Муж на три дня

Се Лянь проснулся от холода. Он поморгал, пытаясь сориентироваться. Укутанный в одеяло, он лежал в своей кровати, как обычно. Но что-то было не так. Се Лянь сел, чувствуя нарастающее беспокойство. Он оглянулся, но вторая половина кровати пустовала. У Се Ляня что-то сжалось в груди. Он навострил уши, пытаясь услышать, на кухне ли Хуа Чэн или еще где-то, но в доме царила угрожающая тишина. Се Лянь осмотрелся, и когда увидел на стуле только свою одежду, его сердце упало в пятки. Он вскочил с кровати, на ходу надел аккуратно сложенное белье и толстовку и выбежал в коридор, миновал пустую гостиную, ванную и кухню. Он остановился у входной двери и бросил взгляд на то место, где еще вчера стояли ботинки Хуа Чэна. Там ничего не было. Се Лянь опустил глаза на свою руку и не увидел на безымянном пальце кольца. Он ушел. Он ушел, и все вернулось на круги своя, хотя ничего уже не будет прежним. У Се Ляня разбилось сердце, и от невыносимой боли увлажнились глаза. Он не мог дышать, и когда по его щекам побежали слезы, он сломался. У него подкосились ноги, и он сполз на пол и уткнулся лицом в колени. Его трясло, он не знал, что делать дальше. Он был таким глупцом, думая, что Хуа Чэн может хоть немного разделять его чувства. И все же надеялся, что их игра пробудила в душе Хуа Чэна что-то, чего прежде там не было, и появился крохотный шанс, что его чувства к Се Ляню начали меняться. «Какой же я дурак», — думал Се Лянь, сотрясаясь в рыданиях. Хуа Чэн не в первый раз уходил и даже не говорил ему до свидания. Если Се Лянь вернется в спальню, то наверняка обнаружит в телефоне сообщение, где он прощается и пишет, что вынужден уехать на работу. Это было логично. Накануне коллега просил его вернуться. Се Лянь не мог винить Хуа Чэна за такой скорый уход. У него своя жизнь, в которой Се Ляню места нет. Но на этот раз все было иначе. Все изменилось. Се Лянь с юности отдал Хуа Чэну свое сердце и всегда по нему тосковал. Он даже не помышлял, что они могут быть кем-то, кроме как друзьями, и его все устраивало. Но теперь, когда он попробовал запретный плод, когда почувствовал на теле руки Хуа Чэна, когда ощутил вкус его губ, когда услышал от него заветное «любимый»… пути назад не было. У Се Ляня все закружилось перед глазами, он не мог отдышаться. Хуа Чэн называл его мужем, и Се Ляню отчаянно хотелось, чтобы это было правдой. Каким же глупцом он был, что поддался соблазну и потворствовал своим желаниям! Он смутно расслышал звук открывающейся двери и поднял глаза, которые застилали слезы. К нему быстрым шагом приблизился знакомый силуэт и опустился перед ним на колени. Хуа Чэн обхватил ладонью его лицо, всматриваясь в него растерянным взглядом. — Гэгэ, — мягко позвал он. В его голосе сквозило беспокойство. Се Лянь моргнул и громко и горестно зарыдал. — Гэгэ, что случилось? — спросил Хуа Чэн так, будто тоже вот-вот расплачется. Он накрыл ладонями его щеки, стирая слезы. От его обжигающих прикосновений Се Лянь судорожно вздохнул. Он посмотрел на Хуа Чэна, а потом протянул руку и дрожащими пальцами погладил его подбородок. — Саньлан, — сказал он, и его голос надломился. Хуа Чэн прерывисто вздохнул и притянул его к себе. Се Лянь уткнулся лицом в его шею и наполнил легкие его приятным запахом. Он и правда был здесь. Он не уехал. — Что случилось? — спросил Хуа Чэн, пропуская сквозь пальцы его волосы. Се Лянь сглотнул и поморщился. — Тебя не было, — прошептал он. Но Хуа Чэн всегда его слышал