Особо опасные

King Plague — Ave Plague

             Ризли терпеть не мог минеты в машине.       Во-первых, в служебной машине он и без минетов помещался с трудом.       Во-вторых, это была служебная машина.       — Я твой шеф, — напомнил Кэйа и гнусно ухмыльнулся. Он сидел на заднем сиденье, широко разведя колени, и вид был соблазнительный, но Ризли знал настоящую причину.       Кэйа в служебных машинах тоже катастрофически не помещался. Особенно его сексуальные ноги, которые казались Ризли бесконечными.       — Это злоупотребление служебным положением, — напомнил Ризли в ответ. Он, вообще-то, всерьёз старался встать на путь исправления, а с длинным списком его прошлых прегрешений это было нелегко. В формальном плане, конечно, потому что сам Ризли был совершенно не прочь стать достойным уважения членом общества. Не так уж это и сложно, если он смог добиться уважения в тюрьме Меропид, верно?       — И что ты мне сделаешь? — ухмыльнулся Кэйа ещё гнуснее.       У Ризли встал. Иного исхода и быть не могло. Кэйа охомутал его с первого взгляда. Серьёзно, с первого, так и было.                     В тот день шестеро надсмотрщиков вытащили Ризли из бронированного фургона, провели через полицейский участок, затолкали в допросную и за цепи на руках приковали к кольцам в стенах. Так он и застыл навроде бабочки на сраной игле в ожидании окончательного приговора.       Да, за бунт против начальника тюрьмы его провозгласили особо опасным преступником. Но это был справедливый бунт, и в процессе даже никто не погиб. Да ни у кого волоса с головы не упало! Не таким уж Ризли был и опасным. То есть, опасным, конечно, но не особо. Так, средней опасности.       Конечно, покаяться и согласиться на службу в полиции под началом какого-то гондона (по слухам, гондон, в отличие от Ризли, действительно был особо опасным) было таким себе решением, но остаток жизни проторчать за решёткой или, в качестве альтернативы, получить пулю в голову, было ещё хуже.       И вот Ризли стоял и ждал своего гондона (мысленно, чтобы смириться с неизбежным и не маяться попусту всякими магнолиями, он уже начал называть гондона своим). Гондон себя ждать не заставил — у Ризли ещё запястья затечь не успели, как дверь отворилась.       Тут-то Ризли и понял, что ему пизда. То есть, скорее, хуй. Член. Или жопа. Что-нибудь из этого. Может быть, даже рот.       — Прибыл, — кивнул гондон и указал сопровождающим на дверь. — Оставьте нас наедине.       — Вы уверены, господин Альберих? — сурово спросила госпожа судебная дуэлянтка, которая, в отличие от пятерых других, действительно могла свернуть Ризли в бараний рог и даже не запыхаться. Звучало неплохо, но больно, так что Ризли не выёживался. Он бы и так не стал — в Меропиде не видел солнышка десяток лет, уже глаза отвыкли, а хотелось ещё посмотреть.       — Более чем, мадемуазель Клоринда. — Господин Альберих ненавязчиво коснулся Глаза Бога, подвешенного на наплечную портупею рядом с жетоном. Жетон говорил о богатом опыте гондонства. — Мсье Ризли предстоит работать под моим началом.       Так, значит, гондон его тоже успел присвоить.       Мсье, хах!       Ризли невольно хмыкнул. Мог себе позволить — под свободной робой всё равно не было видно стояка. Пока, по крайней мере.       Плотно закрыв дверь и трижды провернув в замке ключ, господин Альберих подошёл вплотную, окинул Ризли долгим взглядом, с головы до ног и обратно, и посмотрел в глаза.       Обычно за такими взглядами следовали пощёчины, жестокие удары, после которых плюёшься кровью ещё пару дней, или беспардонное ощупывание во всяких важных местах вроде жопы.       