Джон, разбитый и обессиленный, лежит на холодном полу, когда сквозь боль и тишину к нему приближается Лололошка — дрожащими руками, со слезами на глазах, предлагая ему последнее решение между жизнью и вечностью. Или возвращение к старым мечтам о грустных и милых фанфиках по Лолоцестам, спустя столько времени.

В любых отношениях бывает место ревности, но Алфедов никогда не понимал её. Казалось, ревность должна, просто обязана быть вызвана недоверием и быссмысленной тревогой – неуверенностью в себе. По сути, так оно и было. И он принял как должное факт того, что она вызывала одну лишь неприязнь в любых взаимоотношениях. Это очень грязное чувство, мешающее в дружбе, любви, близости. И все таки, может лишь слегка, его будоражила мысль о ревности Санчеза. Хотя возможно, вовсе это было не слегка.

Для всех Санчез был хитрым милым парнишей – умен и привлекателен, как он говорил. Но перед Алфедовым хотелось быть сильнее, важнее. Его хотелось защищать, оберегать от всех бед. Но может быть Алфедов не нуждался в защите?

Санчез терял понимание, что есть реальность, а что - лишь илюзии. Но это не значило, что он сошел с ума, нет. Алфедов ведь сказал, что нет! Папоротник любит влагу, и если не поливать его, он начнет гнить. (Или о том, как Санчез сходит с ума в дурке.)

– Я же знаю, что Джон не позволит мне себя поцеловать. - это он не представлял. В этом он был уверен. - Ты посчитаешь меня спятившим и оттолкнешь, поджимая от неприязни губы. – Ха.. Кто знает? Я не люблю врать. - Положил очки на землю. Ухмыльнулся. целовал.