Гибрис

♪: Micheal Jackson — You Rock My World. Крупные капли прозрачной водицы росой покрывают гусиную кожу, однако мокрая тряпочка тотчас растирает влагу, впитывая её в себя и в кожу одновременно. Сегодня погода просто прекрасная, солнечные лучи свежо проникают во внутрь купальни. Золотистая кожа красиво блестит и купается в ярких оттенках солнца. Сомелье меняет ноги и уже левую ставит на табурет. Он опускает совсем непригодную тряпку в купель, а после выжимает, вновь растирая воду по эластичной поверхности. Длинные пальцы кидают коричневый кусок мыла в воду, необходимо смыть все следы их грешной ночи, но почему-то, омега улыбается, в смущении прикусывая нижнюю губу, когда вспоминает о произошедшем. Можно ли считать, что их отношения перешли на новый этап? Не нам решать за судьбу. Впрочем, Тэхён в любом случае остался удовлетворённым и малость смущённым. Чего не скажешь о Джее. Альфа с утра кашеварит на кухоньке, что выходит довольно шумно. Но благо, это помогло Киму прошмыгнуть в купальню и спокойно приводить себя в порядок. Прошлой ночью он раскрылся перед Чонгуком, но омежье нутро из принципов не позволяет появиться перед ним в таком непрезентабельном виде. Он прислушивается к звукам из кухни, которые то и делают, что звонко доносятся до купальни, видимо, Джей гремит чем-то деревянным, либо и вовсе исчезают. Тэ проходит на несколько шагов вперёд и заглядывает в зеркало. Волосы мокрые, на нём надета белоснежная ночная сорочка Чонгука, он стащил её рано утром, когда обнаружил любимого на кухне. Выглядит элегантно, карамельная кожа по-прежнему блестит на солнце, в воздухе витает цветочный аромат хозяйственного мыла. Тэхён выливает мыльную воду, до конца избавляясь от липкости на теле. Притягательный, Джею понравится. Омега вешает выжатую тряпку на скамью, вдоль, чтобы та просохла, вниз он кладёт ведро, чтобы капли не пачкали паркет. Почему-то появляться перед Чонгуком вот так, открыто, слишком волнительно. Сомелье сжимает кулачки, собираясь с духом. Детектив видел его раздетым, таким развязанным и податливым, однако это не сбивает тревогу. Сердце всё ещё бешено стучит, на теле еле ощутимо чувствуется винный запах, не смылся до конца. Тэхён и не хотел его смывать. Шум, доносящийся с кухни, неожиданно притих, это пугает. Щеколда отпирается и, наконец, сомелье выходит из парной комнаты, тело покрывается мелкими мурашками и омега рефлекторно кутается в тонкую сорочку. Из кухни доносится запах выпечки, живот урчит уже давно, просит его наполнить, желательно чем-нибудь мучным. Босыми ногами сомелье ступает по холодному паркету, приближаясь к кухоньке. Остановившись у порога, он наблюдает за голой крепкой спиной, покрытой маленькими родинками. Тэхён зависает так на несколько секунд, пока детектив не обернулся, заметив подошедшего. Губы Чонгука ползут вверх, он с теплотой смотрит на своего омегу в своей вещи. — Проведёшь этот день со мной, на прощение? — невинно тянет. Лицо напротив вмиг помрачнело. Он не хотел отпускать то, что обрёл совсем недавно, несмотря на короткий период. — Не печалься, я привезу тебе много диковинок, — Чонгук сокращает между ними расстояние и кладёт свои ладони на чужие предплечья. Губы касаются излюбленного места — лба. От услышанного Киму стало не по себе, даже жутко. Мысленно он берёт свои слова обратно, желая, что остаться без Чонгука — самое последнее, что могло бы с ним произойти. Джей слышит громкий выдох, понимает, что нагнетает. — Поможешь мне с завтраком? — Я не умею готовить, — открыто признаётся. — Нужно сделать нарезку из фруктов, справимся? — обобщает, давая понять, что несомненно будет рядом. Тэхён лишь несмело подходит ближе, словно котёнок, который боится попробовать что-то диковинное. В