Убийство в Рождество

***

      Прошло уже несколько дней. Температура в городе всё также является аномально низкой, заставляя людей одеваться всё теплее и теплее, кутаясь в несколько слоёв одежды. Погода не позволяет увидеть хотя бы кусочек голубого неба, а серые тучи продолжают окутывать небосвод. Многие жители начинают украшать свои дома как снаружи, так и внутри, вешая яркие гирлянды и расставляя фигуры рождественских символов на свои газоны. Даже без снега ёлки во дворах покрываются белым инеем, искусственным.        Чан давно украсил полицейский участок абсолютно везде, несколько раз прохожие заглядывали внутрь только от любопытства, но быстро покидали здание, ловя на себе лишь строгий взгляд от Минхо.        Джисон абсолютно не вылезает из документов и двух его дел. Он опросил уже всех возможных подозреваемых, но у всех были подтверждающие алиби, оставляя полицейского ни с чем. Единственное, на что отвлекался Хан — биологические потребности, иногда пренебрегая сном и приёмами пищи. Если бы не Ли рядом, к которому младший нечаянно переехал, он бы попал в больницу от истощения, а возможно, встретился бы с Мишель и Стивом.        Интересно, если и вправду существует мир на небесах, девочке подарили щенка? А Стиву объяснили его невиновность? Может быть, они там полностью счастливы и в безопасности? Джисон много раз задавал такие вопросы в своей голове, заставляя ком в горле мешать нормально дышать. В такие моменты он отвлекался от работы, вставал и подходил к старшему, молча обнимая и получая объятия в ответ. Тогда становилось легче. Минхо всегда был рядом, он присутствовал в каждую смерть, окутывая частичками своего тепла и жизни.        Сейчас на календаре уже красовалась цифра «24», крича о завтрашнем рождестве. Джисон уже больше не любит этот праздник, он напоминает о смерти, с этого момента для него больше не будет существовать счастливого рождества, которое так искренне желают родственники, друзья и прохожие. Но для Минхо ведь этот день всё ещё является праздником.        — Нужно будет подготовить подарок, интересно, чего бы он сам хотел? — тут приходит осознание, которое заставляет виновато прикусить губу. — Я ведь его совсем не знаю…        А Хан и вправду не знает. Он был с Минхо рядом каждый день, ещё до того, как у них появилось общее дело, но при этом он знает о нём только поверхностные вещи.        Минхо любит деловую одежду, носит часто пальто, иногда даже летом, каждый день начинает с кофе, достаточно стрессоустойчив, не очень тактилен, но сам может обнять, в особенности если это необходимо, собственные дела давно не брал, а по поводу умерших детей даёт некоторые советы, чаще всего поддерживая и успокаивая тем, что Джисон точно найдёт убийцу. Минхо и вправду любит своего кота, но пару дней назад отвёз к матери, по его словам, миссис Ли очень сильно соскучилась.       С того момента, как младший оказался в доме у Минхо и перестал посещать свой, они разговаривали только о деле, потому что молодой полицейский не вылезал из рабочего стола в их спальне.        Джисон правда вовсе не знает Минхо, поэтому сейчас нехотя отлипает от документов и аккуратно встаёт, потягиваясь, спускается на кухню. Ли маринует мясо, скоро убирая то в холодильник, в то время как младший только подходит к нему и аккуратно обнимает сбоку, заставляя Хо вздрогнуть.        — Вау, ты сам вышел из комнаты, удивлён, — старший с улыбкой разворачивается и обнимает за талию, притягивая к себе плотнее. — Или это мой подарок на рождество? Я думал ты проведёшь его на этом же месте, за столом.        — Не говори так, мне уже стыдно за многое, да и рождество я точно проведу с тобой, несмотря на все ситуации, что происходят, — Джисон поднимает глаза на Минхо и аккуратно целует в губы, видя чужую ухмылку.        — Вот как, что ж, я доволен, — Ли всё также улыбается и склоняется чуть ближе, оставляя новый лёгкий поцелуй, пока Джисон довольно вздыхает.        — Я хотел спросить, что ты хочешь на рождество? Хоть мы и вместе, но я совсем мало знаю о тебе и о твоих желаниях, поэтому решил спросить напрямую.        Минхо смотрит на парня перед собой, а следом улыбается и нежно целует младшего в губы в очередной раз, только чуть дольше, следом отстраняется и многозначительно мычит.        — Джисон, давай так, ты мне подаришь завтра себя, а я одну важную зацепку к нашему делу, идёт? Просто, я сам не знаю хочу ли чего-то материального, а твоего внимания и любви будет вполне себе достаточно, — очередная улыбка озаряет его лицо, пока глаза Джисона резко округляются и с интересом рассматривают всего Ли.        — Ты нашёл что-то? — Хан всё ещё удивлённо смотрит на Минхо, пытаясь понять, когда он успел.        — Да, Сони, когда ты даёшь себе время на отдых и не зацикливаешься на чём-то одном, можно увидеть множество подсказок, запомни это на будущее.        — Спасибо, Хо, я правда люблю тебя, ты мне очень помогаешь, — Хан удовлетворённо улыбается и тычется носом в чужую грудь, ощущая поцелуй на макушке и тихое признание в любви.

