E lucevan le stelle

Футбол — контактный вид спорта. Игроки пасуют мяч друг другу, прессингуют противников, сражаются за мяч и фолят — и часто находятся очень близко друг к другу. Нет ничего удивительного в объятиях всей команды после забитого гола и выигранного матча. Но всему есть свой предел. Когда Куон Ватару во сне неосознанно обнимал, прижимаясь всем телом, ближайшего сокомандника, на утро были крики и слёзы этого самого сокомандника — и ржач остальной части команды. Всем было смешно, пока на следующую ночь подобное не приключалось с ним. И возмущение понятно: никто не застрахован от влажных снов и стояка по утрам, а если рядом лежит другой парень, то можно подумать, будто член встал на него и из-за него. Стыдно и неловко. Но Ватару ничего не мог с этим поделать. Он не мог это контролировать. Дома он привык засыпать в обнимку с большим, с него ростом, плюшевым медведем по кличке Кумачи. Ватару не мог взять Кумачи с собой в «Блю Лок». Дома без объятий с игрушкой он не мог заснуть, здесь же из-за непривычно больших физических нагрузок отрубался сразу же, но тело брало своё и во сне переползало к кому-то, кого можно обнять. Так футон Ватару от ночи к ночи перемещался по всему полу, пока не нашёл идеальное место. Чуть ли не впервые с момента пребывания в «Блю Локе» утром не были слышны ни крики боли и унижения, ни безудержный смех. Возможно, потому, что Ватару впервые проснулся раньше всех, но ненамного — до побудки оставалось всего пару минут. На этот раз он во сне перекатился к Кунигами и удобно устроился на нём. Действительно удобно: он был одним из самых высоких и широких из их команды — массивным, одним словом. У него было, где и на чём полежать. Кажется, Кунигами почувствовал его взгляд и проснулся. Ватару ещё не успел отпустить его — не хотелось, так уютно, — но когда глаза Кунигами открылись, он не стал психовать, как другие члены их команды. — С добрым утром, — поздоровался он. — С добрым, — ответил Ватару, по-прежнему не выпуская его. — Ничего, что я?.. — Ничего. Прозвенел будильник, но в спальне было слишком тихо. Это заставляло насторожиться, и Ватару, подняв голову, огляделся. Его однокомандники уже проснулись или только просыпались, потирая сонные глаза. Но никто не спешил ржать, видя, что им комфортно в объятиях друг друга. Кажется, эта картина немного разрушила их представления о мире. Первым в себя пришёл Исаги. — Похоже, Кунигами спас всю команду от загребущих рук Куона. Как настоящий супергерой! — похвалил он. Сам он предпочёл получать ногой в лицо от Игараши, который засыпал в самых странных позах и ворочался во сне. От объятий Ватару он просыпался среди ночи и больше не мог заснуть, и к тому же ещё было жарко. — Вы чем, блин, занимались, пока все спали?! — рявкнул Раичи. — А тебе завидно, что ли? Свою секси-технику только в футболе используешь? — подколол его Имамура. — Чё сказал?! — Раичи уже готов был бросится на Имамуру и кулаками доказать свою правоту, но им не дал сцепиться Иемон. — Ребята, нельзя же до брака! — возмутился Бачира. — Игагури, не зря ты в нашей команде оказался, пожени их! — Да, давай, жени их! Может, Эго-сан расщедрится и всем мясо даст по такому случаю! — обрадовался Нарухая. — Какой брак, они же несовершеннолетние ещё! — пытался призвать к здравому смыслу Иемон, еле разогнавший Раичи и Имамуру в разные концы комнаты. — Тише, ты что, жрать не хочешь?! — цыкнул на него Нарухая. — Намусан!!! — прокричал Игараши. — А, ты уже успел их поженить? — спросил Гагамару, ковыряясь пальцем в ухе. — Ничего не слышно. — Ладно, понежились и хватит, пора вставать, — сказал Кунигами, и Ватару неохотно отполз от него. — Куон, больше не перетаскивай никуда футон, пожалуйста, — попросил Исаги. — Ты не против? — спросил Ватару, глядя на Кунигами. — Нет. Только давай со свадьбой повременим, а то я ещё с твоими родителями не познакомился, — ответил тот. — Если такой цирк каждое утро будет происходить, я подам на развод. — Нет, пожалуйста, не надо! Вы ведь даже общего имущества не нажили, вам нечего делить! — умолял Исаги. — Так, ладно, ребята, надо собираться, а то завтрак пропустим! — велел Кунигами. Так у футона Ватару появилась постоянная прописка в спальне. А Кунигами постепенно стал для него Ренске.

***

После нескольких таких ночей они вместе сидели в столовой, друг напротив друга, обедали и разговаривали. — Знаешь, если бы мы были не в «Блю Локе», я бы пригласил тебя на свидание, Ватару, — признался Ренске. — Я бы согласился, — кивнул Ватару. — Только я не эксперт в романтике. Что обычно делают на свиданиях? — Ну... В первую очередь стараются узнать друг друга и хорошо провести время вместе, — почему-то смутился Ренске, потирая заднюю часть шеи. — Ну, получше узнать друг друга можно и в «Блю Локе», — снова кивнул Ватару. — Начинай, Ренске. — Ну, э-э-э, даже не знаю... Ты скучаешь по кому-нибудь или чему-нибудь из внешнего мира? Хороший вопрос. Хоть Эго и говорил, что японцам нужно изменить своё мышление, чтобы стать лучшими футболистами, и ориентировался на Европу, методы всё равно были японские: тренироваться с утра до ночи, превозмогая себя, за отдых считаются душ и приём пищи, сна недостаточно, особенно для подростков, особенно с такими большими физическими нагрузками. Кормят плохо, ведь вкусная еда положена только за забитые голы, но спортивные коктейли несколько спасают ситуацию. Футбол-футбол-футбол — и ничего кроме него, чтобы стать лучшим нападающим. Так и перегореть можно. О балансе работы и отдыха Эго и не слышал. Впрочем, любой волен был целый день валяться на футоне и ничего не делать, но это прямой путь к вылету из «Блю Лока» и «пока» мечте. — По обычной жизни. Совсем немного, — подумав, сказал Ватару. — В нашей школе я еле нашёл десять человек, чтобы играть в футбол, и они относились к этому несерьёзно, как к обычному школьному клубу после занятий. Я не понимал их и злился. И сейчас не понимаю, но немного завидую прошлому себе, у которого кроме футбола было что-то ещё. А ты? — По семье, — вздохнул Ренске. — У меня две сестры, старшая и младшая, мы много времени проводили вместе, хотя иногда и бесили друг друга. Мне их очень не хватает, я скучаю по ним. Они помолчали немного. — Но я бы ни за что не бросил «Блю Лок», чтобы вернуться в школу, — сказал Ватару. — Я тоже. После отборочных у нас будет ещё много времени вместе, — согласился Ренске. — Но лучшим станет только один. — И это буду я. — Нет, я! Но, так и быть, я найду и заберу к себе, когда стану лучшим, а ты вылетишь из «Блю Лока». — Нет, это ты станешь моей золотой медалью главному победителю в «Блю Локе»! — Это мы ещё посмотрим!

***

Когда в матче против команды Y Исаги на последних минутах забил гол, Ватару искренне радовался за него и команду, и не было ничего естественнее, чем побежать обнять его. Так поступила вся команда. Кто был рядом, прибежал чуть раньше, защитники со своего конца поля присоединились через несколько секунд. Но вот что странно: гол забил Исаги, а Ватару оказался рядом с Ренске, обнял его и случайно мазнул губами где-то рядом с его ртом. Случайно. С. Л. У. Ч. А. Й. Н. О. Такое иногда происходит с футболистами, да и с другими спортсменами тоже, от переизбытка чувств. Его школьная подруга, почти истекая кровью из носа, рассказывала и показывала обширную подборку таких страстных моментов в футболе. Кажется, никто не обратил внимания, ведь все были рады с таким трудом вырванной победе. Ватару слишком долго прокручивал эту ситуацию в голове и загонялся, пока стоял под струями воды после матча. А когда вышел из душа, в раздевалке уже никого не было: все уже успели помыться, одеться и уйти — ничего страшного, сейчас он их догонит. Они собирались все вместе отпраздновать первую победу и новую удачную тактику. Но в раздевалке Ватару был не один. Ренске, уже переодевшийся в чистую и свежую одежду, сидел на лавке. Будто ждал его. — Сделаешь так ещё раз? — попросил он. — Что именно? — не понял Ватару. — Поцелуешь меня? Только, ну, по-настоящему, а не смазано, — замялся Ренске, словно стыдясь своей просьбы. Может, действительно ждал. — А почему бы и нет? — улыбнулся Ватару. — Пока никого нет и никто не видит... Только быстро! Иди сюда. Ренске поднялся со своего места, подошёл к Ватару. Тот только успел вытереться, с волос ещё капало, и он не надевал кофту. Так голой грудью и прижался к полностью одетому Ренске, обвил руками его шею. Они были почти одного роста, Ренске всего на пару сантиметров выше. Удобно: не придётся ни вставать на цыпочки, ни сильно наклоняться, чтобы поцеловаться. — Можешь положить руки мне на пояс, — разрешил Ватару. — Ах, да, прости, — исправился Ренске. — Так лучше. Наконец Ватару коснулся его губ своими. Всего немного, но это было так по-новому и незнакомо, что перехватывало дух. И хотелось большего. Ватару на пробу провёл языком по нижней губе Ренске. Сладко, хотя в «Блю Локе» ничего сахаросодержащего и в помине не было. Ренске повторил его движение, и это оказалось даже приятнее, чем целовать его самому. Они так пробовали друг друга несколько раз, пока Ватару не отстранился, упёршись рукой в грудь Ренске. — Всё, хватит, — сказал он. — А то нас ребята начнут искать. — Ладно... Повторим ещё как-нибудь? — спросил Ренске. — Обязательно. С тех пор, как только выпадала такая возможность, что никого не было в коридоре, или из зала все уже разошлись, или не пришли ещё в столовую, Ренске подлавливал Ватару и целовал его, или наоборот. Это всегда было спонтанно, но от этого не менее приятно. С постоянной практикой целоваться получалось всё лучше, часто у Ватару подкашивались ноги, и надо было сдерживаться, чтобы не застонать, чтобы поцелуй не затянулся, иначе бы их застали на горячем. Впрочем, Ватару подозревал, что в таком замкнутом пространстве с большим количеством человек на квадратный метр все уже знают, но проявляют немыслимую тактичность и деликатность и позволяют им заблуждаться, думая, что они одни и их никто не видит.

