Я хочу быть с тобой

— Ты скажи! Скажи, давай скажи как ты брата её отшил. Как старших не уважаешь, как улицу подставляешь. Скажи ей. Как твоя хвалёная справедливость улицу портит, — хриплый мужской баритон режет зимний воздух. Кащей потерял авторитет в Универсаме и его злость в сторону бывшего друга понятна. Он стоит, оперевшись на капот собственного ярко-красного Иж-2715 и не собирается даже с места сдвигаться. Он всё ещё имеет вес среди остальных группировок города и в криминальном мире, поэтому всё же был уверен в себе. — Скажу ей, скажу! Как ты нашего пацана предал. Как соскочил и Ералаша обменял на бутылку водки. Как чернухой гасишься. Всё расскажем, улица расскажет- Вова кричит в ответ. Будучи новым лидером Универсама, он чувствует ту власть, какую раньше имел среди пацанов Кащей. Он стал более смелым. Он чувствует себя королём улицы. Возвышенное чувство, которое толкает на необдуманные решения. — Погоди, Адидас, мы чё, бабу какую-то встречаем? Ты же сказал за пацаном мы поехали, за корешем твоим, — Турбо в замешательстве подходит к лидеру, убрав зажженную сигарету изо рта-, Лютый который. — Она — часть нашей группировки, почти как пацан. Не Лютый, а Лютая. Она с нами на равных. Карина почти с самого основания в Универсаме, — Вова через плечо кидает взгляд на младшего, как бы говоря, чтобы он не задавал сейчас лишних вопросов. Впрочем, этого хватает, чтобы унять любопытство Турбо хотя бы на некоторое время. — Опа, сеструха, здарова! — Кащей моментально меняется в лице. Тушит сигарету, кинув её на мокрый асфальт, и из враждебного злого Кащея превращается в старшего брата с широкой улыбкой. Высокий мужчина с невероятной харизмой, но с высокой концентрацией эгоизма в душе. Жестокий подлец, отдавший своё будущее алкогольному яду и уличному асфальту. Он был бандитом и предателем, но всё ещё её единственной семьёй. Карина вышла. Невысокая брюнетка со спортивной тёмно-синей сумкой на перевес. Кудрявые чёрные локоны обрамляют худое лицо. Запястья, по которым подобно змеям вьются синие вены. Длинные тонкие пальцы и небольшая ладонь, крепко сжимающая ладонь Адидаса в приветственном рукопожатии. Чёрные спортивные штаны, кроссовки и лёгкая спортивная олимпийка в бело-синих тонах. Девушка с большими карими глазами и пухловатыми губами. Участница уличной группировки. Её повязали за убийство человека и достаточно быстро усадили за решётку, оставив маяться в колонии пять лет. Пять лет, потерянные в холодных стенах, запутанные в колючей проволоке и шумных разговорах заключённых. — Ну, поляну накроем? Долго торчать тут будем? — Карина ведёт себя спокойно, что не скажешь об остальных пацанах, которые стояли за спиной Адидаса и не могли, видимо, в голове уложить, что Лютый, легенда универсама, пацан, сидевший за убийство в уличных разборках и бившийся за асфальт, оказался хрупкой девушкой с бледной кожей и приятным голосом. Её бы приодеть, прикрасить немного, длинные ресницы тушью подкрутив, и была бы она мечтой всего района. — Погнали, отметим, — Вова уже разворачивается к автобусной остановке, с которой они пришли, но Карина оборачивается на брата. Кудрявого льстеца и эгоиста, хладнокровного и жестокого, но всё же оставшегося её опорой. Кащей — неплохой брат и она хотела бы верить, что он по ней скучал. Высокий мужчина с тёмными глазами и выразительной мимикой ей улыбается. — Ты чего как вкопанный стоишь? — Карина смотрит на него пристально и хоть он и улыбается, но сигарету держит неуверенно. Не так, как обычно. — У меня дела ещё сегодня есть, по делам поеду. Дома встретимся, с возвращением на свободу, сеструха, — улыбается широко и быстро заскакивает в машину, не дав брюнетке и шанса задать ещё какие-то лишние вопросы. Кащей уезжает, а Карина уходит с Адидасом, Турбо, Зимой, Маратом и ещё с парочкой ребят из скорлупы в другую сторону. Все дико молчаливы по дороге до самого спортзала, где была база универсамовских, лишь Вова Адидас как-то скрашивал напряженную атмосферу. -Дальше помню, как меня заводят в суд и судья говорит: «Пять лет, реальный срок, заключаем под стражу в зале суда». На меня надевают наручники, в ушах звон стоит, я только в этот момент понимаю: всё, приехали.