и понимал с полуслова. По щекам Се Ляня снова покатились слезы, отчасти от пережитой боли, отчасти от облегчения, что Хуа Чэн рядом. Хуа Чэн сжал его крепче. — Ш-ш, я с тобой. Хуа Чэн поднял его с пола, и Се Лянь обхватил его ногами и сильнее обнял. Хуа Чэн наскоро разулся и понес его обратно в спальню. Там он опустил Се Ляня на постель, скинул куртку и забрался к нему. Се Лянь распахнул объятия, и Хуа Чэн скользнул в них так естественно, словно там ему было самое место. — Прости меня. — Не… — Гэгэ, я просто… не думал, что ты проснешься до того, как я вернусь. И даже если проснешься… — Хуа Чэн запнулся, и Се Лянь вздохнул. — Ты не думал, что я буду по тебе скучать? — спросил Се Лянь, и он кивнул. Се Лянь отстранился и серьезно посмотрел на него. — Саньлан, мне тебя всегда не хватает, если ты не рядом. Во взгляде Хуа Чэна промелькнуло удивление, смешанное с недоверием. — Гэгэ. — Прости, — опустив глаза, сказал Се Лянь и глубоко вздохнул. Он все еще нет-нет да вздрагивал и пытался успокоиться. — Я… долгое время скрывал свои чувства. Я так сильно желал тебя, но очень боялся потерять, потому что ты самый важный человек в моей жизни. Но в последние несколько дней мы… а потом я просто не смог остановиться и… — Гэгэ, — прошептал Хуа Чэн. Се Лянь поднял на него глаза и встретился с ним взглядом. — Как давно у тебя возникли ко мне чувства? — М… двадцать лет назад? — Двадцать? — спросил Хуа Чэн, распахнув глаза. Щеки Се Ляня вспыхнули. — С тех пор, как мы встретились? Боже, это было уже слишком? Хотя скрывать что-то уже бесполезно. Раз уж Се Лянь начал, лучше он выложит все, что у него на душе. — Не совсем такие, но ты всегда… всегда был для меня особенным, Саньлан. — Любимый, — выдохнул Хуа Чэн и обхватил его щеку ладонью. — Я мечтаю о тебе уже долгие годы, обожаю тебя и страдаю от своих чувств, но я… никогда не думал, что достоин тебя. Се Лянь округлил глаза, его сердце забилось быстрее. — Саньлан! — нетерпеливо воскликнул Се Лянь. Как он мог считать себя недостойным? Хуа Чэн был самым замечательным человеком в его жизни. — Я всегда считал, что ты идеальный. — Любимый, — снова позвал его Хуа Чэн, и на глаза Се Ляня вновь навернулись слезы, но уже по другой причине. Искренность в голосе Хуа Чэна затронула струны его души. — Ты правда так думаешь? — спросил Се Лянь. Он нащупал почву, но все еще нуждался в подтверждении. Мысль, что их чувства не могут быть взаимными, слишком глубоко укоренилась в его сознании. — Я тоже тебе нужен? — Больше воздуха, — ответил Хуа Чэн с такой яростной решительностью во взгляде, что у Се Ляня захватило дыхание. — Ох, — вздохнул Се Лянь, и его губы растянулись в улыбке. Он потянулся и накрыл рот Хуа Чэна поцелуем. Его переполняли тепло и радость, и больше ничего не тяготило. Хуа Чэн охотно ответил и прижался к его губам медленно и сладостно. Се Лянь никак не мог перестать улыбаться, даже когда они отстранились друг от друга. — Саньлан, куда ты ходил? Я думал, ты уехал домой, — произнес он. Его ресницы затрепетали, когда Хуа Чэн ласково погладил его щеку кончиками пальцев. — Ох, — вздохнул Хуа Чэн и отвел глаза. Его нос покраснел, и когда он отодвинулся, Се Лянь нахмурился. — Гэгэ, садись сюда. — Ладно, — согласился он и подполз к Хуа Чэну. Се Лянь повернулся к Хуа Чэну, и тот как-то подозрительно заерзал. Он редко нервничал. — Саньлан, все хорошо? — Да, гэгэ, — ответил Хуа Чэн и улыбнулся. Потом он снял со своего пальца кольцо, которое Се Лянь