***

— А если бы мы не были в «Блю Локе» и ты бы позвал меня на свидание, куда бы мы пошли? — поинтересовался Ватару. — Я бы сначала узнал получше твои вкусы и повёл тебя туда, — ответил Ренске. — Хах, нет, ты первым про свидания заговорил, так что давай, колись! Какое для тебя идеальное свидание? — Я знаю, это глупо и очень сопливо... Только не смейся, — засмущался Ренске. — Не буду. — В общем, вместе пойти на Танабату. В юкатах и с веерами. Мы бы гуляли по празднично украшенным улицам и ели такояки. Сыграли бы в лотерею. Я бы выиграл что-нибудь для тебя в тире или в кингё-сукуй. А после фейерверка мы бы поцеловались. — Да ты романтик, — ухмыльнулся Ватару. — Но с тобой сложно, ведь Танабата всего раз в году. Другие фестивали не подойдут? — Ну, это же самый романтичный праздник! А идеальное свидание невозможно устраивать каждый день. — Твоя правда. — А у тебя? Какое свидание будет идеальным для тебя, Ватару? — поинтересовался Ренске. — Ну, как я уже говорил, я не разбираюсь в романтике... У меня нет такой чёткой программы, как у тебя. Скорее общие пожелания. Например, я бы хотел вместе спеть в караоке. Правда, это плохая идея, потому что я плохо пою, и второго свидания тогда просто не случится. Поесть суши. Пойти в парк аттракционов. А в конце... — Ватару покраснел и не сразу смог продолжить: — В общем... Ну... Когда наша кабинка будет на самой высокой точке колеса обозрения... В общем, в этот момент поцеловаться. Ренске даже присвистнул. — Эй, не осуждай! — Я не осуждаю, я наоборот... Ну... В смысле... Я никогда об этом не думал... Это кажется очень романтичным... — Ты не боишься высоты? — Нет, — покачал головой Ренске. — Тогда как-нибудь сходим. — Обязательно.

***

Когда они, как обычно, обедали в столовой и ничто не предвещало беды, Ватару случайно уронил свои палочки для еды на пол и полез их доставать. Они нашлись быстро, и ему определённо не нужно было задерживаться под столом в таком положении. Но в голове промелькнула сумасшедшая идея. После поцелуев следующим логическим шагом был секс. Ватару ещё не успел набраться опыта, тем более слабо представлял, как это происходит у двух парней. Но хотелось испытать себя и Ренске: немножко подразнить его, посмотреть на его реакцию и понять, нравится ли ему самому заигрывать в таком ключе с парнем. Ватару продолжил «искать палочки», а точкой опоры, чтобы не упасть, он выбрал бедро Ренске, вцепившись в него. Но надо же, какой он неловкий, «потерял равновесие» и случайно провёл по внутренней стороне, почти до самого паха. — Эй, ты что творишь?! — прошипел Ренске совсем не по-супергеройски. — Палочки ищу, — невозмутимо ответил Ватару, глядя ему прямо в глаза. С такого ракурса, когда Ренске смотрит на него сверху вниз, он явно выглядит двусмысленно, распаляет желание. — В моих штанах?! — Нет, на полу. Что-то их нигде не видно, — пожаловался Ватару и ещё раз провёл рукой от колена и обратно к паху, заставляя мускулы напрячься. — Пять секунд прошло, они уже все в микробах, вылезай уже, новые возьмёшь! — Но я же должен забрать старые, нельзя мусорить! — парировал Ватару. Но, пожалуй, с него и с Ренске на сегодня достаточно, он вылез из-под стола. Когда он сел на своё место и уже готов был приступить к обеду, то заметил, что на подносе чего-то не хватает. Рис был на месте, мисо суп тоже. Не хватало только тарелки с закуской — по рейтингу ему полагалась жареная сайра. — Эй, где моя рыба?! — возмутился он. — Не знаю, я её не трогал, — сказал Ренске. Ну да, зачем ему, когда у него есть карри. — Я был кое-чем занят, ты успешно отвлекал моё внимание... Ватару уже искал глазами воришку. Не нужно было быть гениальным детективом, чтобы догадаться, кто совершил столь дерзкий поступок. В команде Z всего один вечноголодный игрок, который не стесняется стащить чужую еду прямо из-под носа у зазевавшегося владельца. И точно... — НАРУХАЯ!!! — закричал на всю столовую Ватару, что на него начали оглядываться даже игроки из других команд. В этот раз Нарухая великодушно поделился добычей с Гагамару, у которого обычно забирал гёдзу, а сейчас они вместе уплетали его сайру. Нарухая только рассмеялся, а Гагамару так же на всю столовую крикнул: — СПАСИБО ЗА РЫБУ, БЫЛО ВКУСНО, НО СВОЮ ГЁДЗУ Я ТЕБЕ НЕ ОТДАМ, НО МОЖЕШЬ ЗАБРАТЬ САЛАТ НАРУХАИ! — Эй! Не смей раздавать мою еду! — возмутился тот. — Нужен мне его салат, — сказал себе в тарелку Ватару. Ничего, он ещё обглодает этих двоих до косточек.

***

Примерно так Ватару понял, что как бы он ни жаловался на большие физические нагрузки и недостаток отдыха, всё же у человека есть свойство ко всему привыкать, ко всему приспосабливаться. Вот и он уже привык к уровню нагрузок, и в юности недосыпание не так страшно. Даже если утром проснуться невозможно, то после завтрака уже есть силы что-либо делать, а после тренировки и вовсе чувствуешь себя как огурчик. Ватару было любопытно. Он редко помнил, что ему снилось, может быть, там действительно было что-то сексуальное, из-за чего он просыпался со стояком. И Ренске тоже. И до сих пор все парни справлялись с этой проблемой самостоятельно. Правда, в «Блю Локе» не разрешалось пользоваться телефоном, а без него доступа к интернету не было. Привычные объёмы порно-контента на любой вкус и цвет канули в Лету: ни видео, ни асмр, ни картинки, ни текстовые. Сейчас старый выцветший порно-журнал со склеенными страницами был бы роскошью, сокровищем на вес золота. Приходилось пользоваться такими штуками, как память и воображение: либо вспоминать нечто когда-то возбуждавшее, либо пытаться самому представить что-нибудь новое. Но что если... попробовать по-другому? Не одному предаваться фантазиям, а разделить их с кем-нибудь? Не что-то жёсткое, вроде минета или проникновения, что требует навыков и подготовки, которым неоткуда взяться, а хотя бы просто чужая рука на члене вместо собственной. Просто потереться немного друг о друга. Должно быть приятно... — Давай... В тренажёрных есть маты, а это почти футоны, никто не зайдёт и не помешает... — уговаривал Ватару. — Нет, — отказывался Ренске. — Почему? — Я устал и не хочу. Давай завтра? — Ладно. Но завтра его ждал точно такой же ответ. И послезавтра тоже. И через день. — Сейчас график напряжённый. Нам нужно за короткий срок стать лучшими в Японии, а для этого надо стараться изо всех сил, — оправдывался Ренске. — Но у профессиональных футболистов требования не меньше. И всё же они как-то женятся и заводят детей, — возразил Ватару. — Хах, рано нам ещё детей заводить, мы сами несовершеннолетние, — улыбнулся Ренске. — Мы оба парни, какие дети?! В общем, с этой частью отношений у них никак ни клеилось. Но ничего, Ватару пообещал себе, что в следующий раз, как Ренске проснётся со стояком, он заманит его куда-нибудь подальше от любопытных глаз, и там уже... Чтобы не смел украдкой дрочить в душе, когда у него есть парень!

***

На самом деле в матче против команды W Ватару планировал сравнять счёт, а потом на ходу придумать тактику, чтобы команда Z победила. Но не у него одного имелся интеллект в команде: Исаги заметил, что все голы в матче так или иначе происходили из-за Куона и сделал соответствующие правильные выводы. Чего нельзя сказать о братьях Ванима, лидерах команды W. Эти тупоголовые придурки раскрыли его предательство, и Ватару ничего не оставалось, кроме как делать хорошую мину при плохой игре. Хотя до этого и игра была хорошей: играли они чисто, знаков друг другу не подавали, а все удачные или не очень моменты выглядели случайными. Из него актёр получился лучше, чем из Игагури. Однако глубину тупости братьев Ванима Ватару в полной мере осознал только в конце матча. Они учились с Чигири в одной школе и играли в одной команде, а всё равно забыли, какое у него оружие и что он может им воспользоваться. И обвинили во всём Ватару, который был ни сном ни духом о способностях своего однокомандника. Да уж, если бы он знал, что ему придётся быть сценаристом и режиссёром этого матча, но актёры ему попались паршивые и своенравные, он бы ни за что не пошёл на сделку с командой W — Z и так бы их обыграли. Наверное, в тот момент он просто сломался и дал слабину. Ватару всегда честно старался всё делать правильно. Только вот его усилия не достигали нужного результата. Так было в школе, когда он среди всех старшеклассников нашёл десять парней, которые согласились вступить в футбольную команду, и, казалось, разделяли его мечту попасть на национальные соревнования. Как выяснилось потом, они просто поддакивали и смеялись с его наивности, хотя цель не была такой уж недостижимой. Ватару думал, что в «Блю Локе» будет по-другому, ведь все присутствующие по-настоящему хотели стать профессиональными футболистами. Он и правда нашёл здесь единомышленников, но... Иногда недостаточно просто выкладываться по максимуму и превосходить свои пределы. В «Блю Локе» из них пытались сделать эгоистов, отобрать лучшего нападающего, но звёзды могут сиять только во тьме. И он решил поступать не правильно, а как лучше. В первую очередь для него самого. Он уже пробовал играть честно, он всегда играл честно — и из этого ничего не получилось. Он готов был испачкать руки, чтобы достигнуть своей цели. Игроки команды W повалили Ватару на газон и принялись пинать его, вымещая гнев за позорную ничью, которая ощущалась проигрышем. Никто не верил, что Ватару не знал об оружии Чигири и не собирался обманывать команду W. По крайней мере, не таким образом. Если бы не Исаги и Ренске, его, наверное, забили бы ногами до полусмерти, а не до смерти, чтобы ещё живым пустить по кругу и поиметь во все дыры. Неудивительно, что вся команда от него отвернулась. Вспыльчивый Раичи откровенно хотел его ударить, остальные, может быть, тоже, но держали себя в руках и просто игнорировали его, как будто Ватару не существовало и в их команде всегда было десять человек — недобор. На эмоциях Ватару назначил переговоры лидерам команды V, хоть знал, что они в подобных услугах не нуждаются. Причём специально устроил встречу так, чтобы её увидели все из команды Z и окончательно разочаровались в нём. Самоубийственный поступок, Ватару сам себе не мог объяснить, зачем он это сделал. Ватару сторонился своей команды, ему не нужно чьё-либо прощение. Он уже доказал, что пойдёт на всё, чтобы стать лучшим. Поэтому он сам отсаживался подальше ото всех в столовой, отдельно тренировался, отдельно принимал душ и оттащил футон как можно дальше ото всех, насколько позволяла комната, размерами впритык на одиннадцать спальных мест. Наверное, единственным, кто не поверил в его предательство, оказался Ренске. Похоже, он ещё больший дурак, чем братья Ванима. Только, в отличие от них, ещё и добрый, а добротой так легко воспользоваться... Ватару не ожидал, когда ложился спать и старался свернуться в клубок, что Ренске сам придёт к нему. Когда все остальные уже заснули, аккуратно перешагивая, чтобы не разбудить, Ренске пробрался к нему на футон и лёг рядом, обнимая. — Я думал, ты меня возненавидишь. А как же честная игра? — шёпотом спросил Ватару. — Она только для положительных героев, — так же шёпотом ответил Ренске. — Хочешь сказать, что я злодей? — А разве нет? У каждого Бэтмена есть свой Джокер. — То есть моё предательство было предопределено? — Нет. Просто я этому не удивился. — Ладно. И что будешь делать, Бэтмен? — Тренироваться, чтобы побеждать честно. — А со мной? — сердце Ватару сжалось и замерло. — И тебя тоже выиграю и заберу себе, — как ни в чём не бывало, ответил Ренске, даже не подозревая, какое облегчение испытал Ватару от его слов. — Дурак, ещё посмотрим, кто кого! — прошло всего мгновение, но оно казалось таким судьбоносным, что время потяжелело и на несколько секунд остановилось. — Всё выяснил, что хотел? Теперь давай спать. — Да, давай. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Ватару уже привычно устроился на Ренске и накрыл их обоих одеялом.

