Гибрис

Холодный ноябрь подходит к концу, и теперь по ночам амстердамский Бродвей осыпают маленькие снежинки, что предвещают о наступлении зимы. Декабрь фактически наступает на следы уходящей осени, дует своим охлаждённым воздухом, частички которого оседают на голые деревья. А те, в свою очередь, покрываются инеем. В общем говоря, смена времени года идёт своим чередом. Через деревянные окна холодный воздух задувает в комнатёнку, отчего Роджерсу младшему пришлось разжечь камин. Дровами последовали сырые полена, сверху которых разложили маленький брикет, а старые архивы и записи из его личного кабинета служат как некий розжиг, ведь спирта не оказалось. Отныне спиртное находится в доме исключительно для работы сомелье, и используется оно в назначенных для его профессии целях. Майор внимательно глядит на костёр, исходящий из каменного сооружения. Угольки летят в разные стороны, но за ограждения не выскакивают. В глазах блики пылающего огня, которым словно управляет мужчина в камзоле, с помощью брикета. Перед глазами картина плывёт, а в лицо дует невероятно жаркий воздух от пламя. Роджерс не упускает возможности подымить в гостиной, выпуская едкий дым изо рта, от которого глаза щурятся и слезятся. Офицер Ким никогда не понимал смысл трубки и содержащуюся в ней дрянь, от которой кружится голова. А Роджерс никогда не понимал то, как можно не иметь никаких зависимостей, исключая работу майора. Кстати о ней. — Командор уже вернулся в Италию? — Мэттью расслаблен, курительная трубка явно его убаюкала. — Так точно, — будто исполняет приказ. — Вся шайка следственного комитета сидит без дела. Нам нужно как можно больше улик, говоров публики и доказательств. — Мы просмотрели марки печатных машин, с помощью которых, вероятнее всего, была напечатана записка. — И что в итоге? — глаза британца блестят в сумерках, он будто хватается за вот-вот угасающую надежду. — В итоге у большего населения только одного Амстердама такая машинка стоит в домах, — офицер вздыхает, изображая тоску. — Ревизоры, чиновники, председатели, у кого угодно она есть под рукой. — То есть, Вы хотите сказать, что ничего не нашли? Что было заверено судмедэкспертом, после исследования записки и проверки на наличие ДНК отправителя? — Ничего. Оригинал заверения лежит в лаборатории. — Возмутительно, — ноздри у владельца винодельни расширены, как и его зрачки. Он вдыхает большое количество никотина и через несколько секунд выдыхает его обратно, в результате чего в воздухе образовывается тёмное облако из густого табачного дыма. Офицер кашляет себе в кулак и протирает глаза, но слова не проронил. — Вы держите связь с детективом? — Да, регулярно. Он присылает в участок телеграммы. Мы также поддерживаем связь с коллегами из округа Зеландии, Гельдерланды и Дренты. Из их участка пока были доставлены лишь протоколы и сведения о винах с винотек. Мэттью смотрит с прищуром, словно не доверяет. — Что делают полицейские тех округ? — точно пытается в чём-то обвинить. Как будто идёт не одной ногой со следствием, а наоборот, против него. — Комиссар собирает медицинские записи коллег и конкурентов Джозефа. Важно понять, нет ли деменции или других болезней у подозреваемых. — Следственный комитет проходится по чистоте их бизнеса? — Первостепенно. — А где хранятся материалы дела? — У меня в кабинете, в сейфе. В каморе хранится яд рептилии. — Что насчёт следователей, они уже прибыли? Какой у них маршрут? — Мэттью словно не интересовался делами следственного комитета ранее. — Прибыли в Рио-де-Жанейро, Бразилия. Оттуда их путь лежит через Багамские Острова и Венесуэлу, где, предположительно, находится сейчас Хлоя Чанг. Мэттью кивает, казалось, он внимательно слушает речь офицера. — Завершением послужит Мексика. — Мексика? — Именно. — Хорошо, допустим. Цель их исследования ведь заключается в том, чтобы найти и опросить всех возможных людей в кругу убитого, верно? — Верно, это делается для того, чтобы сузить круг подозреваемых, — офицер глядит на Роджерса, который в ту же минуту отводит свой взор куда-то в пол. — Мотив убийства носил личный характер, возможно, зависть или месть. К тому же, довожу до Вашего сведения, что многие из Северной и Южной Америки связаны с виноделием. А это значит, наш ждёт поставка новых заграничных сортов. — Какому-то мерзавцу очень приглянулись винодельни Джозефа, — сейчас Мэттью выглядит отчаянным. — Я думаю, мы обязательно найдём убийцу. И не стоит исключать вариантов, что он среди нас.

