Чудо

Новый год — время волшебства. Энни не понимала, кто придумал это утверждение и как вообще можно в него верить. Как можно верить в чудо, когда жизнь состоит из крови, разрушений, войны и огромных чудищ? Как можно верить в чудо, когда ещё каких-то жалких — в рамках нынешней реальности — четыре года назад тысячи гигантов неумолимо втаптывали в землю всё на своём пути, оставив после себя лишь кошмары, муки, сожалений, нескончаемые обязательства и двадцать процентов живых? Ужасающая цифра, которую наверняка знают лишь непосредственные участники той трагедии, включая её саму. Может, поэтому радоваться не выходило? «Новый год — семейный праздник» — ещё одно утверждение простого народа, которое Леонхарт, как человек торжество не отмечающий потому, что отец считал это бесполезным, а украшенную ёлку и подарок она получила лишь однажды, и то за успехи в рукопашном бое, не понимала. Она слышала, как Карина кричала что-то её отцу из кухни. Женщина весь день хлопотала там в честь праздника. Еду после Гула Земли найти непросто. Но даже парочке салатов и непонятно как раздобытому гусю госпожа Браун была рада. Просила помочь с приготовлениями Энни, но, то ли не заметив на её лице энтузиазма, то ли окончательно потеряв надежду добиться от неё нужного размера нарезки, отправила ту помогать наряжать ёлку. Наверное, это было верным решением, потому что готовка навевала воспоминания о дурацком конкурсе между Жаном и Картофельной, устроенным Пиксисом ещё во времена кадетства. Пускай тогда всё и закончилось победой их команды, это вызывало скорее грусть. Армин тогда сломал ногу, а Саша больше никогда в таком не поучаствует. Хотя Энни не сомневалась: будь Блауз жива, ей бы понравился сегодняшний вечер. — Так, почему ёлка до сих пор почти пустая? – строго воскликнула Карина, заходя в комнату вместе с отцом Энни. – Может, потому что стоило сделать это раньше, а не за несколько часов до, – парировала Энни, не отрываясь от разглядывания ветки. – Согласен, тем более... – начал мистер Леонхарт, но Карина перебила его, мягко упрекнув: — Дети, ну что это? Мы вас ждали. Это ведь первое наше совместное празднество. До него… вы были заняты в дипломатических разъездах, — защищал мистер Леонхарт «подругу». «Мы просто очень хорошие друзья». Так они и говорили: «Пока ждал тебя, дочка, госпожа Браун помогала мне». Энни и спрашивать у Райнера не нужно было, чтобы понять, что за этим кроется что-то большее. Просто по какой-то причине взрослые не хотели признаваться своим детям, а может, и самим себе. Девушка не знала и разбираться не очень хотела. Несмотря на то что перспектива официально становиться сестрой Райнера вызывала смешанные чувства, разве могла Леонхарт осуждать их родителей за то, что они нашли друг в друге родных людей? Тем более что сама Энни тоже такого человека нашла и, если быть уж совсем честной, давно. Только вот, как и отец с Кариной, признаться в этом не могла — боялась реакции отца. Она и представить не могла, как отец отреагирует на то, что дочь, которую он «потерял» на несколько лет, отправив на вражеский остров, нашла там человека, что давал ей всё, чего так не хватало. К тому же Энни и сама была не уверена, а есть ли между ней и Армином что-то. Леонхарт чувствовала к нему тепло, желание заботиться и всегда быть рядом. Чувствовала, что каждый раз, когда видит его, готова утонуть в глазах цвета моря, которое он так мечтал увидеть. Она чувствовала к нему так много всего, что давно перестала это отрицать. Но… Они ни разу за четыре года не позволили себе чего-то большего, чем объятия. Ни разу больше открыто не говорили о том, что было на палубе, и подобных обсуждений тоже больше не было. Жили они всегда в разных каютах и комнатах, хотя Энни засыпала с ним в обнимку, а он приходил каждый раз, когда она просыпалась, не в силах больше вынести кошмарных снов. Леонхарт также знала: Армин не прочь это положение дел изменить, но без её согласия делать этого не станет. А девушка не была готова. Да, Армин говорил ей, что хорошим человеком он давно не является, и она монстром никогда не была. Энни была готова это принять отчасти, потому даже поцелуй с парнем она отчаянно себе запрещала. Ей казалось, позволь она Арлерту поцеловать себя или сделай это сама — и она окончательно испортит парня. «Какие глупости ты говоришь! Ты потрясающая! Мне всё это не важно. Ты — чудо!» — слышала она голос Армина в своей голове, представляя его тёплые руки на своих щеках и губы, что касаются её лба лёгким поцелуем. «Слышишь, для меня ты всегда была и будешь чудом. Моим чудом». Слова, хоть и были плодом воображения Леонхарт, вновь вызвали волну — на этот раз тёплых — воспоминаний.