такие моменты он становится особенно уязвимым, что Чонгуку хочется прижать к себе и не отпускать дальше, чем на метр от себя. Но вместо этого альфа складывает в корзинку несколько яблок, персиков и бананов, подзывает к себе и сомелье несмело приближается. Джей становится сзади, складывая свои пальцы на чужие и берёт тэхёновой рукой острое лезвие ножа. Рука всё ещё перебинтована и омега морщится, машинально смотря на свою картину. Джей осторожно надавливает на нож, делая первые надрезы. Они выглядят как семейная идиллия, точно уже помолвлены и ждут дату назначения церемонии. — Я не смогу без тебя, — тревожно выдыхает. Маленький, привязался, да так, что даже на пару дней отпустить не может. Чонгук разворачивает омегу к себе за талию, его действия сопровождаются тихими охами, он прижимает к себе, чёлкой упираясь в чужой лоб. — Не говори так, иначе Бог решит доказать тебе, что сможешь, — целует в лоб, зарываясь рукой в мягкие кудри и прижимает голову к своему плечу. Пытается успокоить. — Я тоже говорил так матери, пока не научился жить без неё. «Моя проблема в том, что я не исцелился, я так и продолжил жить». Чонгук чувствует как сердцебиение напротив ускоряется, вновь нагнетает. Сомелье молчит, слушает и не перебивает. — Несмотря на мою должность, я так не смог найти её, — ухмыляется. — Плохой из меня детектив. — Не говори так, иначе Бог решит доказать тебе обратное, — Ким поднимает голову, глазами встречаясь с отчаянными. Голос Чонгука звучит размеренно, совсем не печально. Он губами соприкасается с чужими, мягкими и любимыми. От былой обиды не осталось и следа. — Не повторяй моих ошибок, — наставляет и снова целует в лоб. Вспоминает их первую встречу и улыбается своим мыслям. Тогда Тэ упорно доказывал ему, что самым лучшим детективом на всём белом свете является Шерлок Холмс. Напряжение скомкивалось в воздухе, грусть словно впитывается в кислород, так невесомо, что ощущается лишь натурой. Сомелье отнюдь это не нравится. — Скоро мы отправимся на разведку, будем допрашивать всех возможных свидетелей и подозреваемых. — Ты так и не выяснил ничего по поводу Мэттью? — Что я должен был выяснить, Mа́ perle? — Джей любезно улыбается, смотря на своего названного детектива. — Доказать причастность Мэттью к убийству, как минимум, — сильные руки по-прежнему расположены на тонкой талии, отчего вызывают табун мурашек по карамельной коже. — С чего бы Мэттью убивать Джозефа? — Чонгук слегка наклоняется, упираясь руками по обе стороны от омеги, упирая те в стол. — Может Джозеф на самом деле ему изменил и таким образом британец решил ему отомстить? — неугомонный. — Вау, — альфа искренне смеётся чужим забавным догадкам. — Да тебе надо романы писать. — Я уже являюсь автором одного, — сомелье ворует из корзинки кусочек нарезанного зелёного яблока и отправляет тот себе в рот. — Служебный роман? — Джей изгибает бровь в непонятном положении. — Как пожелаешь, — игриво облизывает мокрые от яблока пальцы. — Позволяешь мне выбрать категорию, — констатирует факт и, не удержавшись, клюёт любимого омегу в пухлые губы. — Мы ведь вместе его пишем, так что ты даже являешься соавтором. Чонгук счастливо тянет губы в улыбке, его сердце вот-вот взорвётся от того напряжения, в особенности, когда напротив стоит такой вкусно пахнущих омега. — Oh, Mа́ perle… — детектив зарывается кончиком носа в густые кучерявые волосы и отмечает еле уловимый цветочный запах мыла. — Почему жемчужина? — Что? — Джей по-настоящему удивился. — Почему ты называешь меня жемчужиной, Mа́ perle? — Потому, что если бы моя жизнь была океаном, ты был бы его раковиной с жемчужиной. Каждый раз альфа напоминает ему о важности присутствия в его жизни. La perle qui orne mon océan, capable de le calmer.

