Tangled Threads of Redemption

Тучи на небе сегодня особенно плотны, даже для этого городка, который и так не видел солнечных лучей уже много месяцев. Открывая глаз за глазом, Минхо вздыхает полной грудью: он опять не закрыл окно на ночь, от этого прохлада и сырость забрались на кровать парня, окутывая его самого. Он касается голыми стопами ледяного пола, мысленно вспоминая тёплые моменты, когда на этом месте не так давно ещё лежали его коты. Режущее грудь воспоминание об ушедших питомцах всплыло перед глазами и, сглотнув подступающий комок, он начал собираться. Минхо не может провести учебный день без своего друга, не столько потому что они невероятно близки, это было далеко от правды, сколько потому что им обоим удобно иметь друг друга в суровой университетской реальности. Лучше они будут одиноки вдвоем, чем страдать от социальной тревожности поодиночке. Хёнджин уже поджидал Минхо у главного входа в университет, отросшие чёрные волосы друга были собраны в небрежный хвостик, но пряди со лба всё норовились прикрыть его лицо, он уткнулся подбородком в шарф, опустив голову вниз, красные руки искали спасения в карманах пушистой куртки. Минхо хватило всего одного взгляда на друга, чтобы понять, что, после того, как он отключился от звонка прошлой ночью, Хёнджин продолжил проходить компьютерную игру в одиночку: у него опухшие глаза с явными синяками, ещё он зевает каждые пять минут. Кажется, закрой Хёнджин глаза дольше, чем на пять секунд, он заснет, стоя на ногах. Холодные стены и тускло освещённые помещения, хранящие в себе воспоминания о склонности Минхо к насилию, обнажая разбитые части его существа, сопровождали этих двоих уже третий год. Сцены агрессии, словно разбитое стекло, становятся метафорами разбитых осколков психики Минхо. Он не был мил ни с кем, в самом лучшем случае он просто игнорировал студентов, но если кто-то выводил его на конфликтную ситуацию, он не стеснялся наносить удары первым. Крепкое тело парня чаще всего отталкивало смельчаков, желающих попробовать собственную кровь из разбитой губы от ударов Ли, но иногда избежать драк не получалось. Хёнджин же в такие моменты является тем, кто держит друга за плечи, стаскивая с оппонента, он множество раз стряхивал с него песок и предлагал пластыри, однако ни он, ни кто-либо другой, не могли усмирить пылкий характер старшего. Минхо учился на музыкальной кафедре, изучая различные направления музыки, от классики и джаза, до современного рока. Этот университет чуть ли не единственный в стране, даривший своим студентам возможность стать профессионалами во многих направлениях искусства: от литературы и журналистики, до живописи, танцев и музыки. Однако, сладкие мечты парня разрушились ещё на первом курсе: пар, непосредственно связанных с его специальностью, оказалось предательски мало, и это вовсе не секрет, что Минхо пропускает добрую половину университетских дней. Вокруг парня ходят слухи, самые разнообразные, но ему на них плевать, ему на многое плевать в этом мире, он из тех людей, кто привык плыть по бурному течению жизни в ожидании, что однажды у него закончатся силы и он пойдёт на дно. Пара за парой и вот половина дня уже позади, большую перемену они с Хёнджином по устоявшейся традиции идут проводить в библиотеку. Погода ухудшилась, по окнам здания начали стучать крупные капли дождя, на удивление даже студенты какие-то не сильно радостные сегодня, многие ходят, повесив головы вниз, уткнувшись в телефоны, почти никто не смеется и не улыбается. Для Минхо такая атмосфера близка по душе, но даже он отметил эту разницу в поведении студентов. Поэтому, когда он с другом устроились на диване между стеллажей с книгами, он не стал утыкаться в игру на телефоне, как это сделал Хёнджин, он просто подпёр подбородок кулаком и смотрел на людей. — Тебе не кажется, что какие-то сегодня все странные? — спросил Минхо у друга, не поворачиваясь. Ответа не последовало, на что Минхо пнул друга плечом, вырывая из альтернативной реальности поглотившей его видеоигры. — Что? — спрашивает Хенджин. — Люди какие-то все сегодня не такие, как обычно, не находишь? — повторяет Минхо, нахмурив брови. Хёнджин огляделся по сторонам, но в силу увлеченности своей игрой, быстро уткнулся обратно, на что Минхо только глубоко вздохнул. — А ты не слышал новости? — шёпотом спросил парень, сидевший в кресле напротив. Минхо задумался, но только сделал короткий кивок в его сторону, побуждающий рассказать эти новости. И парень подтянулся ближе, продолжая говорить вполголоса. — Чанбин с факультета музыки умер на выходных, сказали, что это был несчастный случай, но никто не верит, вероятно это было самоубийство. Со Чанбин был их с Хёнджином