расписная посуда, белоснежное кружево салфеток. Всё говорило об уюте и достатке. Стоило перейти к отвару, Злат взглянул остро. — Зачем пожаловал в наши края, лорд? Сюда народ не захаживает. Места дикие, лихие. Даже странно, что не сгинул в дороге. Волки не тронули. Мороз не сгубил. Волки действительно были. Эрик чуял их присутствие, но другого волка, пусть и чужака, стая не тронула. Да и жгучий мороз волчья шкура переносила легче человеческой. — Моё имя Эрик, — напомнил он, устав от этого пренебрежительного «лорд». Злат явно не испытывал почтения к титулам. — А привела меня беда. Сына хочу спасти, да только это почти невозможно. — Садись к огню, Эрик, — позвал Злат и указал на кресло, сам устраиваясь во втором. — Всё рассказывай. Только не лги. Ложь чую и не люблю. Предупреждение было лишним. Эрик и сам не любил лгать и лукавить. Да и нечего было ему скрывать. Он шёл с чистым сердцем и злого не мыслил. Потому поведал Злату всё как на духу. — Жаль мальчика. И тебя жаль. — Помоги, — попросил Эрик. — Всё, что в силах моих, для тебя сделаю. Ничего не пожалею, — заявил он. — Да кто ж сказал, что я могу? — делано удивился Злат. Эрик нахмурился. — Я не лгал, прошу о том же. Не обижай меня неправдой. Злат вздохнул. — Не лгу я. Не в моей власти с травами тебе помочь, — заявил он. — Это же ты принёс свежий кермек среди зимы? Скажи, как тебе удалось? Я тоже попробую. Парень нахмурился, а взгляд его потяжелел. — Так же у тебя не получится. Оставайся. Сделаю, что смогу. — Это долго? — запереживал Эрик, помня, что времени у Стэфана не так много. — Не торопись, лорд. Новый год скоро. Там и посмотрим. Можешь отдохнуть с дороги, а я баню растоплю. Попарю тебя, чтобы холод из костей прогнать. Можешь разместиться в той комнате, — предложил Злат, указывая на дверь за лестницей, — а на второй этаж не ходи. Нет там для тебя ничего. Он, не одеваясь, вышел на улицу, а Эрик остался греться у огня. Странный всё же был парень. Простой. Грубоватый. Прямой. Но добрый. Этого за резкими словами не скроешь. Да и что слова? Пустое. Дела-то куда важнее.

***

Пару дней Эрик провёл в этом странном доме. Злат казался замкнутым и неразговорчивым, так что Эрик старался за двоих. Развлекал его как мог. Молчание ещё со времен проклятья, что на братьев легло, не любил, когда, обжигаясь, плёл рубашки и не мог самое важное Анкелю сказать. По супругу скучал. Хоть и знал, что Анкель будет гневаться, хотел домой. Хотел укрыться в родных объятиях, почувствовать запах родной и забыть о печалях. Злат пусть виду и не показывал, но слушал его внимательно. А сам всё дом украшал к празднику. Со свалившимся на него горем Эрик и позабыл совсем о смене года. В это время в замке всегда пир закатывали. Накрывали столы, пели, танцевали. А как сладко Эрик с Анкелем ночами любились… Теперь не до праздников. Пока Стэфан за жизнь борется, не дело гулянья устраивать. Бездействие грызло душу. Эрик чувствовал, как время, отведённое его сыну, уходит сквозь пальцы, словно песок. Весь день он помогал Злату готовить словно на целую дружину, а вечером парень снова парил его в растопленной бане. Знатно веником отходил, Эрик потом встать не мог, словно косточки из него вынули. Думал, ляжет спать и сразу в сон провалится, такая в теле нега разлилась. Да только тревога спать не давала. Кажется, он всё же провалился в дрёму. Снова блуждал по лесу, шёл на многоголосье, что раздавалось впереди, да никак дойти не мог. Ветер завывал, бросая снег в лицо, застил глаза, капюшон с головы срывал. Шёл и