Симфония любви и прощания

       Утро — прекрасное идейное время, которое стоит всегда начинать с кружки хорошего, только что сваренного кофе. Но, наверное, вас, дорогой читатель, больше заинтересует слово «идейное»: почему такое? После сна в очищенную от мирских мыслей голову всегда может залететь случайная гениальная идея. Однако не в этот раз. Может, и родился где в стране гений, чьими трудами народ будет вдохновляться тысячелетиями, но случилось это явно вдали от Кэннон-стрит. Элоиза сидела за столиком с газетой в руках. Местами стëртые буквы из-за некачественной краски освещал один из немногочисленных лучей лондонского солнца. Он был мелок и слаб собой, но давал огромные надежды на непасмурный денëк. Глаза девушки бегали по интригующим заголовкам, что перебивали друг друга в спешке донести свежую новость. Их немой крик растворялся в этой маленькой кухоньке, серой и мрачно спокойной в своëм существовании. Но что-то отвлекло Элоизу. Она повернула голову к дверному проходу, где мелькнула светлая макушка. Вильгельм потирал глаза, изредка потягиваясь и что-то бормоча. Это заставило девушку улыбнуться и подозвать к себе беднягу. Хоть еë умиление и показалось чуждым на бледном от волнения лице. — Доброе утро, Эли, — протянул вымученно пианист, касаясь своей собеседницы. Сначала пальцы скользнули по еë холодной руке, а после нащупали тëплую чашку. Девушка встала, помогла сесть парню, а после вновь взялась за газету. Шорох бумаги заставил Вилла вздрогнуть: утренние новости! — Что там пишут? Элоиза развернула на странице, уголок которой специально загнула, после начала читать: — Всë ещë нераскрытым остаëтся дело об убийстве двенадцатого ноября. Вечером этого дня в доме известного скрипача был обнаружен труп. Делом занимается шериф Уолл… — Харрингтон печально замолчала, наблюдая за тем, как лицо Вилла приобретает всë более удивлëнное выражение. Пианист медленно поставил кружку на стол, боясь, что чай закончит остывать уже на полу. Элоиза уже успела пожалеть, что решилась прочитать именно эту новость. Но страха Вильгельм не показал, он поправил волосы, опустил голову и о чëм-то задумался. — Это и есть причина, по которой я выступил раньше? — Да… Ох, Вилл, прости. Ты только не бойся, всë обязательно обойдëтся. Парнишка всë трепал свои пальцы, заламывая их до хруста, а после всё же смело взял чашку и сделал глоток. Чай отдавал горечью, будто сам скорбел о произошедшем. Но стоило Вильгельму лишь отвлечься на этот вкус, как тëмные мысли расползлись по уголкам сознания сами собой, доплетая паутину выводов уже неохотнее. — Что ж… Стоит помянуть его как подобает. Девушка шокировано ахнула, кладя газету на стол. Такой реакции она не ожидала. Сама ведь боялась и вовсе заикаться о ситуации, а музыканту будто всë равно! Словно зачитала она не статью про вчерашнее убийство, а прогноз погоды. — Вилл, это неправильно! Что же тогда тебя волнует?! Ты же понимаешь, что этот дьявол может и к тебе нагрянуть? — Пианист грустно покачал головой, водя пальцем по краю чашки. Круги за кругами. — Ну и пускай. Я же всë равно ничего не сделаю против этого. А вот моë будущее тогда было бы более ясным, — ответил он. Харрингтон виновато отвела глаза. Она не могла позволить своему другу так смотреть на мир. Без огонька, без путеводной звезды. — Ты совсем не сочувствуешь? — девушка накрыла руку Вильгельма своей, убирая еë с чашки. — Не знаю. Не хочу думать об этом. Нужно было срочно отвлечь парнишку от таких мыслей. И Элоиза не придумала ничего лучше, чем взглянуть в окно и спросить: — Хочешь прогуляться? Мы можем сходить в парк, а потом в музыкальную лавку. Вилл оживился, он вопросительно направил голову к окну, прислушался. Правда тихо! Хорошая идея. Музыкант кивнул, и Эли, взяв слепого под локоть, направилась в его комнату.