***

      — И так, вы говорите, что ваш внук не вернулся со школы ещё вчера вечером? — мужчина слабо двигает ручкой между пальцев, оглядывая перед собой двоих пожилых людей.        Старушка лет семидесяти сжимает в ладонях платок, часто проводя тканью по своим глазам, стирая скопившиеся слёзы, а мужчина рядом нервно проводит двумя пальцами по своим седым усам.        — Именно так, офицер Бан, все его друзья сказали, что он покинул школу, — девушка приносит стакан воды и успокоительное для своей бабушки, слушая её тихие всхлипывание и вздохи переживания.        — Где же наш Эрик? Совсем недавно пропадала девочка в соседнем районе что из этого вышло? Неужели моего мальчика убили? — женщина не может никак успокоиться, пока её муж молча закуривает трубку, всё хмурясь из-за её слов.        — Подождите, давайте не будем наводить панику раньше времени, я думаю, ваш случай не относится к трагедии ранее. Пройдёмся ещё раз по фактам. Эрик покинул здание школы двадцать третьего числа, примерно, в час тридцать?        — Всё верно, — вновь отвечает молодая девушка, сестра пропавшего мальчика.        — Родители мальчика погибли пару лет назад, собственно, сторона родственников только вы, а опрошенные знакомые и друзья также не пересекались с ребёнком со вчерашнего дня? То есть, по составленным фактам, мальчик попросту исчез? — Чан немного хмурится, бегая глазами по своим записям. Видимо, это всё и вправду относится к недавним случаям.        — Вы сможете найти его? — пожилой мужчина выдыхает табачный дым, не боясь курить в доме, а следом вновь отводит взгляд на окно, не слишком желая общаться с полицейским. Это всё обосновано и Чан понимает, никто бы не хотел общаться с сотрудником полиции, когда дело касается пропавшего ребёнка. Лучше бы было без всяких пропаж, но мир слишком жесток, а люди в нём часто играют роль монстров.        — Мы сделаем всё возможное, чтобы найти Эрика. — Бан покидает здание и вздыхает, достаёт из кармана свою пачку сигарет, и теперь он закуривает табачное изделие.        В голове крутятся мысли о том, почему столько ужаса навалилось на Фресно и кто за всем этим стоит, единственное, что приходит в голову, так это встретиться со своими коллегами и отнять у них вечер выходного.