носил последние три дня. — Я подумал… после того, что ты сказал прошлой ночью, ты заслуживаешь настоящего предложения. Он поднял глаза на Се Ляня, у которого замерло сердце в груди. — Саньлан. — Я хотел быть с тобой с тех пор, как впервые тебя увидел, — признался Хуа Чэн, взял Се Ляня за руку и переплел их пальцы. — Я хочу быть с тобой всю свою жизнь, каждый вздох, каждый удар сердца — только с тобой. Ты — это все для меня, я все в тебе обожаю. Я уехал из города, чтобы создать что-то, достойное тебя. В похоронном бюро у меня случайно вырвалось, что ты мой муж. Я так сильно мечтал о тебе, что поддался сиюминутному позыву. Но это нечестно, ты заслуживаешь кольцо, подходящее для таких случаев. — Хуа Чэн опустил взгляд на кольцо в руке и поднял его. — Я всегда представлял, что подарю тебе что-нибудь прекрасное, если когда-нибудь наберусь смелости… Но с этим кольцом нас многое связывает, оно свело нас вместе. Он поднял глаза, светящиеся таким обожанием, что Се Лянь забыл, как дышать. — Саньлан, — произнес Се Лянь. Казалось, все остальные слова не отпускало бешено бьющееся сердце. — Я уходил сегодня утром сделать на нем гравировку, чтобы правильно у тебя спросить. Се Лянь, любимый, — сказал Хуа Чэн. На глазах Се Ляня выступили слезы, а на губах расцвела улыбка. Он не мог поверить, что все происходит на самом деле. — Станешь моим настоящим мужем? — Да! — ответил Се Лянь, и когда он посмотрел на Хуа Чэна, по щекам снова покатились слезы. Глаза Хуа Чэна тоже увлажнились, и Се Лянь смахнул первую слезинку, которая сорвалась с его ресниц. — Правда? — спросил он и широко улыбнулся. Се Лянь обхватил ладонями его щеки и поцеловал. — Да, — выдохнул он в губы Хуа Чэна и рассмеялся. — Да, Саньлан, да. Се Лянь почувствовал, как он взял его за руку, немного отстранился и увидел, как Хуа Чэн надевает кольцо обратно ему на палец. Где ему было самое место. — Гэгэ, ты сделал меня самым счастливым человеком на свете, — сказал Хуа Чэн, и Се Лянь помотал головой, не прекращая улыбаться. — Я думаю так же, — ответил он и взглянул на кольцо. Он поднес его к губам и поцеловал, а потом поморщился от неловкости. — Гэгэ, ты такой милый, — произнес Хуа Чэн, взял его за руку и прильнул к его губам. Се Лянь откинулся назад, увлекая его за собой на кровать. Было безумно приятно ощущать на себе вес Хуа Чэна. Хуа Чэн лизнул его губы, и Се Лянь судорожно вздохнул и приглашающе открыл рот. Они забрались ладонями под одежду друг друга, медленно раздевались и отбрасывали ненужные вещи на пол. И хотя щеки Хуа Чэна были солеными от слез, губы его дарили самые сладкие поцелуи. Прикосновения Хуа Чэна разжигали под кожей огонь, и Се Лянь отчаянными стонами умолял о большем. Хуа Чэн подчинился, жадно припал кусачими поцелуями к его груди и проник пальцами внутрь. Он покрывал шею Се Ляня метками, чтобы каждый смог их увидеть, и с губ его слетали собственнические слова: — Ты мой, — хрипел он, растягивая Се Ляня тремя пальцами. — Мой жених. — Саньлан, — всхлипнул Се Лянь и запрокинул голову, предоставляя губам Хуа Чэна больше места. — Любимый. Когда Хуа Чэн толкнулся внутрь, насаживая его на свой член, Се Лянь впился ногтями в его спину, оставляя алые полосы. Его дыхание сбилось, и он податливо обхватил ногами талию Хуа Чэна, притягивая его ближе. Они двигались в медленном, но настойчивом ритме, не переставая целоваться и не разрывая зрительный контакт. Се Лянь ненасытно прикасался к телу Хуа Чэна и подавался бедрами