Крылья свободы

Воздух за Стеной Роза был другим. Не тем, что в Тросте, густым от гари, пара и сладковато-гнилистного запаха горящей плоти. Здесь он был чистым, холодным и… пустым. Он обжигал легкие не химией разрушения, а простой, безжалостной правдой: мы выжили. Но это выживание не приносило ни капли облегчения, лишь тягостную, давящую усталость в каждой клетке. Мы брели – растянувшаяся серая колонна тех, кого ад выплюнул обратно. Не победителей, а уцелевших. В наших глазах не было огня, лишь пепел пережитого. Шаги были тяжелыми, будто ноги были отлиты из свинца. Я шла, почти не ощущая земли под ногами, механически, как заводная кукла с перебитыми пружинами. Спина горела от усталости, руки, привыкшие к весу клинков, теперь бесцельно висели вдоль тела, и эта пустота была странной и неуютной. Их было много, солдат Гарнизона, встречавших нас у внешних ворот. Они стояли с ружьями наперевес, их лица были не сочувствующими, а настороженными, почти враждебными. Они смотрели на нас не как на братьев по оружию, вернувшихся из пекла, а как на прокаженных, несущих заразу. Как на проблему. — Двигайтесь! Быстрее! Не задерживаться! — их голоса были резкими, рубящими, не оставляющими места для вопросов. Нас прогоняли. Толкали в спины, направляя прочь от Троста, как скот. И самое ужасное — я их понимала. Мы несли в себе знание. Вирус правды, который был страшнее любого титана. Мои мысли, до этого оглушенные какофонией боя, начали просыпаться, медленные и тягучие, как патока. Они возвращались к одному. К тому моменту на крыше. К облаку пара, которое рассеялось, открыв не падающее тело титана, а… человека. Эрена Йегера. «Человек внутри титана. Мальчик, которого я видела яростно рубящим макеты в лесу. Мальчик, который сказал мне, что не сдастся. Он был тем чудовищем, что сокрушило других чудовищ. Он был нашим спасением и самым страшным кошмаром, воплощенный во плоти». Что это значит? Не только для него. Для всех нас. Для нашего хрупкого мира, запертого в этих каменных кольцах. Стены были не просто защитой от титанов. Они были барьером, отделявшим известное от невообразимого. А Эрен это невообразимое воплотил. Он стер грань между человеком и монстром. Если один может стать титаном… сколько их среди нас? Наши соседи? Друзья? Мы? Эта мысль была как яд, разъедающий саму основу доверия, на которой держалось наше общество. Я остановилась на мгновение, дав себе возможность обвести взглядом тех, кто шел рядом со мной. 104-й кадетский корпус. Не солдаты еще – дети, в чьи души сегодня влили расплавленный ужас. Я смотрела на их лица. На Жана, пытающегося сохранить маску цинизма, но в его глазах читалась детская потерянность. На Райнера, который бессмысленно уставился себе под ноги. На Армина… но его здесь не было. Он остался там. С Эреном. Их лица были бледными, глаза — слишком большими, в них застыла смесь шока, непонимания и первобытного страха. Они только что узнали, что их товарищ — это то, против чего они клялись сражаться. Их мир перевернулся с ног на голову за один день. Я невольно подняла взгляд на Стену, назад, в сторону Троста. Там, в городе-гробнице, остался он — Эрен. Вместе с Микасой, чья преданность была такой же слепой, как и удар ее клинка. «И что теперь?» — пронеслось у меня в голове. — «Что будет, когда эта новость вырвется за пределы Троста? Люди не примут его. Они не увидят в нем орудие спасения. Они увидят чудовище, притворяющееся человеком. Они увидят угрозу, более страшную, чем любые титаны за Стеной, потому что она проникла внутрь. В их дома. В их круг доверия». Легкая дрожь пробежала по моим рукам. Я сжала их в кулаки, пряча предательскую слабость. «Возможно, именно сейчас, в этот самый момент, за этой Стеной, мальчик, который хотел сражаться за человечество, становится его главным врагом. И мы, те, кто видел его истинную сущность… Что мы? Свидетели? Сообщники? Или следующая мишень?» — Рейна Вагнер! Голос, грубый и не терпящий возражений, резко врезался в водоворот моих мыслей, как топор в полено. Я вздрогнула и обернулась. Ко мне шагал солдат Гарнизона, его лицо было каменным. — Вас требует к себе главнокомандующий Гарнизона, Дот Пиксис. На Стену. Немедленно. Слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Пиксис. Старый лис. Человек, который видел больше, чем кто-либо. И он уже знал. Знал всё. Сердце упало куда-то в пятки, а потом снова подскочило к горлу, учащенно заколотившись. Страх? Нет. Нечто иное. Предчувствие. Предчувствие того, что точка невозврата только что была пройдена. И мое место отныне – не здесь, среди уцелевших, бредущих в неизвестность, а там, на Стене, где решается судьба того мальчика-чудовища и, возможно, всего нашего будущего.