***

      Дома незаметно сменяются друг другом, людей на улице всё меньше и меньше, жутко холодно и никакое радио с рождественскими песнями не помогает отвлечься. Машина вскоре оказывается у дома Ли и мужчина подходит к крыльцу. Звонок в дверь заставляет двоих людей внутри покинуть тёплую постель, в которую Хо затащил младшего, дабы тот просто отдохнул и побыл в другой позе, нежели в сидячем положении.        — О, Чан, проходи, — отзывается старший, пуская внутрь дома гостя.        — Простите, что без предупреждения, но у нас появилось новое дело и я думаю, что оно касается ваших двух. — проходит внутрь и разувается, следуя на кухню за Минхо.        Джисон мигом хмурится и из состояния спокойствия и умиротворения мигом переходит в напряжение, уже не зная, что ожидать от их города и мира в целом. Чан раскладывает фотографии мальчика и папку с записями о пропавшем.        — Это Эрик Мур, живёт с бабушкой и дедушкой, также есть старшая сестра. Мальчику одиннадцать лет и со вчерашнего дня он не вернулся домой, очевидцы были уверены в том, что он направлялся после школы домой, но вместо этого бесследно пропал, его никто не видел и не слышал, — Чан вздыхает, разглядывая все пустые данные. Никаких зацепок здесь буквально нет.        — Куда он шёл после школы, кто-то видел его путь и с какого момента он пропал? — Джисон оглядывает фотографию, следом читает адреса и достаёт стопки бумаги со своими записями.        — Он вышел из школы, свернул направо, а следом есть более короткий путь и тёмные переулок, там редко ходят школьники, но тем не менее, Эрик прошёл там и, скорее всего, там же исчез, — Ли ставит кружки кофе на стол и делает глоток из своей чашки, а видя на себе удивлённые взгляды, вздыхает, объясняя.        — У меня много дел было рядом с этой школой и огромное количество криминала происходило в этом переулке, поэтому не удивлюсь, если там и маньяки гуляют.        Джисон осматривает парня рядом и вздыхает, отводя взгляд на дело с мальчиком, задумывается и немного хмурится, вновь разглядывая Ли.        — Ты говорил о какой-то зацепке, можешь сказать о ней сейчас?        Чан, с интересом смотря на двоих парней и слыша слова о зацепке, склонил голову в бок, теперь также смотря лишь на Хо.        — Не могу, ты узнаешь об этом завтра, разговор окончен, если у вас есть что обсудить, прошу, а я буду в комнате, — Ли покидает кухню, оставляя двоих парней не с чем, кроме как одного единственного переулка, который может являться главной подсказкой.        — И что ты будешь делать? — старший вздыхает, обуваясь, ведь обсуждать было больше нечего, поэтому оставаться здесь на долго не было нужды.        — Подождём до завтра и когда Минхо расскажет то, что он знает, будем опираться на эту информацию. Надеюсь, мы сможем сдвинуться с мёртвой точки, — Хан вздыхает, он правда искренне хочет узнать хоть что-то новое.       — Хорошо, счастливого рождества, — Чан прощается, приобнимая Джисона за плечи, на что тот улыбается и желает такого же праздника в ответ, аккуратно обнимая.

***

       — Чан уже уехал? — Ли лежит в кровати и читает книгу, одну из своей домашней библиотеки, которая не первый раз уже была прочитана.        — Да, ты стал каким-то странным, когда он приехал, что-то случилось? — Джисон аккуратно садится рядом и следом заглядывает в книгу. Очередной детектив, который младший уже замечал на книжных полках.       — Я был не против его приезда и гостей, но мы отдыхали, а его неожиданная весть вновь не даст тебе расслабится, — вместе со словами перелистывается страница, открывая иллюстрацию трупа, слишком сильно выбивающуюся из остальных фотографий внутри книги. Джисон заостряет на этом внимание, а следом предмет в руках Ли закрывается и оказывается отложенным на комод.        — Что за фотография? — чуть кивает головой в сторону убранной книги.        — Из одного старого дела сохранилась, а в концепт книги подходило, решил добавить, — Хо оглядывает парня рядом с собой и опускает взгляд к его шее, облизывая свои губы.        — Ты сохраняешь фотографии трупов? — Хан растерянно смотрит на парня рядом, а видя действие языком, с интересом концентрируется на губах Ли.        — Почему бы и нет? Меня они не пугают, это вполне нормально, тем более для моей работы, — Минхо аккуратно проводит пальцами по волосам Хана, заводит их за голову и сжимает на затылке, приближая к себе ближе, оставаясь в пары сантиметров друг от друга. — А что, хочешь оказаться на месте той фотографии?        — Боже, Минхо, — полушёпотом произносит младший и горячо выдыхает, не сводя взгляд с чужих губ, которые вмиг расплываются в слишком довольной ухмылке.       Ли ничего не говорит в ответ, вместо этого резко целует, грубо, жадно, мокро и слишком зависимо целует, заставляя парня рядом тихо заскулить в его губы и отвечать с той же страстью. Их языки сплетаются, но даже так Хо умудряется прикусить чужой и довольно промурчать на свою пакость.        Джисон льнёт ближе, наслаждается всеми касаниями губ и рук на своём теле, тихо скулит от удовольствия, стараясь насытиться своим возлюбленным. Минхо опускается поцелуями ниже, очерчивает языком свои засосы-синяки, в то время как его ладони оглаживают узкую талию.        Хан весь податливый, нежный, такой идеальный, какие всегда нравились старшему. Он немного наивный, верит в чудо и надеется на лучшее, он любит придумывать в своей голове счастливые финалы своей жизни и по-детски радуется мелочам, он любил рождество, мечтал о нём и всегда планировал подарки для всех своих близкий, он был и вправду счастливым, когда разбирал лёгкие и короткие дела, но смерти детей многое поменяли. Он больше не ждёт рождество, не мечтает о снеге в их тёплых штатах.        Ли опрокидывает младшего на спину и нависает сверху, оглядывает весь его нуждающийся вид и прикусывает губу, стараясь не думать о завтрашнем дне. Он нетерпеливо скидывает с младшего футболку, проходится поцелуями по грудной клетке, медленно облизывает и ведёт мокрый след к соску, осторожно вбирая в рот чувствительную плоть.        Младший несдержанно скулит и слабо вздрагивает из-за чужих действий. Аккуратно вплетает пальцы в волосы на затылке Ли, слабо сжимает и притягивает к себе ближе, ногами обвивая торс парня над собой.       Тягучие поцелуи продолжают осыпать светлую кожу, а тёмные глаза Хо оглядывают вид своей, столь желанной, жертвы. Он выжидает и смотрит на разрушающееся тело под собой, проводит ладонью по бедру и сжимает, слабо впиваясь в то ногтями, оставляя следы полумесяцы.        — Минхо, не играйся… — достаточно тихо произносит и тяжело дышит, начиная постепенно ёрзать на мягкой постели.        — А что такое? Я просто наслаждаюсь своим любимым, — с довольной улыбкой проводит ладонью по члену младшего, слыша судорожный вздох сверху.        — Ты играешься и мучаешь… Просто возьми меня уже наконец-то, — Джисону сдерживаться уже намного сложнее. Его чувствительность слишком яркая и быстро доводит до точки неконтролируемого желания.        — Хм, думаешь, мне стоит тебя послушать? — проговаривает и всё также двигает рукой по чужому возбуждению сквозь ткань шорт и белья.       — Минхо, пожалуйста… — он слишком слаб по отношению к Хо, поэтому уже решает сдаться. Понимание того, что старший ничего не сделает до «волшебного слова» также заставляло умолять.        — Пожалуйста что? Принести воды? Может, перестать трогать тебя? — ухмылка всё также расцветает на его лице, пока пальцы рук постепенно запускаются под резинку шорт.       — Пожалуйста, потрогай меня, — смущение заставляет щёки покрыться лёгким румянцем. Минхо слишком жестокий.        — Но я ведь и так трогаю тебя, — ему невероятно сильно нравится наблюдать за возлюбленным, что так нуждался и одновременно бесился. Возможно, он энергетический вампир, но энергетика ему нужна только от Джисона, такого Джисона.        — Ох… Раздень меня и наконец-то прикоснись без одежды. Трахни меня уже, пожалуйста! — он настолько возмущён, что приподнимается на локтях и хмурится.        Минхо не нужно повторять несколько раз подряд. Оставшиеся вещи мигом покидают тело младшего, оказываются где-то в недрах комнаты, в то время как их обладатель сразу валится обратно на спину и тяжело дышит, наконец-то ощущая свободу для его возбуждения.        Ли оглядывает голое тело под собой и в голове что-то сменяется с просто желания на животное. Он срывает с себя всю одежду настолько сильно и быстро, что слышен хруст ниток в некоторых местах. Лубрикант совсем скоро оказывается в его руках, а следом и на пальцах. Чистая ладонь хватается за щиколотку Хана и притягивает его ближе.       Джисон наблюдает за старшим, прикусывает губу в ожидании, а столь резкие касания заставляют достаточно быстро растеряться. Через пару секунд Хан вскрикивает от неожиданного проникновения. Два пальца оказываются внутри, но следом останавливаются, давая хоть какую-то возможность привыкнуть.        — Такой умничка, так легко принял мои пальцы, — Минхо видит, что младший достаточно сильно напряжён, поэтому решает прибегнуть к похвале, что выигрышно действует, ведь Сон скоро расслабляется.        Ли постепенно начинает хаотичные движения пальцами, оглаживает мягкие стеночки, наблюдает за всем видом парня под собой, а Джисон распаляется всё сильнее, выгибается в спине и ярко вздрагивает при касании к простате. Минхо продолжает движение именно в эту точку, облизывает свои губы, следом нависает сверху, втягивая в новый поцелуй.        Старший требовательно сминает губы парня под собой, свободной рукой поднимается к ладони Хана и сплетая пальцы, прижимает ту к кровати около головы младшего. Пока их языки часто касаются друг друга, а также вылизывают губы, Хо добавляет третий палец, продолжая недолгую растяжку.        — Пожалуйста, войди в меня, — Джисон совсем немного отстраняется и хнычет в самый рот, ощущая мимолётные касания губ, что током отдавались по всему телу.        — Настолько послушный Сони… Мне нравится, — Ли наносит лубрикант на свой член и прислоняет головку к чужому входу, поднимает взгляд на парня под собой пытаясь найти хоть какое-то сопротивление, но не замечая ничего, кроме желания, усмехается и входит в горячее нутро.        Два стона удовольствия разносятся по комнате, оба тяжело дышат и привыкают друг к другу. Джисон хватается ладонью за чужое плечо, следом обнимает за шею и притягивает к себе ближе. Минхо аккуратно целует его плечи и шею, мажет языком по ключицам, а следом начинает нетерпеливо двигаться.        Толчки с каждым разом становятся всё быстрее и быстрее, сцепленные руки сжимаются, надавливая пальцами на тыльные стороны ладоней. Звуки младшего заполняют комнату, шлепки тел также нарушают основную тишину.       Старший несдержанно движется, буквально вбивая парня под собой в кровать, капельки пота скатываются по лбу и шее, одна ладонь сжимает под коленкой согнутую ногу Хана, прижимая её плотнее к животу. Младший узкий и доводит до сумасшествия, в особенности когда сжимается после очередного столкновения члена с чувствительной точкой.       Хватает несколько фрикций до того, как Джисон кончает. Хо не останавливается и догоняет свой оргазм, не волнуясь за дрожащее тело в своих руках. Стоны сменяются хныканьем и скулежом, а сверх стимуляция заставляет закатывать глаза и не останавливать лёгкие конвульсии. Совсем скоро Ли выходит из тела под собой и кончает на живот и бедро младшего.        Он нехотя спускается на кухню, находит салфетки и возвращается в комнату, протирает тело в постели от своей спермы и ложится рядом, обнимая, уже спящего, Джисона.

