Tangled Threads of Redemption

Ревёт сигнал оглушительного будильника, разрушая остатки тревожного сна Минхо. Каждое утро он мысленно обещает себе поменять этот клаксон на более нежную и плавную мелодию, но успешно забывает об этом, и ему приходится снова и снова мучиться. Ли стонет, его голова протестующе трясётся. Когда он садится, тупая боль за глазами превращается в полноценную головную боль, знакомую спутницу его не очень приятного утра. Приняв сидячее положение, в черепной коробке распускаются импульсы, даже сморщить нос или пошевелить кончиками пальцев ощущается как удар тупого молотка по голове. Вытащив себя из постели, Минхо ковыляет в ванную. Он снова скидывает с себя пижаму и снова оглядывает своё тело, оно ему не нравится: такое непропорциональное, недостаточно мышц, а щиколотки выглядят как будто их вырезал из бумаги ребенок — местами остро, местами мягко, по большему счёту Минхо в себе не нравится ничего. Вот бы снять эту обёртку и натянуть новую. Но сделает ли это его счастливее? Звук мелких капель, падающих на кафельный пол кабинки, смешивается с ритмичным стуком в черепе. Каскад воды дает временное облегчение от непрекращающейся головной боли, но холод сохраняется, портя его настроение. После душа он направляется на кухню, чтобы быстро позавтракать. Минхо даже не потрудился завязать полотенце на бедрах, он позволяет оставшейся на его коже воде естественно стечь с него на пол, а потокам ветра из неплотно прикрытых окон придать ему силы на день. Звон приборов о тарелку образует в его ушах диссонирующую симфонию, тот молоток в его голове ускоряет свой напор и ритм. Схватив рюкзак, он перекидывает его через плечо, готовясь к предстоящему дню. И дни снова повторяются. Хёнджин ждет его у входа, снова уткнутый в телефон, они здороваются. — Ты слышал, что новый хоррор вышел от японского разработчика? — первое, что говорит Хёнджин, когда они зашли в корпус. — Там оценка, правда, четыре и три, но это потому что отзывов мало, — Минхо где-то не здесь, его пустой взгляд ведёт его на автомате к нужной аудитории, — Хочешь вечером подключимся и поиграем? Ночь это «самое то» для таких игр, — Минхо входит в кабинет. — Да, давай, — мямлит старший. Минхо всегда завершал свой день звонком с Хёнджином, но они почти никогда серьёзно не разговаривали. Друзья просто играют в какие-то сезонные игры, обсуждают обновления и объединяются в один онлайн-клан. Такими были их дни уже три года. Минхо приходилось терпеть эмоционально неразвитого Хёнджина, а тому, в свою очередь, агрессивного и нестабильного Минхо. Но стоит признать, что их дружба была крепкой, как ни крути. Хёнджин по сей день остается ближайшим человеком Ли, человеком, который знает пугающе много о личной жизни парня. Первыми морщинами Минхо при наступлении старости совершенно точно станут морщины на лбу и между бровями, ведь он так много хмурится, находясь среди людей. Неудивительно, что к нему приелся образ местного задиры, хотя это было не так: он всего лишь отвечал грубостью на грубость, не боялся идти против течения и настаивал на справедливости, но это было всем, что он чувствовал, никакой радости и трепета, шуток и смеха, интереса и стремления. У Минхо не так много мотивации чтобы ходить в университет и ещё меньше — чтобы жить. После первой пары, Минхо, схватив друга, пошёл к автомату с напитками, желая выпить холодной воды. Может это поможет унять эту тянущую боль в голове? Но в коридоре оказывается подозрительно большая куча студентов, рассматривающих что-то на стене. Минхо продвинулся внутрь толпы, не отпуская руку друга, и наконец расправил брови от увиденного. Директор соорудил