Хуя се ты эстет...

Никиту изрядно подзаебала вся эта тема, на которой он поехал в последние две недели. Каждый день он открывает глаза утром, и видит это; чистит зубы, принимает душ, заваривает чай, выносит мусор — всё это стоит перед глазами, как наяву. На работе во время заполнения квартального отчета он видит это почти в каждой ячейке своего Excel документа. И каждый день перед тем, как он засыпает, его воображение снова будоражит этот образ, но уже не так настойчиво, ведь Никита снял напряжение пятью минутами ранее, чтобы в очередной раз хоть как-то успокоить свою фантазию и тело. Сегодня утро пятницы, Никита закидывает в микроволновку два куска вчерашней пиццы, бездумно выставляет время, запускает прибор, и опирается о кухонный стол одной рукой, второй подперев свою спину, будто он на 9 месяце беременности и эта ноша становится непосильной. Только Никита вынашивает в себе немного другое — некий образ. Вот и сейчас, его накрыло сладкой негой из сценариев с участием этого образа, а именно — Юра в ошейнике, сидящий на кровати с раздвинутыми ногами, улыбающийся, ждущий, когда Никита к нему присоединится. Вариаций на эту тему в воображении Никитоса уже было множество, неизменными оставались только ошейник, плотно сжимающий Юрину шею, и раздвинутые крепкие бёдра, остальное же добавлялось к сценарию в зависимости от настроения Никиты в этот день: Юра слегка накрашенный, Юра со связанными руками, Юра в очках, Юра без очков, с распущенными или забранными в пучок волосами, абсолютно голый или только в джинсах, на краю кровати или у её изголовья, с полным проникновением или только петтинг, Юра шлёпает его по жопе или Никита ебашит Юру по лицу, отсосать Юре или сесть на лицо ему же — в общем, вариантов великое множество, почти на каждый из которых Никита спускал ежедневно, а то и не один раз. Сейчас же, в 7:20 утра на кухне, он снова перебирал все эти образы в голове, бездумно пялясь в пространство со стеклянными глазами. Микроволновка безжалостно пикала, напоминая, что его пицца уже давно разогрета. Из забвения парня вывело уведомление телефона, лежащего на столе. Он сделал глубокий вдох, потёр руками глаза, и подумал про себя, какой же он конченный. Всему ведь есть предел, правда? Типа, две недели подряд изнемогать от своих однотипных фантазий, которые буквально мешают адекватно существовать в социуме и выполнять хотя бы базовые нпс-действия, это ведь называется «чел поехал», ведь так? Ему ведь уже не 15 лет, когда гормоны сносят чердак к хуям. Вот только Никита ощущает себя таким озабоченным подростком как никогда прежде. Он достаёт перегретую пиццу из микроволновки, параллельно читая уведомление в телефоне. Сегодня он работает из дома, торопиться некуда. 7:21 Юра Сегодня забираю диплом и съёбываю отсюда, приеду где-то в 8-9 вечера. Я соскучился Никита улыбается и представляет Юру, лежащим в кровати на съёмной хате где-то в Кишинёве, сонного, в растянутой футболке и с мешочками под глазами. Больше всего ему бы хотелось оказаться прямо сейчас с ним там, под одеялом, но вместо этого он жуёт вчерашнюю пиццу на кухне в одиночестве, в трусах и дырявых носках, правда, в Юриной футболке. 7:23 Никита Я тоже Ты рано встал что-то 7:23 Юра Все вопросы к моему хую Никита закатил глаза, жуя кусок пиццы, но внизу живота сладко потянуло от одной мысли о том, что у Юры сейчас, наверное, стояк. Вся эта хорни история происходит отчасти потому, что Юрий на неделю уехал в Кишинёв защищать диплом и сдавать экзамены в универе. Последний месяц был особенно напряжённым для него, написание диплома отнимало много времени и нервов, а также отнимало его внимание от Никиты, который хоть и понимал, что сейчас не лучший период требовать от парня частой близости и нежности, но всё равно в глубине души бесился и ждал, когда этот период наконец