***

       Всё утро Хан переживал насчёт подарка. Он много раз спрашивал Ли о том, точно ли ему стоит ничего не готовить и просто быть рядом, на что постоянно получал: «Да, Джисон, в это рождество я хочу получить только твоё внимание.» Оставалось повиноваться.        Мало того, что младший переживал из-за подарков, так ещё и мысль о зацепке никак не выходила из головы. Он всё пытался отгадать то, что знает Хо, но ничего логичного на ум не приходило. Как вообще Ли мог всё это время быть рядом с ним, но при этом узнать что-то? Они оказывались по отдельности лишь пару раз, когда старший выходил в магазин, а молодой полицейский не покидал места за столом. Все разгадки Минхо были загадками для Джисона.        Хан пытался отвлечься на готовку, но его парень также не подпускал его к себе на кухню. Оставалось занимать себя делами, поэтому младший решил вернуться к расследованию, да так, что пропустил всё время и наступление вечера.        С кухни доносился невероятно вкусный запах мяса, специй и глинтвейна, которые и служат поводом оторваться от своих записей. Младший аккуратно спускается и заходит на кухню, где добавляют последние штрихи к столу.        — Ты как раз вовремя, садись за стол, — Хо улыбается, зажигая последнюю свечку на столе.        — Вау, всё выглядит так красиво и вкусно, — с удовольствием садится за стол и оглядывает нарезанное мясо в большом блюде, принюхиваясь. — Это ведь не индейка?        — Не индейка, просто подумал, что нужно сделать что-то особенное, надеюсь тебе понравится, — Ли присаживается напротив и накладывает младшему мясо вместе с овощами.       Джисон нетерпеливо берёт вилку и отправляет первый мясной кусочек в рот, жуёт какое-то время, а следом с интересом поднимает взгляд на парня перед собой.        — Это так вкусно, мне очень нравится, впервые пробую такое, а что за мясо? — новый кусок совсем скоро оказывается во рту.        — Хочешь услышать рецепт? — с той же улыбкой говорит, в то время как сам к еде до сих пор не притронулся. Младший продолжает свой ужин и с ярким любопытством кивает несколько раз подряд.        — Что-ж, для этого блюда понадобится большое количество специй, длительная мариновка, сначала просто в солоноватой воде, а следом и в различных перцах и травах, но самым главным ингредиентом является Мур. — улыбка на его лице пропадает, а изучающий взгляд скользит по чужому лицу.        — Мур? Это ведь фамилия пропавшего мальчика, как она относится к мясу? — Джисон и вправду не понимает, склоняет голову в бок и уверен в некой, столь странной, шутке, но не видит озорного огонька в глазах напротив.        — Помнишь я говорил тебе о зацепке? — Ли берёт в руку бокал и делает большие глотки глинтвейна, следом отставляет тот в сторону и вздыхает. — Так вот, Эрик Мур сейчас находится здесь. Я рад, что у меня получилось приготовить его без лишнего привкуса.        — Что ты несёшь? У тебя всегда был такой юмор? — нервно хихикает Джисон, но Минхо всем видом говорит о правде в своих словах. Тошнота подступает к горлу слишком быстро, а вилка с громким звоном падает на пол. — Неужели…        — Джисон, я убил их всех.        Хан непонимающе смотрит в свою тарелку. Он ел мальчика, когда-то живого человека, по которому скучают его бабушка и дедушка, а также сестра. Он попробовал его и признал вкусным, он ел человека, пока напротив него сидел убийца. Убийца невинных людей, детей, которые не сделали ему ничего плохого. Он позволял убийце трогать себя, позволял целовать, обнимать, он позволял себе любить убийцу.        — Зачем?.. — единственное, что получается выдавить из себя. Горло сжимает тошнотворный ком, в животе неприятное чувство от осознавания того, что оказалось в его желудке.        — Помнишь, я говорил тебе, что у убийц могут быть разные позывы на свои действия? Так вот, я устал нести добро, я хотел ощутить то, какого это, приносить кому-то боль вместо того, что я давал им. Я всегда помогал, всем дарил улыбки и радость, но это всё стало слишком невыноси… — Ли спокойно всё поясняет, словно рассказывает о погоде или любимой книге, но его перебивают.        — Что ты несёшь?! Хочешь сказать, что ты устал от доброты по отношению к другим людям, поэтому решил убить невинных людей? Ты псих! Разве они сделали тебе что-то плохое? — Джисон вскакивает с места и упирается ладонями в стол.        Слёзы предательски стекают с его щёк, недопонимание кружится в голове, он не понимает Минхо, не понимает того, что он говорит и что делает. В глазах появляется мутная пелена от влаги, приходится зажмурится и прикусить губу, на которой всё ещё чувствуется вкус человеческой плоти. Сейчас это слишком сильно тошнит и заставляет нахмурится в отвращении.        — Я не думал в тот момент, когда совершил первое убийство. — он также спокойно наблюдает, но внутри ощущает, как разбивается на кусочки. Никакой детский крик и плачь не сравнятся с тем, как на него действует состояние Джисона, но уже нельзя ничего поменять, уже слишком поздно. А поздно началось с того момента, как на коже маленькой девочки оказался порез.        — Ты так спокоен, словно не ты убил невинных детей! Ты убийца! Псих! Почему ты вообще позволил себе коснуться к человеку и убить его? Как ты это сделал? — Хан вытирает слёзы рукавом своего свитера и смотрит на Минхо так неверяще, словно есть ещё возможность услышать опровержение, узнать то, что это всего лишь ужасная шутка.        — Я уже привёл доказательства для своей смерти и совсем скоро приедет полиция, Джисон, я отплачусь своей законной смертью сегодня. — лишь сейчас опускает взгляд и нервно сглатывает. Стыд накатывает с головой только после того, как на чужом лице отразилась нечитаемая, но искренне-болезненная эмоция.        — Какие доказательства? — полушёпотом, а ноги вовсе не держат, поэтому он вновь оказывается на стуле.        — Как минимум чистосердечное, а также место, где была убита Мишель, — Джисон молчит, поэтому Ли решает продолжить и рассказать подробнее, — когда она возвращалась домой, было довольно безлюдно в связи с погодными условиями, поэтому я попросил её помочь мне с пропавшим котом, она согласилась и мы вместе поехали в сторону леса. Дальше я не буду описывать происходящее, ты видел всё своими глазами.        — Как она оказалась в холодильнике? — Хан больше не смотрит на парня напротив, в глазах отчётливо виден труп девочки, который никогда не покидал голову.        — Так как я долго занимался… Убийством, прошло достаточно много времени и её родители пошли на поиски, они не закрыли дверь, наверное, чтобы Мишель вошла, в итоге я просто решил её принести, я с самого начала хотел её оставить в гараже, а там оказался холодильник. — он вздыхает и начинает нервно дёргать ногой. От этого признания ожидалась реакция без подробных пояснений, но он готов объяснить всё.        — Доведения до самоубийства? — Джисон становится всё тише.        — Просто узнал информацию о первом попавшемся мальчике и надавил на, очевидно, слабые точки, письма были в почтовом ящике, мать обычно его не проверяла, это была его обязанность, итог уже известен, — секунду молчит, а следом решает сразу рассказать о последнем убийстве. — А Эрик…       — А Эрик сокращает путь в тёмном и безлюдном переулке, где ты и решил его перехватить, может, убил там же, где и Мишель, чтобы не создавать несколько мест с кровью.        — Именно. Джисон, я хотел ещё сказать… — продолжить не получается. Звонок в дверь вновь перебивает. Минхо встаёт с места и идёт в сторону двери. На пороге показывается Чан. Он выглядит не лучше Хана, ведь лучший друг оказался жестоким убийцей.        Минхо не нужно никаких указаний, он сам поворачивается и убирает руки за спину, поднимая взгляд на своего парня в дверном проёме.        Джисон смотрит в ответ и видит в столь родных глазах слишком много любви. Ли всегда был рядом, всегда помогал, целовал со всеми чувствами, заботился, заставлял улыбаться и чувствовать себя любимым. Он весь кричал о своих чувствах, начиная от касаний, заканчивая словами. А сейчас он умрёт, пройдёт час, может чуть больше, может меньше, но его конец неизбежен.        