***

— Прекрасная новость бодрит с утра, — англичанин оголяет свои зубы, сверкая золотыми в полумраке. — Точный график пока не оглашён, понятна только конечная остановка — Латинская Америка. — А что насчёт Месье Кима? — Он остаётся в особняке, скоро привезут новую партию вин, вот потеха будет, если в отсутствии детектива обнаружится ещё парочка подходящих спиртных, — Мэттью искренне негромко смеётся, но вот брату, кажется, не до его шуток. Кристиан сидит в кожаном кресле и пускает дым в воздух, через трубку. Рядом тихо играет граммофон, не навязывающаяся музыка приятно ласкает уши на фоне. Он потирает глаза грубой кожей на тыльной стороне ладони, словно пытается что-то вспомнить или прийти себя, после ночного бала. Помимо запаха самого табака, в комнате пахнет крепким американо, который уже давно остыл, но так и остался нетронутым. Сейчас явно не до чашки с кофе. — Сомелье не засобирался в Ниццу? — У них с Джеем роман, вряд ли он куда-нибудь уедет без него, — Мэттью пожимает плечами. — К тому же, скоро у него будет много работы. Его брат кривит челюсть, шастая языком по нижнему ряду зубов. — Латинская Америка славится своей неблагополучной территорией и бандитизмом. — Говоришь так, будто желаешь детективам смерти. — Почему же «будто», да и к тому же, тот поддатый старикашка не сделал мне ничего плохого. — В отличии от Чонгука, — Мэттью снова негромко смеётся, наблюдая за реакцией старшего. — А этот стоит у меня на пути. — Да брось, Крис, ты же просто хочешь поиграться с омежкой и бросить его, как это происходит обычно. — Однако, Тэхён чем-то цепляет, — Кристиан снова выдыхает едкий дым вверх. — Понять бы чем. В любом случае его бросать отнюдь не хочется. — Из-за этого ты бросишь Ребекку? — Роджерс вопросительно выгибает бровь, совершенно не понимая мотива. — Я не говорил, что собираюсь её бросать, — заметно раздражается. — Собираешься вести двойную жизнь, как ночная бабочка? В Аргентине примерный семьянин и успешный бизнесмен, а в Нидерландах страстный любовник? На этот раз смеётся Кристиан. — Что мне мешает быть успешным бизнесменом, приличным семьянином и страстным любовником одновременно? — Кто-то из твоих кандидатов. Невозможно ведь долго сохранять лицо, рано или поздно Ребекка обо всём узнает. Но разница в том, что пока она не беременна от тебя. — Я слышал, что если омега беременна, то автоматически становится привязанным к тебе, как минимум финансово, — словно говорит о чём-то коварном. — Ты что это удумал? — Мэттью щурит большие глаза. — Пока ничего, — после долгой паузы альфа наконец даёт ответ. — Тэхён и видеть меня не желает, пока что. Он очень привязан к Джею. Нужно для начала втереться в доверие и дать понять, что я не обижу, а не сразу утягивать в койку. — Точно что-то удумал, пока Джей будет в командировке, — констатирует факт. — Удумал, но вот что конкретно, сам ещё не понял. — Роджерс решает всё-таки отпить из чашки, на которую старательно не обращал внимание. Он морщится от вкуса кофе, холодный американо ещё более противный, чем горячий. — На какой период у них запланирована поездка? — Две недели. Оба братьев затем обсуждают планы касаемо следствия, что нам будет неинтересно. Отныне никто из них не возвращал тему омег, вот только, пока Мэттью самостоятельно строил догадки о том, что же творится в голове его безбашенного брата, Кристиан в свою очередь продолжал строить «планы» на неприкосновенного сомелье. Две недели значит? Что ж, это время он проведёт с удовольствием.