навстречу каждому его толчку. Щеки Хуа Чэна снова стали влажными, и Се Лянь улыбнулся, не зная, можно ли стать еще счастливее. — Саньлан, — простонал Се Лянь, уже готовый кончить. Казалось, Хуа Чэн потерялся от удовольствия, но все его внимание было приковано к Се Ляню. — Мой Саньлан. — Твой, — подтвердил Хуа Чэн. — Всегда твой, только твой. — Ах! — всхлипнул Се Лянь и невольно сжался. Хуа Чэн снова прильнул к его губам и простонал в поцелуй. Се Лянь захныкал от удовольствия, его член скользил между их телами, и каждый толчок приближал его к разрядке. — Саньлан, Саньлан, я… ах! Се Лянь задрожал и кончил, пачкая их животы. Хуа Чэн хрипло простонал, когда Се Лянь сильно сжал его член, и последовал за ним, изливаясь внутрь. Се Лянь словно вознесся на небеса. Он даже не представлял, что ему может быть так приятно. — Саньлан, — произнес он, отдышавшись. Хуа Чэн усыпал его подбородок нежными поцелуями, словно никак не мог насытиться. — Да, любимый, — прошептал Хуа Чэн. Се Лянь улыбнулся и запустил пальцы в его волосы. — Возьми меня с собой. Хуа Чэн отстранился и ошеломленно посмотрел на него. Он был прекрасен: его глаза — красный и черный — излучали преданность, а темные растрепанные волосы подчеркивали выразительные черты лица. — Гэгэ, — выдохнул он, разглядывая лицо Се Ляня. — Ты уверен? — Да, — кивнул Се Лянь. Его губы растянулись в улыбке, а в груди потеплело от счастья. — Я хочу быть с тобой и больше никогда не расставаться… если только ты не возражаешь, конечно. Хуа Чэн игриво ухмыльнулся и глубоко поцеловал его. — Как же я могу возражать, — прошептал он, а потом все слова потерялись в нежных прикосновениях губ. В конце концов, не было ничего проще, чем позвонить на работу и уволиться. Се Лянь думал, что расстроится, но этого не произошло. Он лишь взглянул на Хуа Чэна, который тщательно упаковывал его глупые безделушки, будто они были бесценными, и понял, что никто другой в целом мире не подарит ему столько радости. Хуа Чэн нанял грузчиков, которые привезут все его вещи в столицу уже на следующий день, поэтому с сумкой Хуа Чэна в багажнике оказался лишь один его чемодан. — Готов, гэгэ? — спросил Хуа Чэн, когда они сели в машину, и повернулся к нему с довольной улыбкой. Он выглядел счастливым до невозможности. — Да, — согласился Се Лянь и потянулся к нему за поцелуем. Хуа Чэн ловко лавировал между машинами, напевая себе под нос, и когда они выехали на шоссе, Се Лянь аккуратно снял кольцо и положил на ладонь. Его украшала новая гравировка, и от выбранных Хуа Чэном слов в груди разлилось тепло. Мой любимый навеки. Се Лянь надел его обратно и поклялся никогда больше не снимать. Он покосился на Хуа Чэна и поцеловал его в щеку. — Даже не верится, что я никогда больше не буду ехать по этой дороге, — пробормотал Хуа Чэн, и Се Лянь рассмеялся. — А мне не верится, что ты продолжал ездить по ней все это время, — ответил он. Хуа Чэн бросил на него взгляд и быстро поцеловал в губы, а потом снова сосредоточился на дороге. — И продолжил бы всю оставшуюся жизнь. — Теперь я всегда буду рядом, — сказал Се Лянь, и Хуа Чэн снова его поцеловал. — Если ты еще что-нибудь такое скажешь, мне придется съехать на обочину, — предупредил он. Се Лянь хихикнул и откинулся на спинку сиденья. Он взял Хуа Чэна за руку и поцеловал кольцо, которое подарил почти десять лет назад. Хуа Чэн обхватил его щеку, и Се Лянь поцеловал его ладонь и улыбнулся. Кто бы мог подумать, что быть счастливым так просто.