закончится, и всё вернётся на свои места. Идея-фикс накрыла Никиту с того момента, как он бездумно листал Пинтерест, сидя на диване с запрокинутыми на Юру ногами, и наткнулся на эдит с ним же в черном кожаном ошейнике. Это был скрин одного из видео на их канале, до того умело отредактированный, что казалось, будто это действительно какое-то профессиональное фото с ошейником на шее. Поза, в которой сидел Юра в этот момент на скрине, только придавала образу сексуального напряжения — голова немного откинута назад, фирменная Юрина ухмылка, руки, властно лежащие на спинке стула, немного блестящие губы и предательски обтягивающая футболка. Никита в прямом смысле охуел от увиденного на экране, и, хотя его лента на постоянке была забита самыми разнообразными фотографиями Юры (с чего тот дико угарал, называя его своим главным стэном — что было аксиомой), именно этот эдит разделил жизнь Никиты на до и после. Он бросил взгляд на парня, сидящего напротив него на диване, так же листающего что-то в телефоне, потом снова перевёл взгляд на эдит, потом снова на Юру. К лицу прилило тепло, дыхание немного спёрло, в животе зашевелились маленькие бабочки, и Никита быстренько сохранил фото себе на телефон и откинул его в сторону, уставившись на парня напротив. Тот активно что-то читал на своём экране, покусывая ногти и ухмыляясь, очки сползли чуть ли не на кончик носа. У старшего случился прилив нежности, и он резко подорвался со своего места в сторону Юры, утыкаясь ему щекой в плечо и обвив руками за талию. Тот поцеловал его в макушку, положив свободную руку на предплечье и легонько сжав, давая понять, что он рад вниманию — у него в телефоне был открыт какой-то аморальный тред на Дваче — типичный Юра. «Неужели вот этот парень-мечта — мой?» — подумал Никита и закрыл глаза, вдыхая запах младшего. И что мы имеем теперь? Мы имеем Никиту, который всю следующую неделю втихаря смотрит на этот эдит и думает, как бы ему сказать Юре, что он хочет купить ему ебаный ошейник и косметос. Так проходит неделя и младший уезжает в универ, оставляя старшего наедине со своими неудовлетворенными фантазиями. Казалось, в чем проблема сообщить своему парню о том, что ты хочешь попробовать что-то новое в постели? Но Никите всегда тяжело давались разговоры на тему секса, если они происходят на серьёзных щах, а не в формате аморальных шуток для видео. Он не умеет обсуждать такие вещи и просто полностью доверяется Юре. Он уверен, что тот сделает всё, как нужно, и для него нет необходимости о чем-то думать и что-то решать, что-то контролировать или придумывать. Проще говоря, Никита пассив до мозга костей и его дело только стонать и принимать всё, что ему дают, и об этом он узнал только начав отношения с младшим. Но он также думает, что Юра просто посмеется над ним, если он все-таки предложит ему всю эту тему с ошейником. «Ну это уже совсем по-пидорски, чел…» — он точно ответит что-то такое. И что тогда? Никитос начнет коллекционировать эдиты в Пинтересте и сценарии в голове и будет на них дрочить в одиночестве? Так не пойдет. Рабочий день кое-как подходит к концу, и вот Никита уже делает последний созвон с коллегами, отвечает на пару писем по поводу рекламы на канале, и наконец закрывает ноут, откидываясь на спинку дивана. Сегодня, когда Юра вернется, он точно ему покажет этот эдит, который, по-хорошему, уже превратился в своеобразную молитвенную икону для Никиты, и он скажет, что тот должен выебать его в ошейнике. Ему это нужно, без этого он не сможет дальше существовать и смысл бытия без этого не видит. Да, именно так. В порыве решительности он открывает Вайлдберриз на телефоне в поиске ошейника. «Я ебаное животное!» — думает парень про себя, отправляя в корзину в буквальном смысле собачий ошейник — увесистый и кожаный. Он так же закидывает туда