***

♪: Jungkook — 2u (cover). Повседневными блюдами здесь считаются свежие рыбопродукты — сельдь, угорь, кабала, палтус, устрицы. Их всячески варят, солят, перерабатывают на консервы и подают на стол чаще всего с вареным картофелем. Самая популярная при этом рыбка — селёдка. Омега улыбается, вспоминая родные края, Ниццу. Там тоже белые сорта вин подавались именно с рыбой. Он внимательно анализирует только что написанное им самим. Вникает в текст, казалось, даже пробует рыбу на вкус. Если в Голландии чаще всего едят рыбу, соответственно, она подаётся в комплекте с вином. Однако Мэттью в самом начале всего расследования упомянул, что вина, которые они с погибшим употребляли той ночью, были точно не отсюда. Странно. Что-то здесь не складывается. Как будто группа следственного комитета упустила какую-то деталь. Казалось, незначительную, но она бы точно помогла им в развязке всей паутины под названием «№ 137». «Нужно вызвать Мэттью для дегустации и проверки новых вин, чтобы убедиться, точно ли оно присутствовало той ночью» — думает про себя омега. Ему необходимо изучить состояние винных карт: что продаётся, что не движется, что устарело. Тэхён думает, что возможно имеются ходы и выходы, нужно поддерживать связь с коллегами сомелье и узнать о лимитированных коллекциях вин, которые уже не выпускаются. Может, проблема в нём? Вдруг он упустил что-то из вида, какой-нибудь важный ингредиент, который тогда способствовал развитию яда в крови умершего в активной его фазе. Сомелье вдруг начал сомневаться в своей деятельности. Бодрил себя тем, что дело Джозефа — это в первую очередь опыт для него самого. Урок, через который нужно пройти. Испытание, которое нужно выдержать успешно, без попыток сдаться. Столько изученных вин и всё мимо. Они уже добрались до запасов в погребах у ресторанов, пока официанты и швейцары стояли в недоумении, когда майор под расписку просил одолжить несколько бутылок для важного эксперимента. В некоторых местах даже пришлось получать ордер для взимания. Общество до сих пор не в курсе о развитии дела. Точнее о его не развитии. Тэхён смотрит на коробки из-под полупустых и пустых бутылок, самых разных, со всего света. Тщетно. Даже редкий премиальный алкоголь не подходит. Каждое вино сворачивается от взаимодействия яда, которого тоже уже не хватает для работы. А добывать его из уст змеи становится накладно, долго и муторно. Ещё одна проблема, ведь сомелье в недавнем времени предложил офицеру Киму расследовать и прочий алкоголь, помимо вин. Но данное предложение не удовлетворило сотрудника полиции и Тэхён вновь встал не мёртвой точке. Даже не так. Дело Джозефа Ван де Кемпина встало на мёртвой бездвижной точке. Омега вздыхает от безысходности, он ничего не может сделать. Берёт в руки очередное не подходящее вино, швейцарское. Изучив этикетку и регион произведения, сомелье приступает к росписи и условиями хранения. Ведь вино — это огромный труд не только человека, но и природы. И избавляться от него ни в коем случае нельзя. Лишь хранить, в правильном состоянии и в правильном месте. Все мы прекрасно знаем, что чем дольше оно стоит, тем вкуснее становится. Проще говоря, превращается в настоящий раритет. Температура: от 10 до 14 °С Влажность: 60-70% Отсутствие света и вибраций. Важно также учитывать особенности: уровень кислотности, танинность, тело, послевкусие. Он аккуратно протирает горлышко, с помощью штопора надевает ранее излвечённую пробку и закрепляет бутылку капсулой. Швейцарскому вину суждено стать ещё одной частью большой коллекции. Не выделяется. Снова. Сомелье опять много думает, его мозг уже устал, а голова кипит. Из мыслей никак не может уйти та, которая заставляет его чувствовать свою вину за то, что он подозревает домочадцев, как минимум, в сокрытии улик. Фальшивое оправдание «они не такие» вполне подходит, чтобы обманчивым манёвром отвлечься от ловких обвинений, которые сыпятся, заставляя строить хронологию событий того вечера. Может, Чонгук был прав и на самом деле здесь нельзя никому доверять, несмотря на то, что они — один большой комитет по расследованию. Интересно, что думает сам детектив по поводу обвинений членов следствия или пострадавших. Он их опрашивал, но составлял ли досье по каждому из них? Тэхён понимает, что если и нужно кого-то подозревать, то только Мэттью. Ведь он был единственным, кто видел Джозефа живым в последний раз. Более того, Роджерс присутствовал в момент отравления любовника. В нём бурлит смесь энтузиазма, азарта и невероятное желание доказать причастность или вину этого англичанина. Они достаточное количество времени сидели на одном месте не двигаясь, пора взяться за работу крепкой хваткой. И если следствие зашло в тупик, сомелье решил брать всё в свои руки. Отныне он не упустит ни одной улики, которая будет указывать на подозреваемого. И отчего-то омега уверен, что след приведёт его именно к Мэттью.