***

Туманное небо накрывало город, будто шерстяным одеялом. На фоне серых домов ярко выделялись последние жëлтые листья, стойко выдерживающие порывы ветров. Лëгкий снежок, успевший выпасть несколько дней назад, успел превратиться в лужи и грязные комья в траве и на асфальте. Бесконечные дожди поливали желтеющие газоны, заставляя траву блестеть. Там же, где земля была пустой, уже недобро хлюпала под ботинками грязь. Аллея вела в даль, к отключëнному фонтану, а после разрасталась множеством маленьких троп. Элоиза тихонько рассказывала Вильгельму о пейзажах, иногда обходя лужи. Еë шарф цвета роз развивался от ветра, а рыжие волосы покрывали плечи. Пианист шëл, совершенно не замечая в своих волосах запутавшийся листик. Харрингтон улыбалась, но молчала, загадочно поглядывая и поправляя волосы парня. Их медленный шаг и вовсе затих, когда девушка увидела фигуру, куда-то спешащую. От каблучков во все стороны раздался цокот. Сначала Элоизе казалось, что это какой-то странный мужчина бежит по делам. Но когда силуэт стал чëтче, она покраснела из-за своих мыслей. Это была девушка в мужском пальто, брюках и красивой шляпе. В руке она держала сумочку, что не помешало ей наспех поправить чëрные перчатки. Дама явно была при полном параде. И Элоиза прошла бы мимо, если бы не услышала до боли знакомое: — Ой, дорогуша! Привет. Джерри было легко узнать всегда. Вильгельм вопросительно повернул голову к Эли, пока та пожимала подруге руку. Уж чего-чего, а такой встречи не ожидал никто. — Да, привет. Не думала увидеть тебя здесь. Ты же вроде гуляла с Джоном по окраинам. — При упоминании парня, девушка как-то сразу недовольно сощурилась и поправила шляпу. — У него появились дела. Чëртов священник! Видит Бог, звëздочка, я бы познакомила тебя с ним сегодня. Ох, Вильгельм, а тебе-то руку я так и не пожала. Это Джерри, узнаëшь, дорогуша? Пианист хотел было протянуть руку для рукопожатия, но Элоиза слегка пихнула его в бок локтем. Парень понял, что ответа на приветствие он не получит. — Да, узнаю. Бэгли хотела было продолжить, но Эли еë опередила: — Скажешь мне, когда Джон будет свободен? Ты вечно тянешь как колокол! Девушка занервничала. Она посмотрела на наручные часы, с улыбкой покивала и, оглянувшись, заприметила, как Вилл потянул свою подругу в сторону. Джерри сразу защебетала: — Ой, милые мои, я вспомнила про дела. Эли, не грусти, когда-нибудь звëзды сойдутся! Пока! — И девушка торопливо побежала на своих каблучках дальше, то и дело смотря на наручные часы каждые пару минут. Элоиза молча стояла, смотря ей вслед, и о чëм-то размышляла, пока музыкант обескураженно опустил голову. — Ты чего? Эли, что случилось? — задал вопрос парнишка, касаясь локтя Харрингтон. — Она всегда переносит встречи на потом, — грустно ответила она и пошла медленно дальше, — а я так этого ждала… Я много слышала о Джоне. — Что, например? — Ну… Он священник в церкви. А ещë очень дружелюбный и чуткий. — Вильгельм слушал еë и поражался способности подруги находить во всëм хорошее. Учитывая, что она даже с человеком не знакома, а уже так мечтательно говорит про его прелести. — Жаль тебя. Но я от Джерри точно такого и ждал. Может, она специально? — Ох, не знаю я, Вилл, — Элоиза погрустнела ещë больше, а после сказала, что хочет домой. Пианист еë понял, и тогда они вместе повернули домой, выбирая самые длинные тропы. Шли молча: каждый думал о чëм-то своëм. Тучи заслоняли собой небо. Лучи солнца маленькими зайчиками умещались на траве, дороге. А после исчезали и они — последние лучи надежды на солнечный день.