шёл, утопая в снегу, пока не оказался на той самой поляне, где изба стояла. Да только избы не было. На её месте костёр горел яркий. Трещало дерево, объятое пламенем. Огонь до самого неба доставал. Вокруг костра мужчины сидели. Кто поближе к огню, кто подальше. Разные все. Здоровые и крепкие, стройные и поджарые, бородатые, кудрявые, но все видные и неуловимо чем-то похожие. Одежды на них все были богато украшены. Кто в серебре, кто в золоте, кто в зелёных изумрудах. В этом Эрик в браке с лордом Нортенгейтом стал хорошо разбираться. Мужчин было двенадцать. Они о чём-то говорили, но, как ни старался Эрик прислушаться, понять их речь не мог. Словно деревья шумели или ручеёк переливался. Затем один из них, что выглядел повнушительнее, подошёл к Эрику. — Рассказывай, кто ты и зачем пришёл, — стукнув посохом, который держал в руках, потребовал он низким, зычным голосом, что пробрал до нутра. — Зачем такую долгую дорогу проделал, да ещё и в лютый мороз? Эрик повторил свой рассказ, снова ничего не утаивая. — Травы мне нужны. Свежие, — закончил он. — Те травы только летом растут, — нахмурился мужчина. — А лето середь зимы не приходит. — Я бы помог, — заметил стройный светловолосый парень. Красивый, поджарый. Глянул яркими голубыми глазами. — Да только не моя сейчас пора. Брат властвует, — он кивнул на того, кто заговорил с Эриком первым. — Джул, я бы уступил тебе на время, но вперёд тебя ещё пять братьев, — ответил тот. Джул легкомысленно пожал плечами и отступил. — Я знаю, вы помогли однажды Злату, — заговорил Эрик, поняв, что шанс ускользает сквозь пальцы. — Прошу, не откажите и мне. — Злат… — странно дернулся мужчина, и перед глазами Эрика вдруг всё поплыло. Он зажмурился и распахнул глаза, но ничего не увидел. Только темноту. Сердце ухнуло от страха, но узкая полоска света подсказала, что он в комнате, в кровати, а всё привидевшееся было лишь сном. Эрик ещё полежал, пытаясь понять, что за видение ему пришло. Явь или навь? А потом понял, что разбудил его шум из общего зала. Торопливо поднявшись, он прокрался к двери и, стараясь не шуметь, выглянул из своей спальни. Первым, что он увидел, был Злат, неудобно упирающийся в спинку кресла. Изогнутое в причудливой позе молочно-белое тело было обнажено. Длинные стройные ноги оказались заброшены на широкие мужские плечи. Незнакомец, который только что говорил с Эриком во сне, резко вбивался в податливое тело, стискивая в своих крупных ладонях округлые ягодицы. Злат выгибался и стонал, стискивая пальцами подлокотники. — Дес, позволь и нам, мы так соскучились. Голос, прозвучавший так неожиданно, заставил Эрика оторваться от этого горячего зрелища. Он перевёл взгляд и только сейчас заметил, что на полу, между креслом и камином, сидели остальные незнакомцы из сна. Тот, кого назвали Десом, чуть замедлился, перевёл взгляд на брата и медленно кивнул. Мужчины поднялись, торопливо скидывая с себя одежду. Обнажённые, они обступили кресло, едва все умещаясь на небольшом пятачке. Эрик ещё посмотрел, как Злат с довольным стоном принимает в рот один из членов, в то время как его собственный облизывает Джул, и отступил назад в спальню. Закрывая дверь, он успел поймать внимательный, острый взгляд Деса, но, не услышав окрика, поспешил вернуться в постель. В ней он и просидел до утра, завернувшись в одеяло и стараясь не прислушиваться к звукам, доносящимся из зала. Получалось плохо, сознание то и дело подкидывало неприличные картинки. Эрик зажал обе ладони между бёдер, боясь, что не сдержится и обхватит свой