одноклассником, он увлекался больше написанием и сведением треков, чем игре на инструментах. В средней школе он начал записывать фристайл рэп и выкладывать в интернет, за что получил критику со стороны сверстников, но стоит отметить, что для шестнадцатилетнего подростка его уровень был очень неплох. — А как умер-то? — стиснув зубы, интересовался Минхо, Хёнджин в этот момент усердно убивал кого-то магическими мечами, стуча пальцами по экрану и нервно дергая ногой. — Его сбила машина. Самое странное, что это произошло днём, то есть он прекрасно видел куда шёл и все равно не увидел приближающуюся машину, — шептал парень, — Это странно. Минхо откинулся на спину и закрыл глаза, представляя эту мучительную сцену, как крепкое тело музыканта разрывает от внезапного удара, навсегда захоронив его душу на асфальте. Скорее всего смерть не наступила мгновенно, вероятно Чанбин мучался, задыхаясь кровью в лёгких, что вызвали сломанные ребра. Каждый удар сердца в конце его жизни, должно быть, дался ему с невероятной силой. А ещё Минхо ярко обрисовал себе его похороны с закрытой крышкой гроба, ибо осколки стекла и разорванные куски кожи сложно будет привести в порядок. Зрелище тяжелое, у Минхо в груди опять что-то сжалось. Остаток дня Минхо тоже провёл поникшим, прокручивая варианты сцен смерти однокурсника перед глазами. Он позже поделился этими новостями с Хёнджином, на что у того глаза покраснели ещё сильнее, едва сдерживая слезы. Может его друг пересекался с Чанбином больше, чем Минхо могло показаться? Одно ему известно точно — смерть третьекурсника произвела огромный резонанс в их университете, всё поменялось, но неизвестно надолго ли. Как быстро люди забудут и вновь будут громко смеяться в коридорах, снимать видео под раздражающую музыку в туалетах и устраивать масштабные вечеринки? Осталась последняя пара этого мрачного дня, яростные капли дождя сменились на мелкие слезы облаков, начинало темнеть. В тихом классе тяжесть надвигающейся печали висит в воздухе, пока Хёнджин и Минхо тихо сидят, погруженные в свои мысли. Обыденные звуки шороха бумаг и отдаленная болтовня внезапно затихают, когда дверь распахивается, открывая суровую фигуру директора. Кажется, все уже поняли зачем он пришёл. — Студенты, я хочу поделиться с вами печальными новостями. Один из наших однокурсников, Со Чанбин, погиб в автокатастрофе. Завтра состоятся похороны, и мы призываем всех вас прийти и выразить своё почтение, — коллективный вздох разносится по комнате, и воцаряется тяжелая тишина, когда реальность утраты пронизывает атмосферу. Минхо смотрит на Хёнджина, видя в его глазах смесь шока и горя. Слова директора повисли в воздухе, как мрачное напоминание о хрупкости жизни. — Мы понимаем, что это трудное время для всех вас. Консультации психолога будут доступны для тех, кто нуждается в поддержке. Давайте объединимся как единое общество нашего университета, чтобы помнить и чтить Со Чанбина. Когда директор выходит из аудитории, вес новостей задерживается, окутывая студентов новой волной тьмы. Минхо утешающе кладет руку на плечо Хёнджина, признавая общее горе, которое теперь объединяет их класс.

***

Минхо в эту ночь не спал совсем, сначала из-за того, что они с Хёнджином играли в игру, а потом из-за бесконтрольного потока мыслей. Он не знал так хорошо Чанбина, чтобы идти на его похороны, но он был его однокурсником, а поэтому он и ещё около двадцати таких же случайных студентов будут чувствовать себя лишними на этом семейном печальном торжестве. Несмотря на это, он всё же собирает своё тело с кровати, умывается ледяной водой и смотрит на своё отражение. — Всё такой же уродливый, — думает про себя. Минхо собирает чуть отросшие каштановые волосы за уши и, минуя кухню, идёт к гардеробу. Выбрать что-то чёрное, классическое и траурное не было проблемой для парня, ведь вещи таких угрюмых оттенков и были его повседневным гардеробом. Он натянул чёрные брюки, плотно затягивая кожаный ремень, а верхом сегодня послужит чёрная длинная рубашка, идеальная сидящая на широких плечах и груди Минхо. Доехав до единственного кладбища в их городе на такси, он встречает Хёнджина. Тот похоже впервые в классическом костюме: белая, словно молочная пенка рубашка, бесконечно чёрный пиджак, который велик ему в плечах и длинный галстук угольного цвета. Волосы у Хёнджина отпущены в вольный пляс с ветром. — Ты не спал, верно? — спрашивает друг, пожимая руку. У них не было никаких объятий, только суровое мужское рукопожатие и исключительно в моменты приветствия и прощания. — Да, — отрезает Минхо, оглядываясь вокруг. Воздух пропитан запахом поздней осени, когда собираются скорбящие, море мрачных лиц в обрамлении увядающих листьев. Минхо видит