***

Театр разрезал темноту прожекторами, люди покидали его, спеша домой. Лил промозглый дождь, вдали слышался гром. Среди туч сиял яркий росчерк молнии. Дам сопровождали кавалеры с зонтами, некоторые едва познакомились, а уже делили один зонтик на двоих. Вильгельм стучал пальцами по крышке закрытого рояля и задумчиво покусывал губы. Пока совсем рядом, слегка ниже, не послышался до боли знакомый голос: — Здравствуйте. Ваше выступление вновь великолепно. Спуститесь, мистер. Музыкант повернул голову в сторону, сразу узнавая голос. Холодок коснулся спины, вдоль позвоночника пробежали мурашки. Этот голос он запомнил, кажется, навсегда. Ведомый невизвестным порывом, парень поднялся со своего места и шагнул вперëд, к мужчине, не боясь упасть. Носок обуви остановился в воздухе. Чарли вытянул руки, готовый поймать пианиста. Но нет, такого счастья он не был удостоен. Вилл остановился и, присев, ловко спрыгнул вниз. — Это вам, мистер Оуэн. Вы заслужили. Позвольте… — мужчина коснулся руки собеседника. Ощутил дрожь холодной кисти и поднял глаза на лицо. Бездонный взгляд не выражал ни страха, ни отвращения. Но дрожь была явно неспроста. Ладони коснулся тонкий стебель розы. Второй рукой Вильгельм легко нашëл бутон, касаясь его лепестков. Раскрытых и лëгких, как дорогой шёлк. А после с удивлением заметил, что стебель абсолютно гладкий. Шипы были старательно обрезаны. Блэквуд пристально, с особым вниманием наблюдал за этим. А после с улыбкой спросил: — Могу ли я рассчитывать на личное выступление? Первичное удивление Вилла погасло так же внезапно, как и появилось. Нежно пахнущий цветок немедленно потерял свой аромат. Парень поднял голову и равнодушно ответил: — Они очень дороги. За комплименты не играю. — Неожиданный подарок стал противен, захотелось его выбросить. Горечь обиды и недоверия, казалось, чувствовалась во рту. Чарли прищурил глаза. Вежливая улыбка стала натянутой. Он смотрел на собеседника с еле уловимой злостью во взгляде. Эти нотки так же проявились и в голосе: — Вы уж очень наглы, юноша. — Это мнение профессионала. Блэквуд сделал шаг вперëд и посмотрел прямо в глаза, чуть ниже его собственных. Мутные, они смотрели перед собой, пока руки ещë трогали цветок. — Извините, вы можете быть свободны, — продолжил пианист и поправил волосы, — у меня нет желания говорить с вами в таком тоне. Чарли не выдержал. Человек, показавшийся особенным, грубил ему без зазрения совести, указывая на дверь. Мужская рука потянулась за рукоятью ножа. Лезвие было готово вонзиться в чужую шею, после спуститься и проткнуть чужое сердце, но в этот момент послышались шаги. Мужчина тут же убрал руку и повернулся к одному из входов в зал. — Вилл, я вернулась! — вошедшая девушка остановилась и обомлела, стоило ей увидеть лицо постороннего. И, может быть, она не предала ему значения, но трость узнала сразу. Уж так устроена женская память: она вряд ли запомнит брата подруги, но легко вспомнит рубашку, в которой он пришëл на знакомство. — Что вы здесь забыли? Блэквуд закатил глаза и выдохнул. Но когда девушка приблизилась, он отвесил поклон на старый манер и поздоровался: — Я пришëл поговорить с мистером Оуэном. Эли скептически посмотрела на друга и заметила розу в его руках. Ответ мужчины всë же она посчитала правдивым. — В любом случае мы закрываемся. Назначайте встречи отдельно. Это можно сделать по телефону на билете, — подвела итог Харрингтон и с издëвкой сделала реверанс, поддерживая нежно-зелëное платье. — Ох, уважаемая леди, обязательно воспользуюсь советом. Мистер Оуэн, сможем ли мы встретиться отдельно? Вилл встрепенулся и захлопал глазами. Ему не хотелось встречаться отдельно, без верной Эли, которая не раз спасала его от таких настойчивых гостей. Да и расписание требовалось подстраивать отдельно. — Не знаю. — Что ж, — перехватив трость поудобнее, Чарли коснулся плеча пианиста, — мы ещë встретимся. Вы не избежите этого. — Очень трогательно. Идëмте, мистер, — Элоиза усадила Вильгельма в одно из кресел, а сама отправилась с мужчиной к выходу. Музыкант как заворожëнный вдыхал аромат розы и думал: о себе и словах, что прозвучали. Неужели он в самом деле наглеет, если просит за своë искусство? Он должен бесплатно предоставлять эти услуги? Больше всего пианист боялся потерять всё хрупкое, сложно построенное счастье, заработок, а после состариться в одиноком доме (Элоиза ведь, разумеется, построит свою жизнь, а кроме неë никто не захочет возиться с инвалидом, не способным работать полноценно). Вильгельм уронил цветок и, сгорбившись, опустил голову. Он не знал, что ему делать. С одной стороны, были деньги, которыми хотелось владеть; но человеческое достоинство — та самая гордость за свои успехи, которая держала на привязи низменные желания. И порвать эту цепь было той ещё задачей.