Сестра предателя

Смущение смыло твою кокетливую улыбку моментально, когда Муто поменялся с тобой местами. Теперь ты лежала на футоне навзничь, а он приподнялся на локте, нависая над тобой с обманчиво спокойным лицом. Воздух вокруг вас стал удушливо плотным, и ты пожалела, что закрыла створки-сёдзи. Прохлада дождливой ночи была бы сейчас кстати. Муто приподнялся, удобно сев рядом, как будто ты была безнадёжно больной подопечной или щенком, с которым ему пришлось возиться. Большие ладони, горячие и шершавые, забрались под футболку, поглаживая живот. Подушечки пальцев с ленивой задумчивостью очертили впадинку пупка по кругу, и ты невольно захихикала. — Смешно тебе? — Муто склонился над тобой, и ты почувствовала его дыхание на щеке, к которой он прижался сухими губами. — Щекотно, — призналась ты, осмелев настолько, что потянулась за поцелуем. На удивление, Муто вытянул шею, не давая добраться до своих губ, но руки не убрал. — Тебя больше не тошнит? — Нет, — ответила ты честно. — И я почистила зубы. Муто насмешливо хмыкнул, приближаясь к тебе. Его губы сминали твои с тяжёлой, нетерпеливой настойчивостью, от которой внизу живота мгновенно скрутился тугой узел. Ты замычала сквозь поцелуй, чувствуя, как его руки обхватили нижнюю часть твоей груди, взвешивая аккуратные полушария. — Как персики, — на секунду оторвавшись от твоих губ, пробормотал он с ухмылкой. Пальцы поползли дальше, рисуя узоры на нежных ареолах и едва-едва пощипывая, проверяя реакцию. Ты заёрзала, охотно подставляясь под его ласки, и ладони наконец обхватили твою грудь, сжимая так, что от тепла по туловищу пробежали приятные мурашки. Задрав на тебе футболку, Муто наклонился, обхватывая губами один из сосков, и ты подавилась собственным вздохом. Тебя взбудоражил контраст температур и то, с какой неспешной, спокойной обыденностью он действовал. Как будто ел обед или занимался привычным хобби вроде настольной игры. Его язык, горячий и мокрый, начал медленно, дразняще очерчивать контур соска, вынуждая затаить дыхание и потянуться руками к его голове. Твои пальцы пробежались по его выбритым вискам и затылку, ощущая шероховатое сопротивление отросших после машинки волос. Муто отстранился, мазнув губами так, что слюна захолодила твой затвердевший сосок. Ты тихо вздохнула от облегчения, но он тут же вернулся: губы плотно обхватили крошечную плоть, создавая мягкий вакуум. Не сдержавшись, ты запрокинула голову, хныкающий стон вырвался сам собой. Муто чередовал глубокие, всасывающие ласки с дразнящими, легкими прикосновениями языка к самой верхушке соска. Время от времени он слегка сжимал его зубами — ровно настолько, чтобы на грани удовольствия проступила крошечная, сладкая искра боли, заставляющая твои бедра непроизвольно подаваться вверх. Когда тебе казалось, что это уже невыносимо, он переключался на другую грудь. От прилива крови твои соски налились красным и замученно пульсировали с почти болезненным зудом. Никто никогда не делал с тобой подобного... Отстранившись с довольным видом, Муто невесомо провёл ладонью по твоей груди, задевая налитые жаром соски, и ты зашипела сквозь зубы, вызвав у него сытую усмешку. — Это почти садизм, — хрипло пробормотала ты, пытаясь унять одышку. — Да, — невозмутимо ответил он. — Я же сказал тебе, что девушек надо мучить немного иначе. Его ладонь плавно скользнула по твоему вздымающемуся животу ниже, очертив изгиб бедра и слегка потянув резинку нижнего белья вверх, чтобы шов коснулся влажных складок. Ты ахнула от внезапной стимуляции, пытаясь свести ноги вместе, но Муто упёрся коленом между твоих дрожащих бёдер, мягко, но непреклонно удерживая тебя в раскрытом положении. — Не надо. Лежи смирно, — прошептал он спокойно, и ты подчинилась. Основание его широкой ладони легло поверх натянутой хлопковой ткани, накрыв самую интимную, пульсирующую точку. Бельё между твоих ног уже пропиталось горячей влагой. Слегка надавливая, он начал лениво, методично втирать её круговыми движениями. Ткань скользила по твоему клитору, и с каждым мягким нажатием раздавался скользкий звук обильной, тягучей смазки. — Как же мокро, — его низкий хриплый шёпот прозвучал у твоего уха, пока он продолжал водить эти томные, дразнящие круги. — Ты испортила свои трусики, котёнок. Придётся спать без них. У тебя натуральным образом плавились мозги. Все отшучивания, заигрывания или хотя бы односложные ответы вылетели из головы, оставив только бессвязные мысли, бьющиеся в черепе в том же ритме, что и жилка на твоей шее. Внутри ты была натянута, как струна, готовая в любой момент лопнуть. Вместо стона вырвался прерывистый скулёж, когда один толстый палец на пробу скользнул внутрь тебя, растягивая разгорячённые стенки. Плавно вогнав его по самую костяшку, Муто добавил второй, и к хлюпанью смазки добавился щёлкающий звук, с которым липкие стенки подстраивались под проникновение. Средний и указательный пальцы глубоко вошли внутрь, чуть изгибаясь, чтобы погладить внутреннюю стенку, и твоё тело свело одной