***

После смертоносных приключений Имир и Кристы по заснеженному лесу во время одной из полевых тренировок Кит Шадис решил устроить кадетам отдых. Во время праздничного обеда тогда ещё Криста случайно обмолвилась о том, что, насколько помнит, родилась зимой. Ребята зацепились за идею именин Ленц в этих числах, потому что у кадетов было не так много дней, чтобы расслабиться, да и поступление в один из корпусов было не за горами. Ещё одной причиной было негласное мнение мальчишек о том, что девочка — богиня. Особенно верил в это Райнер, потому активно принялся подбирать подарок и настаивать на наличии хоть каких-нибудь украшений. Наивный, будто Имир подпустит его к своей ненаглядной Кристе. В итоге получилось вполне сносно. Вырезанный из бумаги «снег», вероятно, навевал Бертольту мысли о празднике, что отмечал народ за стенами, о котором их здешние товарищи не подозревали, потому что он, помогая Брауну, вырезал нечто, очень уж напоминающее новогодние звёзды и праздничные салюты. Именно этой мыслью и поделился Хувер с Энни и Райнером после того, как все поздравили Ленц, думая, наверное, что их никто не услышит. Однако не учел, что в их компании есть как минимум вездесущий Эрен. – Новый год? О чём вы? – внезапно раздался его голос за спиной Бертольта. – Какой год? Никакой год! – глупо стал отнекиваться Браун, заметно паникуя. – Ну... Бертольт только что сказал: «прямо как на Новый год». Это как? — не унимался Эрен, сузив глаза. – Тебе послышалось, – с нажимом сказала Энни, даже заволновавшись, не подумал ли Райнер, что их могут раскусить. Ситуацию, однако, спас Армин, до этого в диалог не вмешивавшийся, лишь внимательно слушавший, будто эта информация была стратегически важной. Впрочем, чего она ждала от человека, больше всего на свете грезящего о внешнем мире. – Кажется, до появления титанов был такой праздник, Эрен, – тихо произнёс он. – Это... — начал было Браун, но Энни перебила его, сделав шаг вперёд: – Да, я в книге о нём прочитала. Вот и решила им рассказать, — она кивнула в сторону смущённых Бертольта и Райнера. – А сразу сказать нельзя было? — удивился Эрен, скрестив руки на груди. – Этот болван переживает, что Шадис узнает. Я и так от тренировок отлыниваю, – отрезала она, указывая подбородком на покрасневшего Райнера. – Д-да. Мы пойдём. Ещё раз Кристу поздравим, – заторопился тот. – Кажется, ей не нравится это внимание, – заметил Армин. – Да, не лучшая была затея, – вздохнул Эрен. – Мы всё равно пойдём. Криста достойна тысячи поздравлений! – бросил Райнер, уводя и Бертольта, и саму Леонхарт за собой, будто она об этом просила. Кое-как улизнув от товарищей во время очередной перепалки Эрена с Жаном, девушка устроилась в дальнем углу общей кухни, надеясь, что хотя бы какое-то время трогать её товарищи из Марли не будут. А иначе она непременно применит на Брауне свой коронный приём. – Устала от шума? — услышала она сбоку, но не разозлилась, узнавая тихий голос Арлерта. Он осторожно присел рядом на скамью. – Возможно, — ответила Энни, уставившись в стену. — Почему не пытаешься угомонить их? – Это бесполезно, — Армин мягко улыбнулся, глядя на потасовку. — К тому же они и сами скоро устанут. – Как ты в этом уверен? — повернула к нему голову Энни. – Я просто знаю Эрена, — пожал он плечами. — К тому же, если они испортят праздник, им точно достанется от Имир. – Была бы не прочь, чтобы на месте Йегера оказался Райнер. Ему бы не помешала. Наверное, – пробормотала Энни. – Мне даже жаль Ленц. Замечала она уже его, наверное. Армин странно на неё покосился своими большими глазами, а после выдал лёгкую усмешку. Что его рассмешило? – Почему ты так строга к Райнеру? — спросил он, наклонившись