напряжённый член. Рукоблудничать вдали от Анкеля, под пошлые звуки чужого удовольствия было неправильно. И Эрик держался. Утром Злат сам пришел в его комнату. Непривычно счастливый, томный и цветущий. В руках у него был поднос с едой. — Тебе лучше сегодня не покидать комнату без необходимости, — заметил он. Эрик старался не глазеть на яркие следы поцелуев, оставленные на молочной коже. — Извини, отпраздновать Новый год не получится, но я позже принесу ещё еды. Эрик забрал поднос. — Может, мне стоит уйти? — неловко предложил он. — Ума лишился? Сегодня на улице лучше не оставаться. Пока Дес… декабрь сменяется январём, в лесу можно сразу насмерть замёрзнуть. Это одна из самых лютых ночей в году. — А разве смена… месяцев не естественный процесс, а насильственный? Злат посмотрел на него задумчиво. — Нет, конечно. Просто когда один суровый… месяц уступает власть другому… — Он прислушался и весь подобрался. — Без нужды не выходи. Всё завтра. Весь день Эрик проспал. Маясь от безделья, он полвечера тоскливо просмотрел в окно. Злат оказался прав. Ночь была суровой. Вьюга завывала за окном, давая порадоваться теплу дома. Эрик наблюдал за непогодой, укутавшись в одеяло. Наконец, не выдержав, он пошёл за водой, которую счастливо залюбленный — судя по сытой улыбке и томной поволоке глаз Злат забыл принести. Осторожно выглянув, Эрик убедился, что зал пуст. Тихо прокравшись на кухню, он осушил целую кружку воды и взял с собой, про запас. Уже возвращаясь в свою комнату, он натолкнулся на спускавшегося по лестнице Деса и замер, не зная, что сказать. — А вот и наш незваный волчонок, — заметил мужчина. Его явно не смущал собственный полураздетый вид. Тонкие штаны едва ли что-то скрывали, позволяя оценить сильное, крепкое тело. — Простите, что нарушил ваше уединение, — спокойно сказал Эрик, подбираясь. Он был не робкого десятка, но сознание того, кто перед ним мог быть, заставляло нервничать. — Такое нечасто бывает, — заметил Дес. — Вы можете мне помочь? — с надеждой спросил Эрик. — Теперь решать не мне, — ответил мужчина, бросив взгляд на второй этаж. — Но за тебя просил Злат, а ему мы ещё ни разу ни в чём не отказали. Эрик только кивнул, не рискуя благодарить, и поспешил скрыться в комнате, заметив, что на втором этаже показался ещё кто-то из братьев.

***

— Вставай, соня, — бодро позвал Злат, стуча в его дверь. — Завтракать пора. Эрик, уснувший под утро, тяжело выбрался из постели и оделся. Приведя себя в порядок, вышел в зал. Он совсем не ожидал, что за большим кухонным столом окажутся все двенадцать мужчин из его сна. Злат поставил тарелку перед тем, кто сидел во главе стола, получив благодарный поцелуй в ладонь, и указал Эрику на свободный стул. Сам он устроился с другого торца стола, рядом с Десом. — Доброе утро, — смущённо произнёс Эрик в царившей тишине, — и приятного аппетита. — И тебе, волчонок, — произнёс мужчина во главе стола. Поправлять его и представляться Эрик не стал. Почему-то то, что мужчины сразу определили его притаившегося зверя, вдруг успокоило. Первые несколько минут ели в тишине, но потом те из братьев, что выглядели чуть помладше и не такими суровыми, затеяли перебранку, втягивая Злата в весёлую потасовку. Завтрак закончили с улыбками на лицах. Все встали, и Эрик собрался помочь Злату убрать со стола. Однако нынешний хозяин дома — и не только его, судя по всему — их остановил. — Злат, ты пойдёшь с нами, — заявил он. — Можно? — радостно уточнил парень. — Сегодня да. Злат подпрыгнул и умчался наверх одеваться. — Ты тоже