Большой высокий забор, колючая проволока, еще один бетонный забор с колючей проволокой. По тюремным продолам, так там коридоры называют, ходят сотрудники колонии с собаками, как в клетке сидишь, — делится своими воспоминаниями в разговоре Карина, перебирая в руках крышку от пива, что попалась ей под руку. Крутит, вертит между пальцами. Сама она не пила. Никогда никто не видел её с алкоголем. … — А я ему такой на, он мне такой на, а я как выстрелил и такой НА, — воодушевлённо рассказывает Вова про свои похождения на войне. Стучит гранённым стаканом по столу, тянется за сухариками и довольно пересказывают всю свою военную службу слушателю, которому ещё не довелось ранее узнать об Афгане. Маленький стол трещит от еды, некоторые старшие пили. Девушка лишь слегка улыбается на рассказы солдата. Когда она уходила, он был слишком юн, но сейчас так сильно возмужал, что ей трудно это осознать. Он повзрослел. … — Много у вас тут всего поменялось, — осматривается брюнетка и достаёт пачку сигарет-, много новых лиц, скорлупы набрали вижу. — Да живём потихоньку, — Вова кивает и открывает бутылку с грушевым лимонадом для девушки. — Слышала, мутки тут у вас были с домбытовскими, — меняет тему Карина и закуривает, втягивая едким дым в хрупкие лёгкие. Никотин растекается по нервной системе, обволакивает каждую клеточку тела. — Дом быта больше нет, мы с ним разобрались, — отвечает Адидас-, долгая история. -Давно было пора, — девушка выпускает клубок дыма в воздух-, они и раньше охреневшими были. — Мы Кащея отшили, — говорит новый лидер группировки, даже как-то слишком резко и Карина внимательно смотрит на него, словно пытаясь отследить что за эмоции скрываются за таким серьёзным выражением лица. Не уверена она, что он давнего друга просто так отшил. Карина всегда на стороне Кащея была. Оправдывала его, выгораживала, помогала, поддерживала, даже если и не всегда согласна была. Она его любила, на то он и семья. -Что натворил-то? — женский голос темнеет и понижается, хоть она догадалась, что брат утратил своё прежнее место в группировке. Заметно по его поведению. Он более сдержан в словах и действиях. — Не по-пацански поступил, улица его отшила, — подаёт голос Зима и Карина переводит взгляд на него. — Ералаша убили, а он решил это дело замять, вместо того, чтобы проблему решить, — Адидас облакачиваетчя на спинку дивана-, Кащея больше нет с улицей. Его близких тоже нет. -Чернухой баловался, бухал каждый день, — добавляет ко всему списку Марат. — Вот как, — понимающе кивает брюнетка и тушит сигарету, беззвучно прижимая её к прозрачному стеклу пепельницы-, Понятно. Карина сидит до вечера. В обшарпанном кресле ютится, внимая последним новостям и похождениям Адидаса на войне. Девушка обменивается рукопожатиями со всеми, с кем познакомили и с кем уже знакома, и уходит домой с обещанием, что вернётся завтра. — Карина с нами. Она — старший возраст. Кто уважать старший возраст не будет, того быстро отошьём- Вова громко объявляет всей молодёжи группировки, что Карина равна пацанам в группировке и относится к ней нужно также. Никто не одобрил и не понял девушку в составе пацанских кругов. Даже Турбо и Зима с сомнением отнеслись к этому заявлению, хоть Карина и до этого уже числилась в группировке. Она была здесь ещё до их вступления в группировку. Карина не была обычной девчонкой, которая бегала и латала пацанам раны после многочисленных ран, тяжело вздыхая над каждой садиной, или которая вела какие-то бумажные дела, в очках засиживаясь над калькулятором. — Вижу я как вы на меня смотрите, как морды свои скривили, — Карина снимает олимпийку, оставаясь в чёрной футболке-, предлагаю дружеский спарринг. Давайте, кто рискнёт. — Турбо, иди, — Адидас подталкивает Валеру, который стоял рядом. Стоило доказать всем присутствующим, что Карина не просто так в группировке. -Вов, с девушкой драться как-то не по-пацански, — сомневается зеленоглазый и не выходит один на один с девушкой. Тяжело поднять руку на Карину, с виду уступающую по силе даже Лампе. Однако, внешность обманчива. — Зима, тогда ты иди, — Адидас поворачивает голову в сторону Вахита. Зима лишь секунду смотрит на парня с недоверием, но выходит с Кариной на