***

Вторая стадия отбора лучшего нападающего «Блю Лока» состояла из пяти этапов. С первым из них Ватару худо-бедно справился: ему на ходу пришлось улучшать своё оружие, свою формулу гола и свои характеристики, пока сложность нарастала, но он справился. На втором этапе он объединился с Имамурой и Иемоном — бывшими игроками команды Z. Вместе они должны были расширить свою команду до пяти человек. Если выигрываешь — выбираешь кого-то из команды противника, если проигрываешь — выбирают кого-то из твоей команды, пока не останется один человек, который выбывает. Ватару несколько раз ходил по острию ножа: он то терял однокомандника, то забирал одного нового. Но команду больше трёх человек они так и не набрали. Пока он не сорвался и не упал в бездну — в очередной игре два на два его не выбрали. Испорченная репутация сыграла против него. Он брёл по коридору, пока не добрался до развилки. С одной стороны был выход, с другой — дверь с загадочным названием Wild Card. Английский он знал плохо и с подобным никогда не сталкивался, так что не знал, что эта надпись означает, но всё лучше, чем так позорно вылететь из «Блю Лока» и отказаться от мечты. Похоже, Ватару не единственный, кто выбрал этот путь. Если он не ошибся с подсчётами, здесь были примерно все игроки, которым не повезло пройти вторую стадию отбора. Возможно, некоторые ещё не выбыли и только должны были присоединиться. А может, выбрали дверь с табличкой «выход». Ватару не удивился, увидев здесь Нарухаю, Имамуру и Иемона. А вот образ Ренске ему явно почудился, он просто принимает желаемое за действительное. Наверное, это просто какой-то очень похожий парень из другого корпуса, с которым они раньше не пересекались. Ренске ведь один из лучших в команде Z, он честно забил три гола, не договариваясь с командой противника. Как его могли не выбрать? Неужели нашёлся кто-то, кто сильнее его? Неужели ему настолько не повезло с соперником? Дверь открылась, и зашёл ещё один человек. Наверное, последний — вспыхнул экран телевизора, на нём появилась худощавая фигура Эго, и он заговорил: — Приветствую вас, мои не огранённые алмазы. Все вы показали, что у вас есть эго и способности, чтобы стать лучшим в мире нападающим. Но этого оказалось недостаточно. Возможно, вы достигли своего потолка развития, возможно, вам просто не повезло. Второго шанса у вас не будет... — Тогда зачем вы нас здесь собрали?! — крикнул кто-то из толпы. — Вы навсегда потеряли возможность стать лучшим в мире нападающим, — продолжил Эго, как будто не слышал его. — Но если вы любите футбол, если вы хотите выходить на поле и забивать голы... Вам придётся отринуть свою индивидуальность. Забудьте о своих способностях и достижениях. Если вы действительно чего-то стоите, один из вас сможет стать сосудом с физическими показателями Ноэля Ноа. На мгновение в комнате повисло молчание, а затем взорвалось криком. Ватару подобного не слышал с момента поступления в «Блю Лок». Но тогда кричали триста человек, а сейчас всего девяносто, в три раза меньше, но, казалось, перекрикивали их. Всем им пришлось через многое пройти, чтобы доказать себе и всему миру, что они лучшие, и вот так останавливаться на полпути, ничего не достигнув, никто не желал и не мог. Индивидуальность была разменной монетой, чтобы достичь своей цели. К тому же кто из футболистов не хочет стать хоть чуточку похожим на легендарного Ноэля Ноа?! — Как будто я спрашивал вашего согласия, сопляки, — фыркнул Эго. — У вас есть время поплакаться до завтрашнего утра, после я объявлю правила и начнутся тренировки.

***

Отринуть индивидуальность оказалось не так просто, как можно было подумать. И если Ватару когда-то жаловался на напряжённый график тренировок на первом этапе отбора, то сейчас он казался лёгкой разминкой по сравнению с тем, что от них требовали в Wild Card. Теперь каждый их вдох и выдох должен был приближать их к идеалу Ноэля Ноа, разрушать их индивидуальность, иначе — вон из «Блю Лока». Это не преувеличение: первыми кандидатами на выход были те, кто больше чем на три сантиметра был выше или ниже Ноэля Ноа. Кто весил меньше, тому нужно было набрать массу, а кто больше — похудеть. Хотя у них и до «Блю Лока» вряд ли были лишние килограммы, а после, с суровой диетой и тяжёлыми физическими нагрузками, не осталось меньше необходимого для выживания. Жертвовать приходилось мышечной массой. И, конечно же, сердцебиение и ритм дыхания тоже должны были соответствовать параметрам Ноэля Ноа. Ватару не понимал, зачем НАСТОЛЬКО соответствовать характеристикам лучшего в мире нападающего, если это, очевидно, пойдёт во вред. Но он здесь не для того, чтобы задавать вопросы и критиковать методы Эго, и он усиленно тренировался, чтобы забыть себя и стать сосудом. С таким режимом Ватару не мог даже поговорить с Ренске, не то что сделать что-то большее, да и с другими игроками тоже. Оставалось только тренироваться, подгоняя свои параметры, и ждать, когда это всё закончится и жизнь станет лучше. И всё равно Ватару вылетел. Не сразу, но в первой двадцатке игроков — в Wild Card остались ещё семьдесят человек, которые были похожи на Ноэля Ноа больше, чем он. Это много. Это несправедливо. Теперь для Ватару сборная Японии навсегда закрыта. И он мог бы попробовать доказать Эго и всему «Блю Локу», что они ошиблись, что он вопреки всему станет лучшим нападающим и получит вызов в сборную Японии, но... Правда такова, что в его школе еле нашлись десять человек, которые согласились играть в футбол, — минимум, необходимый для команды. О запасных игроках и мечтать было нельзя. И для этих десятерых футбол был всего лишь хобби, клуб по интересам после учёбы, возможность выпустить пар — что угодно, но ничего серьёзного. Никто в команде не понимал его, не разделял его амбиций. И с тех пор ничего не изменилось. Ватару не может менять школы, как перчатки, пока не найдёт нужную, где будет нормальная футбольная команда, — у его родителей нет столько денег на его обучение. Его подработки не хватит, чтобы покрыть расходы. К тому же на подработку нет времени, если только ночью вместо сна. А так и смерть от истощения скоро настигнет. Умирать пока не хотелось. А раз у него ничего не получилось с футболом... Он разбогатеет настолько, чтобы купить всю индустрию. Сначала подтянет учёбу, чтобы лучшие оценки позволили поступить в лучший университет. Желательно в экономический — там он узнает, как проворачивать финансовые махинации, как выгодно скупать и продавать акции, разберётся в криптовалюте и всё такое прочее. Заведёт полезные знакомства, в конце концов. А там уже решит, разрушит ли он футбол или будет полностью контролировать его развитие. Эго в любом случае пожалеет, что вышвырнул его из «Блю Лока». Если не умрёт раньше из-за рака желудка, учитывая, какой дрянью он постоянно питается. Выйдя из корпуса «Блю Лока», Ватару почти ослеп от настоящего солнечного света, а не имитирующих его ламп дневного накаливания. Хотя на дворе стоял февраль и солнце едва светило. В «Блю Локе» не было окон, чтобы кандидаты в лучшие нападающие мира не видели остальной мир, ничего, кроме футбола. И чуть не задохнулся от свежего воздуха, от порывов ветра — так привык дышать тысячу раз прогнанным через систему вентиляции воздухом. Настоящие свет и воздух им разрешалось почувствовать только тогда, когда они выходили на матч, и даже это в последний раз было очень давно. И первое, что Ватару сделал, когда заново привык к настоящему миру, — это нашёл на карте ближайшую бургерную и пошёл туда. Заказал половину меню, чтобы хотя бы по кусочку всего попробовать, а оставшееся выбросить в мусорку. Он так давно не ел ничего вредного, и не то чтобы ему сильно хотелось, но это нужно было сделать, чтобы окончательно порвать с футболом. Запивал он это всё газировкой. Купил пачку сигарет, но после первой же затяжки закашлялся — он никогда не курил прежде. Казалось, вместо кислорода в лёгкие проник один дым и так там и остался, не ушёл вместе с выдохом, как лёгкие не пытались вытолкнуть его. Несмотря на сопротивление, Ватару продолжать курить, пока не дошёл до фильтра. Лучше не стало, и он выкинул всю пачку в мусорку. Ватару и бутылку саке купил. Первый глоток обжёг горло и пищевод, но после сигарет ему было не страшно, и он продолжал хлебать. Алкоголь действует не мгновенно, надо подождать, а может, и вовсе обойдётся, у него ведь полный желудок еды. А если выблюет её, то только к лучшему, хотя бы не потолстеет. Как полицейские ещё не заметили такое нарушение общественного порядка с его стороны? Он ведь даже несовершеннолетний. Похоже, его чёрная полоса закончилась в «Блю Локе» и сейчас началась белая, счастливая. Всё это только на сегодня. Как бы ему ни было плохо, сегодня всё закончится. Завтра у него начнётся новая жизнь.