***

Воздух на Стене Роза был другим – разряженным, холодным, пронизывающим насквозь. Он не пах гарью и смертью, как внизу, в Тросте, а лишь пылью и камнем. И все же от этого становилось только тяжелее. Передо мной открылась панорама, от которой кровь стыла в жилах. С одной стороны – относительный порядок и безопасность внутренних территорий. С другой – дымящиеся руины Троста, уродливые пятна титанов, медленно бродящие среди развалин, и та самая зияющая, как незаживающая рана, брешь в Стене. Из нее все еще сочилась угроза. И вот они. Небольшая группа людей, собравшаяся у самого края стены. И в центре – он. Главнокомандующий Дот Пиксис. Его фигура, несмотря на возраст, излучала незыблемое спокойствие. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел на город-призрак, словно оценивая шахматную доску перед решающей партией. Рядом с ним, чуть поодаль, стояли трое. Эрен. Закутанный в одеяло, бледный, но с тем самым знакомым огнем в глазах, который я видела у озера. Огонь, смешанный теперь с ужасом и смятением перед собственной сущностью. Микаса. Ее синие глаза были прикованы к Эрену, словно она была его тенью, его щитом, готовая в любой момент превратиться в лезвие. И Армин. Его умное лицо было бледным, но сосредоточенным. Я видела, как его мозг работает, просчитывая вероятности, ища выход там, где его, казалось, не было. Пиксис медленно повернулся ко мне. Его взгляд, пронзительный и тяжелый, скользнул по моему лицу, по моей залитой кровью и пылью форме, остановившись на глазах. Он видел все. Видел усталость, страх, неуверенность. Видел тень Шиганшины, что навсегда поселилась в моем взгляде. — Инструктор Вагнер, — его голос был низким, спокойным, но каждое слово падало с весом свинцовой гири. — Рад, что вы живы. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло пересохло. — Ситуация, как вы видите, критическая, — он махнул рукой в сторону бреши. — Эта дыра — не просто вход для титанов. Это ворота в наши земли. Если мы не запечатаем их, волна дойдет до самой столицы. Трост — лишь начало. Он сделал паузу, давая мне осознать масштаб катастрофы. Потом его взгляд скользнул к Эрену. — У нас появился… нестандартный инструмент. Йегер здесь обладает силой, которая может изменить все. Сила титана в руках человека. — В его голосе не было ни восторга, ни страха. Лишь холодная констатация факта. — План прост. Он должен поднять тот гигантский валун, — Пиксис указал на огромный камень, лежащий недалеко от бреши, — и запечатать им пролом. Просто. Безумно просто. И настолько же невыполнимо. — Но для этого, — продолжил он, и его взгляд снова вернулся ко мне, стал пристальным, буравящим, — ему нужен коридор. Чистый путь от камня до стены. Город кишит титанами. Их нужно перебить. Всех, кто будет на этом пути. Или отвлечь. Эрен не сможет тащить камень и отбиваться одновременно. Я почувствовала, как по спине пробежал рой ледяных мурашек. Я знала, к чему он ведет. — Вы, Вагнер, — произнес он, и в его голосе прозвучала та самая, окончательная неизбежность, — одна из немногих в этом городе, кто знает, как это делать. Не на учениях. А по-настоящему. Ваш опыт… Нет, не опыт. Ваша привычка к убийству титанов нужна нам сейчас как никогда. Вы нужны на передовой. Он не просил. Он не приказывал. Он констатировал факт, как инженер, называющий деталь, без которой механизм не заработает. Но в его глазах был вопрос. Глубокий и тяжелый. Он видел мое бегство. Видел, что я сломалась пять лет назад. И теперь спрашивал без слов: «А сейчас? Сейчас ты снова сбежишь? Или найдешь в себе силы вернуться в ад?» Воздух застыл в легких. Перед глазами промелькнули лица: отец, мать, Эрек… Ивейн… Рик… Товарищи, погибшие в экспедициях… А потом — лица кадетов. Испуганные, потерянные. И Энни. Все, что я потеряла. Все, что пыталась забыть. Все, от чего бежала. А потом я посмотрела на Эрена. На этого мальчика, в котором уживались и человек, и монстр. В котором была заключена и надежда, и погибель. И поняла, что бежать больше некуда. Если не здесь и не сейчас, то где и когда? Чтобы следующие пять лет не стали вечностью стыда и беспомощности? Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, прорезая старые мозоли. Глотать было нечего, горло было абсолютно сухим, но я сглотнула комок отчаяния и страха. И услышала свой собственный голос, тихий, но твердый, без тени дрожи: — Я помогу. Это были не просто слова. Это была клятва. Себе. Им. Всем, кого не смогла спасти. Пиксис медленно кивнул. Ни улыбки, ни одобрения. Лишь легкое, почти незаметное ослабление напряжения в его плечах. — Тогда займите позицию, — сказал он, и его голос снова стал командным, собранным. — Миссия по возвращению Троста начинается. И началось. Не с громких речей, а с тягостного ожидания. С зеленой сигнальной ракеты, которая взмыла в небо, разрезая клубы дыма. С последнего вздоха перед прыжком в бездну. Я стояла на краю стены, глядя на кишащий внизу ад, и чувствовала, как где-то глубоко внутри, под слоями страха и апатии, медленно, тяжело, как ржавый механизм, начинает поворачиваться шестеренка чего-то забытого. Воли. Решимости. Принятия своей судьбы. Я достала клинки. Знакомый вес в руках был единственной опорой в этом рушащемся мире. И понеслась.

***

Стоять на краю Стены Роза и смотреть вниз, на кишащий титанами Трост, — все равно что заглядывать в открытую могилу всего человечества. Отсюда, сверху, они казались муравьями. Медлительными, уродливыми, но неумолимыми в своем количестве. Их было десятки, если не сотни. Море улыбающихся, тупых лиц, бродящих среди дымящихся развалин города. Воздух, даже на этой высоте, был пропитан сладковатым запахом гари и… горящей плоти. Сердце заходилось ходуном, пытаясь вырваться из груди. Старая знакомая, душащая паника подползала к горлу, сжимая его холодными пальцами. «Спуститься туда. Снова. Добровольно». Я закрыла глаза на секунду, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Внутри была не просто пустота. Там был страх. Животный, всепоглощающий. Страх, который когда-то заставил меня бросить все и сбежать. Но сейчас, поверх этого страха, нарастало что-то иное. Тяжелое, как свинец, и холодное, как сталь. Решимость. Я медленно, почти ритуально, провела пальцами по рукоятям клинков, закрепленных на бедрах. Знакомые зазубрины, шероховатость кожи на рукоятях. Это был единственный якорь в этом хаосе. Я вытащила их. Металл блеснул в тусклом свете, пробивающемся сквозь дым. Лезвия были чистыми. Ненадолго. — От этой атаки зависит будущее людей, — прошептала я сама себе, и слова прозвучали не как лозунг, а как приговор. Все висело на волоске. Нас было так мало. А их – легион. И тогда в небе, ярко-зеленым и ядовитым, вспыхнула сигнальная ракета. Сигнал к атаке. К началу конца. Или началу начала. Адреналин ударил в виски, заглушая последние остатки страха. Мозг отключился. Остались только рефлексы, вбитые годами тренировок и боев. Шипение газа. Резкий толчок в спину. И я полетела. Вниз. Навстречу кошмару. Первый титан. Пятнадцатиметровый. Его рука тянулась к группе солдат, пытавшихся закрепиться на крыше. Щелк-рывок! Крюк в стену. Разгон. Пике. Вжик-шшшк! Чистый срез. Пар окутал меня, горячий и противный. Не глядя на