Я хочу быть с тобой

— Слушай, мне помощь нужна, — Карина мнётся у двери, когда в очередной раз Кащей и его братаны засиживаются на их кухне с выпивкой средь бела дня. На столе без скатерти средь стен без обоев. Только сегодня с ними была и Люда. Кареглазая красотка с весёлой ноткой в голосе. Волосы коричневого цвета с карамельным подтоном. И ямочки явные на щеках, когда широко улыбается. — Так для тебя всё, что угодно, моя хорошая, — Кащей внимательно смотрит на Карину-, А ты чего в проходе застыла? Сюда иди, присядь. Расскажи старшему брату какая проблема у тебя. Всё порешаем. — Мне Люда нужна. — Зачем это? Что же, тебе брат родной помочь не сможет? Что там за дело у тебя такое, а? — Женское дело. Карина прежде никогда не обращалась к Люде за помощью. Да и не общалась с ней вообще, повода особо не было. И правда, все её проблемы прежде вполне мог решить старший брат. Но здесь нужна была решительная женская рука, а Люда — единственный человек, кого можно попросить об этом. Подруг у Карины не водится. — Ну, если такое дело, то помогу, конечно, — Люда вальяжно чмокает своего парня в губы перед уходом и встаёт из-за застолья. — Ладно, идите, — Кащей машет на них рукой и отпускает. — Ну и чего? Что за помощь такая женская нужна? Кровь пошла? — Люда окидывает девушку взглядом, как только они покидают прокуренную кухню-, или чего? Презерватив нужно достать? О нет, задержка? — Боже, нет, — Карина хмурится и проводит старшую в свою комнату, после чего плотно закрывая за ними деревянную дверь с рифлёными стеклянными вставками. — Что за проблема тогда такая? — Люда бесцеременно пересекает небольшую комнатку и плюхается на кровать, застеленную тёмно-красным пледом. — Мне нечего надеть. — Чего? — Меня на дискотеку позвали, но мне нечего надеть, — Карина опирается спиной о дверь, опустив глаза в пол. Просить помощи по такому пустяку. Ещё и у мало знакомого человека. Как это глупо. Как неловко. Какая она слабая. — Вот ты напугала, — Люда по-доброму смеётся над младшей-, а чего там, на дискаче, будет? Парня какого надо впечатлить? Да ладно, мне можешь рассказать. Все мы через это проходили. — Ну, наверное, — Карина поднимает на неё взгляд. Какое облегчение. Людмила — уверенная взрослая женщина. Она женственна и кокетлива. Яркая и довольно азартная лампочка среди всей этой бандитской грязи. Красивая. Она противоположна Карине, привыкшей к свободной спортивной одежде и отсутствию косметики на лице. В конце концов, в женской колонии не было особой возможности наряжаться или красится, а потом уже и привыкла без всего этого ходить. Женщина проходит мимо Карины прямо к шкафу, где хранились все вещи девушки. Распахивает старые пыльные дверцы и принимается перебирать всё, что попадается под руку. Возможно, Карина могла бы с ней подружиться, как представится возможность. Раньше она была о Люде не самого лучшего мнения. Думала, что она прицепилась к её старшему брату и любит лишь его авторитет в обществе, а не его самого. Его дорогие подарки и вес имени. Но сейчас, когда она выдвигает все ящики, какие только возможно, чтобы помочь найти хоть что-то подходящее для дискотеки не знающей ничего молодой девчонке, Карина в душе благодарна даже такой небольшой помощи. Уже думается, что она не так уж и плоха. Из-за такой мелочи так старается. -Ну, девочка моя, дело плохо, — выпрямляется Люда, рассматривая хаос в шкафу, который она собственноручно и устроила, и сложив руки на груди. — Да прямо-таки? -Это катастрофа, милая. Здесь либо спортивки, либо старая школьная форма, которую надо бы уже выкинуть, либо куча шмотья, которая уже давно вышла из моды и сейчас такое не носят. — И что делать? — Сильно тебе надо на дискач? — Сильно. — Ну принесу я тебе что-нибудь из своего значит. Когда он там говоришь? — Сегодня вечером. — Тогда сегодня и занесу. А потом возьму денег у твоего брата и пройдёмся с тобой по магазинам, потому что вот это всё, — Люда очерчивает указательным пальцем в воздухе весь шкаф перед собой-, это грустно, понимаешь? — Да. — Хорошо, что понимаешь. Милочка, а косметика-то у тебя есть? — Да не особо. — Тогда и косметику принесу. Расслабься, всё решаемо, — Люда одобряюще гладит девушку по плечу и уходит обратно на кухню. Карина смотрит ей вслед. Теперь брюнетке стыдно даже, что плохо о ней думала. Она оказалась хорошей. Вечером Карина приходит в дк. Нарядная. Джинсовая юбка, высокие