***

На следующий день Ватару пошёл в школу на собеседование, чтобы продолжить обучение. За то время, что он был в «Блю Локе», футбольная команда успела распасться. Всё-таки Ватару собрал эту команду, все их тренировки и матчи держались на его энтузиазме. У них больше не было лидера, и парни, желающие лишь попинать мячик, чтобы скоротать время после уроков, быстро нашли себе другое увлечение. Но Ватару было всё равно. Он завязал с футболом. Его больше не интересует всё, что с ним связано. Теперь у него другая цель. Оценки у него всегда были выше среднего, но не достаточно высокие, чтобы быть отличником. Возможно, он мог бы учиться лучше, но ему было скучно сидеть за учебниками и что-то учить, домашку сделал и ладно. Но теперь ему нужны высшие баллы. Всё осложнялось ещё и тем, что в «Блю Локе» они совсем не учились по школьной программе, и сейчас надо было нагонять пройденное. И в школе, в отличие от «Блю Лока», можно было выжить не за счёт собственного эго, а за счёт командной работы. Ему нужен был кто-то, кто мог бы объяснить непонятный материал. А после, когда Ватару догонит и перегонит школьную программу, уже можно и поделить работу: один делает домашку по математике, второй — по японскому, например. У кого что лучше и быстрее получается. У него уже был на примете такой напарник. Точнее, напарница, девушка из параллели — Ямада Юмико. Ещё до «Блю Лока» они дружили, даже сходили на несколько свиданий, но они только держались за руки и один раз неловко поцеловались, когда он провожал её до дома. Когда Ватару начал играть в футбол, она тоже заинтересовалась этим видом спорта. Правда, в другом плане: какие романтические отношения могут быть между футболистами, из одной команды или из разных — она была той ещё заядлой яойщицей. Именно благодаря ей он знал, казалось, обо всех случайных поцелуях между игроками на поле, хотя Юмико утверждала, что случайности не случайны. Конечно, Ватару, когда шёл на первое собрание ЯФС, не думал, что попадёт в «Блю Лок» и что там потеряет связь с внешним миром. Может, тогда бы он успел нормально попрощаться с Юмико, предупредить, что его не будет некоторое время. Сейчас он у неё в блоке во всех соцсетях. Он виноват, и сейчас ему надо загладить свою вину. К счастью, Ватару хорошо знал Юмико, знал, что ей понравится и растопит её сердце. Он, задвинув гордость куда подальше, закупился яойной мангой, причём с рейтингом 18+. Может, ему бы самому стоило что-нибудь такое прочитать, чтобы знать хотя бы в теории... Нет, о чём он вообще думает?! Это в «Блю Локе» из девушек была только Тэйери Анри, такая же не доступная, как Луна, выбирать было не из кого, вот он и запал на Рен... Нет, на Кунигами. Но сейчас же девушек пруд пруди, ему не нужно знать ничего о сексе двух парней. После манги Ватару накупил канцелярских принадлежностей и всяких безделушек с лисичками — Юмико нравились лисы, возможно, потому что сама она была рыжей. Совсем как Кунигами. Только Юмико носила очки из-за плохого зрения. Похоже, у Ватару есть типаж... Он одёрнул себя от этой мысли. Он завязал с футболом и всем, что с ним связано. С Кунигами в том числе. И всё, что было в «Блю Локе», осталось в «Блю Локе». Напоследок Ватару заглянул в кофейню, где делали красивые рисунки на пенке латте. Попросил написать «извини». Юмико любила кофе и любила латте-арт, и если он поспешит, то успеет как раз к концу занятий, чтобы кофе не остыл. Юмико приняла его извинения и подарки, разблокировала его в соцсетях. Более того, она была рада проводить больше времени вместе, пусть даже и за учёбой. Правда, она поставила своё условие: в субботу они вместе ходят гулять, куда она захочет, и в воскресенье свободный день. — Чтобы мы не устали друг от друга, — пояснила она. — К тому же я хочу хоть иногда время с подружками проводить. Ватару был только за, более удачное и удобное расписание придумать было сложно. Из минусов разве что по всему выходило, будто они с Юмико начали встречаться. Снова. Но сейчас он не хочет никаких отношений, он к ним не готов. Из-за того-о-чём-нельзя-вспоминать. Сейчас ему хотелось немного побыть одному, что совсем недавно было непозволительной роскошью.

***

После небольшого собеседования с директором и учителями Ватару снова приняли в школу. Он пообещал наверстать упущенное и получать более высокие оценки, чем раньше, и Юмико должна была помочь ему в этом. Всё налаживалось. По крайней мере, так он думал до третьей ночи после вылета из «Блю Лока». Его тело уже привыкло к высоким физическим нагрузкам, и сейчас, когда он не занят никаким спортом, их отчаянно не хватало. Если первые два дня мышцы были благодарны, что он смилостивился над ними и дал отдохнуть, то сейчас потребовали своего. Днём ещё было нормально, пока он нагружал не тело, а мозг, но ночью было невозможно заснуть. Он чувствовал себя слишком бодрым. Сколько Ватару не вертелся на кровати, покрепче обнимая любимого Кумачи, сон не шёл. Часы на экране телефона показывали два часа ночи, и если он хотел встать бодрым в семь утра, то должен был заснуть ещё два часа назад, а лучше три. Пришлось встать и сделать небольшую разминку. Он ещё дополнительно сделал пятьдесят приседаний и столько же поднятий корпуса для пресса. Он даже не вспотел, но всё равно на всякий случай сходил в душ освежиться. И только после этого он смог заснуть. И так теперь было каждую ночь. Днём он был занят учёбой в школе, вечером Юмико была его репетитором. На занятия спортом оставалось мало времени. Но вечером после целого дня учёбы, после того, как он уходил от Юмико или провожал её до дома, сил на тренировки не оставалось. Хотя при этом ночью он не мог заснуть, и приходилось вставать для разминки. Однажды он понял, что никого не разбудит, и стал выходить из дома прогуляться до ближайшего баскетбольного поля. Там он мог немного побегать, поотбивать мяч от земли и закинуть его пару раз в кольцо. Хотя без противников было неинтересно. В принципе он мог бы вставать пораньше, чтобы успеть сходить на пробежку и поделать упражнения ещё до школы. Но вот беда: после ночных скитаний встать пораньше было невозможно. Он откладывал будильник на пять минут, каждый раз обещая, что этот последний и сейчас он встанет. И так он откладывал до восьми часов, когда времени оставалось только на то чтобы одеться и добраться до школы. Но, несмотря на недосып, ночью он всё равно не мог заснуть. И упражнялся дома или выходил погулять. А утром всё по-новой. В субботу он мог позволить себе поспать немного подольше — Юмико не требовала у него приходить к девяти, как в школу, чаще к десяти или к одиннадцати. И в воскресенье он вообще не ставил будильник и мог отоспаться за всю неделю, сколько душе угодно. А потом ночью снова не мог заснуть допоздна. Ватару пробовал не спать всю ночь, чтобы на следующий день лечь пораньше и так восстановить режим. Но глаза болели адски от перенапряжения и пересыхания, лопались сосуды. Он думал, что закроет веки всего на несколько минут, только чтобы глаза отдохнули, а в итоге засыпал и просыпался от звонка будильника. Замкнутый круг. Его невозможно разорвать. Он перестал завтракать перед школой, приходилось есть на перемене после первого урока, чтобы живот не урчал. И запивать завтрак энергетиком. Как бы ему не был противен этот синтетический вкус, ему нужны были ясные мозги, чтобы учиться весь день, и нужны сразу же, как только он открыл глаза после сна. Наверное, поэтому его стало так раздражать всё и все вокруг. Он был очень благодарен Юмико за все её старания, которые, к тому же, приносили плоды, и было справедливо что-то сделать для неё в ответ. Пока они занимались, всё было более или менее нормально. Но как же его бесило, когда она показывала ему новый маникюр, чтобы он оценил. Он не понимал, зачем отращивать такие длинные ногти, придавать им какую-то форму, красить в какой-либо цвет. Разве это удобно? Вот у Кунигами всегда были коротко подстриженные ногти... Стоп. Не надо думать о нём и о футболе, это в прошлом. В общем, для Ватару ногти Юмико были просто ногтями, ничего такого, но он говорил «красивые» только чтобы не расстраивать её. Ходить с ней на шопинг было сущей пыткой, минуты казались часами, а часы — годами. Он не мог запомнить маршрут, все витрины для него сливались в одну неразличимую полосу. Фильм в кинотеатре, который она выбрала, тоже раздражал и был тупым, но зато он был в 3D, под очками не было видно, что его глаза закрыты, и он мог немного подремать. Но всё это казалось мелочью, комариным писком, по сравнению с тем, что, казалось, вся школа вдруг начала интересоваться футболом. Когда он бросил. Почему сейчас, а не раньше, когда он горел идеей пробиться на национальные соревнования, а там и в сборную Японии?! В классе и в коридорах только и слышно было о матче «Блю Лока» против сборной Японии U-20. И Эго уже анонсировал подписку на BL-TV, где можно будет смотреть онлайн-трансляцию матчей лиги нео-эгоистов. Ватару не вдавался в подробности, он не хотел ничего слышать о футболе. Даже Юмико заинтересовалась, но по своим причинам. — BL — это же сокращение Boys' Love? — рассуждала она. — Значит, парни на поле на самом деле любовники? Они сражаются за свою любовь, чтобы доказать свои чувства друг к другу? А в конце зрителей ждёт каминг-аут?! Можно будет проголосовать за понравившуюся пару?! — последнее она уже почти кричала от восторга. — Юмико-чан, не неси чепухи! Это максимум кликбейт и квирбейтинг! Как во всех твоих любимых сериалах! — возразил Ватару, а у самого зубная эмаль крошилась от злости. Смысл был ограничивать себя в сладком, чтобы всё равно ходить к стоматологу, если не лечить кариес, то с другими проблемами с зубами. — Эх, вот ничего святого у людей, паразитируют на чувствах фанатов! — расстроилась Юмико. Правда, Ватару знал, что в этом случае бесполезно взывать к разуму. Она всё равно найдёт себе любимую яой-пару и будет обсуждать её с подружками в воскресенье. Как угодно, лишь бы его не посвящала в детали матчей. Ему это совсем не интересно. Хоть они и не встречались, Ватару больше не пытался поцеловать Юмико перед уходом, они не держались за руки и всё такое, были просто друзьями. Но, похоже, Юмико хотела вернуть их прежние романтические отношения. Она пошла ему на уступки. Она знала о его проблемах со сном из-за необходимости больших физических нагрузок и предложила вместе ходить на какую-нибудь спортивную секцию. На фитнес или в бассейн, например. Или, может быть, бальные танцы. Ватару согласился, но фитнес был для него слабоват. В бассейне было получше, но, как он подозревал, Юмико хотела соблазнить его своим новым купальником. Пляжного типа, глубокого фиолетового оттенка, красивый, и подходил под оттенок кожи Юмико. Но Ватару было так же глубоко фиолетово — он не испытывал возбуждение, Юмико не привлекала его как девушка. Ничего личного: с тех пор как он вернулся из «Блю Лока», его будто уже никто не привлекал. Мастурбировать не хотелось, но иногда приходилось механически сбрасывать накопившуюся сперму, чтобы опал утренний стояк и чтобы не заработать простатит к сорока годам.