падающее тело, я уже метнула крюк к следующей цели. Второй. Третий. Четвертый. Я была машиной. Вихрем из стали и газа. Каждый поворот, каждый рывок – смерть для одного из них. Я расчищала путь, как лесоруб валит лес. Но этот лес был живым, голодным и бесконечным. Когда все пошло не по плану, я не сразу поняла, что происходит. Сначала раздался его рев. Не рев титана, а крик, полный ярости, боли и… потери контроля. Титан Эрена, громадный и неуклюжий, вместо того чтобы двигаться к валуну, начал рушить все вокруг. Он превратился из орудия в стихийное бедствие. Я как раз приземлилась на крышу полуразрушенного здания, где находились Микаса и элитный отряд Гарнизона. Мы должны были координировать атаку отсюда. — Что он делает?! — крикнул кто-то. И тогда я увидела. Огромный кулак нашего титана, размером с повозку, летел прямо на нас. Время замедлилось. Я увидела широко раскрытые глаза Микасы, ее застывшую в полуобороте фигуру. Она смотрела на Эрена, а не на смерть, летящую на нас. Инстинкт сработал быстрее мысли. Я рванулась вперед, мои пальцы впились в ремень ее УПМ. «Дернула!» Со всей силы отбрасывая нас обоих назад, на соседнюю крышу. Мы рухнули в груду обломков в тот самый миг, когда кулак Эрена превратил то место, где мы только что стояли, в облако пыли и летящих камней. Ударная волна отбросила нас, звон стоял в ушах. — Эрен! — закричала Микаса, пытаясь вырваться, ее голос был полон отчаяния. — Миссия провалена! — завопил один из солдат отряда, его лицо было искажено ужасом. – Этот монстр неуправляем! Отступаем! — НЕТ! — Микаса вырвалась из моей ослабевшей хватки, встала во весь рост, ее клинки были наготове. Слезы смешивались с пылью на ее щеках, но глаза горели стальным огнем. — Я не брошу его! Я не оставлю Эрена! В этот момент командир отряда, капитан Ян, чье лицо было жестким, как скала, поднял руку. — Приказ остается в силе! — его голос прорезал панику. — Мы продолжаем миссию! Наша задача — защищать Йегера! Пока он дышит — у нас есть шанс! Я, все еще лежа в пыли, дотянулась до руки Микасы и сжала ее. Ее пальцы были ледяными. — Тихо, — прошептала я, заглядывая в ее полные слез глаза. — Тихо, девочка. Никто не собирается бросать его здесь. Никто. И мы снова пошли в бой. Теперь наша задача усложнилась. Мы не просто убивали титанов, угрожавших пути. Мы убивали титанов, которые пытались наброситься на обезумевшего Эрена. Это был сущий ад. Я потеряла счет времени и количеству убитых мною чудовищ. Мои движения стали автоматическими. Шипение. Рывок. Удар. Пар. Снова и снова. Руки, спина, ноги – все горело от напряжения. Кровь титанов, липкая и горячая, покрыла меня с головы до ног. Ее металлический привкус стоял на губах. Я уже почти отключилась, поймав этот жуткий ритм бойни, когда позади раздался оглушительный, низкий грохот. Не звук разрушения. Звук… усилия. Я обернулась. И увидела это. Эрен, весь в ранах, из последних сил поднимался на ноги. Он дошел до валуна. Его гигантские пальцы впились в камень. И он, с ревом, в котором была вся его боль, вся его ярость и вся его воля, сдвинул его с места. И потащил. Медленно. Неумолимо. К разлому. Надежда, острая и болезненная, как удар ножа, пронзила меня. Я рванулась вперед, к самой бреши. И тут я увидела истинный масштаб катастрофы. Брешь была подобна ране, из которой сочились титаны. Они лезли внутрь, один за другим. Капитан Ян, стоя на уцелевшем здании, срывающимся голосом отдавал приказы. — Убить всех! Никого не пропустить! Защитить путь! Я окинула взглядом поле боя. Это было зрелище, от которого стыла кровь. Повсюду валялись тела солдат. Я