целый мемориал памяти погибшего студента. Боже, какое лицемерие! Все вдруг решили вспомнить о Чанбине только после его смерти, будто кто-то вообще знал его имя при жизни. Минхо брезгливо осмотрел всех вокруг, любопытно наблюдающих за инсталляцией из цветов, среди которых был всего один букет сирени. — Как можно заботиться о продвижении своего университета в социальных сетях, стоя на костях? — спросил Минхо и скрестил руки на груди. Хёнджин, надув нижнюю губу, пожал плечами. Как обычно. Собрав свои мысли, Минхо пытался представить то, что подумал бы Хан, увидев всё это? Имел бы стенд с портретом в ленте и куча цветов со свечками хоть какой-то смысл для брата Чанбина, утешило бы это его? Или наоборот, как и Минхо, Хан бы разозлился от такого поступка? День проходит в монотонном танце лекций и заданий. Во время большого перерыва Минхо и Хёнджин находят убежище в тихом уголке библиотеки, где тусклый свет создает успокаивающую атмосферу среди рядов книг. Минхо, развалив перед собой стопку учебников и тетрадей, пытается сосредоточиться на домашнем задании. Пока он роется в море уравнений и слов, его взгляд непреднамеренно устремляется в дальний угол библиотеки. Там сидит светловолосый парень в сером капюшоне, обняв свою сумку, как щит, погруженный в книгу, с прочно закреплёнными наушниками. Любопытство охватывает Минхо, отход от его обычного безразличия. Хан листает страницы, отстукивая ритм карандашом. — Думаю, Хан был близок со своим братом, — бубнит старший. — Ты всё ещё думаешь об этом? — поднимает свою голову Хван. — Вовсе нет, — ответил Минхо, — просто случайно увидел его. Минхо нагло соврал. Он думал о смерти одногруппника всё время, а после похорон он постоянно думал о Хане. Может быть он представлял на что похожа жизнь близких человека, которого внезапно не стало. Он продолжал разглядывать первокурсника, увлеченно читающего страницы. Минхо замечает тонкую линию его улыбки, когда он читает, и то, как его пальцы деликатно перелистывают страницы. Холодная внешность, которую Минхо носит, как доспехи, начинает таять, сменившись теплом, которого он не чувствовал уже давно. Это чужое чувство, и он не знает, как с ним справиться. Хёнджин попытался пересказать сюжет игры про пиратов, что он недавно нашёл, но старший был не с ним, он полностью погряз в своих мыслях, изучая образ разбитого парня. Впервые Минхо испытывает нечто большее, чем холодность и грубость, которые определяют его общение. Возникает движение, тонкий сдвиг в атмосфере, и пока библиотека гудит от тихого шороха страниц, что-то в Минхо шевелится — вспышка эмоций, отход от расчётливой отстраненности, которая стала его торговой маркой. Затем наступает время последней пары, щедро предоставленной университетом на репетиции своих произведений. Хёнджин, желающий поскорее покинуть эти стены, прощается с Минхо. Они обмениваются короткими кивками, негласное согласие их товарищества очевидно. Хотя они и не особенно близки, их общая страсть к видеоиграм образует невысказанную связь, превосходящую потребность в светских беседах. Минхо же, направляясь против основного потока студентов, стремящихся к выходу, бежит в зал для репетиций. Он верит, что сможет поиграть лишние десять минут до тех пор, пока туда кто-то не зайдёт. Поправляя массивную сумку на плече, Ли открыл дверь аудитории. Это большая комната с высокими потолками, немыслимым количеством музыкальных инструментов и электронным экраном на стене. Минхо уже собирался выдохнуть, мысленно радуясь, что пришёл сюда первым, как вдруг замечает человека за роялем. Тот левой рукой перебирал клавиши, а в правой держал ручку, записывая ноты в тетрадь на