***

Как бы Ватару ни старался, футбол не хотел его отпускать. После уроков он заметил рыжую макушку во дворе школе. Раньше он никого такого не замечал на школьной территории или по близости, а до Хэллоуина было ещё далеко. Может, кто-нибудь без причины и повода решил закосплеить Ичиго из «Блича»? Пусть лучше так, чем... Но нет, это определённо точно был Кунигами. Он звал его по имени и махал рукой, чтобы привлечь внимание. Как он его нашёл?! Неужели запомнил, из какого он города и школы? Он упоминал об этом в разговоре всего один раз, почти мельком... Ватару хотел развернуться и выйти через задний двор школы, но Кунигами, похоже, заметил его среди толпы других школьников в одинаковой униформе, и подошёл к нему. — Привет, — поздоровался Кунигами. Выглядел он паршиво: волосы отрасли, но всё равно не могли спрятать залёгшие под глазами тёмные круги. Наверное, у Ватару такие же. Да и в целом выражение лица Кунигами изменилось, какое-то измученное, потухшее, как будто он потерял что-то важное. Не Ватару случайно? Хах. Если бы. Кунигами ведь тоже попал в Wild Card... Правда, ниже головы всё скорее изменилось в лучшую сторону. Кунигами стал более накаченным, набрал мышечную массу. Хотя в «Блю Локе» он и так был один из самых накаченных, если не самый. В команде Z никто не мог с ним сравниться в плане физической силы. Даже Баро из команды X уступал ему. И, наверное, Ватару впервые видел Кунигами в обычной одежде, а не в форме «Блю Лока». Хотя различий было мало — Кунигами, похоже, предпочитал не париться о своём внешнем виде и всегда и везде носил спортивный стиль: кроссовки, мешковатые спортивные штаны и куртка. — Привет, Кунигами, — поздоровался в ответ Ватару. Уже поздно было убегать, на глазах у всей школы, хотя очень хотелось. — Как ты?.. — спросил Кунигами и сам себя же перебил: — Не отвечай, сам вижу, что хреново. — Тогда зачем ты спрашиваешь? Что тебе от меня нужно? — Увидеться. Поговорить... — Увидел? Поговорил? Можешь проваливать! — Позвать на свидание... — продолжил Кунигами. — Что?! Никуда я с тобой не пойду! — Почему? — Я завязал с футболом! Я не хочу тебя видеть! — Вот как? — Да! Так что извини за потраченное время, зря ты сюда приехал, тебе лучше уйти, Кунигами, — сказал Ватару. — Прости. Я, наверное, могу понять, что ты чувствуешь... Но прошу, не прогоняй меня, Ватару. Можешь завязать со всем футболом, но, пожалуйста, не завязывай со мной... — Ты тоже вылетел из Wild Card? — догадался Ватару. — Нет, я... Я прошёл. Я стал сосудом Ноэля Ноа. Но это не важно... — Ебать, да ты само воплощение футбола, как с тобой не завязать?! — не выдержал и всплеснул руками Ватару. — Помнишь, как мы планировали стать лучшими нападающими в «Блю Локе»? Ты тогда обещал, что найдёшь меня, если я вылечу. Я обещал то же самое... — Это было до Wild Card. — Но я сдержу своё обещание. Ты — моя награда, не забыл, Ватару? — Забыл. Убирайся отсюда, чёртов Ноэль Ноа два ноль. — Хорошо. Ладно. Я понимаю, тебе надо остыть... Я позвоню тебе? Или лучше ты позвонишь мне? Знаешь, я остановился в гостинице, и мы могли бы... — Заткнись! Не желаю ничего слушать! Проваливай уже! — Хорошо. Но я буду приходить сюда каждый день, пока ты не согласишься сходить со мной на свидание, Ватару. — Как угодно, — закончил их разговор Ватару и прошёл мимо Кунигами. Он не видел, что за их разговором наблюдала Юмико и, наверное, впервые в жизни не была рада такому страстному разговору двух парней. Ватару не мог заметить, как она, наплевав на разницу в росте и телосложении, подошла к Кунигами: — Только попробуй его хоть пальцем тронуть. Он мой! Иначе я все глаза тебе выцарапаю, Мистер Мускул, — прошипела она, тыча наманикюренным пальчиком в его широкую накаченную грудь. Правда, слои куртки и байки под ним скрадывали остроту кончика её ногтя. — Прости, но это не тебе решать, он не твоя собственность, — спокойно возразил Кунигами. — И не твоя тоже! Учти, я тебя предупредила! — ответила Юмико и, посчитав разговор законченным, поспешила догнать Ватару, пока он не ушёл далеко без неё.

***

Кунигами и правда каждый день приходил к воротам школы и ждал Ватару. Иронично: Кунигами родился и вырос в Аките — от этого города дали название породе собак, и именно такой породы был Хатико, который после смерти хозяина ещё девять лет каждый день приходил встречать его на станцию, пока сам не умер. Это у них в Аките местный обычай, что ли? Даже внешне они похожи. Оба рыжие. Даром, что у Кунигами хвоста нет, чтобы им вилять от радости, и уши неподвижные. Ватару всегда был собачником, просил родителей завести собаку, а не кошку. В детстве родители не разрешали, а сейчас Ватару вырос и завёл Кунигами. Во всех смыслах. Только вот Ватару не хозяин Хатико — он не умирал. Разве что фигурально, когда он порвал с футболом, умерло его старое эго и родилось новое. Поэтому Ватару выходил с заднего двора, так, чтобы Кунигами его не заметил. Его совесть чиста: Ватару честно предупредил, что не хочет его видеть, честно сказал ему проваливать. Но как же сжималось сердце от одного взгляда на рыжую макушку. Хотелось поступить неправильно: подойти к Кунигами, взять его за руку и согласиться на всё, что он предложит. Тот их маленький разговор, больше похожий на ссору с криками и выяснением отношений, всколыхнул в Ватару чувства, которые даже давно в прошлом, до «Блю Лока», не вызывала Юмико или любая другая девушка. Обнимать Кумачи во сне больше было недостаточно: он не был таким тёплым, как Кунигами. У него снова появилась эрекция по утрам, и приходилось чуть дольше задерживаться в душе, а движения руки уже не были такими механическими. Последним гвоздем в крышку гроба стала суббота. Ватару и Юмико, как обычно, гуляли, зашли посидеть в кафе. А Кунигами не то чтобы сталкерил за ними, ведь сталкерство предполагает, что сталкер должен оставаться незаметным для своего объекта наблюдения. Кунигами же не прятался, наоборот старался держаться в поле зрения Куона, чтобы тот его заметил. Оставался вопрос, как он вообще узнал, где они с Юмико будут гулять. Неужели всё же следил? — О, привет, — поздоровался Кунигами, как будто только что заметил Ватару и его подругу. — Я же всё-таки здесь турист, хочу посмотреть город. — Я тебя не спрашивал, — отрезал Ватару. — Да я так просто, — пожал плечами Кунигами. И везде, куда бы Ватару и Юмико не пошли, Кунигами следовал за ними по пятам. Это уже начинало раздражать. — Прости, Юмико-чан, я всё же должен поговорить с ним, чтобы он не портил наш выходной, — извинился Ватару. — Нет, не надо. Просто игнорируй его. Рано или поздно ему надоест, и он отстанет, — попросила Юмико. Она почти вцепилась ему в руку — так не хотела отпускать, и её наманикюренные острые ногти больно впились в кожу. Но она явно выглядела недовольной, что другой парень отвлекает Ватару от неё. — Я скоро вернусь, — всё же оторвался от неё Ватару, вырвав руку из хватки. Наверное, если бы он ударил Кунигами в лицо, он поступил бы неправильно по отношению к нему. Как дикарь. Зато доходчиво бы объяснил, что ему лучше держаться от него подальше. Но Ватару не спешил прогонять Кунигами, когда больше всего хотелось остаться с ним, а не с Юмико. — Ты же понимаешь, что я буду приходить каждый день, пока ты не согласишься? — спросил Кунигами. — Что ты хочешь? — поинтересовался Ватару. Ему нужно знать цену. — Я же говорил — свидание. Пожалуйста, всего одно. Я не хочу тебя заставлять. Если и после этого ты больше не захочешь меня видеть, я уйду и больше не потревожу тебя. — Всего одно? — Да. Ватару закусил губу. Он догадывался, что после свидания может последовать секс. Он сам об этом просил в «Блю Локе», но Кунигами отказывался. Сейчас нет больше выматывающих тренировок двадцать четыре на семь и, наверное, есть личное пространство — Кунигами что-то говорил о том, что остановился в гостинице. А после секса можно будет поспать в обнимку. Хотя бы немножко вместе полежать. Запах Кунигами стал другим: в гостинице, естественно, был другой гель для душа, нежели в «Блю Локе», и Кунигами, кажется, пользовался каким-то одеколоном. Но всё равно чувствовалось что-то знакомое, почти родное, хотя сколько ночей они вместе провели — крайне мало. Оно напоминало о чём-то комфортном и заставляло поступать опрометчиво. — Хорошо. Ладно. Я согласен, — сказал Ватару. — Тогда встретимся завтра в три? — предложил Кунигами. — Да, давай. Как будто у него был выбор.