Последний сценарий у Ризли возражений не вызывал. Ему даже не терпелось узнать, насколько хваткие у гон… сподина Альбериха руки.       Господин Альберих заткнул большие пальцы под ремни портупеи и улыбнулся. Нормально улыбнулся. Как если бы они были в баре, заприметили друг друга и захотели перепихнуться. Ризли неловко растянул губы в ответ. Суровая мина ещё до Меропида так приросла к его лицу, что ощущение оказалось незнакомым. Он с детства понял — лучше быть страшным, чем жалким. Так больше шансов выжить. Ну и… помогло.       Облапывание всё не начиналось. Ризли занервничал. Стояк грозил себя выдать. Неприятно получится, если господин Альберих по мадемуазелям.       — Водить умеешь? — спросил господин Альберих.       Ризли растерянно моргнул. Он ожидал вопроса скорее про сосать.       — Водил. В четырнадцать. Потом, ну, — он неловко переступил с ноги на ногу, — в тюрьме даже погрузчиков не было. Всё ручками.       Господин Альберих с уважением осмотрел его плечи, а потом бёдра. От гордости Ризли бы приосанился, но ебучие цепи мешали.       — Значит, научим. Будешь патрулировать первое время вместе со мной. Потом втянешься.       У Ризли подвело низ живота. Похвастаться умением сосать ему тоже не терпелось.       — Напарника будет подобрать сложно, — продолжил господин Альберих и придвинулся ещё, наверное, сантиметра на два. Теперь Ризли, если повиснуть на цепях, мог бы поймать губами его дыхание. — Вижу, что ты по характеру одиночка. С этим мы что-нибудь придумаем.       — Так что, — растерянно моргнул Ризли, — ты меня берёшь?       Ответная улыбка оказалась такой похабной, что у Ризли от возбуждения дёрнулся кадык. Редко он встречал мужчин, от вида которых натурально начинали течь слюни.       — Да, — проговорил господин Альберих, шагнув к нему. Ризли всё-таки повис на цепях — и глупо застыл с ним нос к носу.       Вряд ли коп захочет целоваться с преступником.       — При своих можешь звать меня Кэйа.       Ризли потянулся к нему так, что чуть не хрустнули суставы в плечах. Будь руки свободны, этот красавчик уже прыгал бы на его члене.       Господин Альберих… блядь, Кэйа, как ему шло это имя! — провёл подушечками пальцев по его ушам, слегка потянул за колечки в хрящах, пригладил торчащие волосы, внимательно рассмотрел шрамы на шее, а потом тот, что под правым глазом, — и, опустив ресницы, провёл по нему кончиком языка.       У Ризли подогнулись колени, но Кэйа легко удержал его за талию. Плечам стало легче, и за одно это Ризли готов был согласиться на многое. Может, этот гондон пытался его подкупить, чтобы потом крутить им как хочет. Даже если так, Ризли не возражал. Особенно если Кэйа сядет ему на лицо.       Никогда с такой силой не хотелось посадить кого-нибудь себе на лицо.       — Твои вещи привезли?       — Вроде, да. — Ризли сейчас было на это удивительно плевать. Даже на любимую куртку и говнодавы. — Если Клоринда их не выбросила из аквабуса по пути к порту.       — Тогда… — Кэйа сгрёб его за волосы на макушке и наконец ощупал между ног, — с прошлым можно проститься, да?       И засосал Ризли так медово, что можно было и не дрочить, через пару минут без рук бы кончил. Но Кэйа подрочил ему, через жёсткую робу и казённые уродливые трусы (спасибо, что их хоть не было видно). Даже так оказалось хорошо — Ризли почти всхлипнул, кончая, налёг грудью Кэйе на грудь, уткнулся в плечо, чтобы не стонать на весь участок, — а ему хотелось орать и, желательно, трахаться всю ночь. И потом ещё день и ещё ночь.       — И попрошу вернуть твой Глаз Бога, — продолжил Кэйа как ни в чём не бывало. Он почёсывал Ризли по затылку, потом положил вторую руку ему на жопу, с удовольствием посжимал половинки. Ризли представил, как Кэйа эти половинки будет сжимать, лёжа под ним в мягкой постельке, и застонал слишком громко.       — Господин Альберих! — прозвучал оклик Клоринды, и дверь содрогнулась от удара.       — Мы ещё не закончили! — огрызнулся Кэйа, и от его тона Ризли мороз продрал по хребту. Пожалуй, он бы этого человека послушался и так. Без всяких там жамканий за жопу.       Но Кэйа его жопу выпускать и не думал.       — В Фонтейне все так целуются? — усмехнулся он.       Блядь. Да он флиртует. Серьёзно?       — Только я, — самодовольно заявил Ризли. — Годы тренировок.       Кэйа снова его засосал, и все мысли Ризли потекли к тому, чтобы где-нибудь в приватной обстановке Кэйа снова его подвесил и сам на нём повис, и они бы трахались так, чтобы цепи звенели.       Даже если за это потом придётся месяц проторчать в карцере или драть весь полицейский участок…       «Драить, — поправился Ризли. — Не драть».       Глядя на Кэйю он, конечно, мог думать только о «драть».       Ещё раз взъерошив пальцами его непокорные, жёсткие как проволока волосы, Кэйа слегка толкнул его в грудь, заставил встать как было, погладил по подбородку — и открыл замок.       Клоринда ворвалась внутрь, осмотрела допросную как готовый напасть коршун, и только тогда неохотно застегнула кобуру.       — Ваше решение, господин Альберих?       — С сегодняшнего дня мсье Ризли приступает к своим новым обязанностям. Будьте любезны вернуть ему личные вещи и Глаз Бога.       — Вы хорошо обдумали своё решение? — прищурилась Клоринда.       — Более чем. А теперь освободите его.       Сам себе не веря, Ризли смотрел, как размыкаются оковы на запястьях. Последним Клоринда сняла с него железный ошейник со встроенным электрошокером.       — Идём.       Ризли двинулся за ней, морально готовый отхватить по всем чувствительным местам напоследок, но Кэйа его остановил.       — По договору, по всем правилам оформленному во дворце Мермония, мсье Ризли теперь мой подчинённый. Я досмотрю его сам.       Взгляд Клоринды он выдержал легко.       — Хорошо, — процедила та сквозь зубы тоном «сам виноват».       Тут Кэйа, конечно, Клоринду уел, но Ризли предпочёл придержать злорадство до тех пор, пока она не выйдет из участка. И вообще смотрел в пол и старался выглядеть смирно. Вроде как, готов встать на путь исправления. Как встают на этот путь, он понятия не имел, но в его представлении надо было помалкивать, а руки держать на виду.       Через пару минут у него в этих самых руках уже лежал увесистый мешок со шмотками, а поверх Клоринда бросила цепь с Глазом Бога — и на прощание строго посмотрела в глаза. Не так строго, как Ризли ожидал. Может, знала, какой господин Альберих выдающийся гондон. Или ждала, что Ризли как-то проштрафится. Да Бездна её знает, но будто бы смягчилась немного.       Кэйа распрощался с гостями учтиво, отправил кого-то из помощников их проводить, а Ризли увёл к себе в кабинет и снова запер дверь.       За окном щебетали птички, болтали прохожие, орал арестованный пьянчуга… эх, звуки жизни. Вот так свезло.       — Ну, — ухмыльнулся Кэйа, снова довольно гнусно, но ему шло, — сбрасывай старую шкурку.       Теперь-то Ризли с полным на то правом приосанился — и, не дожидаясь дальнейших вопросов, перешёл к демонстрации своих талантов. А потом они с Кэйей ебались — на столе в кабинете, в переулке по пути в квартиру Кэйи, где для Ризли на первое время была отведена комната, на траходроме в этой самой комнате, и Кэйа так тискал его за жопу, что синяков осталась целая россыпь.       