гроб, стоящий рядом с вырытой ямой и горой сырой земли. Где-то рядом есть портрет их одногруппника с чёрной лентой и гирляндой из белых лилий. Остальные одноклассники встали напротив членов семьи: женщина с винным цветом волос в тёмных массивных очках, мужчина в чёрной рубашке на пару размеров меньше требуемого: его мышцы спины и груди буквально стянуты хлопковой тканью, будто она вот-вот треснет. За тёмными очками матери не видно её глаз, но по вздрагивающим плечам можно догадаться, что она плачет, и нельзя осуждать за это. Отец же, нахмурив лоб, стоит прямо, лишь положив ладонь на плечо супруги, а рядом с ними стоит их сын. Молодой парень, чуть младше самого Минхо, со светло-русыми волосами, одетый в чёрный объемный пуховик, стоит в тени горя, тяжесть потери отпечаталась на его лице. Плечи парня подрагивали с каждым разом всё сильнее и чаще, сначала он просто всхлипывал, напрягая лоб, а затем обеими руками спрятал своё лицо. Уязвимость, запечатленная на лице парня, тянет что-то внутри Минхо — чужая эмоция, которую невозможно игнорировать. После чтения молитвы, гроб опустили в землю, но никто не расходился, все молча провожали Чанбина, кто-то с суровым взглядом, кто-то с грустью, а кто-то в слезах. Воздух на этом кладбище пропитался скорбью по унесенной молодой душе. Витали вопросы несправедливости и жажды возмездия, но кому нужно отомстить? Небу? Минхо наблюдает за братом Чанбина, что привлёк его внимание с самого начала, издалека, незнакомая боль сочувствия сжимает его сердце. Плечи парня дрожат от каждого сдавленного рыдания, тихая симфония боли, играющая на меланхолическом фоне опавших листьев. Хёнджин, стоящий по правое плечо от Минхо, обрел стеклянный пустой взгляд, позже тем днём, после того, как они узнали о смерти одногруппника, он признался, что это первая смерть в его жизни, никто никогда не оставлял его и он всегда боялся того дня, когда он услышит, что кто-то, кого он знал, погиб, Чанбин не был близок с ним, вероятно он не был близок ни с кем из группы, но Хёнджина это задело глубоко. Минхо берёт ладонь друга в свою, их взгляды ненадолго встречаются, разделяя невысказанное понимание торжественности, окружающей их. После церемонии следует ритуал возложения цветов: все члены семьи принесли ярко-фиолетовую сирень, что натолкнуло Минхо на мысль о том, что Чанбин был каким-то образом связан с этим растением, может быть здесь есть какая-то увлекательная история. Дальше рядом со свежей могилой люди по очереди начали выражать слова скорби по молодому парню. — Сегодня мы собираемся не просто как студенты, — начал директор, обращаясь к молодым людям, — но как сообщество, связанное общим горем. Внезапная смерть Со Чанбина глубоко затронуло нашу жизнь, и память о нём навсегда останется в стенах нашего университета. Минхо еле заметно закатил глаза, осуждая поведение директора — тот даже на похоронах не забудет сказать о своем университете, будто сейчас это имеет какую-то ценность, особенно для семьи погибшего. Родители Хана с лицами, запечатленными печалью, выходят вперед, чтобы поделиться своими мыслями, произнося слова, которые резонируют с коллективной душевной болью. Женщина в очках, сдерживая слезы, начинает: — Наш сын был маяком радости, свет погас слишком рано. Сегодня мы прощаемся в последний раз, но его дух сохранится в воспоминаниях, которые мы лелеем, — выдавила она. Быть может она хотела продолжить, но, набрав в лёгкие воздуха, она не смогла сдержаться и отошла, уткнувшись в плечо своему сыну. — В это время потерь давайте найдем силу в единстве. Вместе мы преодолеем бурю печали, опираясь друг на друга в поисках поддержки, — произнёс отец, старательно усмиряя свой тяжёлый от горя голос, — Чанбин был моей причиной, чтобы жить, но Хан, который появился в нашей семье тремя годами позже, не уступал своему брату, — Минхо безмолвно шепчет его имя, — наши сыновья были нашими звёздами, причиной нашей любви и счастья, теперь я обещаю себе, что не пройдет и дня, в котором я не вспомню о потере, которую мы сейчас переживаем. Небо забрало у меня сына и я буду помнить об этом, пока не окажусь рядом с ним. Среди пронзительных речей Хан поддается всепоглощающему горю и плачет. Его родители спешат обнять его, создавая картину горя под суровыми ветвями осени. Мать Хана, прижимая его к себе, шептала: — Мы здесь ради тебя, любовь моя. Мы пройдем через это вместе. Когда поздние осенние листья мягко опадают, разворачивается тихий реквием, знаменующий прощание с оборвавшейся жизнью. Минхо, молчаливый наблюдатель, невольно втягивается в орбиты печали, впервые в жизни испытывая такое сочувствие по отношению к кому-то. Хан сломлен, это то, что тревожило Минхо весь вечер.