***

Когда Ватару пришёл на место встречи, Кунигами уже ждал его. В этот раз не в спортивной форме, а в повседневной одежде. Всё-таки ему шёл синий цвет: как формы «Блю Лока», так и джинсов. Уже по-весеннему потеплело, он снял куртку, и сверху на белую футболку накинул синий, в тон джинсов, кардиган. Только белые кроссовки напоминали о том, что Кунигами спортсмен, но они сочетались с общим образом и не портили его. — Как я тебе? — поинтересовался Кунигами. — Отлично. Тебе к лицу синий, — не стал лукавить Ватару. — Правда? — Кунигами всё же покраснел: он так и не научился принимать комплименты. — Мне старшая сестра помогала выбрать. Сам бы я вряд ли что-то удачное подобрал. Ты, кстати, тоже отлично выглядишь. — Спасибо, — поблагодарил Ватару. Сам он навсегда завязал со спортивным стилем: теперь он обувался только в кожаные ботинки, на ногах у него были тёмно-зелёные зауженные брюки, наверх он надел бордовый свитер поло, что подходил к волосам. Он, в отличие от Кунигами, знал, что выглядит отлично. И честно говоря, ещё никогда он так тщательно не выбирал наряд на свидание. — Ты всегда отлично выглядишь, — исправился Кунигами. — Пойдём уже, — поторопил Ватару, а то он ещё чуть-чуть — и начнёт смущаться. Но было видно, что Кунигами нервничал. В некоторых местах на волосах блестел гель для укладки. Кажется, Кунигами пытался уложить волосы как-то по-другому, но у него не получилось или результат оказался хуже, чем он рассчитывал, и вернул всё обратно. На его щеке алел бритвенный порез — Ватару мог представить, как Кунигами пытался побриться тщательнее, чем обычно, чтобы ни в коем случае ни одна щетинка не осталась на лице и не поцарапала Ватару. Это было даже мило. Кунигами привёл его в место, где Ватару хотел оказаться меньше всего на свете. Ну, разве что после футбольного поля. Вывеска гласила «караоке». — Давай пойдём куда-нибудь ещё? — попросил он. — Почему? — поинтересовался Кунигами. — Мне казалось, ты любишь такие места. — Я плохо пою. — Я тоже. Ну и что? Тебе же этого хочется? — пожал плечами Кунигами. И правда. Ватару не надо было производить хорошее впечатление на Кунигами, у них не будет второго свидания. А значит он может себе позволить оттянуться так, как пожелает. — Хорошо. Но у меня есть условие, — предупредил Ватару. — Мы не будем петь вместе. Я выберу для тебя три песни, которые ты знаешь, и ты их споёшь. — Тогда я тоже выберу три песни для тебя, — согласился Кунигами. — По рукам. Ватару нашёл в каталоге несколько своих любимых песен, и Кунигами кивнул, подтвердив, что он тоже их знает, и оттуда Ватару уже выбрал три подходящие. Ему хотелось послушать, как их будет исполнять Кунигами, узнать, как он их понимает и чувствует — это не может не отразиться на пении. И если ему понравится, если они похоже воспринимают музыку… Что же, это что-нибудь, да значит. Не хотелось об этом сильно задумываться. Кунигами исполнил лучше, чем в оригинале. Все три песни. Хотя Ватару казалось, что это невозможно. Профессиональные каверы всего лишь подражательство, что уж говорить о любительском исполнении в караоке. Неудивительно, что Кунигами удалось стать сосудом с физическими показателями Ноэля Ноа. Или он всегда хорошо пел, просто не было возможности продемонстрировать? Поэтому и повёл на свидание в караоке. Они пели по очереди: Кунигами как будто боялся, что если оставить Ватару надолго одного, то он сбежит. Ватару знал, что поёт плохо, но Кунигами после каждой его песни аплодировал и говорил, какой он молодец, что ему всё понравилось. Но у него со слухом всё было в порядке, и непонятно, как он мог так откровенно лгать. Ещё более непонятно, почему Ватару ему верил и радовался незамысловатым комплиментам. Было в Кунигами что-то искреннее, подкупающее, наверное, то, что есть у всех супергероев. И к моменту, когда Ватару заканчивал исполнять третью песню, ему захотелось спеть дуэтом вместе с Кунигами. Тот, конечно же, был только за и даже не пытался скрыть свою радость по этому поводу. Они начали сначала спокойно, как и полагается, но затем уже почти кричали в микрофон — так зашкаливали чувства, вызванные экспрессивной лирикой. Некоторые посетители закрывали уши, чтобы не оглохнуть, но пока никто из персонала не попросил их заткнуться и выйти, всё было нормально. Ватару как будто отпустил что-то тяжёлое внутри себя, и стало легче. Почти эйфория. Кунигами тоже выглядел довольным, и при этом смотрел на него влюблёнными глазами, будто был счастлив не сам по себе, а из-за него. Может, так оно и было. Горло уже болело из-за перенапряжения — не каждый день Ватару практиковался в вокале, и Кунигами. Они плюхнулись за свой столик, и Кунигами попросил воды и суши. Это всё больше походило на сценарий идеального свидания Ватару, хотя было много неловкости и неуклюжести, многое он представлял себе иначе. Но ему нравилось происходящее. Оставалось только... Нет, не может быть... — Ты же не думал, что на этом всё? — словно прочитал его мысли Кунигами. Тем временем они всё ближе подходили к парку, в котором находилось самое высокое в городе колесо обозрения. — Мы пойдём на колесо обозрения? — спросил Ватару, хотя ответ уже был очевиден: — Конечно. У Ватару, казалось, подкосило ноги и сбилось дыхание. Он едва ли помнил, как они дошли до парка, зато его бесило стоять в очереди в кассу за билетами. Желающих прокатиться было на удивление много. В кабинке они снова сели рядом, и Ватару обнял руку Кунигами, положил голову ему на плечо, и смотрел в окно. На улице было уже прохладно, но вместе теплее. Он не мог видеть, с каким сожалением Кунигами повернул голову в противоположную сторону, потому что не мог удобно устроить подбородок у него на макушке. Они поднимались всё выше, и вот наконец стал виден город, а не только люди внизу. Вроде бы ничего необычного: деревья, крыши домов, огни фонарей, — а всё равно красиво. Когда Ватару представлял поцелуй на колесе обозрения, он никогда не задумывался, кто должен быть его инициатором. Даже если они одновременно потянутся друг к другу, кто-то же должен начать. И если это он, а не Кунигами... Вряд ли Кунигами. Это Ватару к нему весь вечер липнет, а тот ему позволяет, но сам лишний раз боится прикоснуться. — Эй, — позвал Ватару, чуть приподняв голову с его плеча. Кунигами сразу же повернулся, рука Ватару оказалась на его щеке, и губы всего на мгновение позже соединились с другими губами. На вкус такие же, как он запомнил. Кунигами — нет, Ренске, сколько можно себя обманывать? — обнял его за пояс и, казалось, хотел посадить себе на колени, но не осмелился. Он приоткрыл рот, позволяя языку Ватару ворваться внутрь, а потом перехватил инициативу. Ватару хотел, чтобы именно в этот момент что-то в подъёмном механизме сломалось, колесо остановилось, и они застряли бы наверху, пока не пришли техники и всё не исправили. Чтобы поцелую не пришлось заканчиваться, а может, стало бы совсем холодно, и они могли бы согреть друг друга... Не зря же он покупал презервативы и смазку? Но колесо оставалось целым, и понемногу их кабинка спускалась вниз. Когда она приземлилась, Ватару и Ренске с трудом оторвались друг от друга, чтобы выйти и освободить место другим желающим посмотреть на город свысока. И что дальше? В воображении Ватару была дыра. Наверное, по его замыслу, они должны были просто разойтись по домам. Но хотелось продолжения... — Ренске, пожалуйста, скажи, что у тебя в номере двуспальная кровать, — попросил Ватару. — Да. В смысле, у меня в номере двуспальная кровать, — подтвердил Ренске. — Хорошо. Пойдём к тебе? — Пошли. Пока они добирались до гостиницы, где остановился Кунигами, Ватару успел чиркнуть матери сообщение, что его свидание прошло успешно, и он домой на ночь не придёт. Всё-таки он был хорошим сыном. И не хотел, чтобы телефон разрывался от звонков, когда он занят кое-чем очень важным с Ренске и не может ответить. «Будь осторожен, не смей обижать Юмико-чан!» — пришёл ему ответ. Ватару даже не сразу понял, причём здесь она. А когда до него дошло, то стало стыдно.

***

До недавнего времени Ватару думал, что такое возможно только в кино: двое начинают целоваться, как только войдут в номер, вслепую пытаются добраться до кровати и сшибают всё на своём пути. Но теперь это происходило с ним, и фильмы уже не казались такими уж нереалистичными. Разве что раздеваться они не спешили. Всё-таки ни у кого не было опыта, и как бы ни хотелось, было стрёмно зайти дальше. Ренске просто запустил руки под свитер поло Ватару, поднимаясь от поясницы к лопаткам, и тем самым прижимал ближе к себе. Ватару, осмелев, потянул его кардиган с плеч вниз. Может, они ещё не доросли, чтобы раздевать партнёра, но снять с себя одежду было проще. Ренске потянул футболку за спину, снимая её. Ватару поступил так же с поло. Брюки, казалось, даже снимать было не обязательно: просто расстегнуть ширинку и вынуть член, а дальше как-нибудь всё само стянется к бёдрам и икрам, пока окончательно не упадёт. На удивление трусы смущали Ватару мало: они все не раз видели друг друга голыми и переодевающимися, разве что обычно другие парни его не интересовали и он не особо обращал на них внимание. А вот видеть чужой возбуждённый член в такой непосредственной близости от собственного было в новинку. И не только видеть: чувствовать его жар и тяжесть, слегка касаться своей плотью. Наверное, в тот момент какая-то лампочка в голове Ватару перегорела. Он толкнул Ренске на кровать и сам улёгся сверху, притираясь пахом. Он успел достать смазку, чтобы не на сухую прикоснуться к члену Ренске, взять его в свою руку, провести на пробу. Соединить его со своим, чтобы одним движением доставлять удовольствие сразу обоим. Ренске подавался ему на встречу, его дыхание сбилось, изо рта вырывались стоны, которые он даже не пытался сдерживать. Ватару наклонился к его шее, целовал то место, где, как он думал, и рождались эти великолепные звуки. Он уже был близко, и движения руки стали более резкими, Ренске почти умирал от невозможности вынести это приятное чувство, выразить его более отчётливо, чем сорванным голосом, и Ватару вместе с ним. Сперма, горячая и вязкая, испачкала руки, прочертила полосу от живота до груди. Ватару хотел повторить, но у него хватило сил только добраться до ванной комнаты за полотенцем, чтобы вытереть их обоих, поставить будильник пораньше на завтра, и он сразу же отрубился. Всё же за день много всего произошло, приятного, но выматывающего.