одевайся, волчонок. Не скакать от нетерпения так же, как Злат, было тяжело, но Эрик сдержался. Оделся он в рекордные сроки и прихватил с собой сумку на всякий случай. — Джен, я готов! — радостно возвестил Злат, влетая в объятия мужчины. Тот только ласково потёрся носом о его щёку. — Джен, ну борода же! — Прости, — неискренне попросил тот и снова прижался к гладкой щеке. Злат фыркнул, но не уклонился. — Дес, ты не мог бы присмотреть за волчонком? Мужчина расслабленно кивнул и подошёл к Эрику. — Пойдём. Они все вместе вышли на улицу и обошли избу. С обратной стороны оказалась аккуратная площадка с местом для костра. Мужчины встали вокруг, занимая каждый своё место. Злат оказался рядом с Дженом, а Эрик между Златом и Десом. Огонь вспыхнул, кажется, сам по себе. Эрик так удивился, что не сразу заметил изменения. Мужчины преобразились, вновь оказавшись в роскошных одеждах. На этот раз ледяной резной посох, украшенный множеством бриллиантов, держал Джен. «Молчи», — одними губами произнёс Злат, и Эрик не решился нарушить тишину. Потом мужчина, кажется, заговорил, но смысл ускользал. Эрик слышал лишь завывание вьюги, потом Джен вдруг передал посох. Вьюга завывала всё сильнее, злее. Вместо слов вырывался её свист. Посох перешёл следующему. Неуловимо меняясь, оттаивая. Завывание ветра сменилось на перезвон капели, и Эрик заметил, что снег вокруг тает, оставляя тёмные проплешины земли. Посох перешёл дальше. Лёд с него сошёл, а под ним оказалось молодое древко, камни позеленели и стали вдруг изумрудами. Капель сменилась журчанием ручейка. Снег сошёл, а на деревьях набухли почки. И вот посох снова переходит из рук в руки. Ручейки сменяются пением птиц, те — шумом лёгкого летнего ветерка, а затем стрекотом цикад. И всё вокруг менялось с этими звуками. На глазах Эрика снежная зима за несколько минут стала жарким летом. Джул, державший переплетённый деревянный посох с жёлтыми сапфирами, остановил на нём свой слегка расфокусированный взгляд и кивнул. — Идём, — прошептал Злат и, взяв Эрика за руку, потащил к лесу, — у нас мало времени. Час, может, два. Эрик послушно шёл следом, до сих пор пытаясь осознать произошедшее. — Скажи, они в самом деле… — он не договорил. Просто не смог. — В самом деле, — подтвердил Злат. В чаще Эрик затормозил, заметив искомые травы. Достав серебряный серп, принялся осторожно их срезать. Надо было бы их заговаривать, но Эрик не мог. Надеялся, что, раз Ядвига ничего не сказала, можно обойтись и без этого. — Как вы познакомились? — спросил Эрик, чтобы как-то нарушить царившее безмолвие. Злат пожал плечами. — Мачеха моя ведьмой была. Сильной ведьмой. Отца приворожила, а как он женился на ней, свела в могилу. Планировала на его лавку лапы наложить, а тут я. Наследничек. Долго я от неё увиливал. Всё надеялся, что дотяну до совершеннолетия, вступлю в наследство, а её за порог. Она всё козни чинила, поймать пыталась. В день рождения, дождавшись наконец совершеннолетия, я непозволительно расслабился. Она мне тут же ловушку и поставила. Поймала в сеть проклятья. Сказала, чтобы снять его, нужна настойка из кермека. Непременно свежего. Времени мне — четыре месяца. Я с жизнью попрощался. Чего уж, на улице ноябрь, а кермек только осенью цветёт. Год мне не протянуть, а свежий иначе не достать. Вот мачеха и прокляла, отправила искать его в лес и без него не возвращаться. На улице всё холоднее, а я из леса выйти не могу. Всё блуждал, питался чем придётся. Отчаялся совсем, когда к поляне вышел. А там они. Дес только во власть