своих коленях. Это был Хан, Минхо даже не пришлось смотреть на лицо парня, чтобы понять это, ведь только у Хана такие красивые волосы и сутулая осанка, только он мог сидеть один в огромной аудитории, наигрывая неизвестную мелодию. Минхо сделал пару шагов, чем привлёк внимание к себе. Хан резко оторвался от своего занятия, смотря на посмевшего побеспокоить его парня. Плечи Хана вздрогнули, осознав, что это именно тот парень, что не сводил с него взгляда на похоронах. Но первокурсник не хотел ни с кем сейчас взаимодействовать, он стремительно сложил свою тетрадь в рюкзак и, закрыв крышку рояля, поспешил к выходу. В момент уязвимости Минхо набирается смелости и приближается к Хану. — Хэй, — произнёс Минхо, встречаясь глазами с невинным парнем с большими щеками, — мне жаль, что случилось с Чанбином, — и Хан тут же опустил глаза, едва вздёрнув бровью. Боль недавней утраты всё ещё отражалась в его душе. — В общем, если ты захочешь поговорить, ты можешь обратиться ко мне. Я знаю как непросто тебе сейчас. Неужели Минхо только что предложил свою помощь? Он сам не заметил, как внезапно обратился к незнакомому человеку без злости или вселенского холода в глазах. В этом было что-то странное, неизведанное, но определенно греющее сердце. — Ты, — тянет Хан, — ты Минхо, да? — Кажется тут не осталось людей, которые бы не знали меня, — с печалью сообщает он. — Я не верю слухам, — прерывает младший. — Просто Чанбин… Чанбин говорил о тебе. Их первое общение отмечено тишиной, в воздухе висит тяжесть невысказанного горя. Минхо, обычно стоический, запинается в словах, выражая простое и искреннее соболезнование. — Ах, вот как, — удивляется Ли. — Слушай, мне пора идти, но спасибо, — лишь кивнул Джисон, перед тем как скрыться за дубовой дверью.

***

Будучи преисполнен решимости привлечь внимание Хана, Минхо незаметно меняет свой распорядок дня, стратегически располагая себя там, где часто бывает Хан. Минхо смотрел на него в коридорах, даже забегал в кафетерий, который обычно обходит стороной, лишь бы взглянуть на него лишний раз. Возможно, он наивно полагал, что Джисон захочет подойти к нему сам, ведь Минхо уже делал первый шаг, следующую очередь он безмолвно передал первокурснику. Библиотека становится их случайной встречей, местом, где Минхо не может не найти утешения в тихом присутствии Хана. Уткнувшись в не самую увлекательную игру, Ли проводил длинный перерыв в библиотеке. Вновь библиотека, сегодня без Хёнджина, но не без Хана. Тот сидел за столом, видно усердно пытался записать что-то в свой блокнот, но мысли путались: он чесал голову и смотрел по сторонам. Вдруг он встретил взглядом уже известного ему шатена, и растянул свои тонкие губы в едва заметной мягкой улыбке, на что Минхо округлил глаза, и судорожно оторвал свои бесконечно чёрные глаза и уткнулся в телефон. Такая реакция вызвала слабый смех у парня. Хан, нервно приближающийся к Минхо, колеблется, прежде чем заговорить. — Так и будешь пялиться на меня? — спросил он, подойдя к Минхо со спины. — Э… — старший заблокировал телефон и повернулся, — я вовсе не пялился. — Не возражаешь, если я... сяду здесь? — Да, конечно, — ответил Минхо с небрежным кивком, — мне все равно. — Я заметил, что ты смотришь на меня. У меня что-то на лице или…? — заметил Джисон, в его глазах отражалась смесь страха и любопытства. Минхо сделал короткую паузу, прежде чем ответить: — Нет, ничего подобного. Просто потерялся в своих мыслях. — Ах, понял. Такое случается. Итак, что привело тебя сюда? Учиться или просто… погрузиться в мысли? — Что-то в этом роде, — ответил парень с отстранённым взглядом. Так странно, что у Минхо было так