видела, как один из титанов схватил молодого бойца и пополам перекусил его, как сухарь. Хруст костей был оглушительно громким. Другого просто разорвал за ноги, и фонтан крови оросил стену. Крики. Только крики. Только рев. И хлюпающие звуки рвущейся плоти. Мои руки, держащие клинки, вдруг затряслись. Предательски, мелко и часто. Ноги подкосились. «Слишком много. Слишком. Я не могу. Я не хочу больше видеть это. Я не могу это вынести». Перед глазами поплыли черные пятна. Я закрыла их, сжав веки, пытаясь загнать ужас обратно, в самый темный угол сознания. Я вспомнила обещание, данное Пиксису. Вспомнила Энни. Вспомнила отца. «НЕТ!» — мысленно крикнула я. — «НЕ СЕЙЧАС!» Я с силой выдохнула, заставив дрожь утихнуть. Руки послушались, став снова твердыми. Я больше не была Рейной, которая боится. Я была оружием. Инструментом. Я была тем, чем должна была быть. С низким криком, в котором была вся моя ненависть к этим тварям, я кинулась в самую гущу. К бреши. Я рубила, не думая, не видя лиц, не слыша имен. Я слышала только крики, но они были фоном, шумом битвы. Я должна была расчистить путь. Последние метры. И тогда мир содрогнулся от самого громкого звука за этот долгий день. ГРОХОТ. Глухой, окончательный, как захлопывающаяся дверь в склеп. Я остановилась, тяжело дыша. Пар вырывался из моего рта облаком. Я обернулась. Брешь была завалена. Гигантский булыжник намертво запечатал проход в Стене. Эрен сделал это. Я стояла вся в крови – титаньей и своей собственной, смешанной с потом и пылью. Мои руки свисали плетьми, клинки почти выпадали из ослабевших пальцев. Сердце колотилось, выбивая победный барабанный бой. И сквозь хрипы, сквозь усталость, сквозь боль, по моему лицу поползла улыбка. Слабая, кривая, но самая искренняя за последние пять лет. — Никто… — прошептала я, и голос сорвался на шепот, — …не погиб напрасно. Это была не победа. Это была передышка. Хрупкая, зыбкая, купленная невероятной ценой. И тут до меня дошло. Эрен. Где он? Мой взгляд метнулся к тому месту, где рухнул его титан. Огромное тело уже активно испарялось, окутывая все плотным облаком пара. Сквозь эту дымку я увидела тени трех фигур, уже мчавшихся туда. Микаса, чья любовь и ярость придавали ей сверхъестественную скорость. Армин, его лицо было бледным от ужаса, но ум уже наверняка анализировал ситуацию. И Рико, одна из солдат элитного отряда, ее движения были резкими, порывистыми. «Нет. Нельзя оставлять его там». Газ с шипением вырвался из моих баллонов, и я рванулась вслед за ними. Мы приземлились у самого основания испаряющегося гиганта. Пар обжигал кожу, пах озоном и чем-то неестественно сладким. Тело титана уже потеряло форму, расползаясь, как гигантская тающая свеча. — Эрен! — крикнула Микаса, ее голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту. Она металась у клубов пара, пытаясь разглядеть что-то внутри. — Вижу! — крикнула Рико. Она действовала быстро, без лишних сантиментов. Ее руки, защищенные перчатками, полезли прямо в кипящую плоть, в область загривка. Она что-то нащупала и с мокрым, отвратительным звуком вытащила на свет человеческое тело Эрена. Покрытого слизью, без сознания, но живого. Микаса, увидев это, не облегчённо вздохнула. Напротив. Её лицо исказилось внезапной яростью. Она набросилась на Рико, как фурия. — Что ты делаешь?! — её крик был пронзительным, полным неподдельной боли. — Ты могла его поранить! Сломать что-нибудь! Ты выдернула его, как сорняк! Она была готова схватить Рико за грудки. В её глазах горел не просто гнев, а животный ужас за того, кого едва не потеряла, смешанный с шоком от такого