чёрные кожаные сапоги, лёгкий голубой свитер, удлиненные серьги-цепочки, густо накрашенные ресницы тушью в три слоя и распущенные кудрявые волосы. Сдаёт зимнюю куртку в гардероб. Она попадает под свет софитов на дискотеке, щурится немного с непривычки. Шагает уверенно по паркету, которым был устлан весь танцпол зала в доме культуры. Ловит невольно косые взгляды от незнакомых девчонок, обсуждавших последние сплетни. Эта атмосфера. Этот зал. Эта музыка. Этот запах. Она уже и забыла какого это. Но почти ничего здесь не поменялось. Турбо. Сильный и быстрый. Вероятно, Карина хотела бы быть под защитой такого парня, как он. Он чуть младше, но она не ощущает какую-либо разницу в возрасте. У него глаза два тёмных изумруда. Рельеф тела и низкий тембр голоса. Острые черты лица и кудрявые каштановые волосы. Кожа заливается мурашками от мыслей о подобных мелочах, за которые невольно цепляется женских взгляд. Прислонившись спиной к холодной бетонной колонне в родном дк, она наблюдает за тем, как он танцует с другой. Обнимает за талию и смотрит нежно. Улыбается ей и шепчет что-то наверняка приятное на ухо. Наклоняется к ней и прижимается щекой к её волосам, завязанным бежевой махровой резинкой высоко на затылке. У Турбо, оказывается, девушка есть. Ясмина её зовут. Темноволосая низкая девушка в красно-белой кофте и серой юбке по колено. Карина хочет быть на её месте. Хочет подойти, оттолкнуть, обратить его внимание на себя, но с места не сдвигается. Смотрит пристально, наблюдает. Нет такой решительности, чтобы действовать радикально. Пока парень, в которого она влюблена, кружится в медленном танце с девушкой, которая здесь более своя. Карина чужая, а эта девушка своя. Это впервые, когда она чувствует палящую ревность в сердце, жжение которой заставляет и злиться, и грустить одновременно. Ужасное чувство. Этот подлец обращает внимание на неё и, танцуя с другой, смотрит на Карину, когда к ней подходит один из скорлупы и зовёт на танец. Неизвестный парнишка, танцевавший пять минут назад под боком у Зимы, протягивает ей руку. Невысокий, круглолицый, на вид не более восемнадцати от роду. Она не может прочесть Валерин взгляд, но парнишке отказывает. Настроения никакого нет здесь находится. Медленная музыка сменяется на более весёлую. Играет «Седая ночь» на весь зал. Все танцуют. Карина отлипает от колонны и идёт в сторону выхода. Она хочет домой. Закрыться в холостяцкой берлоге. Квартире, которую Кощей превратил в не пойми что во время её отсутствия. Закутаться в одеяло, накрывшись им с головой и перекрыв на минуту себе доступ к воздуху. Зачем она только пришла? На что надеялась? Зачем собиралась? Всё это не имеет смысла. Она пришла бесцельно. Она пришла, потому что позвали. Находясь в большом зале, полном народу, стоя почти в центре толпы, она чувствует себя одиноко. Она словно не там, где нужно. Словно не к месту. Когда, уже принимая свою куртку в гардеробе в руки, замечает краем глаза, что Валера спускается вслед за ней по лестнице, то даёт дёру. Убегает, толкнув тяжёлую высокую дверь дома культуры, и накидывает на ходу верхнюю одежду на плечи. — Стоять! Карина, стой! — Турбо срывается с обычного шага на бег и вылетает на улицу вслед за девушкой. Погоня заканчивается довольно быстро. Карина успевает пробежать не более пятиста метров, как Турбо её догоняет и хватает за руку, заставляя остановиться. Улыбка раскалывает её лицо, словно трещина твердый камень. Когда понимает, что бежать быстрее она уже не может, да и выбраться из грубой хватки Турбо будет сложновато. Разворачивается и смотрит на него. Такого же запыхавшегося от внезапной беготни. — Ты чего сиганула-то от меня, а? — Турбо смотрит на неё с претензией во взгляде. Блокирует все пути к отступлению, поэтому всё же приходится с ним говорить. -Потому что ты за мной побежал, — логичным ответом кидается девушка, не желая говорить правду. А он, может, и не догадается вовсе, что это ложь-, ты чего за мной рванул? — Пошли пройдёмся, поговорим, — Турбо достаёт сигарету и указывает в сторону парка неподалёку, отпуская женское запястье. Следующие минут пять они идут молча. Турбо задумчиво курит, выдыхая дым в атмосферу, а Карина партизански не выдаёт своих чувств, как бы непринуждённо рассматривая уличные фонари. Задевает при ходьбе каблуками сапог рыхлый снег под ногами. Непривычно ходить так. Плоская подошва куда удобнее. — Ты