Он сам признался, сам выбрал такую судьбу до того, как Хан узнал обо всём. А что-то могло бы измениться? Джисон невероятно сильно любит его, слишком много решил для себя и их любви, был уверен в счастливом будущем, а теперь что он мог изменить? Скрывать всё ото всех дальше? Уехать и жить с Минхо, любить друг друга? Он бы не смог. Не смог бы не думать о том, что его возлюбленный убил невинных людей. Он бы не смог спать без чувства вины и кошмаров с лицами этих детей. Он бы не смог жить.        — Прости меня, — Минхо чуть улыбается, пока на его щеках также текут слёзы. Он никогда не сможет объяснить свой поступок, никогда не сможет простить себе чужие смерти и то, до чего довёл Джисона. Он ненавидит самого себя, но всё также сильно любит Хана, от которого бы не смог скрывать всё это.        Чан всё это время молчит, лишь чуть дёргает наручниками, намекая на то, что им пора. А ведь правда пора. Минхо сделал всё, что мог сделать в этой жизни. Жалеет ли? Жалеет. Надеялся ли на другой исход событий? Где-то в глубине души, но изменить что-либо не собирается. Он разворачивается и покидает дом, направляясь в служебную машину своего друга.        Джисон дрожит. Ноги обмякают, а тело за секунду оказывается на полу. Боль из груди разносится по всему телу. Его любимый человек умрёт сегодня, а он был даже не вправе остановить это. Он не остановил смерти невинных детей, не остановил смерть того, кто был для него кислородом, он не сделал ничего для этого мира и не получит ничего лучше.       Он не справится, вовсе не справится с такой жизнью. Он не хочет выживать мёртвым. Если ты умер внутри, то есть ли смысл жить дальше? А если в будущем он вновь не справится и не поможет людям? В будущем не будет любви, он любит Минхо и продолжит любить его всю свою жизнь, хоть и сегодня она закончится.        Слезы не останавливаются, но он находит в себе силы встать с пола и накинуть на себя своё пальто. Револьвер погружается в карман верхней одежды, а дом так и остаётся открыт.        Природа окутывает своим холодом, заставляя конечности дрогнуть и нервная дрожь дополняется ледяной. Ноги целеустремлённо ведут прямо. Людей вокруг нет. Все дома, отмечают рождество. Кто-то ещё за праздничным столом, кто-то уже дарит подарки, другие легли спать. Они живут и радуются празднику, они наверняка счастливы, может и не полностью, но они чувствуют хоть какой-то свет в их жизнях. А Джисон мёртв. Он больше никогда не будет радостным и счастливым.        Улицы сменяются пустым пространством моста. Он подходит к его краю и рассматривает ручей, шмыгая в очередной раз носом. Голова откидывается назад и судорожный вздох нарушает тишину. На нос падает снежинка. Хан растерянно осматривает явление природы, видя как мелкий снег падает с неба. Усмешка невольно доносится с губ. Первый снег в их местности. Аномалия, что заставляет смеяться. Неужели перед окончательной смертью природа решила показать хоть что-то удивительное?        А вдруг это Минхо? Уже мёртвый Минхо, что даже так пытается удержать от смерти. Подарить что-то неожиданное, что могло бы заставить остаться.        — Минхо… — шёпотом произносит и закрывает глаза. Холодное дуло револьвера касается его виска. — Я ведь всё равно люблю тебя…        Курок с лёгкостью меняет своё положение, а горячая пуля разрывает череп. Тело падает на холодный и мокрый асфальт, а снег окончательно прекратился. Это рождество обрушилось на город своей смертью и Они не были исключением. Они могут встретиться в аду, Минхо за свои деяния, а Джисон за самоубийство. Они бы простили друг друга и продолжили любить, если бы ад и вправду существовал, без пыток и боли, которую они ощутили при жизни.        Чан присутствовал на похоронах обоих своих друзей. Он много раз задавал им вопросы, на которых так и не получил ответа. Совсем скоро он покинул, теперь, холодный Фресно, возвращаясь на родину к семье. Бан обязательно восстановится и будет помнить своих коллег, что слишком прикипели к его сердцу.       Через пару дней, после нашумевшей новости о смерти двух полицейских, улицы и дома покрылись листовками с оповещением о пропавшем ребёнке. Милая девочка смотрела на прохожих. Она осталась всё такой же жизнерадостной и наивной.