грубого «спасения». — Успокойся, Микаса! — попытался вставить Армин, но его голос потонул в её крике. Я уже хотела шагнуть между ними, призвать к порядку, но в этот момент краем глаза я уловила движение. Новые тени, надвигающиеся на нас из соседних улиц. Титан. Потом еще один. Их привлек шум, пар, запах крови. Наша передышка закончилась. Все остальное мгновенно перестало иметь значение. Ссора, Эрен, все. Инстинкт сработал быстрее. Я и Микаса, словно по команде, развернулись спиной к спине. Наши изношенные, залитые кровью клинки снова заняли боевую позицию. Дыхание стало ровным и холодным. Еще один раунд. Последний? Возможно. И тогда случилось нечто, что мой мозг отказывался обрабатывать. Из дыма и развалин, со свистом рассекая воздух, метнулась тень. Не титана. Человека. Но скорость была нечеловеческой. Она пронеслась между нами и надвигающимися титанами так быстро, что глаз едва успел зафиксировать движение. Мелькнула сталь. Один взмах. Два. И всё. Титаны, только что представлявшие смертельную угрозу, замерли на месте, а затем их головы медленно, почти величаво, съехали с плеч. Тела рухнули, начав испаряться, даже не успев издать звук. Я замерла, не веря своим глазам. Клинки в моих руках вдруг показались детскими игрушками. Такой скоростью, такой точностью, такой... абсолютной, безжалостной эффективностью обладал лишь один человек... Тень приземлилась перед нами. Небольшая, собранная фигура в плаще. И на спине этого плаща... мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось с новой, странной силой. Крылья Свободы. Эмблема, которую я когда-то носила. Эмблема, которую я превратила в кулон. Он медленно повернулся к нам. И я увидела его лицо. Леви. Время остановилось. Его черты, такие знакомые и такие чужие за эти годы. Все те же острые скулы, прямой нос, строгий разрез серых глаз. Но сейчас в этих глазах, обычно таких невозмутимых и холодных, на долю секунды вспыхнуло что-то. Удивление. Чистое, немое, неприкрытое удивление. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался, узнал, а затем быстро, с присущей ему методичностью, окинул меня с ног до головы. Он видел всё. Мою изодранную, пропитанную кровью и грязью форму. Мои руки, до сих пор сжимающие клинки, дрожащие от перенапряжения. Брызги титаньей крови на моем лице, в волосах. Весь этот кошмар, в котором я была не сторонним наблюдателем, а активным, по уши вмазанным участником. Он не улыбнулся. Не кивнул. Не сказал «давно не виделись». Его лицо снова стало каменным, но в напряжении его губ я прочитала оценку. Быстрый, безжалостный анализ ситуации и моего состояния. И тогда он заговорил. Его голос был ровным, низким, без единой нотки эмоций. Тот самый, который я помнила. Он задал вопрос, обращенный ко всей группе, но его глаза все еще были прикованы ко мне. — Что здесь происходит? Пауза. Воздух сгустился. А потом его взгляд снова встретился с моим. Пристальный, пронзительный, буравящий. — И что с тобой случилось, Вагнер? — спросил он, и в этой его прямой, лишенной всяких церемоний манере было что-то, что обожгло меня сильнее пара титана. Но это был не совсем вопрос. Он констатировал факт. Ты вся в крови, вся в грязи, вся в смерти. Объясни. Я дернула подбородком, ощущая, как засохшая кровь трескается на моей коже. Холод, который я насильно вгоняла в себя все это время, наконец заполнил меня целиком, вытеснив усталость, боль и остатки страха. Мой голос прозвучал холодно и равнодушно, как и его вопрос. — Титаны, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Одно слово. Исчерпывающий, ужасающий и абсолютно правдивый ответ.