***

♪: Faun — Tanz mit mir. Чонгук поправляет манжет своей светлой свободной рубашки, в Бразилии жарче, чем в Амстердаме. Солнце светит и понемногу греет, отчего тёмную макушку печёт. Между густых бровей образуется складка, потому что детектив постоянно их хмурит. Он заправляет волосы назад, открывая высокий лоб, свежесть небольшого ветра для него словно глоток леденящей воды в неумолимую жажду. Финн шёл впереди — он вёл их к местным аборигенам, которых обычно легко найти в каком-нибудь дешёвом баре, в виде якоря лодки, с типичным названием наподобие «Rio Carnaval». Фигуристые темнокожие бразильянки с париком на голове и жирным бальзамом на губах не скрывают своего интереса к молодому следователю. Чонгук был диковиной на территории Рио-де-Жанейро: высокий светлокожий брюнет с длинными ногами, что были обтянуты в чёрные портки. Рукава светлой рубашки задраны до локтей, молочная кожа была предоставлена ярким лучам солнца. Джей анализировал стиль жизни жителей другого континента. Улицы были заполнены, казалось, куда не пойди — везде рынок. Местные бразильянки отличались от португальской элиты цветом кожи и качеством ткани. Элита носила платья из тафты и хлопка, пока женщины нижнего социального слоя, этнического происхождения в малых и не популярных регионах, покрывали свои густые чёрные волосы бесцветными платками. Даже колонизаторы португалки заглядывались на молодого юношу, Чонгук был красив. Детективу это, конечно, льстило, в отличие от Финна. Тот как обычно выглядел угрюмым, прятал свой горбатый нос под тенью от фуражки, шагал он уверенно и быстро, точно знал эту местность. В отличие от Чонгука, он был здесь впервые. Для него, как и он для всех местных жителей, здесь всё было в новинку. Альфа перестал замечать, как шаги Финна становятся всё медленнее, пока он и вовсе не остановился. Ещё бы немного — и Джей точно врезался в спину, утянутой шинелью. Он по-правде не понимал, как следователю не жарко в натуральном сукне, учитывая температуру в Рио. Оба детектива остановились около местного бара, под названием «Rio Nightlife». Это место не отличалось от других каким-нибудь шикарным панорамным видом. Через маленькие, толстые, круглые окошки были видны плясы — кажется, это было самбо. Живая музыка пробиралась сквозь заведение так, что её отглас был слышен ещё в начале улицы. Несмотря на название бара, которое в прямом смысле олицетворяет яркую бессонную жизнь в Бразилии, танцы здесь начинаются уже с полудня. В Амстердаме всё было по-другому: поздним вечером гурманы собираются и играют бал до самого утра. Финн прокашлялся в кулак и вошёл во внутрь. Джей старался не отставать. В нос моментально ударил запах дыма из труб и спиртного. Это место они нашли в узких улочках центра, специально сворачивая, вернее, Чонгук просто следовал за Финном. Тут прятался бар «Rio Nightlife», чьи деревянные ставни скрипят от времени, а стены хранят истории десятилетий. Потемневшие от дыма и влажности потолки, потрескавшаяся плитка и тяжёлая стойка из потемневшего дерева — всё здесь дышит эпохой. Чонгук с открытым ртом оглядывал абориген, вливающих в себя литрами дешёвый алкоголь, по типу национальной кашасы. На стенах — пожелтевшие афиши самбы 60-х, фотографии игроков «Фламенго» с автографами и портреты забытых музыкантов, когда-то игравших здесь живьём. Пахнет тут тростниковым спиртом и морем, им особенно сильно. Латинские тропики значительно отличаются от серой Европы. Из угла доносится глухой звон, и в тёплом полумраке смешиваются звуки болтовни, шагов и развязанной пьяной португальской речью. Здесь не спешат — здесь живут, как умеют: с ритмом, душой и рюмкой чего-нибудь крепкого. За стойкой стоит белокурый бармен в льняной рубашке, который знает постоянных гостей по именам и подаёт кашасу без лишних слов — строго в низком стакане, с капелькой лайма, как велит традиция. Здесь совсем всё по-иному. Джей словно попал в другой мир, который находится по ту сторону планеты. Он почему-то сразу вспоминает сомелье, как только в нос вновь ударяет запах чего-то крепкого. Тэхёну бы тут несомненно понравилось, за исключением нетрезвых бразильских мужчин, которые выглядели как пираты в душной каюте. Рио кишит подобными персонажами, что скрываются в тёмных