блеск для губ и тушь, ну так, на всякий случай, если он почувствует себя бессмертным. В самом худшем исходе его обсмеют и он просто выбросит всё это на помойку, заодно и себя тоже. Никита мечется по квартире, не в состоянии заняться чем-то, кроме мыслей о том, что младший скоро переступит порог квартиры. Чтобы угомонить свои нервы, он заказывает роллы, ведь Юра наверняка вернется голодным и уставшим, он поздравит его с получением диплома, накормит, пожалеет, уложит в кроватку, и скажет: «Юрец, я заказал тебе ошейник и косметику, теперь ты будешь ещё большим клоуном, чем есть на самом деле!», идеальный план. Роллы приезжают вместе с Юрой: Никита выбегает в прихожую с намерением броситься на младшего, но видит позади него курьера, поэтому немного приходит в себя, забирает пакет, благодарит за доставку, и захлопывает входную дверь, разворачиваясь и смотря блестящими глазами на любовь всей своей жизни, своего аполлона-программиста, уставшего и помятого, с дорожной сумкой на плече и забранными в небрежный хвостик волосами. — Дорогая, я дома! — сухо шутит Юра, скидывая сумку с плеча и, нависая над Никитой, целует того в лоб, в нос, в обе щеки, а затем в губы, мягко и трепетно, будто они на первом свидании. Никита же жадно впивается в губы парня, отвечая ему намного напористее, вжимаясь в родное тело. Отсутствие телесного контакта на протяжении недели даёт о себе знать. Юра смеется в поцелуй и отстраняется первым. — Нихуя ты… — Я скучал пиздец… — жалобно выдавил из себя Никита, уткнувшись носом в грудь Юры и крепко обвив его туловище руками. — Я понял. — улыбаясь и раскачивая их обоих из стороны в сторону, ответил младший. — Роллы? Никита легонько кивнул своей головой, вжатой в парня; сил на большее словно не осталось, захотелось просто стоять в таком положении вечность, не двигаться и не думать. От Юры пахло дезодорантом, недавно выкуренной сигаретой и тем запахом, которым пахнет только его кожа. — Я схожу в душ сначала, окей? Состояние как-будто меня стая собак выебала.

***

Роллы съедены, бутылка пива Юрой выпита, они сидят на кухне в полутьме и тишине. Балкон открыт, с улицы доносятся звуки сверчков и ночная прохлада, смех компаний подростков. Вдали видны огни пятиэтажек, листва деревьев немного шумит на легком летнем ветре. Никита самый счастливый человек на земле в этот момент, сидя за столом, прижав к себе колени и смотря на парня напротив, рассказывающего ему все подробности последней недели в универе. Где-то в подкорке до сих пор сидит его план с ошейником; он рад поболтать, правда, он очень скучал по обществу своего парня и его шуткам, но гормоны разрывают тело Никиты и ему с каждой минутой становится сложно держать себя в руках и просто слушать. Мысли снова уплывают куда-то далеко, старший на минуту выпадает из реальности, и Юра это замечает, махая рукой перед лицом парня. — Алё! — Юра улыбается во все зубы, находя выражение его лица смешным, громко щелкая пальцами напротив него. — А? — Никита хлопает глазами, фокусируя взгляд на парне напротив. — Я тебя утомил своими баснями уже, да? Пойдём спать? — Не, я просто задумался. Продолжай. — отмахнулся старший. — Да я если честно сам уже подзаебался языком чесать, может правда на боковую пойдём? — Юра встал из-за стола, потянулся и поставил руки в боки, игриво приподняв одну бровь. — Кто-то, кажется, скучал? Никита заулыбался как дурачок, смотря снизу вверх на своего парня. Похуй на план, сейчас он готов просто лечь, раздвинуть ноги, и забыть про всё, кроме любимого тела над ним и в нём. Оказавшись уже в кровати в изрядно разгоряченном состоянии, Никита снова ловит себя на мысли об ошейнике. Он целует шею Юры, который нависает над ним, и мысленно представляет тугой кожаный круг на ней. Тот не дает ему времени на эти ласки, отрывая голову старшего от своей