***

— Где ты был?! — не успев пересечь порог дома, на молодого юношу налетает бета и слегка трясёт его за предплечья, будто убеждается в его целостности. — С тобой всё нормально? Тэхён счастливо улыбается и кивает, попутно снимая с себя верхнюю одежду. — Тебя не было два дня, Тэ, какого чёрта?! — француз взбудоражен, похоже, он и впрямь переживал за сомелье. — Мне двадцать три года, Адриан, я не думаю, что должен отчитываться перед кем-либо, — Ким шутливо ухмыляется и проходит на кухню, откуда пахнет свежей выпечкой. Этот запах по-родному приелся и омега чувствует его везде. — Мы все испереживались за тебя! Думали уже вызывать карабинеров, — орлеанец никак не может успокоиться, он активно жестикулирует руками, показывая своё негодование. — Можно было и предупредить перед уходом. Француз обиженно складывает руки на груди, что заставляет сомелье залиться смехом. Он оглядывает кухню в целях еды, но видит лишь противень с тридцатью свежеиспечёнными булками. На верхнем этаже шумит Сюзанна, она не была осведомлена о прибытии заплутавшего эксперта. — Нет, серьёзно, где ты был все эти два дня, Тэхён? А последний лишь хитро улыбается и тянется к выпечке, словно не услышал адресованного ему вопроса. Адриан терпеливо ждёт, когда его друг пережуёт кусок булочки, прежде чем заговорит. — Знаешь, у Чонгука очень мягкая кровать, — Тэхён стыдливо отводит взгляд, успев заметить расширяющие глаза напротив. — Ты шутишь?! — увидев отрицательный кивок, Адриан зарывается обеими руками в волосы, слегка потрошит их и медленно опускается на стул рядом. — С ума сойти… Ким вновь застенчиво улыбается, продолжая жевать хлеб так, будто ничего вовсе не произошло. А вот коренной француз делает вид, ровно узнал неоспоримый факт, что удивил его до ужаса. Чужие щёки начинают краснеть и Тэ удивлён, что Адриан не заметил на нём отчётливо чувствующийся запах вина, вперемешку с его родным. Тэхёну кажется, что приятель вот-вот зальётся непристойными словами. Оба смущены до предела. — И как всё прошло? — ему интересно, искренне улыбаясь, прислужник горящими глазёнками смотрит на Тэ. — Всё прошло… Довольно хорошо, — Тэхён больше не смотрит в глаза напротив. Француз понимает, что столь деликатная тема наверняка является чем-то личным для сомелье. — Знаешь, что меня вводит в замешательство больше всего? — красный, словно рак. Тэхён заинтересовано поднимает брови, задаваясь вопросом. Ему забавно от того, как бета пытается свести прошлую тему к минимуму, дабы не лезть в чужое гнездо. — Узнал ли Кристиан от своего брата об отъезде Джея? — И что с того? Думаешь, Мэттью не поставил в известность свою кровинку? — А вот что, Чонгук отлучается на целых две недели, ты не думал о том, что для похотливого брата Мэттью это будет словно зелёный свет? — Бред. Если это и испытание судьбой на выносливость да верность, то я успешно с этим справлюсь. — Ни я, ни Джей в этом не сомневаемся, — Адриан улыбается, замечая как лицо напротив расслабляется, растворяясь в эйфории. Мысли о Кристиане не посещали голову сомелье ранее. Не тревожили, заставляя задуматься о навязчивости альфы. С Чонгуком он безоговорочно чувствует себя в безопасности, однако, изменится ли это, после отъезда детектива на другой континент?