вошёл. Пожалел меня. Шубу свою скинул, меня закутал, дал у огня погреться. Я им и рассказал про проклятье. — Они помогли? — спросил Эрик, уже зная ответ. — Не совсем. Спросили, что могу им дать взамен. Эрик вскинул на него взгляд и тут же поплатился за это, едва не порезавшись. — И что же? — Так у меня и не было ничего. Кроме меня самого. — И ты предложил им?.. — Нет, конечно. Я бы не смог. Да и не думал, что нужен кому-то. Это они предложили. Каждый месяц, что уступает свою очередь другому… Я отказался. Испугался очень. — И что они? — Ничего. Настаивать не стали. Предложили остаться. Изба за ночь появилась. Они мне разрешили в ней остаться. Жил в твоей комнате. Занимался хозяйством. И они стали там жить. Заняли второй этаж. Им понравилось, что всегда есть где отдохнуть, есть что поесть. Я и не замечал сначала, что кто-то из них постоянно рядом. Приручали, — улыбнулся Злат. — То подарят что-то, то помогут, то разговорами развлекают. Потом целовать стали. Легко так. Невинно. Ненавязчиво. Я и не заметил, как сам прикипел к ним. — Парень встряхнулся. — Заканчивай. Возвращаться пора. — Уже, — кивнул Эрик, поднимая сумку. Они направились обратно. — Так ты с ними и остался? — Нет. Получил кермек и вернулся к мачехе. Испугался проклятья. Побоялся, что умру. А умирать теперь не хотелось. Мачеха, как прознала, с кем я дружбу свёл, так решила снять проклятье. Вдруг ещё пригожусь? Потом ушла в лес и не вернулась. А мне так тошно в деревне стало. Свет не мил. Сюда рвался, а сам боялся, что не примут, что и не нужен больше. Они вышли на поляну и вернулись в круг. Джул кивнул им и отдал посох следующему брату. Когда посох дошёл до Деса, Эрика пробрало холодом до костей. Он зябко завернулся в плащ, но это не помогло. Дес повернулся к Джену и с лёгким поклоном передал ему посох, снова покрывшийся льдом и сверкающими бриллиантами. Эрик всё не мог поверить в происходящее и крепко прижимал к себе сумку, в которой заключалось спасение сына. — Пойдём, — позвал Дес, и Эрик с удивлением понял, что они остались на поляне одни. В доме тоже царила тишина. Эрик торопливо скинул промёрзшую верхнюю одежду и только тогда заметил сплетённые обнажённые тела Злата и Джена у камина. Он дернулся, но Дес его удержал, знаком показывая молчать. Взяв за локоть, повёл за собой, едва слышно ступая. Эрик тоже старался не шуметь, опустив взгляд на собственные ноги, но краем взгляда улавливал резкие движения отдавшихся страсти людей. Дес проводил его до комнаты и, подтолкнув внутрь, плотно закрыл дверь, отрезая от безобразия, творящегося у камина. Эрик обессиленно сполз на пол и только сейчас понял, что по-прежнему прижимает к себе сумку. Уже смеркалось, когда Злат позвал его на кухню. Эрик помог накрыть на стол, и они вновь поели в большой компании. На этот раз на него почти не обращали внимания. А после ужина все устроились перед камином. Эрику, видимо как гостю, уступили одно кресло. В другое сел Джен, пристроив на своих коленях уютно свернувшегося Злата. Прижавшись щекой к его макушке, Джен ласково гладил парня по спине, словно кошку. Остальные братья сидели прямо на полу. Дес пристроился у самого кресла брата и держал руку Злата, неспешно выцеловывая его ладонь. Джул и Джун, похожие словно близнецы, тихо пели. Эрик чувствовал уют и тепло. Было здорово укрыться в доме у огня, когда на улице завывала метель. Когда ладонь Джена, словно случайно, третий раз подряд скользнула со спины Злата под его штаны, Эрик тихо поднялся и ушёл к себе, поймав благодарный взгляд Деса.