чуть ближе. — Он, кажется, пытается... заботиться о тебе, как друг. – У меня нет друзей, — отрезала Энни, отворачиваясь. — И «заботится» он о Кристе. – Мы все твои друзья, Энни, – повернулся он к ней, слегка склонив голову, отчего она внутренне смутилась. Девушка молчала, не зная, что ответить. Здесь все были ей врагами. Они должны умереть. Умереть и от её руки в том числе. Они не могли быть её друзьями. Особенно не мог мальчишка, что сидел к ней так близко, потому что она будет той, кто отберёт у него всё, не оставляя и шанса на исполнение его чистой мечты. Энни чувствовала на себе его взгляд каждой клеточкой тела и мысленно просила его уйти, потому что сама она сделать этого не могла. Не хотела, несмотря на то что так было бы правильно. Но он не уходил, наоборот, коснулся её плеча, вызвав непрошенную дрожь, и вновь начал говорить своим вкрадчивым, мелодичным голосом: – Знаю, тебе не просто это осознать, но каждый здесь готов назвать тебя другом, я уверен. Ведь ты хороший человек, и мы уже столько всего вместе прошли. Эрен после каждой тренировки только и говорит о том, какой ты хороший учитель. Хотя, конечно, дело не в этом. Ты умная, смелая, готова помогать другим... а ещё ты милая. Она милая? Да он головой ударился! Леонхарт собралась уйти, но Арлерт бережно перехватил её руку. – Прости! Не уходи, пожалуйста! Обещаю, что лезть больше не буду. Я просто... Расскажи про Новый год. Леонхарт села обратно, убеждая себя, что делает это лишь потому, что компания паренька терпимее хаоса в остальной части кухни. – Новый год... где-то его зовут Рождеством. Это... бессмысленно, если подумать. Люди украшают дом... и ёлку. – Как мы сегодня? — оживился Армин, и его глаза загорелись любопытством. — Интересно, из чего были украшения? Как выглядели? Он спрашивал это с таким неподдельным любопытством, что Энни терялась и вместе с тем умилялась: Ну почему он рождён на этом проклятом острове? – Игрушки выглядели как шары... вроде. Не знаю... — «у меня никогда такого не было», — хотела сказать она, но вовремя остановила себя. — ...не было времени дочитать. – Ничего. Это и так здорово, но... — он задумался, перебирая складки своей куртки. — Может, было что-то ещё? – Ничего такого. Люди дарили друг другу подарки, а ещё наивно полагали, что в этот день происходят чудеса. Армин вдруг отворачивался от неё, вроде бы крутя что-то в руках. Девушка не видела из-за его волос. Потом он повернулся к ней, протягивая что-то, напоминающее цветок из бумаги. – Что это? — спросила Энни, осторожно принимая хрупкую фигурку. – Цветок. Эрен научил, — пояснил Армин, и на его щеках выступил лёгкий румянец. — У нас рядом с домом росли похожие. – Я не об этом, — прошептала она, не отрывая взгляда от поделки. – Оу, прости, — смутился он. — Ты просто сказала про подарки. Вот я и подумал... – Спасибо, — прервала его Энни тише, чем планировала. – Можем и желание загадать, — предложил Армин, и в его глазах плеснулось озорство. – Я же сказала, это глупо. — постаралась вернуть прежнюю невозмутимость Леонхарт. – Даже если так. Это даёт надежду. – И что бы ты загадал? Помимо моря? — спросила Энни, всё же поднимая на него взгляд. – Не знаю. Побольше таких моментов, — он пожал плечами, улыбнувшись ей. – Но это не чудо. — стоит она на своем. – Разговор с тобой вполне можно считать чудом, — сказал Армин так просто и искренне, что у Энни перехватило дыхание. — Ты — чудо. Энни не знала, заметил ли парень, подступивший к её щекам румянец, но про себя думала: Это всего один раз. Только в этот момент. Такого никогда больше не будет, потому что мне никогда больше такого не скажут. Пусть это будет новогодним чудом, как и сказал Армин.