***

♪: The Neighbourhood — Sweater Weather. Насытившись вдоволь, детектив отпускает омегу, отправляясь в своё незапланированное путешествие, в поисках злополучного убийцы, что какую неделю продолжает вести вокруг пальца каждого из следственного комитета. На проводы пришли немногие: командор, инспектор, офицер со своей вооружённой шайкой, Мэттью, Адриан и сам сомелье. Корабль слегка покачивается от бушующих волн, и сердце молодого омеги бьётся в конвульсиях о страшных событиях, что могут произойти как на борту, так и за ним. Капитан сообщает, что судоподъёмник ждёт ещё десять минут и механизм начнёт осуществлять подъём судов через плотину. Тучи над головами густеют, создавая некую серость вокруг людей. Местные жители тоже решили понаблюдать за коротким прощанием следователей. Собрались все, кому не лень. — Не скучай, Mа́ perle, ты не почувствуешь моё отсутствие, — Чонгук целует сначала в лоб, показывая своё уважение к омеге и выражая особую нежность. А затем легко касается губ, позволяя себе совершить столь непристойное на глазах у серой массы. Он руками обхватывает обветренное омежье лицо, пока чужие покоятся на его запястьях. Поцелуй выходит недолгим, но только не для Тэхёна. Признаётся сам себе, что готов растянуть эти сладкие секунды на пару дней, а лучше на несколько лет. Скрывать нет смысла, все остальные давно уже поняли в чём тут дело. Кто-то в толпе громко ликует, некоторые даже подсвистывают, но сомелье находится буквально в тумане. Перед ним его любимый. Мысли о том, что придётся расстаться на определённое время, разочаровывают. Это словно испытание на выдержку свыше. Руки покалывают, когда Чонгук наконец отходит от него на полшага. Они не видят никого вокруг, озираются лишь друг на друга. Финн впервые молча наблюдает, его кривые губы искривляются ещё сильнее, выражает нечто, подобие ухмылки. Он смотрит вперёд, на пару, что соприкасаются губами в чистом и невинном поцелуе. Следователь, казалось, впервые задумывается о своей личной жизни, о том, что откладывал в самый дальний ящик, крепко обмотав скотчем вокруг оси. Смотрит в глаза своего коллеги, пока те устремлены вовсе не на него. Наблюдает нежность и ласку, привыкший видеть в них лишь негодование. Он не торопясь приближается к причалу, тем самым привлекая внимание окружающих. Равняется с детективом и хлопает того по плечу. — Нужно ещё успеть проверить алиби всех, кого Мэттью упоминал на допросе. По крайней мере всех тех, кто встретится на пути. — Поступил приказ от чрезвычайной комиссии? — Финн кивнул в подтверждении. — На Родине этого, — старичок еле заметно кивает в сторону Роджерса. — Начинается контрреволюция, так что, желательно уложиться в две недели. — Аккуратнее, — взор устремился на сомелье, что казался миниатюрным среди следователей. В его глазах читалась мольба вперемешку с тревогой. — Пожалуйста, — добавляет в конце. «Малый уже не такой строптивый» — думает Финн. Шкипер кричит что-то на идеальном голландском, махая крупной рукой, призывая подняться на палубу. Его фуражка смешно выглядит, закрывая хмурые глаза. Экипаж на нидерландском лайнере немного отличается: солдаты в синих камзолах с блестящими золотистыми пуговицами. На плечах у них расположились победные эполеты, словно звёзды у офицеров на погонах. И у каждого на голове та самая смешная фуражка, тоже синего окраса. Внимание маленького сомелье привлекает целующий напоследок руку Чонгук, который улыбается и шепчет что-то нечленораздельно на французском и убегает за Финном, что в привычной для себя, угрюмой манере, кричит Джею, дабы тот поторапливался. Толпа вновь ликует, машет на прощение, наверняка не зная, что следователи их уже не видят. Оба поднимаются по лестнице забираясь на высокое судно, и скрываются в каютах. Время и впрямь ограничено. Тэхён вдруг вспоминает свои проводы из Ниццы, правда, к нему тогда не приходило так много людей. Двое мужчин подкидывают свои головные уборы и широко лыбятся, желая удачи и мягкого прибытия. А вот омега вовсе не улыбается, лишь губами шепчет молитвы на французском. Позади себя он слышит голос Адриана, тот воодушевлён и громко бежит к нему. Погода сегодня чудесная, что способствует отправлению двух членов следственного комитета на разведку, в связи с тем, переживать нет смысла. Француз добегает до сомелье, хватая его за плечо и наблюдает хрустальные глаза, из которых вот-вот польются солёные слёзы. Однако омега держится молодцом, по-прежнему не теряет вида, держась на публике. Вновь надевает маску, которую детективу удалось снять лишь для себя. Адриан обнимает друга закидывая свою руку на плечо, пытаясь утешить. Слуга вспоминает их недавний разговор с Джеем, как альфа строго наказал следить за питанием Кима, ведь порой омега может заработаться и ничего не есть днями. Сомелье видит как якорь корабля поднимается, косые треугольные паруса раскрываются и сразу же оттопыриваются, подчиняясь силу ветра. Кливер выгибается в сторону севера и форштевень разворачивается, держась прямо по курсу, на испаноязычные страны, в Латинскую Америку.