переулках, выжидая свою жертву для совершения преступлений. И в лучше случае — это просто украсть дорогую сумочку. Преступный мир здесь особенно широко развит, некоторые местные банды держат в страхе всё население, диктуя собственные правила. Это Латинская страна, и именно поэтому Рио преимущественно великолепен. — Зачем мы сюда пришли? Хочешь расслабиться перед дремучими разговорами с возможными преступниками? — И прямо сейчас начать, как ты выразился, дремучие разговоры, — Финн не отрицает. — Что ж, если ты решил, что именно здесь мы можем найти подозреваемых или причастных к делу, то твои догадки равняются к нулю, — самоуверенно. Следователь лишь дёрнул плечами — мол, что хочу, то и ворочу. — Хочешь больше информации — говори с аборигенами. Кучу всего об этом месте расскажут тебе только местные жители, — это был хитрый ход от следователей. Ведь никто не исповедает самый страшный секрет, который хранят недры земли Рио-де-Жанейро, как местные люди. Кажется, Джей начал понимать суть игры, которую затеял его напарник. Он усмехается своим мыслям. Его забавляет маршрут, который им предстоит пройти, а ведь они только на начальном этапе, в Рио-де-Жанейро. Что-то ему подсказывает, что этот город непременно заставит их проникнуться чувствами в культуру народа. Улыбаться заставляет тот факт, что впереди их ждут неизведанные события и встречи с разными людьми, начиная с разбойников, заканчивая местными кузнецами. Да, детектив определённо любит свою работу. Итак, оба вышли на охоту. Оба невзначай разделились. Финн завернул за бар, обеспеченный скупым количеством дешёвого алкоголя, но зато щедрым на прилипших к стойке пьяных мужчин. Несмотря на суровость Чонгука, в силу его возраста, в нём по-прежнему играл юношеский максимализм. Многие из мужчин были светлокожими, совсем не похожи на здешних, значит, искать нужно татуированных взрослых португальцев, возможно, участников банд. Совсем забылся в помутнении, которое возникло из-за смеси пряных запахов, вперемешку с разъедающим органы спиртом. Он давно позабыл Финна, потерял где-то позади тошнотворное чувство наступающей паники в незнакомом обществе, и обрёл безрассудность, которой давно не руководствовался. Запах алкоголя конкретно туманил разум, опьяняя клетки головного мозга. Джей заметил в уголке обжимающуюся пару, в приличном возрасте, скривился, замечая грязное белое платье на женщине, конец которого бразильский мужчина бесконечно задирает. Дама в ответ хихикает, согнув ногу, коленкой задевая мужской орган, отчего беззубый бразилец звонок смеётся, и, не стесняясь, сплёвывает на пол. В помещении невозможно душно, он зачёсывает мокрые чёрные волосы назад и переводит глаза на зрелых аборигенов, выискивая подходящую жертву. Взглядом он цепляет знакомую фигуру, это оказывается Финн. Старичок уже давно заговаривает зубы двум крупным коренным мужчинам, высасывая из них необходимую ему информацию, словно клещ. Притворяется пьяным, и, если бы Джей не знал истины, то безусловно бы ему поверил. Наконец альфа находит потенциального пострадальца и присаживается за низкий прочный верстак. Слегка хмурится от запаха необычной кашасы, но быстро натягивает неправдоподобную улыбку, дабы не спугнуть гостя, а наоборот — показать желание составить компанию. Скукожившись, рыжий беззубый мужчина зажмуривает один глаз светло зелёного цвета. Он неодобрительно глядит на подоспевшего ни с того ни с сего молодого юношу, который странно выглядит и совсем не похож на местного. — Тебе чего? — мужчина в бежевой рубашке слегка отворачивается, как будто бы использует некую защитную реакцию и закрывается от незнакомца. Он выглядит тощим и светлым, Джей не убедился в его принадлежности к здешнему, несмотря на то, что слышал, как ранее он разговаривал с кем-то на идеальном португальском, без какого-либо акцента. Рубашка его была наполовину мокрой, будто тот вылил на себя целую кружку пива или та просто пропитана потом. Редкие, рыжие, сальные волосы совсем беспорядочно смотрятся на макушке. На подбородке у аборигена такая же светлая бородка. Мужчина отнюдь не похож на бразильца. Он кажется грустным, но и радоваться здесь нечему. Вопреки выпитому количеству алкоголя, белобрысый гражданин обратился к Чонгуку на