спасла меня. Если бы тот пацан бы меня добил, от меня бы места живого не осталось. Спасибо, — нарушает тишину первым он и Карина даже удивлена, привыкнув к его обычной немногословности по отношению к ней. А тут даже благодарность. — Без проблем. — Почему Лютая? — интересуется он, сев на первую попавшуюся лавочку и пригласив девушку сесть рядом. Знает уже ответ, но хочет услышать её историю. — Ты знаешь за что я отсидела? — Какого-то пацана убила. — А ты знаешь что сделал этот пацан? Его звали Тит, потому что фамилия была Титов. Двадцатилетний парень из преступной молодёжной группировки. Высокий, с россыпью веснушек на щеках. Белобрысые волосы были коротко пострижены. Попался в немилость универсамовских за инцидент с Жуком, универсамовским парнишкой лет четырнадцати по имени Вася Жуков. Сильно избил парня, деньги отобрал, вещи испортил. Старшие быстро впряглись за Жука, как только узнали. Дальше драки ничего не зашло. Карина лично скорлупу в чувство приводила. Раны его латала. Он приполз весь неживой, даже стоять не мог. В больницу категорически отказывался ехать и старшие не стали его заставлять. Он умер этим же летом. Остановилось сердце. Разрыв перегородки сердца, из-за чего развилась сердечная недостаточность. Жук покинул улицу. Универсам винил Тита. Кроме мести за мальчишку, из-за несправедливой смерти которого у Карины душа разрывалась, был ещё один инцидент, который и привёл к летальному исходу Тита. В марте пять лет назад в очередную пятницу в дк соседнего района была дискотека. Звучали самые модные на то время песни из больших колонок. Универсамовские отрывались под Ласковый май. Карина, будучи семнадцатилетней девчонкой, весело танцевала, оставаясь в кругу своих. Короткая кожаная юбка, яркие заколки в волосах и громкий смех. Тогда она была юной и беззаботной. Тогда она ничего не боялась. Тогда за её спиной был всесильный Кащей, словно стена, за которую можно быстро спрятаться. Можно было защищаться его именем, словно это что-то осязаемое, словно щитом. Титу на глаза попалась Карина и сразу ему понравилась. Он был среди девушек своего района котом. Он всем им нравился. Подобный бабник решил, что и Карине он понравится точно. Он ей не понравился. Как бы он ни хвалил её глаза, красивые ноги или заводной смех, Карина его отталкивала. Причём очень грубо и быстро находила повод сбежать. Неприкасаемость её только злила молодого парня. Через две недели на дискотеке в пятницу Тит решает не церемониться с предметом своего воздыхания. Как тогда получилось, универсамовских не было на дискотеке, а она пошла на танцы с одноклассницей. Дальше воспоминания смутные. Он схватил её, больно сжимая запястья. Тянул в сторону от толпы. Страх глушил всю музыку вокруг, перекрывал всякий голос. Она не могла кричать. Словно голосовые связки разом обрезали. Карина лишь отчаянно пыталась вылезти из его хватки, царапая ногтями кожу, упираясь ногами в керамогранитную плитку в коридоре. Тит лез под юбку и пытался увести жертву в более безлюдное место. Утащил недалеко. Карина вырвалась, укусив находившуюся перед её носом руку парня. Как только получила свободу движения, в порыве гнева девушка начала его бить. Бить. Бить. Бить. Бить. Бить. В итоге он перестал дышать. Глаза стали стеклянно-мёртвыми. Пульс пропал. Карина из жертвы обратилась в убийцу. Когда она опомнилась, то руки были все в алой крови. Лицо Тита превратилось в пугающее месево. Сам парень уже был мёртв. В дк было много людей. Много свидетелей. Её повязали там же. Под песню Розовый вечер её увезли в участок, а потом и посадили. Даже Кащей не смог её вытащить из-за решётки. Её вина была слишком явной. Доказательств было слишком много. -Вот как было, — Карина тяжело выдыхает и закуривает сигарету, поведав Турбо историю, которая превратила весёлую семнадцатилетнюю школьницу в страшную убийцу с кличкой «Лютая» на улице. Преломила её жизнь. Громкий и звонкий смех её стал тихим и почти несуществующим, похожим на миф. Её задорный чистый взгляд, в котором отражались блики от софитов, превратился в тусклый и помутневший от тяжести последних прожитых лет. Как бы она не пыталась сохранять спокойствие, улыбаться и делать вид, словно ничего не было, но внутри неё сидит эта картина. Царапает острыми когтями и напоминает о себе. Турбо молчит и лишь кивает, укладывая в голове всю эту повесть, рассказанную в холодный февральский