шеи, взамен присасываясь губами к его кадыку, зная, что Никите сносит голову от этого. Он сглатывает слюну, и его кадык подпрыгивает под языком Юры; тот опускается от шеи ниже, к ключицам, облизывая изящные косточки и переминая зад парня в своих руках сквозь материал домашних шорт. Никите плохо, его глаза закрыты, и он словно куда-то уплыл, такое ощущение, что его сейчас разорвёт на атомы, внутри всё ноет в ожидании разрядки, и в голове снова образ Юры в ошейнике с раздвинутыми ногами. Спина выгибается дугой, отрываясь от кровати, и он издаёт гортанный стон. Парень над ним с улыбкой продолжает свои махинации с горящим податливым телом, задирая футболку и присасываясь к соску. У Никиты в голове хаос, все его фантазии слились в одну, и когда Юра ставит свою ногу, согнутую в колене, между его ног, он начинает искать фрикцию, и трётся уже полутвёрдым членом о бедро младшего, чувствуя, что ещё пара минут, и он кончит. В своей голове Никита представляет, что он сверху, Юра под ним, с этим сраным собачьим ошейником на нём, с блестящими губами и глазами, смотрит на него с обожанием, шлёпает по попе и позволяет ему использовать своё тело для получения желаемого. — Да, дааа, Юра, бля… — полушёпотом стонет он, движения становятся дёргаными, напряжение внизу живота постепенно становится невыносимым, и когда младший запускает свои руки уже под штаны Никиты и сжимает его голую задницу со всей силы, как бы ещё раз убеждаясь в её размерах в сотый раз, Никита улетает. Тело пробивает током, волна удовольствия спускается в член и затем со взрывом разносится по всему телу до кончиков пальцев. Ему и правда кажется, что он кончает сидя на Юре, и вовсе не под ним, как обычно. Ну прямо тик-ток шифтинг получился какой-то, та самая параллельная реальность, над которой они угарали в видео не так давно. Наконец тело немного расслабляется, и Никита открывает глаза, видит перед собой белый шум, как-будто он сломанный телевизор; в ушах звенит, и он вправду пару секунд считает, что его ебанул инсульт от того, как сильно он кончил. Левая нога от перенапряжения затекла и покрылась миллионами колющих иголок, копчик от трения таза о бедро Юры ноет, и вообще он весь рассыпается нахуй под ним. Потихоньку зрение просветляется, и Никита всё отчетливее видит взволнованное выражение лица Юры над собой. Он гладит того по голове. — Всё нормально? — спустя несколько секунд осторожно спрашивает младший. Никиту накрывает волна стыда, и он снова закрывает глаза и тянется руками к лицу, чтобы спрятаться от взгляда на себя. Ещё ничего не началось, а он уже кончил как девственник, потому что напридумывал себе в голове то, чего в реальности, скорее всего, быть не может. — Не не не, вот этого не надо. — оттягивая от лица его руки с ухмылкой говорит Юра. Он отодвигается слегка в сторону и ложится рядом с Никитой, подпирая одной рукой свою голову, вторую положив на шею старшего, мягко поглаживая большим пальцем его щеку. Никита готов провалиться сквозь землю, и самое последнее, чем сейчас он хочет заниматься, это пояснять за свой новый статус скорострела. — Пиздец я долбаёб… Я немного… перевозбудился. Извини. Давай я… — Никита подорвался из лежачего положения, сравняв свою голову с пахом Юры. Тот его не остановил, но все ещё с таким же непонимающим видом смотрел на Никиту, который с энтузиазмом стягивал с него штаны и трусы. Когда счёт стал 1:1, старший вытер ладонью губы от остатков слюны и спермы, немного поправил одежду, заправил уже обмякший член младшего обратно в штаны, и сел у его ног с каким-то жалким и виноватым видом, как нагадивший щенок. — Никит, расскажи мне если что-то не так, меня ведь неделю не было, я даже не поинтересовался, чем ты занимался тут… Тебя что-то грузит? Ты как-будто не со мной. — Юра принял сидячее положение напротив парня, устремив