***

– Дочка, ну, поддер́жи меня, — голос отца вернул её в настоящий момент. Она стояла всё с тем же стеклянным шаром в руках. – А? Да, ждали нас, — машинально ответила Энни, отряхиваясь от воспоминаний. – Ты чего в облаках летаешь? — с лёгкой усмешкой спросил отец, поправляя гирлянду на ёлке. – Она будто вспоминает что-то. Я права? — Карина подмигнула ей, ставя на стол тарелку с печеньем. – Я даже знаю, что, — многозначительно произнёс Райнер, понимающе кивая Энни. – Правда? Расскажи! Хочу знать, о чём ты думаешь, — с искренним интересом воскликнул отец. – Да, ничего... — начала Энни, но её прервал настойчивый стук в дверь, чему она несказанно обрадовалась. Объяснить, что отвлекло её, было бы сложно. — Я открою! — почти выкрикнула Энни и бросилась в прихожую. С порога на неё тут же набросилась Хитч, что-то не переставая тараторя и размахивая руками. Леонхарт, безусловно, была рада видеть подругу, но её появление было действительно неожиданным, учитывая дела на острове. Энни даже не сразу сообразила, что нужно обнять Дрейс в ответ. – Ну, ты чего? Окаменела? — отстранилась Хитч, делая преувеличенно обиженное лицо. – Я просто пытаюсь вычленить из твоего потока слов хоть что-то понятное, — улыбнулась Энни, снимая с подруги мокрый от снега плащ. – Я говорю, ничего, что я так ввалилась! — засмеялась Хитч, входя в дом и оглядываясь. — Просто, сама знаешь, нелегко сюда попасть и с этим... как же... Новым годом! О, и это держи! — она протянула Энни аккуратно завёрнутую коробку. – Что? — удивлённо подняла бровь Леонхарт. – Чего смотришь? Это Арлерт твой передал, — хихикнула Хитч. Энни хотела возразить, мол, не её он, но как же это «твой» грело душу. Девушка извелась, думая, как он там? Хорошо ли идут дела? Потому, не раздумывая, открыла подарок, не заботясь о присутствии Дрейс и даже, как ни удивительно, отца, уже обеспокоенно спрашивавшего из комнаты с ёлкой, куда она запропастилась. Внутри оказался пакетик с её любимыми пончиками, которые наверняка приготовил Николо, и... бумажный цветок с остроконечными лепестками. Леонхарт не смогла сдержать улыбку. Неужели он тоже вспомнил тот день? Она заметила небольшую записку: «С Новым годом. Через два дня сможем приехать, может, даже с Микасой. А пока у Хистории. Её малышка такая прелесть. Если ты думаешь, что это основной подарок, то ошибаешься. Но и оставить тебя так надолго без очного подарка не хочу. Поэтому вот это чудо тебе. Мне показалось символичным. Скучаю. P.S.: Там у Хитчи ещё письмо. Оно для Габи и Фалько. Кая хотела, чтобы они получили его как можно скорее». – И что это? — разочарованно протянула Хитч, заглядывая через плечо. — Я думала, что-то стоящее. А это... Вы что, дети? – Ты ничего не понимаешь, — парировала Энни, бережно прижимая цветок к груди. – Ладно, ладно. Твой же парень, — махнула рукой Хитч. – Хитчи! — прошипела Энни, но было поздно. – Парень? У тебя есть парень, Энни? — Она обернулась и увидела в проёме двери отца. Он смотрел на неё с невероятной смесью шока и любопытства. Она попала. – Да, — хитро улыбнулась Дрейс, шагнув вперёд и протягивая руку мистеру Леонхарту. — А я — Хитч, её подруга. Очень приятно. – И почему ты не говорила об этом? — спросил отец, не обращая внимания на руку Хитч. Его взгляд был прикован к дочери. – Пап, я... — начала Леонхарт, но осознала: а чего она оправдывается? — Потому что вы с Кариной — «друзья». – Хорошо... ты права, — отец почесал затылок, и на его лице мелькнула тень смущения. Энни уже готова была вздохнуть с облегчением. Отец не признается, а значит, и ей не придётся... — Мне правда нравится госпожа Браун, как... женщина. А теперь я хочу, чтобы ты познакомила меня... нас со своим парнем. Леонхарт застыла. Что она скажет Армину? – В какой-то мере вы уже знакомы! — весело воскликнула Хитч, и Энни уже жалела, что открыла ей эту чёртову дверь.