вечер под пасмурным ночным небом. — Меня раньше все по имени звали. Кличка "Лютая" после моего заключения появилась. Это придумали те, кто меня в тот вечер видели. Говорили, что я озверевшей была в край, в ужас вводила своим видом, — продолжает брюнетка-, Кличка мне не по душе. Напоминают об этой истории. Но все уже так привыкли, что нет смысла что-то менять. -Это не твоя вина, — говорит Турбо. — Что? — Это не твоя вина. Его голос спокойный и ровный. Выражение лица не траслирует ни отвращения, ни презрения, ни осуждения. Он понимает в чём суть. От этого стало немного легче. Хотя она не уверена, говорил ли он бы так, если бы в итоге её изнасиловали. Карина хотела бы хотя бы капельку его спокойствия забрать себе, крепко сжать в руке. Потому что озвучив весь этот ужас вслух, сердце невольно стучит бешено и места себе не находит. Кошмар того вечера крутится подобно виниловой пластинке в голове. Воспроизводится снова и снова. — Ты поэтому на дискач идти не хотела, — Валера тушит сигарету и встаёт со скамьи-, Ладно, погнали до дома тебя провожу. После этого вечера Турбо больше не заикался о мрачном прошлом девушки и вёл себя как обычно. Карина была рада, что больше никто не заводил эту тему и не рылся в её тёмном прошлом. После отбытия срока заключения хотелось бы вернуться к обычной жизни, а не предаваться мрачным воспоминаниям. На следующей неделе Турбо зовёт Карину в дк на танцы. Удивительно, учитывая, что девушка его никуда не делась. Было ли это по-дружески, из жалости, симпатии или ещё чего. Карина была не против под любым предлогом пойти с ним на танцы. Она соглашается. Даже если и танцевальный зал напоминал о том пугающем дне, то с Турбо, как ей думалось, может, она сможет чувствовать себя менее тревожно. — Я ненавижу дискотеки, — шепчет Карина, сложив руки на мужских плечах. Турбо высокий и крепкий парень. Серьёзный, живущий по понятиям. Вспыльчивый и иногда радикальный. Кажется, что такому парню она могла бы и довериться. Кого-то он ей напоминает. Он будто бы ей безумно знаком, но она не может понять что за черты в нём делают его таким родным. Они покачиваются в такт медляку, но Карина продолжает погружаться в воспоминания, связанные с этим дк, модной музыкой на дискотеке и толпой молодёжи, у которой ещё вся жизнь впереди. Валера ничего не говорит, но она видит, что он её слушает. Этого более, чем достаточно. — Здесь мне страшно, -делится Карина чем-то сокровенным из глубины души. Её личные переживания, скрытые за маской боевой девушки, рвущейся в драку. Она сильная, потому что слабая внутри. Грудная клетка тяжёлая, словно сделана из металла, а сердце покрыто трещинами, не затягивающимися со временем. Эта история навсегда останется чёрным пятном в памяти. Она цепляется за широкие плечи и чувствует, как он крепче обхватывает её талию руками, пока они танцуют. Стук колотящегося сердца слышен в ушах. Чувство. Это чувство. Что это за чувство? — Я уйду, когда закончится эта песня, — говорит Карина-, я правда не могу быть здесь. Как бы она не пыталась преодолеть тревогу, это чувство под громкую музыку лишь сильнее въедалось в голову. … — Нравишься ты ей, Турбо, чё как слепой ходишь? Шоколадку купи и в окно ей закинь что ли, я не знаю, — говорит Адидас во время тренировки на улице. Облакачивается спиной о мёрзлое дерево. — Да с чего ты взял-то? — Она на рожон побежала, чтобы тебя с пробитой головой живым вытащить. Удар на себя приняла. Она редко за кого заступается. Раньше только Кащея собой прикрывала. — Слышь, Маратик, иди-ка сюда, — Адидас подзывает младшего брата к ним, вытащив его из кольца бегущих пацанов пятый круг подряд-, скажи-ка нашему Турбо что тебе Карина на днях сказала. -А что она сказала? -Марат смотрит на старших, засунув руки в карманы ярко-синей куртки и запыхавшись от бега на улице. -Ну не тупи, Маратик, что она тебе вчера сказала, что ты потом мне сказал, а? — А, так это, про кино. В кино она хотела, там фильм какой-то вышел. Не помню я, чего пристали? Важно это так что ли? -Вот, молодчина, вспомнил же хоть что-то, — Вова кивает довольно и многозначительно смотрит на Турбо-, В кино она хочет, слышал? — Да я же с Настюхой хожу, что люди-то подумают? — Турбо смотрит на пацанов. — Ты поступай как знаешь. Мы тебе просто сказали что по факту есть, — Вова многозначительно смотрит на Валеру-, Просто постой тут, подыши воздухом, обдумай информацию.