О такой жизни Ризли и мечтать не смел — и готов был зубами за неё держаться, лишь бы всё так и продолжалось. Даже не потому что не хотел обратно в Меропид или пулю в висок. Просто Кэйа показался ему человеком, который если и даст пиздюлей, то по делу. А с такими Ризли срабатывался легко.       Ну и страхивался тоже, что уж тут.                     Так вот к минетам в машине.       — Откажусь, только и всего, — заявил Ризли. В зеркале заднего вида отразилось, как Кэйа вскидывает бровь. — Что? Закон я не нарушу, значит, ты меня и уволить не сможешь.       — Кто сказал, что я захочу тебя увольнять? — Кэйа запустил руку ему в волосы, а Ризли этому подлому приёму противостоять не мог. — Ты отличный патрульный… надёжный человек… не будь в твоём досье кое-каких мелочей, я бы уже перевёл тебя в другое подразделение… но, раз ты до сих пор мотаешься по патрулям…       Кэйа усмехнулся Ризли прямо в ухо, прикусил мочку, поиграл языком с серьгой-гвоздиком. Ризли стало тесно не только в машине, но и в неудобной форме. Его задница в форменные брюки и так помещалась с трудом.       — Руки на руль, — тихо приказал Кэйа, стоило потянуться к ширинке. Ризли подчинился. Он ненавидел подчиняться, всегда находил способ извернуться, но то, что делал с ним Кэйа… нет, это не имело ничего общего с унижением. Ризли сам хотел. Может, старые приятели сказали бы с презрением, что он из матёрого волка превратился в угодливую шавку, но сам-то Ризли знал, что это не так. Кэйа не пытался его приручить, выбить дурь и на удавке подтащить к ноге. Нет, совсем нет… он делал только то, что Ризли сам готов был позволить.       Ризли, конечно, всё ему позволял. Хотел и позволял, никаких проблем, ясно?       Хлопнула соседняя дверца, и Ризли дёрнулся, но Кэйа не позволил ему даже головы повернуть.       — Руки на руль, — повторил он — теперь попросил.       — Я принёс чай, — сказал Фремине и, сев рядом с Ризли, бросил на заднее сиденье термос-пингвинчик. — Снова противитесь закону, мсье Ризли?       — Сам ты мсье, — буркнул Ризли, но руки с руля не снял. Фремине засмеялся с тем самым придыханием, от которого у Ризли мозги закипали, и опустил ладонь ему на пах. — С законом у меня всё в порядке. Тем более про минеты там ничего не написано. Я проверял.       — Жаль. — Теперь с придыханием засмеялся Кэйа, а Фремине, мерзавец, сжал член Ризли крепче, потискал. — Придётся принуждать вас по личной инициативе.       — Это коррупция, — заметил Ризли. Кэйа снова взялся теребить губами его серёжки, так приятно, что у Ризли в кулаках заскрипела оплётка руля. — Я буду жаловаться.       — Вот как? — Кэйа закинул ему голову, прижался губами к шее. — Кому же?       — Твоему шефу!       Фремине засмеялся громче и нащупал у него под пряжкой ремня собачку молнии.       — Как ваш шеф, — проговорил он и ослабил форменный галстук, — разрешаю вам действовать сверх полномочий, господин Альберих.       — Рыба гниёт с головы, — сообщил Ризли. Под конец голос у него дал петуха — Фремине вынул его член из брюк, обхватил ладонями головку.       — Могли бы догадаться, мсье Ризли. Вы в ловушке.       — В ловушке, — подтвердил Кэйа и нажал рычажок на сиденье. Ризли вместе с раздолбанной спинкой откинулся назад.       — Эй! — прохрипел он возмущённо, но тут Фремине и взял у него в рот.       Существовал ли на свете рот слаще? Ризли за свою жизнь точно такого не встречал.       — Скажи, что тебе не нравится, — хмыкнул Кэйа, ёрзая на заднем сиденье в попытках куда-нибудь деть ноги. — Только позаботься об убедительных доказательствах.       