Ночные интрижки.

Он лениво зевает, когда перед глазами с тусклым блеском падает откуда то сверху темное перо. Нежный свет ночной лампы возле искусственного пруда доходит до этой комнаты, а значит дверь распахнута настежь. Лёгкая сонливость смешивается с привычным чувством - раздражением, и паренёк поднимается с кровати, что с лёгким скрипом отпускает его в тишину и зевает. – Ну и? - полушепотом проговаривает Абд, складывая руки на груди, как бы в ожидании объяснений. Однако в ответ получает лишь усмешку и молчаливое приглашение на прогулку. Ожидание сменяется нетерпением, когда по улице раздаются одинокие шаги мироходца и шорох одежд Бога. Пустая улица изредка освещается ночными фонарями, а хмурые прохожие возле винных лавок даже и не бросают взгляда на одиноко блуждающего абда, занимаясь своими делами - выпивкой и разговорами. Поджав губы, мироходец бросает косой взгляд на Джодаха, на что тот не сразу отвечает, продолжая бесшумно шагать вдоль городских троп. – Прекрасный город, так изменился. - оглядывается он наконец, словно просто придумывая тему для разговора. - Ночной нарфанис удивителен, не правда ли? Взгляды пересекаются, а Бог расплывается в улыбке, представая прямо перед Лололошкой, заставляя того остановиться на месте. – Мне нельзя выходить без разрешения госпожи, Джодах. А ты.. - желает он выпалить недовольство, когда его перебивают. – Но ведь в другие дни разрешение твоей госпожи тебя не беспокоит. - протягивает Джодах, делая слышимый шаг вперёд и падая в объятья младшего. - Так почему бы выделить время и для меня..? – Джодах! Исчезни! Здесь могут быть люди! - чуть повышая тон и голос, звучат слова из уст абда, раздражённого и тревожащегося на счёт теперь видимого образа бога. - или хотя бы убери крылья, не испытывай судьбу... Уже более тихо звучат слова мироходца, когда тот неряшливо и небрежно касается одного крыла и вызывает у Бога мурашки. Хочется извиниться, да только тот не даёт ему это сделать, отпрянув и шагая куда то в храм, все так же заставляя землю отдавать глухим стуком от каждого его шага, этим доказывая, что он до сих пор не принял нематериальную форму и виден для случайных прохожих. Мироходец делает попытку схватить Джодаха за края одеяний, вслед за ним залетая в храм бога Монту. Это место уже прогнило всем, чем возможно. И именно сюда нужно было Богу забежать, в поисках забавы. – Джодах. Хватит убегать, ну Джодах! - быстрым шагом мироходец идёт за богом, всё так же пытаясь схватить того за одежду, что несмотря на массивные крылья даже и не предпринимает попыток сбежать. Напротив – с лёгкой усмешкой крутится из стороны в сторону, буквально в сантиметре проскальзывая мимо хватки Лололошки. Мягко опускается на кончик носка и в моменте поворачивается к Лололошке, падая назад и заставляя того схватить его и удержать. Молчание. Оно застаёт мироходца врасплох, а на губах второго играет легкая ухмылка. Крылья растворяются в воздухе, а сам Джодах принимает человеческое обличие только сейчас, приравниваясь ростом с Лололошку и упирается спиной к холодной золотой подставке, на которой стоит статуя бога Монту. В воздухе кружит смущение и игривый испуг. Лёгкий, даже еле ощутимый. И Лололошка также подмечает его, вновь вспоминая, что бог не в силах узнать всё наперед. – Ч-чтож.. -выпаливает Джодах, продолжая нелепо улыбаться в надежде, что его удивление не было замечено Лололошкой. А на губы ложится поцелуй. Лёгкий, короткий, зато до жути приятный и теплый. Чужие руки скользят по талии, а прикосновение оставляет за собой влажный след. Он легонько облизывает губы, убеждаясь в том, что его и впрямь только что поцеловали, после чего же понимает глаза и встречается со взглядом второго, что в какой то мере прижимает его к холодной подставке своим телом, делая тоже самое - также облизав губы. – Не боишься, что нас заметят? - спустя минуту переглядываний на удивление серьезно задаёт вопрос Джодах. На это же вновь получает поцелуй, от которого отмахивается, повернувшись в сторону. – А чуть раньше тебя это не волновало. - хихикает Лололошка, ни капли не