сплошной судорогой от незнакомого, тянущего ощущения на дне живота. — Какого... Муто сместился ниже, не прерывая ритмичных толчков пальцев, и опустил голову к твоим бёдрам, свободной рукой оттягивая полоску белья в сторону. Его упругий язык слитным, жадным движением провёл по набухшему клитору, а затем рот полностью накрыл его, обволакивая влажным жаром. Его пальцы толкнулись внутрь ещё раз, пока большой прижался к верхушке твоих половых губ, рисуя полумесяц под капюшоном клитора, не касаясь его напрямую. Твои бёдра дёрнулись и приподнялись над футоном. Ты судорожно поджала пальцы на ногах, постанывая от беспомощности перед переполняющими ощущениями. — Ай, — пропищала ты, зажмуриваясь. — Стой-стой-стой, не могу... Ах!.. Ты корчилась под его губами, пытаясь то ли уйти от этого невыносимо острого ощущения, то ли, наоборот, прижаться ещё теснее. Хватка Муто, фиксирующая твои бедра, оставалась крепкой, не давая тебе сбиться с ритма. Он продолжал глубоко проникать в тебя пальцами, одновременно покрывая твой набухший клитор всасывающими поцелуями. Тебя накрыло сильное, ошеломляющее удовольствие, к которому уставшее за день и хранящее остатки интоксикации тело попросту не было готово. Ты резко выдохнула, глаза закатились, а грудь замерла на пике вдоха. Твои стенки сжались вокруг его пальцев, а тело мелко задрожало, когда ты наконец обмякла. Но это продолжилось. Муто не дал тебе передышки, которой требовал изнемогающий, перегруженный организм. Его пальцы аккуратно покинули твои стенки, и рот целиком опустился к твоим разгорячённым складкам. — Что ты делаешь? — запыханно спросила ты, глянув вниз, и пожалела об этом. Он неторопливо потянул за резинку, стаскивая с твоих ног безнадёжно промокшее бельё. Мир сузился до пространства между твоими раздвинутыми ногами. По обеим сторонам его каменного лица белели твои бёдра, его подбородок был скрыт твоим приподнятым тазом, только томные, чуть прикрытые веками глаза — бирюзовые, чистые, как небо — горели в полумраке таким алчным, ненасытным огнём, что низ живота прихватывало сладкой болью, тут же умытой влагой его языка. Его рука поползла вверх, обхватывая холмик твоей груди, пока футболка была небрежно задрана до самой шеи. Тебя пронзило плотное, тяжёлое удовольствие, жадно выжимающее остатки из уставшего тела. Ты корчилась, хныкала, захлёбывалась воздухом, но никуда не могла деться, пока ещё один, вымученно короткий, оргазм не накрыл тебя с головой. С завершающим влажным поцелуем Муто отстранился, не отводя от тебя непреклонного взгляда, и кончиками пальцев вытер следы влаги с губ. Часто дыша, ты пыталась заставить себя сделать хоть что-то — прикрыться, полностью открыть глаза, сменить положение — но конечности не слушались, и ты оставалась беззащитной, распаренной, прижатой к футону массой. Муто с сытым вздохом улёгся рядом с тобой, обняв тебя за талию и подтянув к своей груди, укладывая на бок. Ты чувствовала возню за спиной, шорох и трение ткани, когда он стянул футболку на мужской манер, через голову, и прижался к тебе тазом. — Устала? — прошелестел его голос на ухо. Сглотнув, ты замотала головой, обессиленная настолько, что не могла говорить. Ты страстно, отчаянно хотела продолжения, даже если с трудом держала глаза открытыми... Он потянул твою ногу вверх, сгибая в колене и приподнимая. Ты ощутила себя раскрытой, как на ладони, и стыд накатил на тебя новой волной. Сквозь стук крови в ушах раздалось шуршание фольгированного пакетика. — Не пугайся, — прохрипел Муто. — Я учусь на своих ошибках. — Откуда?.. — В магазинах продаются не только лимонады. Это польстило тебе. Когда раскалённая, твёрдая длина упёрлась в твою влажную плоть сзади, ты с улыбкой потёрлась щекой о тонкий матрас, настраивая себя. То, что он купил презервативы, как только ты села в машину, смущало тебя сильнее, чем какое-нибудь признание в любви. Он медленно, бережно надавил, заставляя твои тесные стенки миллиметр за миллиметром принимать его внутрь. Из твоей груди вырвался короткий, сдавленный всхлип, и этот звук заставил его судорожно сжать твоё бедро, направляя себя. Рокот, похожий на урчание животного, согрел твою шею: — Расслабься, моя хорошая. Дыши глубже, — несколько поцелуев обожгло твой седьмой позвонок. Предвкушающий трепет защекотал тебя изнутри. С глухим стоном Муто вошёл на всю длину, плотную, твёрдую, распирающую тебя так, что глаза слезились. Он крепче перехватил твою ногу, удерживая под определённым углом, и экспериментально толкнулся, вызвав лихорадочный лепет, бессвязный и жалкий. Его ладонь, тёплая и влажная, сместилась на низ твоего живота и снова погладила воспалённый клитор, невесомо и нежно, словно проверяя воду. — Не могу больше, — предупредила ты, отчаянно сжав зубы. Толчки становились более плавными, смазанными вашим общим возбуждением. Жар чужого тела укрывал твою спину, и ты поняла, что теперь негде спрятаться от сытой, приятной наполненности, томной ласки между ног и обжигающего шёпота: — Ну... это не тебе решать.