С долгим влажным звуком выпустив член Ризли изо рта, Фремине сказал:       — Их не будет.       Раз уж до руля теперь не дотягивался, Ризли положил одну руку ему на затылок, а второй потянул Кэйю к себе за ворот рубашки.       — Сдаюсь, — выдохнул он. — Но засвидетельствуйте, что я был про…       Кэйа нажал ему на челюсть, растянул большими пальцами уголки рта и начал трахать языком. От одного этого Ризли стёк бы с сиденья на пол, но в проклятой тачке не было места даже задницу с сиденья приподнять.       — Ты был против, — кивнул Фремине, — так и запишем.       И снова наделся ртом на его член. Как у него получалось глотать так глубоко, для Ризли до сих пор было загадкой. Сильнее его изумляло только то, как Фремине в свои тридцать с небольшим дослужился до шефа разведки и ухитрился сохранить ангельское лицо и телосложение мальчишки-подростка… ну, если не присматриваться особо.       — Всё ещё не нравится? — прошептал искуситель Кэйа и, расстегнув рубашку у Ризли на животе, просунул под неё руку. — Или входишь во вкус?       — Нет, — из последних сил пробормотал Ризли и сильнее надавил Фремине на затылок. В ответ раздался довольный стон, а головку так стиснуло в глотке, что Ризли невольно дёрнулся навстречу и ударился коленом о панель. — Да блядь! Нет…       Кэйа ущипнул его за сосок, и Ризли так стремительно отъехал в оргазм, что даже оправдаться не успел. Да и какое там оправдаться, он бы десять раз повторил, пусть и превратился бы после этого в сплошную гематому.       — Кэйа, — позвал Фремине, опёрся коленом на сиденье у Ризли между ног и лёг на него всем телом.       Поглаживая Ризли под подбородком, Кэйа наклонился к Фремине, и они засосались прямо у Ризли перед лицом.       Среди всех причин ненавидеть минеты в машине второй по важности была вот какая: приходилось ждать до дома, чтобы натянуть их обоих на член и хорошенько отодрать. Пусть Ризли и отрабатывал повинность, всё-таки он был особо опасным бунтовщиком, и забывать об этом не следовало. А ну как восстанет опять?       Опять восстал только его член. Фремине довольно потёрся о него бедром — слегка шершавая форменная ткань Ризли даже нравилась, — позволил надавить себе на поясницу, но от Кэйи не оторвался. Да Ризли и понимал, почему, но…       — Завидно, — пробурчал он. — Я тоже хочу.       Кэйа и Фремине переглянулись, обменялись улыбками и поцеловали его в уголки губ. Что бы там с Ризли ни происходило раньше, от этого у него сердце плавилось.       Но озвучивать такие интимные вещи он пока что не был морально готов.                     Спальня была у каждого своя, но случалось, что Ризли вставал попить воды и заворачивал к Кэйе, или Фремине по пути из очередного заплыва в ванной решал лечь у Кэйи под боком, или Кэйа прокрадывался к кому-то из них, а иногда приходил с сонным Фремине на руках. Он бы, на самом деле, и Ризли из постели вынул и унёс в другую комнату, но Ризли спросонья в руки не давался, наоборот, тащил Кэйю к себе под одеяло, и кончалось тем, что они трахались до будильника, а обычно ещё и после успевали разок.       Бывало, что спали все порознь, а бывало, что втроём заваливались на одну кровать. Ризли нравились все варианты — и обняться во сне, и поваляться одному, и лениво поцеловаться с утра, и наскоро друг другу подрочить, прежде чем пойти в душ.       Всё это куда лучше, чем служба в полиции, помогало снова почувствовать себя частью цивилизованного общества. Самому выбирать, что делать и кого любить, чем заняться в свободное время, и какой план придумать на будущее — даже если всего на два дня. В Меропиде и такое было непозволительной роскошью.       