спарринг. Кажется, что кроме него, никто бы и не решился. По крайней мере он надеялся, что удары Карины будут слабыми и она со своим худым телом быстро потеряет всю выносливость. -Нападай, — девушка встаёт в боевую стойку, расположив кулаки перед собой. Ноги согнуты в коленях. Правая рука согнута в локте, кулак находится на уровне плеча. Левая рука также согнута в локте, и левый кулак находится справа у подбородка. Настроена она довольно серьёзно. — Я не могу ударить девчонку- Зима смотрит на Адидаса, не желая поднимать руку на молодую особу. — Ладно, тогда я атакую первая, — Карина согласно кивает и через секунду бьёт Зиму в нос прямым ударом кулаком, от чего парень отшатывается и удивлённо смотрит на спарринг-партнершу. Тупая боль отпечаталась ярким следом на лице парня. Сильного удара он от неё уж точно не ожидал. А тут чуть нос не сломала с первой же минуты. Бьёт комбинациями с максимальной скоростью, резко заходит с двойкой прямых ударов и заканчивает комбинацию мидл-киком дальней ноги из-под руки, перекрывая Зиме обзор. Бьёт боковым ударом ногой по корпусу и лишает соперника баланса. Вот Зима лежит на полу, потерявший равновесие и мысли о том, что Карина слабая девушка. — Стоп-стоп, всё-всё. Хорош, нормально-нормально, — Адидас выходит на ринг, останавливая Карину, готовую продолжать, и поднимает Зиму на ноги, подав ему руку. -Победитель очевиден, — Вова берёт девушку за запястье и поднимает её руку под крики публики. Пару часов прошли в тренировочных боях и уже все приняли Карину как уверенного бойца, способного дать отпор на улице. В этот день она стала снова своей. — Почему Лютой прозвали? — спрашивает Турбо, когда уже ночью вместе с Зимой и Вовой стояли на улице и курили, обсуждая последние события. Сигаретный дым вихряет в лёгком морозном воздухе. — Хадитакташеского парня голыми руками завалила и забила до смерти. Её повязали быстро, никто опомниться не успел. Но она сама ненавидит, когда её Лютой называют, -кратко поясняет Адидас. — Как она пацаном-то стала, я не пойму, — спрашивает Турбо. -Она официально в группировке. Она сестра Кащея, он её привёл. Тогда просто казалось, что она за ним увязалась. Со школы сразу на сборы бежала, хотя её всегда прогоняли. Таскала его куртку спортивную постоянно, болталась рядом. Подросла, ей всякие бухгалтерские дела доверили. Заявила тогда ещё, что хочет с пацанами, надоело с бумажками. Для нас всех как сестра была. Девчонка сильная, можно с ней на равных говорить. Прямой удар точно такой же, как у Кащея. Драться её он учил. Вдыхая весенний воздух и заполняя им свои лёгкие до отказа, Карина ступает на тающий снег. Следующий месяц она проводит свои дни в спортзале с универсамовскими. Отжимается, подтягивается и прочие упражнения по укреплению тела. Общается с пацанами, знакомится с младшими и чувствует недоверие со стороны Зимы и Турбо. Кажется, что их уважение заполучить тяжело. Спустя месяц, сходив на пару разборок с универсамовскими, Турбо и Зима стали относится лучше и, кажется, спустя некоторое время Карина вновь вписалась в группировку. Очередная драка. В очередной раз что-то не поделили. В очередной раз удар за ударом. Шум от целого вороха мужских голосов оглушает целую улицу. И, кажется, что всё как обычно. Кто-то кому-то нагрубил, кто-то кому-то подлость какую-то сделал. Драка тоже обычная, причём ещё и равная. Ни разъезд, ни универсам не были сильнее своего противника. Одинаковы по силе. Ровно до того момента, пока пара человек из чужих не начали доставать ножи. Универсамские в рукопашную, а пацаны с разъезда начали орудовать холодным оружием. Тут уже в ход шло всё, что можно было бы использовать. Камни, песок, мокрый снег, который были под ногами. Стеклянные бутылки, разбив о голову недоброжелателя которые, можно было использовать как холодное оружие, размахивая разбитым горлышком прямо перед лицом врага. — Вот твари, — шипит Турбо, когда на него со спины нападает пацан с тяжёлой металлической трубой. Бьёт по голове шатена и оглушает его, выводя из реальности. Валера падает на асфальт, получая после этого удар ногой по лицу. Оглушающая боль трескается по всему телу, подобно январскому льду. Кровь стекает по кудрявым