Чудо

Они расстаются с Микасой на пристани. Он хотел проводить её до дома Леви, но Аккерман отказалась, увидев идущую к ним Энни — в какой-то странной, совсем для неё нехарактерной нерешительности. — Я сама найду капитана, — только и бросила подруга, хотя во взгляде Армин ясно уловил продолжение: Поговори уже с ней нормально. Он вздохнул, мысленно признав правоту брюнетки, и наблюдал, как девушки коротко обменялись кивками. Затем медленно направился к Леонхарт. — Привет, — неловко улыбнулся он, мгновенно отметив её напряжённую позу и отсутствующий взгляд. — Ты в порядке? — Ты в порядке? — спросила она одновременно с ним. — Да, переговоры прошли… терпимо, — поспешил заверить Армин, делая шаг вперёд. — А вот ты выглядишь взволнованно. — Я? Нет, — Энни потёрла предплечья, будто ей было холодно, и упорно смотрела куда-то мимо его плеча. — Тем более что всё прошло хорошо, и вас даже не убили. Так что… — Энни… — Он мягко накинул на её плечи свой пиджак, почувствовав, как она слегка вздрогнула. — Что случилось? — Я же сказала, всё в порядке. Просто… — Она замолчала, сжав губы, а затем выдохнула, наконец встретившись с ним взглядом. — Хитч сказала, что тот цветок и сладости передал мой парень. Понятно, что она пошутила, это же Хитч, но… теперь отец хочет познакомиться с ним. Ну, то есть… — Со мной? — тихо уточнил Армин, стараясь осмыслить её слова. — Да, — она опустила глаза. — Прости. — За что? — откликнулся он почти машинально, затем смущённо поднял руки, как бы отмахиваясь. — Я хочу сказать… — Что во всём виновата Дрейс, знаю. Мы ведь не встречаемся. Ты вовсе не мой парень и… не обязан. Это же по лная глупость… — продолжает несвойственно ей тараторить Энни. — Энни, — он бережно сжал её плечи, заставив её снова поднять взгляд. — Это не глупость. — Его лицо залила лёгкая краска. — В смысле, мы так и не поговорили с тобой после… — Армин вздохнул, выбирая слова. — Я… я пойду туда. Поговорю с твоим отцом, если ты скажешь, что тебе… это нужно. Или мы можем сказать, что мы просто друзья. Я приму это. Но… только не называй то, что между нами, глупостью. Девушка молчала, напряжённо вглядываясь в его лицо. «Можем сказать, что друзья». Да, так и стоит сделать. Так будет правильно. Так Энни его не испортит. Но мысль о том, каково ей будет после этих слов, заставила её сердце сжаться. Она посмотрела на Армина — доброго, умного, всегда знающего, что сказать, — и увидела его растерянным. В его огромных, цвета моря глазах плескалась та же неуверенность, что и в её душе. И в этот миг Энни позволила себе перестать думать. — Мне нужно, — прошептала она так тихо, что он скорее прочитал это по губам. Расстояние между ними исчезло само собой. Их первый, долгожданный поцелуй был нежным и неуверенным, словно оба боялись сломать хрупкое чудо этого мгновения. Не имело значения, кто начал первым и видел ли их кто-то. Была лишь она, вцепляющаяся пальцами в его мягкие пшеничные волосы, и он, осторожно проводящий рукой от её плеча к талии, притягивая ближе. Казалось, где-то внутри с глухим треском рухнула последняя стена, сдерживавшая годы тоски, страха и невысказанных чувств. Энни не хотела, чтобы это заканчивалось. Ей не хотелось отпускать его на трудный разговор, но она понимала — теперь это необходимо. До дома её отца они шли, крепко держась за руки. Армин время от времени мягко сжимал её пальцы, что-то тихо говоря, и она верила каждому его слову.