***

Я сидела на холодном камне Стены Роза, свесив ноги в бездну. Та самая бездна, что была Тростом. Теперь он лежал в руинах. Где-то внизу еще поднимались столбы черного дыма, упрямые, как призраки, не желающие покидать место своей гибели. Повсюду валялись тела. Темные, неподвижные пятна на фоне серого камня и пепла. Пепел… Его было больше всего. Он оседал на ресницах, на плечах, на окровавленных клинках, лежащих рядом. Словно первый снег, укравший у зимы ее чистоту и отдавший ее смерти. Город был окутан им, как саваном. Тишина. Она была оглушительней любого боя. Ни рева, ни криков, ни лязга. Только шелест остывающего камня и далекий, чужой ветер. Я вглядывалась в эту панораму разрушения, и сквозь ледяную пелену шока и истощения начала пробиваться мысль. Медленная, тяжелая, как тот валун, что запечатал стену. Мы сделали это. Не просто отбились. Не просто выжили. Мы вернули. Кусок земли. Кусок нашего мира. Впервые за сто лет титанов не просто убили. Их отбросили. Им дали отпор. И главное – их остановили. У нас появился шанс. Это слово отозвалось в пустоте внутри меня слабым, но упрямым эхом. Шанс на что? На будущее. На то, чтобы однажды девочки, как Энни, не должны были бежать в Военную Полицию, чтобы спастись. Чтобы мальчики, как Эрен, не были вынуждены становиться чудовищами, чтобы защитить тех, кто им дорог. Чтобы никто больше не терял всё, как потеряла я. Я оторвала взгляд от города-кладбища и подняла голову. Над нами, не обращая внимания на всю эту земную мерзость, раскинулось ночное небо. Беспредельное, холодное, усыпанное бесстрастными бриллиантами звезд. Они сияли так же, как сияли над Шиганшиной. Как сияли над полем, где я впервые надела форму кадета. Они были свидетелями. Свидетелями всего. И тогда, подняв глаза к бескрайнему небу, я услышала его. Но не голос, а его облик, навсегда запечатленный в памяти. Лицо отца: усталое, покрытое морщинами, но с твердым взглядом, как скала. Мы сидели за столом у нас дома после моего возвращения из кадетского училища. Он смотрел на меня, свою взрослую дочь, и его большая, мозолистая, честная рука лежала на моем плече. «Рейна, — сказал он, и в его голосе не было страха, лишь суровая решимость. — Дай мне обещание, что будешь бороться до последнего. Пока смерть не заберет тебя с собой. Пообещай, Рейна, что не сдашься! Не опустишь руки!». Я обещала. Тогда, в ту тихую и спокойную ночь, я дала слово. А потом… потом я сломалась. Шиганшина, смерти близких, пепел… Я струсила. Я убежала от этого обещания. Я спряталась за стенами кадетского училища, за строгим лицом инструктора, пытаясь забыть вкус страха и запах крови. Я предала его. Предала его память. Предала саму себя. Но сегодня. Сегодня, сидя на этой стене, вся в крови, в грязи, в смерти… Я его исполнила. Не до конца. Еще нет. Но я сделала первый, самый страшный шаг обратно. Я сражалась. Не ради абстрактного «человечества». Ради Энни. Ради этих детей-кадетов. Ради того, чтобы пепел Троста не стал пеплом всего мира. Я посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали. Но теперь это была не дрожь страха, а дрожь колокола, отзвонившего по старой жизни. Решение пришло не как озарение, а как единственно возможное продолжение. Тихий, безоговорочный приговор самой себе. Бегству конец. Я медленно поднялась с камня. Каждое движение отзывалось болью, но это была хорошая боль. Боль заживающих ран, а не смертельных. Я вернусь. Я вернусь в Разведкорпус. Не из чувства долга перед правительством. Не ради славы или искупления в чужих глазах. Я вернусь туда, откуда сбежала, для себя. Чтобы исполнить данное отцу слово. Чтобы посмотреть в глаза тем тварям, что отняли у меня всё, что я любила, и уничтожить их. Каждую. До последней. Я сделала глубокий вдох. Воздух пах пеплом и свободой. Я посмотрела на звёзды, на этот холодный, вечный суд. — Я возвращаюсь, папа, — прошептала я в ночь. — Обещаю. На этот раз – до конца.