на него пронзительный взгляд. — Мне правда все равно, что ты сегодня… ну это… финишировал на старте, скажем так. Просто не похоже на тебя. — отшутился Юра, шмыгнув носом и поправив очки. Никита укоризненно посмотрел на него, при этом зная, что в его тревожной голове действительно иногда сидят зажимы, которые не дают ему расслабиться практически во всех ситуациях. — Если я тебе покажу, ты скажешь, что я конченный. — Хааа… — Юра запрокинул голову, смеясь, ударяя ладонью по кровати. — Интригант, давай говори, чё там у тебя? Ну-ка? Никита драматично закатил глаза, слез с кровати и направился за телефоном на кухню, по дороге чувствуя засыхающую сперму у себя в трусах. Дожили, блять. Он открыл злополучный эдит с Юрой, подошёл к кровати, но перед тем, как повернуть телефон в сторону парня, сделал ремарку. — Обещай, что ты не будешь угарать надо мной всю оставшуюся жизнь, если тебе эта тема не зайдёт. Я реально сон потерял из-за этой пикчи. — Никитино лицо начинает заливаться краской. — Возьми с меня расписку! — Я серьезно. Ты знаешь, что я плохо умею в обсуждение этого всего… ну типа… хи-хи чпок… — В ха-ха чебулдых тоже никак? — с восторженным выражением лица и широченной улыбкой говорит Юра, смотря на Никиту снизу-вверх. Тот резко разворачивает экран телефона, и Юриному взору предстаёт виновник преждевременного эякулята — он в ошейнике. — Ебучий случай, это я? — Юра делает наигранно удивленное выражение лица и издает несколько нечленораздельных шокированных звуков, вырывая телефон из рук старшего. Никита стоит как вкопанный и жует губы, скрестив руки перед собой. — Так, окей. Это я в чокере. Что дальше? — Это ошейник, долбоёб. — сухо отвечает Никита. — Окей, я в ошейнике. И? Типа я псина? Гав-гав нахуй? — Ну Юрааа, ты правда не понимаешь? — измученно ноет парень, расплескивая руками. Тот приближает фото, разглядывая его ещё пару секунд, потом снова смотрит огромными глазами вверх, деловито поправляя очки. — У тебя дымит шишка на меня в ошейнике? — абсолютно несерьезно выпаливает младший. — Хочешь, чтобы я в таком виде тебя трахал? У Никиты опять прилив стыда, он чувствует себя возмущённым и смущенным одновременно, как маленький ребенок, которого отчитывают. Он кивает головой, отводя взгляд куда-то в стену. — Тааак, что ещё? — В смысле? — Ну помимо ошейника ты ведь ещё о чем-то думаешь? Ты и сегодня об этом думал, пока натирал мозоль на моём бедре? — Юрина интонация похожа на журналиста, который берет интервью. Он быстро это замечает за собой и немного смягчается, притягивая старшего вниз к себе и обнимая сзади руками. — Ты мне можешь рассказать, правда. Я не буду смеяться или подкалывать. Я тебя люблю, Никит, и всё, что тебе хочется, я готов сделать… Ну, кроме чего-то совсем отбитого, типа там фистинга, пролапсов и игр с мочой и дерьмецом… — немного подумав, начал он. — Ебать тебя в рот, Юра, фу блять! — скривился Никита, развернувшись лицом к нему. — Такое практикуем! — с гордостью ответил тот. — Вываливай давай. Ещё немного подумав, как правильно сформулировать своё пожелание, Никита всё-таки решился, уставившись в противоположную стену, чтобы говорить было легче. — Я хочу надеть на тебя ошейник, посадить на кровать, накрасить немного… ну типа… блеск для губ, тушь, вся хуйня… чуть-чуть совсем. И чтобы ты был без футболки. Можно, например, только в джинсах… Вооот… Главное, чтобы ты был подо мной. И я уже решу, что делать на тебе. — у Никиты словно гора с плеч упала. Он выдохнул и снова обернулся, чтобы посмотреть на Юру. Тот мягко улыбается и смотрит на старшего, будто завороженный. — Хуя се ты эстет… — тихо говорит он и кладет подбородок на плечо парня. — Ты давно такое придумал? — Ещё до твоего отъезда. — Ммм… Ты это представлял сегодня, когда кончил? — Да. — Окей, я буду твоим псом. Юзай меня как хочешь.