***

По правде говоря, отец даже не подозревал, что Энни выходила. Поэтому, увидев дочь на пороге в компании спутника, он удивился куда больше обычного. — Дочка? Господин Арлерт? — Мистер Леонхарт слегка склонил голову, его брови удивлённо поползли вверх. — Чем обязан вашему визиту? — спросил он, искренне не понимая происходящего. В отличие от Карины, которая стояла у него за спиной и смотрела на молодых людей с тёплой, одобрительной улыбкой. Эта улыбка придала Энни капельку уверенности. — Господин Леонхарт, мы… — начал Армин, обернувшись к блондинке. — …пришли вместе, — твёрдо договорила Энни, не отрывая взгляда от отца. Тот замер, его взгляд упал на их сцепленные руки. Медленно, почти механически, он повернулся к Карине, ища в её глазах того же недоумения, но не нашёл. — Ты знала? — тихо спросил он. — Догадывалась, — мягко ответила женщина, пожимая плечами. — Но разве это меняет что-то? — Да, я же… Ладно, проходите, — в его голосе исчезла официальная холодность, уступив место растерянности. Он отступил, приглашая жестом войти, но только Армина. — Проходите? А как же… — попыталась возмутиться Энни. — Я хочу поговорить с ним. Наедине. — твердо, произнес отец, прерывая ее. — Но, Маркус… — попыталась вмешаться уже госпожа Браун. — Отец… — вновь попыталась Леонхарт. — Всё в порядке, — почти хором произнесли оба мужчины. Энни в последний раз обменялась с Армином быстрым, полным тревоги взглядом, прежде чем выйти на улицу вместе с теперь уже не менее взволнованной госпожой Браун. Хотя та, впрочем, тут же сказала, вероятно, пытаясь успокоить Энни. — Уверена все будет в порядке, в конце-концов, твой парень людьми командует и убеждает толпы дипломатов, не уж то не справится с Маркусом?