***

— Выключи, — попросил Ренске. Ватару не сразу понял, о чём тот говорит. Только прислушавшись сообразил, что звенит будильник. Он провёл по экрану, чтобы выключить его. Даже не перенести на пять минут. Как бы ему ни хотелось спать, тем более с Ренске под боком, надо было вставать. — Эй, ты куда? — схватил Ренске его за руку, когда Ватару попытался встать с кровати. — Можешь ещё поспать, а мне пора собираться, — объяснил Ватару. — Тогда и мне пора, — кажется, Ренске окончательно проснулся и тоже попытался подняться с кровати. Завтракать было нечем — вчера они совсем не подумали об этом. Зато можно было принять душ и почистить зубы, благо в номере имелось всё необходимое для гигиены. Ренске вызвался проводить его до дома: Ватару нужно было переодеться и собрать вещи. Но и после этого Ренске не отстал, захотел провести его до школы. — Чего пристал, как банный лист? Неужели других дел нет? — пробурчал Ватару. — Нет. Прости, это я так... запасаюсь на будущее. Мне скоро уезжать обратно в «Блю Лок», — ответил Ренске. — Когда? — В четверг. Значит, у них есть всего три дня... Так много и так мало одновременно. А потом ещё неизвестно когда они встретятся. Даже переписываться и созваниваться не смогут — в «Блю Локе» запрещены телефоны. Если только не обменять баллы за забитые голы. Вот только это правило работало лишь на первом этапе отбора, а Ренске и вовсе вылетел и попал в Wild Card, может, теперь и забитые голы не помогут... Решение пришло мгновенно: Ватару притворится больным, чтобы его отпустили с занятий. И все три дня проведёт с Ренске. Он уже поравнялся со школьной программой и улучшил оценки. Ещё чуть-чуть — и сможет делить домашку с Юмико напополам, тогда нагрузка станет меньше. Он может позволить себе немного отдохнуть. — Подожди здесь, я скоро вернусь, — попросил Ватару, когда они уже пришли в школьный двор. Он пошёл не в класс, а в медпункт. И стоило просыпаться пораньше, заходить домой и идти в школу, чтобы сразу же развернуться обратно? Ренске следовало раньше сказать, что у них не так много времени. Впрочем, Ватару сам виноват: до вчерашнего вечера он думал, что покончил с футболом, с Ренске в том числе. Но не выдержал и сделал для него исключение. Школьный врач поверил, что Ватару простудился, и отправил его лечиться домой. Ватару быстренько написал старосте, что ушёл на больничный, и уже набирал матери сообщение, спрашивал, может ли его друг остаться у них на три дня с ночёвкой, он ведь здесь проездом. Возможно, родители бы ему не разрешали столько вольностей, но его прилежная учёба и хорошие оценки в последнее время несколько смягчили их требования. Вот и разрешили ему приютить Ренске у себя. Чисто теоретически, Ватару мог бы и в гостиничном номере, что снимал Ренске, хорошо провести время, но... Он не смог бы там остаться с ночёвкой. Родители не поняли бы его «свидания» четыре ночи подряд, сказали бы, что он совсем дома не появляется. Поэтому было проще поселить Ренске у себя на некоторое время. Не так уж и много им осталось. — Пойдём к тебе в номер, — сказал Ватару, когда вернулся на школьный двор к Ренске. — Что? — не понял тот. Должно быть, решил, что у него слуховые галлюцинации, и он слышит то, что хотел бы услышать. — Соберёшь вещи и выпишешься. Я уговорил родителей, они разрешили тебе пожить у нас, пока ты не уедешь, — закончил Ватару. — Правда? И ты совсем не против? — удивился Ренске. — Нет, что ты, я прогуливаю школу потому, что не хочу тебя видеть. Ренске замолчал. Ватару совсем не понимал такой его реакции. — Что-то не так? — спросил он. — Кто мы теперь друг для друга? — наконец сформулировал свою мысль Ренске. — Разве это не очевидно? — поднял бровь Ватару. — Нет. Ты всю неделю избегал меня, согласился на свидание только чтобы я отстал от тебя, а теперь зовёшь к себе домой, как ни в чём не бывало! — По-твоему я бы с любым мог переночевать в одной кровати? Или для тебя это ничего не значит? — разозлился Ватару. — Нет, но... Я не знаю, что это значит для тебя. Скажи прямо: мы вместе или нет? — Вот же ж... Да, мы вместе! Встречаемся! — Так-то лучше, — улыбнулся Ренске. В номере Ренске собрал свои немногочисленные вещи и уже готов был сдать ключи. А у себя дома Ватару сразу отвёл его в свою спальню. Для вида они постелют футон на полу, но на самом деле Ренске будет спать на его кровати, она достаточно широкая, чтобы вместить двоих. Для пущей конспирации на футон можно положить Кумачи и накрыть его с головой одеялом — в темноте никто разницы и не заметит. Теперь они могли делать что угодно весь день. И, может быть, Ватару был просто пубертатным подростком, но из всех возможных вариантов на ум пришёл только один — секс. Вечером они хорошо провели время, но, наверное, можно и лучше. А скорое расставание только подстёгивало его ускориться. Но, к счастью, Ренске был того же возраста, что и он, его упрашивать не пришлось. Это было странно. В студийном порно освещение всегда было такое, будто действие происходит при свете дня, чтобы всё было видно. Хотя Ватару казалось, что по-настоящему люди занимаются сексом ночью или хотя бы вечером — после рабочего дня. И смотрят порно, чтобы снять напряжение, тоже в темноте. Из-за этого всё происходящее казалось куда более бесстыдным, чем было на самом деле, словно они снимались в видео для взрослых. Ватару позволил Ренске подготовить его. Тот действовал медленно, следя за реакцией, частично из-за заботы о партнёре и желании быть нежным, частично из-за неопытности. Презервативы всё же понадобились и, к счастью, были по размеру, хотя и казалось, что растянутый латекс вот-вот лопнет. Ренске входил медленно. Ватару не хотел зажиматься, но тело рефлексивно действовало само, противилось проникновению, из-за чего получалось сложнее и больнее. Ватару думал, что член полностью не поместиться, но Ренске отвлекал его поцелуями, ласково шептал что-то приятное, помогая расслабиться, и Ватару ему поверил, и сам не заметил, как принял его полностью. Ренске остановился. Казалось, ещё одно движение — и он кончит. Но Ватару было мало подобной стимуляции, они ведь только начали, и хоть времени у них ещё много, ждать не хотелось. Он принялся надрачивать себе, но Ренске остановил его руку. Он закусил губу и, похоже, немного пришёл в себя, начал медленно двигаться. — Быстрее, — попросил Ватару, когда привык к темпу. Было уже не так невыносимо терпеть распирающее чувство в заднем проходе, от которого тело всеми силами старалось избавиться. Ренске послушался его, но, как иногда с ним бывает, немного не рассчитал силу. Он мог слишком сильно швырнуть одежду, когда переодевался, мыльная пена от его движений разбрызгивалась по всей душевой, иногда на тренировках мячи улетали далеко в сторону или вверх. Впрочем, штанги и сетки ворот оставались целыми, как и мячи и стены. Ватару, конечно, не такой крепкий, как сталь, но выдержал, только зашипел от боли. — Прости-прости-прости, — извинялся Ренске, пока целовал его шею и грудь, чтобы загладить свою вину. Он снова снизил темп. — Не надо, просто не так резко, — попросил Ватару. Но были и плюсы в том, чтобы заниматься сексом среди бела дня. Никого дома нет, и соседей тоже, никто не будет жаловаться на слишком громкие стоны, скрип кровати или что-нибудь ещё. Никто не зайдёт в комнату, никто им не помешает. А значит можно не сдерживаться и стонать во весь голос. Хотя наедине с собой Ватару был очень тихим, под Ренске ему хотелось чуть ли не кричать от удовольствия. Кажется, Ренске был на грани. Он положил руку на член Ватару, старался синхронизировать её движения с толчками бёдер. — Да, вот так, — похвалил он, когда Ватару не выдержал и выплеснулся себе на грудь. Мышцы в заднем проходе ритмично сокращались после оргазма, и Ренске тоже кончил, бессильно навалившись на Ватару. Ватару, хоть и был в худшей физической форме, чем Ренске, хрупкой девушкой себя не считал, а может, это из-за расслабленности после секса, но ему не было тяжело под такой ношей.

***

Ватару, на правах хозяина дома, первым пошёл в душ. И пока Ренске после него был занят водными процедурами, нашёл в холодильнике то, что можно быстро приготовить и съесть. Для обеда, пожалуй, было рановато, но они завтракали раньше обычного и потом довольно много сил потратили. Аппетит приличный нагуляли. Освежившись в душе, Ренске вышел в светло-сером спортивном костюме. Вроде бы ничего особенного, но он выглядел так... по-домашнему. Возможно, потому, что сидел сейчас на кухне и за обе щеки уплетал омлет с овощами и рисом, что Ватару приготовил на быструю руку. А потом расслабленно потягивал зелёный чай. Не успел Ватару задуматься, чем же им заняться дальше, как раздался звонок в дверь. На пороге стояла Юмико. Её Ватару меньше всего сейчас хотел видеть. Он ещё не успел придумать оправдание тому, что происходит между ним и Ренске. И как это преподнести девушке, чтобы обошлось без жертв. — Привет. Староста сказала, что ты на больничном, я написала тебе, но ты не отвечал, и я зашла проверить, как ты, — поздоровалась Юмико. — Ах, прости, у телефона зарядка села, и я не видел твоего сообщения, — извинился Ватару. Хотя на самом деле он не знал, что с его телефоном, — так он был занят с Ренске. — Со мной всё хорошо, если не считать лёгкой простуды, извини, что заставил тебя волноваться. — Может, тебе нужно что-то? Я могу сходить в аптеку, — предложила Юмико. — Из аптеки разве что презервативы нужны, — вмешался Ренске. — Какого чёрта?! — повернулся к нему Ватару. Он не слышал, как Ренске подошёл к двери, и даже предположить не мог, что тот встрянет в чужой разговор и так нагло будет заявлять о своём праве собственности. Как будто улик было мало, Ватару ещё и покраснел от его слов. Всё же презервативы они не для того будут использовать, чтобы, как дети, наполнить их водой и сбросить с балкона прохожим на голову. — Привет, — как ни в чём не бывало поздоровался Ренске с Юмико. У девушки не ушло много времени, чтобы собрать паззл и понять, какой именно простудой заболел Ватару. Знакомьтесь, новый штамм вируса — Кунигами Ренске. Лекарство от него ещё не придумали. Всё было так очевидно: Ватару не пошёл в школу, Ренске в его доме в домашней одежде и говорит всякие пошлости, от которых Ватару краснеет, — особенно для яойщицы. Не исключено, что на шее остались засосы. На других местах явно проступят синяки, но они скрыты одеждой. Отговорки вроде «я всё объясню» и «это не то, чем кажется» не сработают. Секунд десять между ними троими висела напряжённая тишина. Она взорвалась так же внезапно, как и возникла. Юмико проанализировала и осознала всё то, что прокрутил у себя в голове Ватару, и последовала реакция. Она, как и обещала, попыталась выцарпать глаза Ренске. Просто потому, что ногти были её единственным оружием, а глаза — одним из самых важных и при этом незащищённых мест для удара. Ренске только защищался от явно более слабой противницы и не атаковал в ответ, давал ей выместить всю злобу на нём. Ватару это не устраивало — никто не должен был драться за него. Он пытался перехватить руки Юмико, чтобы они не достигли своей цели. — Эй, это же я тебя предал, меня и избивать надо! — воззвал он к голосу разума. Похоже, сработало. Во всяком случае, Юмико застыла, и Ватару отпустил её руки. А в следующее мгновение она развернулась к нему лицом и влепила ему пощёчину. — Я заслужил, — признал Ватару. — Мерзавец, да чтоб тебя!.. Она не могла подобрать слов, описывающих её злость, даже матерных, чтобы закончить предложение. На этом Юмико, кажется, чуть успокоилась и посчитала, что с неё довольно, и, развернувшись, молча ушла. Наверное, она всё же сломала ноготь, когда пыталась пробиться сквозь накаченные мышцы Ренске, и при оплеухе осколком слегка порезала щеку Ватару. Но это мелочи. — Зачем ты вмешался? — спросил Ватару. — Я за честную игру, — просто ответил Ренске. — Но мы не на грёбанном футбольном поле, супергерой недоделанный! Ты ведь ранил её чувства! — Ты об этом беспокоишься или о том, что потерял игрушку для собственных манипуляций? — Вот как ты обо мне думаешь... — Ты ведь собирался ей сказать, что встречаешься с парнем и у вас с ней ничего не получится? Так какая разница узнает она об этом сейчас от меня или позже? — Большая разница! Я бы подготовил её к этому разговору, чтобы она не сильно расстроилась... — Ага, может, ещё чтобы шипперила нас как персонажей яой-манги?! — Откуда ты знаешь, что она яойщица? — удивился Ватару. Такая резкая смена темы выбила его из колеи и заставила немного утихнуть злость. — Да я наугад ляпнул! Мои сёстры такие же, — признался Ренске. — Наверняка они будут счастливы, что их брат встречается с парнем. В отличие от Юмико-чан. — Прости. Наверное, мне не стоило лезть в твои отношения с окружающими, раз я всё равно скоро уезжаю, — через какое-то время сказал Ренске. — Да, не стоило. Пожалуйста, не говори моим родителям, что мы встречаемся, — попросил Ватару. — Хотя, возможно, они от Юмико-чан и так узнают. — Не буду, я же не совсем тупой, — согласился Ренске. — Хорошо.