План на подольше у него, вообще-то, тоже был, но Ризли о нём старался не думать. Жизнь штука непредсказуемая и всё такое. (Но он очень хотел подольше задержаться в этой комнате, в этой постели и в сердцах тех, кто доверял ему свой сон.)                     — Просыпайся… — пробормотал Ризли. Запищал будильник у Кэйи на умных часах, но Кэйа в очередной раз прихлопнул дисплей ладонью и даже глаз не открыл. Часы были недостаточно умны, чтобы взять над ним верх вот так сразу. — Работа…       По-хорошему, следовало Кэйю потрясти, а лучше вытащить из кровати и запихнуть в душ, но никакой возможности сделать это не было — у Ризли в объятиях спал Фремине, безмятежный как море в летний штиль, а от его волос пахло сладкой пеной для ванны.       Ризли готов был выплатить штраф, лишь бы полежать подольше уткнувшись ему в затылок. Правда, чтобы этот самый штраф получить, надо было сначала разбудить Кэйю, а для этого выпустить Фремине, а выпустить Фремине Ризли не мог.       В теории, Фремине мог выписать штрафы сразу и ему, и Кэйе, и заодно ещё паре важных шишек в Мондштадте, но у него даже будильник не звонил.       — Поедешь куда-нибудь? — спросил Ризли, касаясь губами его затылка, и ткнулся носом в ухо.       Фремине закинул руку ему на шею, ласково провёл пальцами против волос на затылке. У Ризли руки зачесались стянуть с него пижамные шорты.       — Нет, ты же не любишь минеты в машине.       — Ненавижу, — соврал Ризли. Его отношение тянуло максимум на «предпочитаю на траходроме».       Пихнув в плечо, Фремине заставил его перекатиться на спину, а сам потянулся так сладко, что член налился кровью почти до боли. Ризли раньше никогда так часто не трахался, а теперь вошёл во вкус, получается?       — Я сегодня из дома. — Фремине сдёрнул с него одеяло и свернулся клубочком у бедра. Легко ему было любить секс в тачках: с такими габаритами можно втроём на одно сиденье впихнуться и даже синяков не набить. — Привезите мне бабл чай…       Ризли ещё согласиться не успел, а Фремине уже облизал его член от яиц до головки и заглотил наполовину, а потом медленно опустил ресницы и заправил волосы за ухо. Ризли сдавленно завыл — ничего сексуальнее он себе и представить не мог.       А потом Фремине надавил ему на яйца. Ризли, содрогнувшись всем телом, кончил в ту же секунду, а когда сумел открыть глаза, уставился, как Фремине медленно вылизывает мокрую головку, на его расслабленный язык и пару капель спермы на щеке поверх веснушек.       — Блядь, — застонал Ризли, — да как ты это делаешь…       — Что? — Фремине поднял на него большие невинные глаза. Каждый раз в такие моменты Ризли делалось немного неловко — даже он вёлся, когда Фремине прикидывался мальчиком из приюта. Что уж говорить о всяких неприятных личностях, которые его видели в первый раз: все повелись, а Фремине их на живца, на себя, то есть, выловил немеряно. — Разве что-то не так?       Ризли всё-таки подмял его под себя, задрал свободную футболку, обцеловал живот и грудь, пока стягивал шорты. Тихо постанывая на вдохах, Фремине обнимал его за шею, подавался к его губам, а когда Ризли добрался до лобка, выгнулся дугой.       — Да, да, пожалуйста… — зашептал он. Ризли закинул его ноги себе на плечи, обвёл головку губами, облизал, взял в рот — и позволил толкнуться глубже, почти до глотки. От привычки плевать на ладонь перед дрочкой он уже отучился, над тем, чтобы не сосать как пылесос, пока что работал, а Фремине помогал — чуть что, давил коленями на уши. — Да, вот так… Ризли… Риз… — Он схватил ртом воздух, сгрёб Ризли за вихры на макушке, толкнулся ему за щеку. Его лодыжки, скрещенные у Ризли между лопаток, задрожали. Перехватив его член у основания, Ризли подался назад, зажмурился, и ему брызнуло на щёку и на подбородок.       