***

Армин сел за стол напротив мистера Леонхарта. Тот откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и изучал парня тяжёлым, непроницаемым взглядом. Арлерт внутренне съёжился, не представляя, с чего начнётся этот разговор. — Я, безусловно, уважаю тебя за то, что ты сделал и продолжаешь делать для этого мира, — начал отец Энни, отчеканивая каждое слово. — Но раз уж теперь мне приходится смотреть на тебя не как на дипломата, а как на… человека рядом с моей дочерью, стоит обсудить не только твои заслуги. — Я понимаю, — кивнул Армин, сжимая руки под столом. — И слово «заслуги» кажется мне слишком громким. — Что ж, тогда будем откровенны. — кивнул старший — Я не могу игнорировать, откуда ты родом. — Что вы имеете в виду? — встрепенулся Армин, нахмурились. Он то думал, объясняться по этому вопросу с родителями кого-то из воинов не придется. — Не подумай, что я до сих пор считаю жителей острова дьяволами. Это было бы глупо после всего. — тот же успокаивает господин Леонхарт. — Но ты жил там, когда моя дочь… была Воином. И ты — разведчик, верно? — Да. — спокойно подтверждает Арлерт. — В таком случае, ты был одним из тех, из-за кого моя дочь провела на острове столько лет в кристалле, лишённая даже возможности пошевелить пальцем. — голос становился жесче с каждым словом. Армин молчал, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Я хочу знать, какова была твоя роль в этом, — продолжил мистер Леонхарт, и в его голосе теперь звучала настоящая сталь. Арлерт отвел взгляд к своим рукам. Лгать было бы подло. Юлить — недостойно. — Мне также помнится, что Райнер упоминал о её… допросах. Так что же было на самом деле? — Отец Энни будто вбивал последний гвоздь. — Пыток не было, — твёрдо сказал Армин, снова поднимая глаза. — А я… участвовал в её поимке. Да. — Признание повисло в воздухе тяжёлым камнем. Он только что уничтожил все шансы, — пронеслось в голове у Армина, пока тишина в комнате густела. — Послушайте, я понимаю, как это звучит, — наконец заговорил он, с трудом выдавливая слова. — Но после того как нам открылась правда, у нас не было иного выбора. Мы должны были её обезвредить. Такова была тогда ситуация. — Но ты всё равно будешь утверждать, что вы не причинили ей боли? — В глазах мистера Леонхарта бушевали недоверие и с явным трудом, сдерживаемая ярость. — Трудно поверить, что… что вы просто оставили бы её в камере, не пытаясь выведать информацию любыми способами, даже если бы пришлось… — Вы сказали, что считать нас дьяволами глупо, — вдруг перебил его Армин, и его собственный голос прозвучал тише и твёрже. — Но не думаете ли вы так именно потому, что до сих пор верите, будто в нас не было ничего человеческого? Отец Энни откинул брови вверх, затем тяжело вздохнул. — Хорошо, допустим. Но мы говорим сейчас о моей дочери. И ты сам сказал — «такова была ситуация». — Значит, человечности в нас тогда действительно не было? — Армин не отводил взгляда, хотя в глубине души понимал всю двусмысленность этого вопроса. — Так мы ни к чему не придём, — устало констатировал мистер Леонхарт, потирая переносицу. — Поэтому я спрошу прямо. Учитывая твоё признание, почему один из тех, кто обрёк мою дочь на годы заточения, теперь стоит на пороге моего дома, держа её за руку, и говорит, что вы… вместе? Дай мне хотя бы одну причину поверить, что тогда это были лишь вынужденные меры, а сейчас твои намерения чисты и серьёзны. Армин замолчал надолго, его взгляд стал отсутствующим, будто он смотрел вглубь себя. — До того дня мы были друзьями, — наконец начал он, тщательно подбирая слова. — Мы делили кров, еду, мечты. Спасали жизни друг другу. С Энни… с ней не нужно было притворяться. Она позволяла себе быть собой, а я… я мог говорить с ней о чём угодно. Думаю, в эти моменты ей тоже не нужно было играть роль. — Он сделал паузу, глядя прямо в глаза отцу девушки. — Я никогда не хотел причинять ей зла. Тогда… это была война. А сейчас я хочу только одного: чтобы она была счастлива. И я сделаю для этого всё, что в моих силах. Мистер Леонхарт долго молчал, изучая лицо молодого человека. Затем откинулся на спинку стула, и его осанка слегка смягчилась. — Хорошо. Я не слепец и вижу, как вы смотрите друг на друга. И не могу просто запретить ей это. Запреты — плохие союзники. — Спасибо вам, — Армин почувствовал, как камень свалился с его груди, но понимал: расслабляться было рано. — Энни, наверное, уже поседела снаружи, — неожиданно улыбнулся мистер Леонхарт, и в его улыбке появилась первая искорка тепла. — Позовём их. — Он вдруг прищурился, и в его взгляде мелькнула хитрая, почти озорная нотка. — Но с тебя, парень, мой спрос ещё не окончен. Не думаешь же ты, что это честно: ты здесь сидишь, а я о твоей семье ничего не знаю? Родители в курсе про мою дочь? Армин потупил взгляд, нервно проводя пальцем по краю стола. — У меня… их нет. Родителей. На лице мистера Леонхарта промелькнуло искреннее сожаление. — Прости. Мне следовало догадаться. Ну а… другие родственники? Братья, сёстры? В сознании Армина на мгновение всплыл образ Эрена — яростного, непоколебимого, навсегда утраченного. Он быстро отогнал воспоминание. — Есть люди, которых я считаю семьёй. В остальном.. есть названная сестра. — больше на тему говорить не хотелось. — Ладно, — мистер Леонхарт поднялся, словно понял это. — Разберёмся как-нибудь за чаем. Энни! Карина! Идите сюда, пока еда не остыла! Когда женщины вошли, Энни мгновенно устремила взгляд на Армина, пытаясь прочесть в его лице исход беседы. Он встретил её взгляд и едва заметно кивнул, уголки его губ дрогнули в слабой, обнадёживающей улыбке. Никто, кроме неё, не заметил бы тени усталой грусти, затаившейся в глубине его глаз. Это не из-за нас, — с облегчением подумала она, но мысленно отметила, что нужно будет позже всё выяснить. — Ну и? — нарушила молчание Карина, оглядывая мужчин с любопытством. — Разве не очевидно? — Мистер Леонхарт с деланной суровостью подошёл к Армину и протянул ему руку. — Добро пожаловать, Армин Арлерт. Или, может, стоит говорить «будущий зять»? — произнёс он с нарочитой серьёзностью. — Пап! — воскликнула Энни, чувствуя, как уши наливаются жаром. — Успокойся, это пока лишь шутка, — отец усмехнулся, наконец разжав руку Армина. — Я помню тебя совсем крошкой, а теперь ты… взрослая женщина. Признаться, мне сложно с этим смириться. Ведь я пропустил все те годы, когда ты взрослела. — Его голос на минутку стал тише и мягче. — Поэтому позволь мне ещё немного думать о тебе как о девочке. Но в будущем… если то, что между вами, действительно крепко… то почему бы и нет?