обижанный на то, каким образом бог прервал прикосновение губ. Он лишь делает полшага назад, давая Джодаху свободу передвижений и обнимает его, утыкаясь носом в плечо. И когда Бог чувствует тепло чужого тела, прижимающегося к его собственному, когда кладет руки ему на спину, неумело обнимая его в ответ, он чувствует – это он. Живой, здоровый, родной. Близкий и такой далёкий Лололошка, которого он знал ещё пару сотен лет назад. Который удивительно уверенно верил Люциусу, когда весь орден счёл его предателем. Который среди всех собравшихся в комнате Джодаха не то, чтобы проникся рассказом – даже пальцем не повел, словно его история совсем не интересовала мироходца. Тот Лололошка, который часами засиживался в комнате, раз за разом перечитывая дневник вдоль и поперек, проглатывая все эмоции и чувства, вложенные в него и словно читал Бога с самого начала пути. Тот Лололошка, который... Раздается шорох где то со стороны, а затем и второй, более отчётливый. Это заставляет парня отпрянуть, а бога все же принять нематериальную форму и скрыться под пеленой ночной тьмы. Мироходец аккуратно двигается в сторону, в которой и услышал шум, молясь, чтобы ему всё показалось. Он заглядывает за угол, выходя из храма, после чего облегчённо вздыхает, не увидев там никого. Однако сразу после этого раздается женский голос из-за спины и заставляет дрожь пробежать по телу. – Ну и ну, абд. А ты, я погляжу, совсем не только свою госпожу соблазняешь. - с насмешкой в голосе произносит Дана, поправляя волосы на лице. - Ну и? Что за светловолосая девица? – Девица? - нервно он приподносит руку к глазам, намереваясь поправить темные очки. Однако сразу же вспоминает, что они остались в доме. То то же Дана кажется сильно яркой. - А-а...девица... – Впрочем, объясняйся своей госпоже, не я же сейчас от ревности бьюсь в истерике. - хмыкнув, Дана кивает в сторону, заставляя и Лололошку взглянуть туда. Перепуганная, раскрасневшаяся от смущения и злости, нервно сжимающая в руках подол своего платья Окетра как то излишне взволнованный взгляд метает между этими двумя, не в силах подобрать слов. Она явно поняла, кто это был. Это было слишком очевидно. – Д-дана! Ахах... - нервно усмехается она наконец, удивлённо таращась на Лололошку. - Пойдем. Чего это ты мешаешь ему...отдыхать... Неловко кивнув и улыбнувшись Лололошке, она спешно тянет Дану за запястье, утаскивая ее за собой. У нее явно будут вопросы. Но все они она задаст утром. А пока девушки скрываются в ночи под недовольные фразы Даны и отговорки Окетры, не оставляя за собой ничего. Смех. Смех, звонкий и истеричный раздается совсем рядышком и Бог чуть ли не валится наземь. Бьётся в истеричном смехе, даже и не стараясь успокоиться. Это заставляет тепло в груди разжечься пламенем и мироходец тоже поддается невольному смеху, пускай и не столь продолжительному и громкому. Удивительно долго бог не замолкает, Лололошке кажется, что ему давно пора было уже и начать задыхаться. Однако тот и не намерен замолкать. – Ну всё, хватит. - мироходец пихает его в бок, заставляя через силу сдержать и смех и слезы, навернувшиеся на глаза. – Ладно! Ладно... - мотая головой, Джодах поджимает губы и стряхивает слезы, все же заставив себя придти в порядок. - И..что ты будешь с этим делать? – Пускай думает, что это была моя ночная интрижка. – Разве это было что то иное? – Да, пожалуй. По крайней мере ночные интрижки приводят к разоблачению. А в нашем случае мало кто поверит, что абд провел несколько часов этой ночи с лицом бога-Фараона. – Ну и дуралей. – Не забывайся. Это из-за тебя я теряю репутацию в глазах Окетры. – Поэтому и дуралей. - он и не получает ответа. Лишь тихо хмыкает, довольствуясь его сегодняшней многослойностью и делает шаг ближе, поднимая чужую руку и оставляя лёгкий, еле весомый поцелуй. И на губах чувствуется прикосновение, в мысли крадётся сон, глаза открываются. И сидит на его кровати, задумчиво вглядываясь в его лицо, его госпожа. Ее вопросы даже не могут подождать до завтрака, ей нужно узнать все сразу, как Абд откроет глаза поутру. И он не скажет ей ничего.