К мысли, что глотать не зашкварно, он пока что шёл, медленно, но верно.       Фремине поманил его, вытащил из пачки под подушкой влажные салфетки, и Ризли тотчас завалился с ним рядом и позволил обтереть лицо.       — Понравилось? — неловко прошептал он.       — Конечно. — Фремине поцеловал его в кончик носа и уложил головой себе на плечо. — Мне с самого начала нравилось.       Снова запищали часы, а Кэйа снова их прихлопнул.       — Но можно лучше.       — Всегда можно что-нибудь уметь лучше… — Фремине сонно зевнул и ласково взъерошил Ризли волосы. — Не стоит гнаться за совершенством…       Ризли посмотрел на спящего Кэйю — точнее, на его очертания под одеялом. Вообще, до приезда в Мондштадт он был уверен, что сосёт отлично. Получше некоторых. Но то, что вытворял Кэйа, было за гранью фантазии. Считайся минет преступлением, за раз бы на два пожизненных насосал.       — Просыпайся, — позвал Фремине, который смотрел в ту же сторону, просунул ногу под одеяло и легонько пихнул Кэйю в поясницу.       Кэйа повозился, глубоко вздохнул и недовольно выглянул наружу. Спал он без повязки, и каждый раз, глядя на его шрам, Ризли чувствовал странный прилив нежности. А нежность он умел выражать только одним способом.       Перебравшись через Фремине, он налёг на Кэйю сверху, поцеловал в шею, в плечо, повернул к себе, осторожно коснулся губами светлого рубца на веках.       — Доброе утро.       Довольно жмурясь, Кэйа погладил его по щеке, обвёл большим пальцем шрам под глазом.       — Доброе, — выдохнул он, с трудом разлепив губы, и Ризли немедленно просунул язык ему в рот, огладил через одеяло по бёдрам и бокам. Кэйа завозился — кожа к коже ему нравилось больше. Ризли теперь тоже пристрастился.       — Что хочешь? — спросил он.       Кэйа надавил ему на плечи.       — Тренируйся, — засмеялся он на выдохе. Ризли за такой смех готов был ноги ему целовать, да вообще делать всё, что он захочет. — Тебе скоро экзамен сдавать.       — А я строгий судья, — напомнил Фремине и подвинулся к Кэйе ближе, погладил по груди, по шее, поцеловал в висок. — Поблажек делать не буду.       Поблажкой было уже то, что Ризли освободили от зубрёжки устава. Устав он, во-первых, и так знал, чтобы при случае отвертеться от ареста, а во-вторых, на практике разбирался в сто раз быстрее.       — Сдам, — заявил Ризли и чуть было не плюнул на ладонь, а это сразу минус балл. — Тачку водить сложнее.       Фремине посмотрел на него с прищуром, подобрался ближе и сел верхом ему на задницу, а потом улёгся грудью на спину и скрестил руки на плечах.       — Посмотрим, как справишься с отвлекающими факторами, — прошептал он и поцеловал Ризли в затылок. — Начинай.       Довольно усмехнувшись, Кэйа подоткнул под голову подушку и уставился на Ризли с видом экзаменатора.       — Да-да, приступайте, мсье Ризли.       Ризли обхватил его член ладонями, оттянул большими пальцами крайнюю плоть, вылизал уздечку, стараясь не напрягать язык, вобрал губами головку и сразу выпустил. Фремине целовал его в затылок, осторожно прихватывал кожу зубами, тёрся всем телом, а Кэйа просто смотрел из-под длинных ресниц и медленно пропускал нижнюю губу между зубов.       Отвал башки, а не жизнь, — подумал Ризли.       Главное, чтобы экзамен ему устроили не в машине.       

16-17.12.2023