волосам и, спадая крупными каплями, впитывается в асфальт. Нет сил подняться на ноги и он лишь обесиленно опирается ладонью об асфальт, второй рукой держась за затылок. — Я тебе устрою с добрым утром, — рычит брюнетка и одним махом стальной биты вырубает со спины пацана с разъезда, который напал на Турбо. Прибежала защитница. Карина встаёт спиной к Валере и закрывает его собой. Вся запыхавшаяся. Передние пряди волос прилипли к мокрому от пота лицу. Без куртки, лишь в зимнем красном свитере с чёрными геометрическими узорами. Карина размахивает битой и не подпускает никого к Турбо ни на шаг. Глаза яростные и дышит прерывисто. Но как бы она не была сильна, против трёх человек за раз она долго стоять не способна. Карина получает два ножевых ранения. Оба — проникающие ранения в правое плечо. Обычным большим кухонным ножом. Резкая и жгучая боль поражает нервную систему, но Карина держится обеими руками за биту и старается ровно удержаться на ногах. Она стоит до последнего. На асфальте уже собирается целая лужа крови, стекающей по раненой руке, когда прибегают сотрудники милиции и все более-менее целые участники обеих группировок убегают, чтобы не попасть в руки, как тогда говорили, ментам. . Турбо и Карине тоже получается сбежать, но в разные стороны. Последнее, что он увидел в тот день, лишь то, как она улыбнулась ему на секунду. Довольная. Карина в критическом состоянии попадает в ближайшую больницу, потеряв слишком много крови по дороге до медиков, и проводит несколько дней в реанимации. -Опля, явился не запылился, женишок. Скажи-ка мне, это она тебя опять защищала, да? Сеструха моя уже неделю в больнице торчит. А ты тут такой весь здоровый какой-то, пришёл. Чё пришёл-то, Турбо? -Кащей взвинчен до предела и готов сейчас же устроить драку прямо посреди больничного коридора, стены которого пропитаны запахом лекарств. Не успела Карина выйти на свободу, так уже закрыта в больничной палате, грустно рассматривая небо через окно. Турбо пришёл в часы посещения. — Как она? — Она? Ну, даже не знаю, хреново как видишь. Карина до этого никогда в больнице не лежала, сами латали, она эти стены больничные на дух не переносит. А вот смотри как интересно получилось, да? Отправил её любимчик в такое место. Молодец, Турбо, МО-ЛО-ДЕЦ, — Кащей выплескивает агрессию на пришедшего Валеру и не пускает в палату к Карине-, Иди отсюда, нельзя тебе к ней. Одинокий, глубоко несчастный человек. Кащей стискивает зубы, потому что его младшая сестра бросается на рожон заради какого-то вспыльчивого идиота в голубой вязаной шапке с козырьком и вывязанным узором. Утопая в деструктивном образе жизни, он агрессивен, когда у него отнимают надежду и свет. Сестру он любит. Возможно, не так, как обычно любят старшие братья своих младших сестёр. Но Карина — единственная, кто находится с ним рядом, когда все его оставили. Родная кровь. И он не хочет её ранней погибели. Когда она вступила в группировку и Кащей был главой, ему казалось, что способен её защитить. Криминальный авторитет и его имеющее вес слово плотно покрывало его и его сестру. Думал, что впустив её в банду, она будет в безопасности. Когда он рядом, когда он мог остановить её, когда он мог контролировать её порывы. А сейчас, когда рядом его нет, не Карину защищают, а она защищает всех вокруг. Его, Турбо и остальных. Впрягается за пацана, который был инициатором изгнания её брата. Они стоят ещё минут пятнадцать у двери в палату. Кащей упрямо закрывает собой вход, прижавшись спиной к двери, а Турбо неуважительно плюёт ему в ноги и, проматерившись себе под нос, уходит. Пока они стояли, часы посещения истекли и медсестра начала их выгонять. — Дискач в пятницу, пойдём с нами, — Марат зовёт Карину с ними в дк, когда они встретились через пару дней после её выписки и возвращения в норму-, Ты как? — Она не ходит на дискач, ты чё, Маратик, — Вова его останавливает, намекая на несчастный случай пятилетней давности. Жмёт ей руку в знак приветствия. — И чего? Она с нами будет, нормально всё, — младший улыбается и, как бы подтверждая собственные слова, кивает Карине. И девушка соглашается. Потому что почувствовала защиту, хоть и мнимую. Хотела им верить. Им всем.