английском, всё также без акцента. Молодой детектив опешил, но не растерялся. — Меня зовут Джей, я приехал сюда с графства Нидерландов. Мне нравится ваша культура, — усмехается, сладкоречиво заговаривает. — Что тебе от меня нужно? — коренной житель раскрыл небольшие зелёные глаза, перестав морщиться. Не церемонится, сразу к делу. Словно подозревает его в чём-то. Неужели, настолько местный народ запуган бандитскими бандами? — Я хотел бы составить Вам компанию и поговорить о жизни в Рио, сеньор, — безобидно начинает приводить свой коварный план в действия. — Ты не нашёл другого собеседника? — а вот мужчина, кажется, совсем не расположен на дружелюбный диалог. Он настроен серьёзно. Это видно по его напряжённым плечам. — Я совсем не знаю португальский, а здесь нет никого, кто мог бы говорить со мной по-французски, — знал, что светлокожий худой мужчина заговорит с ним на иностранном языке. Предугадал? Почувствовал? Нет. Вычислил. На то он и детектив. Это очень льстит мужчине, на угрюмом лице виднелась кривая ухмылка из изогнутых тоненьких губ. Он вдруг раскрыл свои глаза в полной мере и оглядел ими детектива. В его взгляде так и читалось — мол, «совсем иной разговор! С этого и нужно было начинать». — Валяй, — белобрысый махнул рукой и вновь переключился на свой напиток, делая маленькие глотки, будто наслаждается вкусом. Он снова ведёт себя непринуждённо расслабленно. Ведёт себя, как сомелье. — Вы не местный, — Чонгук хмыкает и констатирует факт. Он будто давно знает собеседника, будто они точно давние знакомые, случайно встретившиеся в баре на Рио. Абориген приподнял одну бровь и с громким стуком положил стакан на дубовую поверхность, характерный звук разнёсся по округе. Но никто не обращал внимания на эту мелочь. У каждого здесь был свой багаж с проблемами. Взгляд его потяжелел, он глядел на детектива из-под взмокшей рыжей чёлки. Они вмиг сделались чуть ли не врагами. Ведь в Рио никак иначе нельзя. — Сторонник колонизации? — он вновь ухмыляется, но следователю неизвестно, что именно задело ремесленника в его констатации. — Вовсе нет, — Чонгук пожал плечами, отворачиваясь корпусом от собеседника. — Я прибыл из дального расстояния, — он замечает, как начинает потеть, то ли от духоты в пространстве, то ли витающего в воздухе напряжения. — Мне нравится в Рио-де-Жанейро, — его губы трогает ухмылка, он начинает задабривать мужчину. — Паломник? — вновь щурится один глаз. Они, кажется, поменялись местами, и теперь допрос ведёт португалец. — Странник. Ответ явно удовлетворил ремесленника, хоть сам он и не жаловал верхний слой общества, здесь, в Бразилии, все они были равны. Он довольно хмыкнул и достал из переднего кармана рубахи толстую сигару. Дунул на ножку и набрал в рот небольшое количество крепкого дыма. Смаковав его, словно хороший алкоголь, мужчина выдохнул едкий запах, не набирая его в лёгкие. — Дос Сантос Пауло, — он улыбнулся и протянул худую руку вперёд. — Джей, — детектив улыбнулся в ответ и пожал горячую ладонь своей. — Джей, — пробует имя на вкус. — Как тебе в Бразилии? — Если не учитывать языковой барьер, мне нравится здесь находиться. Пауло продолжает курить. Чонгук вежливо улыбнулся. Пора им меняться ролями. — Пауло, давно Вы предпочли остаться на территории Рио? — Восемь лет, — абориген запивает сигару кашасой, делая последние глотки, опустошает стакан. — Я сам из Португалии. Чонгук ухмыляется. — Поведайте мне о Вашей кипящей жизни в Бразилии, — детектив удобно устроился, его внимание привлёк подошедший официант, которого двумя пальцами подозвал Пауло. Обронив что-то на португальском, он указал взглядом на пустой стакан. И детектив смеет предположить, что местный житель заказал ещё стопку кашасы. — Com prazer, — Пауло улыбнулся остатками пожелтевших зубов, он докуривает табак и кидает на пол использованную самокрутку. Джей хмыкнул, выброшенный рядом табак щекотал глазные яблоки, отчего и без того узкие глаза накрылись невидимой пеленой. — Я сбежал сюда после альянса между Португалией и Бразилией. Я португалец, сменивший имя, — от опьянения язык развязывается, и Пауло начал издалека, вовсе не боясь раскрыться перед совершенно незнакомым ему человеком. — Мне тут нравится, это почти что моя Родина. Климат, рифы на популярном