***

Утром Злат снова разбудил его к завтраку, после которого Джен властно заявил, что Эрику пора, и попросил Деса его проводить. Злат помог собраться, дал в дорогу припасы и обнял на прощание. — Был рад с тобой познакомиться, лорд. — Если будешь в наших краях, тебе всегда будут рады в нашем доме, — пообещал Эрик, но Злат промолчал. — Мы ведь больше не увидимся? — понял Эрик. Парень пожал плечами. — Я давно не выхожу к городам, — ответил он, — мне там делать нечего. — Но если тебе хоть что-то понадобится, дай знать обязательно, — попросил Эрик. Злат фыркнул. — Всё, что мне нужно, находится здесь. — Эрик кивнул. — Я помню твою тётку. И мать тоже. Ядвига была такой смешной, бегала со своими дымящими травами, однажды едва косички свои не подожгла. Эрик вскинул взгляд на обманчиво молодого парня. — Сколько же ей тогда было? — Когда я в лес ушёл? Лет семь, — пожал плечами Злат. — Передавай ей привет. Кивнув, Эрик поспешно покинул дом. Дес уже ждал на улице. — Я провожу тебя до границы твоих земель. Не хватало ещё, чтобы ты после этого всего заблудился. Эрик шёл с ним молча. След в след. Старался не отставать, но и не приближался. Дес шёл легко, словно под ногами мостовая, а не сугробы снега. Земли Нортгейта уже показались вдали, когда Эрик решился задать мучивший его вопрос. — Скажи, вы хоть любите его? Дес оглянулся и удивлённо на него посмотрел. — А разве есть сомнения? — В тот первый вечер… Я видел вас. Видел, как ты желал его. Но стоило январю вступить в силу, ты отошёл, легко отдал его. Словно… — Горечь не дала Эрику договорить. — Словно переходящее знамя? — продолжил за него Дес. — Или как наш посох? Как вещь? Ты правда так думаешь? — Я не знаю, — прошептал Эрик. — Я видел вчера, как ты целовал его руки, но ты так спокойно смотрел, как Джен… — Мы любим его, — ответил Дес, не давая договорить. — Ни для одного из нас нет никого желаннее. И если ты считаешь, что мы пользуемся им как вещью, а после передаём по кругу, забыв до следующего года, ты ошибаешься. Он всегда здесь, — Дес коснулся груди в области сердца, — и здесь, — он указал на голову. — Просто Джену сейчас его присутствие нужнее. Ты не представляешь, каким тяжёлым бывает посох. Холодным. Обжигающим. Иногда так сложно его удержать… Но когда в твоих руках самый важный для тебя человек, это позволяет отвлечься от посоха и сконцентрироваться на нём. На своих чувствах к нему. Если ты решил, что он привязан к нам и поэтому не может уйти, ты снова ошибся. Он всегда свободен в своём выборе. Это мы привязаны к нему. Эрик улыбнулся, чувствуя, как холод, добравшийся до сердца, наконец отступает. — Это ты ошибаешься, Дес, он тоже не свободен. Привязан к вам, как и вы к нему. Мне пора. Спасибо вам за всё, — Эрик поклонился до земли. — И спасибо, что пустили так близко к вашему огоньку. Дес только кивнул, потрепал его по волосам под капюшоном и исчез. Сделал два шага в сторону и словно растворился в зимнем лесу.

***

      Конечно, дома Эрика ждал скандал. Анкель долго кричал на него, потом крепко сжимал в объятиях, целовал и снова кричал. Кажется, страх потерять не только сына, но ещё и супруга понемногу отпускал лорда. А потом Ядвига принесла настой, и Стэфан пошёл на поправку. Когда мальчик встал с постели и сам спустился к завтраку, в замке устроили праздник с песнями и плясками. Он заменил всем пропущенный Новый год. Эрик так и не рассказал никому, кроме Анкеля, что видел разом все двенадцать месяцев и знает о том, как ярко, до самых небес, может пылать их огонь. А где-то на севере, в самой глуши дремучего леса, двенадцать мужчин с благоговением смотрели, как их величайшее сокровище мирно спит, не зная, что одним только своим существованием делает их ношу чуточку легче. 17.12.2023