много желания говорить с ним в закрытой студии, а когда они в публичной библиотеке, то былого желания и след простыл, он будто неосознанно надевает эту маску белого полярного тигра. — Ну, я думаю, мы все имеем дело со своими проблемами, — нервно улыбнулся Хан в попытке разбавить атмосферу, — Жизнь продолжается, верно? — Да, жизнь продолжается, — ответил старший, в его тоне чувствуется уязвимость. — Мой брат так говорил, — произнёс Хан с оттенком печали в глазах, — Его… сейчас нет, но, думаю, мне придётся жить ради нас обоих. Минхо, немного смягчаясь: — Мне жаль. — Спасибо, — мрачно кивает, — это тяжело, но жизнь… я полагаю, продолжается. Вдруг тысячелетний айсберг дал трещину, Минхо увидел в Джисоне потерянного и разбитого бельчонка, нуждающегося в крепком объятии родственной души. Да, он давил сейчас улыбку, но кто, если не Ли увидит сильнейшую боль в чужих стеклянных глазах? — Может ты хочешь выпить кофе со мной? — неожиданно для них обоих спрашивает Минхо. — Или чай? Что тебе нравится? — Думаю, у меня найдётся время на одну чашку, — у Хана покраснели уши, — если ты не против, можем уйти с последних пар. В тускло освещённом углу кафе Минхо и Хан сидят друг напротив друга, и воздух наполняется тяжестью невысказанных слов. Тишина прерывается лишь тихим гулом разговоров и редким звоном чашек. — Хан, — Минхо, осторожно нарушая неловкое молчание, — я… я знаю, что это не моё дело, но… я заметил, что ты упомянул своего брата, и если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом — я здесь. — О, эм, спасибо, Минхо, — Хан смотрит в свой кофе со смесью удивления и нерешительности в глазах, — Это просто… это всё ещё очень тяжело. Минхо тихо шепчет: — Могу себе представить. Потерять того, кто тебе дорог, всегда нелегко. Но разговоры об этом могут помочь, понимаешь? — Да, может быть, — младший поднял своё лицо и взглянул на такого смелого и такого доброго, как ему показалось, человека. — Просто… это всё ещё так свежо. Он не так давно погиб в автокатастрофе. — Мне жаль это слышать, Хан. Должно быть, тебе тяжело. — Да, это так. Он был моим старшим братом, понимаешь? - Хан нежно улыбнулся, но на его глазах выступили слезы. — Всегда рядом со мной. Теперь я чувствую, что мне придется ориентироваться в этом мире без него. Минхо никогда в жизни никого не поддерживал, этот навык он растерял ещё в школе, когда каждый из его одноклассников был бесконтрольным вечно резвящимся ребенком. — Иногда помогает вспомнить хорошие времена, даже если это больно, — ответил Минхо, инстинктивно накрывая своей ладонью, крохотную ладонь собеседника. Хан вздрогнул и задержал дыхание. — Спасибо, Минхо. Я ценю это. Пока они продолжают потягивать кофе в тихом уголке, начинает проявляться тонкое взаимопонимание. Посреди неловкого молчания и трудных разговоров Минхо и Хан находят утешение в общем пространстве кафе, где тепло их напитков служит успокаивающим фоном для уязвимости, когда они рассказывают о потерях и неизведанных территориях горя. По мере того, как неловкость исчезает, появляется тонкая связь. Хан, борясь с потерей, находит робкого союзника в лице Минхо, чья холодная внешность трескается, показывая готовность разделить сложности жизни. Приглашение в кафе становится не просто случайным предложением, а мостом между двумя людьми, ведущими неловкий танец горя, страха и возможности неожиданной связи. Проходят дни, а пути Минхо и Хана продолжают пересекаться. Их разговоры переходят от соболезнований к общим пространствам в библиотеке, где Минхо узнает об интересах и увлечениях Хана. Формируется тонкая связь, и ледяная внешность Минхо начинает таять в тепле присутствия Хана.