пляжу Копакабана в Рио, — он говорит это с блаженной улыбкой, точно получает удовольствие от насыщенной жизни в опасной Бразилии. К ним подоспел молодой омега. Он поставил на стол два новых стакана с алкоголем. Пауло пьяно заулыбался юноше, проводив того взглядом, пока официант не скрылся за барной стойкой. — Я угощаю, — португалец ставит один стакан перед детективом. — Не стоит, — «я не пью на работе», — хочет добавить, но Джей ограничился лишь виноватой улыбкой, что заставило аборигена взбунтоваться. — Это кашаса. Наш национальный напиток. Ты очень оскорбишь меня, если не выпьешь, Джей, — замечая, что не особо повлиял на аристократа, Пауло достаёт козырь с рукава. — И я не стану тебе ничего рассказывать. По правилам Рио, гость не имеет право отказываться от предложенного алкоголя. Этика не позволяет сопротивляться, ведь таким образом местный жилец искренне радуется приёму гостья, прибывшего из другого края. Показывает и рассказывает о традициях и ценностях, о правилах и правах. А Джей, в свою очередь, чтит чужие обычаи. Нельзя отрицать того, что делает он это по большей части испугавшись последних слов аборигена. Слабо ухмыляется уголком губ и окутывает пальцами стакан. Температура его комнатная, что неудивительно, ведь в помещении было невыносимо жарко и душно. Детектив обратил внимание, что Пауло ждёт, когда он опустошит ёмкость, и под пристальный взгляд местного за несколько глотков лишает содержания стакан, не забыв предварительно изучить необычный запах — дабы узнать, не было ли в стакан что-то подмешано. Это Рио, здесь всегда нужно быть начеку. Слегка морщится от экзотического вкуса. Необычно, Джей не любитель провести время с рюмкой чего-то крепкого в руке. Поэтому кашаса в действительности показалась ему необычной. Несмотря на сладковатый аромат, во вкусе напитка присутствовала кислинка и спиртовые нотки. Резкость и травянистость обожгли полость рта и глотку. Вкусовыми рецепторами альфа ощущал ярко выраженный вкус сахарного тростника, из чего, собственно, и делается кашаса, с землянистым оттенком. Обещает себе приобрести местный алкоголь сомелье, для обследования. Чонгук зажал нос, чтобы горечь не поступила к нему. Пауло низко смеётся рядом, ему всегда забавно наблюдать за потешной реакцией гостей на вкус его любимой кашасы. Он беспрепятственно опустошает очередной стакан и также громко стукает его стеклянным дном об поверхность дубового стола. — Ты выиграл, — глаза у португальца блестят от подступивших слёз. Он криво усмехается, трепля свои рыжие волосы. Джей понял, что теперь правила диктует он и под влиянием алкоголя, местный абориген выложит ему всю подноготную. Он усмехается своим мыслям, капельки пота стекают по виску и намокшим волосам прямо на стол. Протирает рот манжетом рубахи, игриво глядя вперёд, на Пуало. На губах виднеется расслабленная улыбка, в мыслях он точно потирает ладони между собой, как муха. — Пауло, я слышал, что в некоторых регионах Бразилии существуют местные банды, которые держат в страхе целые поселения. Это правда? — безобидно начинает. Он видит, как лицо португальца бликами отсвечивает лёгкое удивление и замешательство. Тема явно неприятная для него. Но он обещал ответить на все интересующие гостя вопросы. Таков был уговор. — Правда. Обычно они формируются в небольших городках, а потом разрастаются, захватывая местности. Лидерами групп обычно становятся её основатели. Их могут избрать среди других людей, состоящих в шайке. Чтобы стать лидером, нужно быть кровожадным, не бояться нанести удар, в случае чего, — прочищает горло. — Иногда им приходится даже убивать, — детектив заметил, что Пауло нервно сглотнул. — Но лидер должен быть сильным, отважным и смелым. Ведь за ним идёт целая группа, за которую он отвечает головой. Такие банды обычно не терпят крыс среди них. За донос следует жестокое наказание. Ты, конечно, можешь сбежать и больше никогда не возвращаться в тот регион. Но знай, — португалец указательным пальцем о чём-то наказывает Чона. — Если какой-то из участников банды тебя увидит, — он большим пальцем перечёркивает свою шею. И оба знают значение этого знака. — Что делают эти банды? У них есть логово? — Обычно совершают мелкие преступления: кражи, запугивания. Они не трогают