***

Ренске, заметив приставку и скромную коллекцию игр для консоли, предложил сыграть. Ватару согласился. Они рубились в «Мортал Комбат», играли в бейсбол и лихачили в гонках друг против друга. Было весело, но Ватару казалось, что что-то не так. Даже не учитывая, что Ренске будто не замечал диска с «Фифой». В «Блю Локе» они только и делали, что тренировались, смотрели матчи противников и придумывали тактики, чтобы победить в настоящей игре. Если не считать перерывов на душ, еду и сон, другой жизни и не было. И Ренске ассоциировался именно с такой насыщенной футболом жизнью. Что с ним делать за пределами тренировочного и игрового поля было не совсем понятно. Проще говоря, рядом с Ренске хотелось играть в футбол или хотя бы тренироваться. Настолько сильно, что Ватару не находил поводов отказать себе в этом желании. Ничего ведь страшного не случится, если они немного сыграют. Ренске ведь уедет через пару дней, а он вернётся к учёбе. Это лишь небольшой перерыв, чтобы мозги совсем не спеклись, такой отдых тоже необходим для лучшей эффективности. — Покажи, чему ты научился в Wild Card, — попросил Ватару, отложив джойстик после очередного раунда гонок. — Каким образом? — уточнил Ренске. — Сыграй против меня в футбол. У Ренске загорелись глаза. Ватару даже не решался признаться себе, когда они блестели ярче: когда они целовались и занимались сексом или сейчас, — боялся проиграть какому-то мячику. — Ты уверен? — уточнил Ренске, хотя видно было, что хочет, чтобы Ватару согласился, но давал шанс ему одуматься. — Абсолютно, — кивнул Ватару. Они переоделись, и Ватару повёл его на ближайшую площадку, где местные парни всех возрастов иногда собирались поиграть. Ватару несколько потерял форму за то время, что прошло с его вылета из «Блю Лока», и Ренске, чувствуя это, играл не в полную силу. Ватару это раздражало, но он терпеливо разогревался, вспоминал, как играть, и выжидал момента, чтобы продемонстрировать своё мастерство. Конечно, Ренске стал играть лучше. Правда, его стиль изменился и в то же время оставался смутно знакомым. Ватару не сразу понял, в чём причина: Ренске теперь играл не как супергерой на поле, а воспроизводил технику Ноэля Ноа. Выглядело красиво, но отзывались болью где-то внутри Ватару — он на собственном опыте знал, как мучительно подавлять свою индивидуальность, пытаться стать кем-то другим. А у Ренске эта травма должна быть глубже. И всё равно он не сдался и продолжал любить футбол. Просто не мог отступить после всех преодолённых препятствий. Постепенно к ним подтянулись и другие парни, но Ватару и Ренске обращали на них мало внимания — они были сосредоточены друг на друге. Они не засекали время, но по внутренним часам Ватару прошёл примерно один тайм — а он уже выдохся. Увы, замены в дворовой игре не предусмотрены, зато в любой момент можно остановиться и разойтись. Они с Ренске пошли домой. Несмотря на несколько плачевный результат, Ватару не чувствовал себя таким счастливым и свободным с тех пор, как с головой погрузился в учёбу. Может, был даже более довольным, чем после секса. И не осуждал Ренске, если тот чувствовал себя сейчас точно так же.

***

Во вторник Ватару даже не стал притворяться, что идёт в школу, — сказал родителям, что ему ко второму уроку, и он пойдёт позже. Он еле дождался, когда они уйдут на работу, чтобы остаться с Ренске наедине. — Я хочу кое-что попробовать, — попросил Ренске шёпотом прямо в ухо. Лицо его было красное, и Ватару подозревал, с чем это может быть связано. — Что именно? — уточнил Ватару. — Я хочу ощутить тоже, что и ты, когда я... Когда я в тебе, — всё же произнёс Ренске. У Ватару, кажется, закружилась голова от возбуждения, от того, как кровь резко прилила вниз к члену. Ренске не пытался соблазнить его, но так прямо просил и говорил о своих желаниях, что это работало. — Давай, — согласился Ватару. Со стороны растяжка выглядела и ощущалась несколько странно. Ренске реагировал на каждое движение смазанных пальцев внутри него, краснел от стыда и удовольствия, передававшегося по нервам по всему телу, зажимался и при этом старался расслабиться и впустить дальше, глубже, больше. У Ватару сносило крышу от этого зрелища и, казалось, он мог кончить едва прикоснувшись к себе, и тогда все его старания насмарку. Внутри Ренске было даже не узко — тесно, что Ватару почувствовал себя заложником. Но это так напоминало «Блю Лок» и было так приятно, что он скорее остался бы там навечно, чем вышел. Ренске не хотел показывать, что ему больно, но всё равно шипел сквозь зубы. Впрочем, вскоре он расслабился и стало свободнее, Ватару смог начать двигаться, и тогда уже и Ренске стало хорошо. — Как думаешь, мы уже достаточно размяли мышцы? — спросил Ватару после душа. — Нет. Только некоторые конкретные группы мышц, — ухмыльнулся Ренске. — Нужно ещё разминку сделать. А что? — Ну, я хотел бы быть в лучшей форме, прежде чем пойти играть. Ты не против? — Конечно нет, — улыбнулся Ренске. Ватару не показалось: вчера он действительно ощутил себя живым на поле. И сегодня это чувство возникло снова. Только на этот раз он чуть лучше подготовился к матчу, пусть и неформальному, и выдержал бег с мячом чуть дольше.

***

В среду, на третий и последний день, что Ренске проведёт с ним, Ватару забил на завтрак. Вместо этого он решил попробовать член Ренске на вкус. По плану это должно было стать приятным пробуждением, когда Ватару скользнул вниз по кровати прямо к утреннему стояку Ренске, освобождая его от трусов. Но он толком не знал, что и как делать, а если полезет в интернет за инструкцией и советами, только вдохновение потеряет. — Эй... Ты уверен, что стоит это делать? — хриплым ото сна голосом спросил Ренске. Он успел проснуться раньше, чем стало приятно. — Я так хочу, — капризничал Ватару. Он на пробу лизнул щёлочку. Не так ужасно, но и вкусным не назовёшь. — Может, лучше руками? — продолжал Ренске. — Подрочить ты и сам сможешь, — парировал Ватару. Теперь он прошёлся языком по стволу. — Твоей рукой приятнее. — А ртом будет ещё лучше, — пообещал Ватару, хотя не был в этом так уверен. Ничего, главное самого себя убедить, а там и все остальные поверят, и всё получится. Ему даже не понадобилось брать глубоко — он сомневался, что его рвотный рефлекс позволит сделать это. Хватило всего несколько дорожек языком вдоль ствола и подразнить головку, рукой немножко поиграться с яйцами и слегка сжать, как Ренске кончил. Ватару не думал, что это заслуга его минета, скорее дело в том, что он уже был твёрдым и готовым излиться от малейшей стимуляции. — Выплюнь, — потребовал Ренске. — Не знал, что ты такой чистоплюй, супергерой-сан, — подразнил Ватару, но сплюнул в одну из салфеток, что всегда хранились возле кровати. — Моя очередь, — объявил Ренске, когда спускался вниз. Правда, он несколько задержался: задрал пижамную кофту Ватару вверх, ртом приласкал один сосок, второй не обделил вниманием своих пальцев. Поцеловал каждый кубик пресса и выступы тазовой кости, рукой проверил готовность. Ватару был заведён ещё от своей идеи порадовать Ренске с утра пораньше, но тогда член только чуть затвердел, а сейчас уже полностью поднялся. Ренске не спешил брать в рот, только рукой надрачивал, и Ватару решил, что этим всё и обойдётся. Пока Ренске резко не завёл головку себе за щёку. — Не хочу знать, где ты этому научился, — простонал Ватару. — Неужели на огурцах тренировался? Ренске ожидаемо не ответил, он помогал себе рукой и не собирался выпускать член изо рта. Ватару не мог похвастаться стойкостью и выдержкой в таких делах, у него совсем недавно началась половая жизнь с другим человеком, и сразу такая активная. Он долго не продержался и кончил. — В душ и на футбол? — спросил Ренске, отплёвываясь. — Ага, — кивнул Ватару. — Только давай ещё позавтракаем... Нормально.

***

В четверг Ренске уезжал обратно в Токио. Там возле офиса ЯФС его и других игроков, у кого был перерыв, должен был забрать служебный автобус на базу «Блю Лока». Вставать пришлось раньше, чем обычно, чем Ватару привык за эти дни. Но на удивление чувствовал себя бодрым и выспавшимся — наверное, обнимательная ренскетерапия помогала. Вместе они добрались до станции. — Я напишу тебе, как только появится возможность. По идее, телефоны больше не должны отбирать, и интернет ловит. Но, если что, забью столько голов, сколько понадобится, — пообещал Ренске шёпотом на ухо, обнимая. — Я буду ждать, — в свою очередь пообещал Ватару, тоже шёпотом. — Кажется, я знаю, чем мы будем заниматься по видеосвязи... — Если всё получится, со следующей степендии я закажу что-нибудь для дистанционного... общения, кгхм, — подхватил Ренске. Ватару сглотнул. Если он правильно понял, он не просто будет дрочить на камеру для Ренске, а вставлять в себя игрушку, и Ренске будет контролировать частоту и режим вибраций... Или наоборот. Почему-то это казалось намного более развратным и возбуждающим, чем делать примерно то же самое, но только своими собственными пальцами. — Я постараюсь поступить куда-нибудь поближе к Токио, чтобы это нам не понадобилось. Всё же лучше... встретиться лично, — признался Ватару. — Надо же, какие серьёзные у тебя на меня планы, — ухмыльнулся Ренске, но только чтобы скрыть счастливую улыбку. — А то! Наверное, они слишком долго стояли обнявшись, в общественном месте, что посторонние люди считали это неприличным и спешили отвести взгляд. Тем лучше для них — прежде чем зайти в вагон, Ренске поцеловал Ватару на прощание.

***

На следующий день Ватару «выздоровел» и вернулся в школу. И первым делом пошёл извиняться перед Юмико. На самом деле он хотел просто восстановить дружеские отношения с девушкой. Теперь ему не нужен был репетитор — он больше не будет так сильно отдаваться учёбе. Хотя делить домашку напополам по-прежнему казалось ему хорошей идеей. Хорошие оценки ему всё ещё нужны для поступления в вуз, но они второстепенны по сравнению с футболом. Всё же он любил играть, без футбола он всё равно что мёртв. Возможно, это его так «Блю Лок» сломал, возможно, это всё из-за Ренске, а может, он всегда таким был, просто только сейчас осознал. Даже если ему не суждено стать лучшим в мире нападающим и выиграть Кубок мира, он продолжит играть. И тогда обязательно выиграет.