местных жителей, пугают лишь новеньких, показывая, кто тут главный. Есть большие мексиканские картели, эти преступники занимаются наркоторговлей и передачей контрабанды. У таких есть свои связи везде: на борту, среди органов власти и капитанов. Так что, если ты попал, то не думай, что сможешь укрыться от них. — Вы знаете о таких? — Джей придвинулся поближе, говорит шёпотом, как будто произносит что-то запрещённое. — Cártel de la Muerte Sil, — выговаривает на бразильском. — Картель Тихой Смерти. Знаешь толкование этого названия? — Джей отрицательно качает головой, внимательно вслушиваясь в историю. — Картель прозвал себя так относительно давно. И легенды голосят, что их название равно их деятельности. Они без труда убирают препятствия в виде нежелательных людей на своём пути. И делают это тихо, незаметно. Казалось, вот был человек вчера, ходил по улицам Рио, а сегодня его уже нет, и поминай, как его звали. В основном картель расположен на мексиканской границе, у них бесчисленное количество участников, всех и не сосчитаешь. Вот им дорогу переходить боятся, ибо далеко не все хотят быть найденными заживо закопанными. Имя главы банды ты, наверняка, где-то слышал — Рафаэль Исайя Мендоса. Самый известный наркобарон во всей Латинской Америке. Поговаривают, что этой бандой заправлял ещё его отец, гангстер. Чонгук слушал внимательно, он чувствовал, что скоро дойдёт до той точки, которая ему так важна. — Я повторю заказ, — Джей кивает на пустые рюмки и встаёт, держа путь прямо к бару. — А я говорил, что тебе понравится наша кашаса, — Пауло довольно пьяно улыбается, он горд. Детектив подходит к бару, разглядывая ассортимент напитков, но уже знает, что будет заказывать. За стойкой стоял пухлый рыжий хозяин таверны со смешной шляпкой на голове. Он был радушный, рад всем гостям, несмотря на выходки пьяных аборигенов. С круглым подносом вокруг ходил помощник по таверне, раздавал напитки и наливал в большие кружки пиво из бочек. — Кашасу, пожалуйста, — Джей показывает два пальца и указывает на их с Пауло стол. Официант что-то отвечает на португальском, радостно улыбаясь во все зубы, активно кивнув головой. Чонгук кидает взгляд на трубы, а под ними стоит горящий камин. Несмотря на море и климат, на улице стоял ноябрь. Оглянувшись вокруг и убедившись, что никто не смотрит, детектив медленно подошёл к камину, разглядывая огонь. Пот с его лица капал уже на пол, вокруг гудели весёлые и отчаянные пьяные разговоры, которые были словно в глуши. Как будто он и впрямь покинул атмосферу. Сделав шаг вперёд, опустился на одно колено, юноша взял в руки чёрный кусочек угля из камина, который тотчас покрасил ему пальцы. На лице у детектива не дёрнулся ни один мускул, несмотря на то, что уголь обжёг фаланги. Забрав с собой находку, он поспешил к их с Пауло столу. — Так долго, Джей. У тебя что, возникли трудности с трактирщиком? — Нет, он замечательно говорит на английском, — Чонгук вежливо улыбнулся и незаметно оторвал манжет рубашки на одной из рук. Он соврал, трактирщик не говорил по-английски. — Сеньор, мне интересно, как и где у вас в Бразилии делают эту самую кашасу. — Не выдам ли я тебе государственную тайну? — бразилец весело смеётся, смахивая капельки пота со лба и откидывает белобрысую промокшую чёлку назад. Подоспел официант с подносом в руках, на котором стояли две стопки с алкоголем. Пауло взял одну в руку, но пить не спешил. — Кашаса — это наш алкогольный напиток, который делается из броженного сока и сахарного тростника, довольно крепкий, — местный житель подмигивает Чонгуку приоткрытым глазом. — Поговаривают, что чем быстрее отжат сок после среза тростника, тем лучше вкус. Важна температура, в этот сок обычно добавляют натуральные дрожжи, — Пауло делает акцент на слове «натуральные». — Ну или закваску. — Закваску? — Из чего она может быть? — сам у себя интересуется, точной в пьяном бреду. — Иногда рис, кукуруза или фрукты, на худой конец, — бразилец словно сам позабыл состав, он делает первые глотки, демонстративно наслаждаясь вкусом. — То есть сахар сам превращается в алкоголь? — Джей кажется действительно удивлённым. Пауло кивает. — Это примерно сутки, максимум — три. А потом нужно отделить алкоголь от накопившей там воды. Иногда при фильтре её подслащивают. Пауло говорил так, словно является местным сомелье. — В Рио есть заводы по производству кашасы или местные жители сами этим занимаются? — Кто как, — пожимает плечами. — Есть специальные регионы, где её делают много и качественно. Это многолетний наработанный опыт, — кивает сам себе, будто в пьяном бреду. — Мне интересно про это послушать, — Джей незаметно делает записки на лоскутке манжетной ткани тем самым чёрным кусочком угля. — Сердцем кашасы у нас считается Минас-Жерайс. Там идеальные условия для тростника: горы, климат, всё как полагается. В других регионах производство кашасы не развито. — Минас-Жерайс граничит с Рио-де-Жанейро, — констатирует факт, который Пауло подтверждает утвердительным кивком. — Обычно там её делают в маленьких деревнях, а потом разливают по бутылкам и продают, в основном её выкупают столичные бары. Там она самая лучшая, потому что они используют местные бочки для её приготовления. А для выдержки выбирают самые лучшие бразильские породы деревьев. Ручная работа, — Пауло невероятно гордо рассказывает про загвоздки своей страны. — Этими поселениями тоже владеют банды? — детектив старается быть незамеченным, быстро записывая ответы аборигена, которого взяла крепкая кашаса. — Нет, обычно они туда не лезут. — У нас в Амстердаме тоже занимаются производством алкоголя. Винодельни, — бразилец слушает детектива, взгляд его поплывший, но Пауло старается вникать в суть их диалога, который, по его мнению, был просто обычным приятельским разговором. Для детектива это была разведка. — Владеет ими влиятельный бизнесмен, — предпочитает сохранять конфиденциальность и не произносит имя Джозефа вслух. — Недавно вся страна была шокирована новостью о том, что его убили, отравили. Неловкая пауза казалась слишком громкой, на фоне бурных обсуждений отчаянных гостей. — Я не знаю подробностей, следственный комитет не разглашает сведения о преступлении. — И правильно делают, — Пауло словил на себе вопросительный взгляд чёрных глаз. — Когда у нас банды «убирают» соперников со своих путей, общество тоже не в курсе. Узнают об этом только тогда, когда определённый человек перестал виднеться. — Вы говорили, что они занимаются контрабандой в Бразилии. — Да, на границе с Колумбией. — Они перевозят только запрещённые вещества или алкоголь тоже? — Нет, алкоголь у нас доступен во всех барах, самый разный. Джей поджимает губы и что-то зачёркивает углём на ткани. — У вас здесь производят только кашасу? — Чича, пиво, пальмовые вина. — Пальмовые? Я думал, такое только в книгах, — в глазах Чонгука сверкнула поддельная заинтересованность, что послужило мотивацией для бразильца не останавливать свой рассказ. — Оно производится из сока масличной или кокосовой пальмы. Но сок должен бродить естественным путём. — Наверное, это долгий процесс, — ловко заинтересовав собеседника, детектив по-прежнему делает неизвестные нам записи кусочком угля. — Да, но этот традиционный алкоголь был в основном у коренных народов Бразилии или африканских рабов. — Рабов? Значит его давно уже не производят, — Пауло лишь кивает на его догадки. — Сейчас везде только всеми любимая кашаса. Тебя интересуют винодельни? — неожиданно даже для самого себя, Пауло в лоб задаёт открытый вопрос, будто уже он подозревает детектива в чём-то. — Именно, после убийства Джозефа я начал увлекаться фальсификацией вин. — Пытаешься до чего-то догадаться, — Пауло спокойной ухмыляется, опуская голову вниз. — Даже если разведчики и инспекторы из Амстердама не могут нормально раскрыть это дело, думаешь, ты сумеешь дойти до истины? — Я и не пытаюсь начать собственное расследование, — «я его уже веду». — Мне лишь интересны детали, которые следственный комитет не разглашает. — А ты намекни им, может быть, на территории Нидерландов появился свой Картель Тихой Смерти, который открыл охоту на богатеньких виноделов. Джей лишь ухмыляется пустым догадкам, он фиксирует слова местного, так и не добившись ответа о здешних винотек. Ставит завершающую точку и мысленно проходится по своим записям. «Тот, кто убил Джозефа, явно не был серийным убийцей, ведь на территории Нидерландов убийств влиятельных шишек больше не происходило. А это значит, мотив точно был личного характера».