please...fuck off

      — Чимин!!! — заверещала Рэйчел, поднимая своего приятеля с пола. — Что ты творишь?       — Это ты меня спрашиваешь? — злостно фыркнул Пак, обходя стол. — Простите, мистер Аллерт, могу я воспользоваться вашей уборной?       — Прямо по коридору и направо, — не сводя глаз с брата, сухо ответил хозяин дома. — Попроси Маргарет дать тебе аптечку.       — Эл, ты сейчас серьезно? — истерический смех Дилана пронзил столовую. — Аптечка тут мне нужна. Ты посмотри, что твои деловые партнеры сделали с моим лицом.       — Замолчи, — никто из присутствующих никогда еще не слышал голос модельера таким жестоким. — Вообще ничего не говори! Я с тобой разберусь позже!       В столовой повисла звенящая тишина. Чимин смотрел на модельера, тот наблюдал за Рэйчел, что придерживала под руку обдолбанного братца, а сам незваный гость просто пожирал глазами Пака, словно уже вынашивал план мести за причиненные увечья.       — Али, прости моего глупенького партнера, — Рэйчел внезапно выпрямилась и посмотрела на Аллерта старшего. — Он немного не в себе. Устал, наверное, и всё не так понял.       — Боже… — Чимин покрепче стиснул зубы, сопротивляясь желанию остановить её лизоблюдство. — Мерзко…       — Давайте просто забудем всё, что случилось, — хозяин дома указал Чимину рукой в сторону уборной, а сам сел обратно на свое место. — С нашей стороны нет никаких претензий, надеюсь, и с вашей их тоже не будет.       — Это смешно, — ядовито выкрикнул Дилан, швыряя от себя стул, за который всё это время держался. — Хер там я всё оставлю как есть!       Парень кинул злостный взгляд на пепельную макушку Пака, что удалялась по коридору, и выскочил из столовой, сильно хлопая за собой входной дверью. Эти угрозы долетели до Чимина, а потому парень сильно напрягся, предвкушая еще не одну подобную встречу. Чувство злости и самой искренней ненависти застелили глаза и разум. Все это совсем не было похоже на то, что он чувствовал по отношению к Юнги. То были цветочки. Если с Мином было простое желание прогнуть и победить, то от Дилана его по-настоящему трясло. Хотелось выбить из него всё дерьмо. Сделать так, чтобы это чудовище вообще не приближалось, а лучше, чтобы он и вовсе исчез. Эти мысли окончательно испортили вечер.       Конечно, аптечка Чимину не понадобилась. Его руки лишь слегка покраснели, так как совсем не были готовы к драке, но просидел он в ванной так долго, что, казалось, ему там целый отряд скорой оказывал первую помощь. Возвращаться в столовую совершенно не хотелось, поэтому Пак всячески оттягивал этот момент. Когда понял, что уже сильно затянул — лениво потопал обратно, незаинтересованно разглядывая стены и интерьер вокруг себя. Чем громче становились голоса за столом, тем сильнее хотелось вернуться обратно. Но кое-что выяснить всё-таки было необходимо, поэтому хорошенько обдумав свою мысль, блондин вышел к остальным.       — Мистер Аллерт, — Чимин остановился у стола и протянул припухшую ладонь. — Извиняться за драку я не намерен, но хочу попросить прощения за испорченный ужин. Мне жаль, что всё так вышло.       — Помнишь наш разговор в ресторане? — мужчина поднял глаза и ответил на рукопожатие.       — Конечно.       — Мы оба знаем в чем дело, так?       — Знаем, — ответил сам себе Пак. — В белом порошочке.       Чимин не стал отвечать, а лишь еле уловимо кивнул, создавая кучу вопросов у Рэйчел, что непонимающе хлопала глазами, наблюдая за их беседой.       — Наше сотрудничество остается в силе, если ты сможешь закрыть глаза на случившееся, — Али обеспокоенно вздохнул и потянулся к своему бокалу.       — Конечно он будет его покрывать, — задумался блондин, но возмущаться не стал. — Похер.       — Тогда я бы хотел, чтобы все наши дальнейшие встречи проходили на нейтральной территории, — выставил свое условие блондин. — Хотелось бы исключить общение с вашим братом.       — Конечно, — подытожил Аллерт. — Давайте просто забудем это недоразумение и вернемся к вину.       Пак хоть и дал на это утвердительный ответ, но забыть ничего не смог. Оставшуюся часть вечера он провел с максимально хмурым лицом и вечно выпадал из разговора, вспоминая угрозы, что выдал на прощание Дилан. Еще и Рэйчел, которая с каждой минутой начинала раздражать все сильнее, добавляла всему этому мероприятию отвращения. Чимин, глядя на то, как упоительно она размышляла о выгоде будущего сотрудничества, несколько раз ловил себя на мысли, что был действительно слепым. Да, он знал, что Рэй очень непростая и тяжелая леди, но что бы настолько — для него это было огромным сюрпризом и разочарованием.       К вину парень так и не притронулся, чего нельзя было сказать о начальнице. Та лихо опустошала бокал за бокалом, словно хотела напоследок хорошенько напиться, и с чувством выполненного долга улететь из страны. С одной стороны, это было не очень хорошо, так как алкоголь сильно развязывал ей язык, и это заставляло Чимина нервничать каждый раз, когда та открывала рот. Но с другой — это был прекрасный повод сворачивать посиделки, ссылаясь на её нетрезвое состояние. Так Чимин и поступил, когда выпал удачный момент. Али не стал обижаться и настаивать на обратном, а полностью поддерживал идею Пака о завершении вечера. Попрощавшись на улице, Чимин усадил свою спутницу в машину, а сам вернулся к Аллерту, который вышел проводить их до ворот.       — Мистер Аллерт…       — Чимин, прошу, давай уже на ты. Я понял, что ты очень воспитанный и совсем не обнаглевший парень. Работа сделана — можешь расслабиться.       — Как скажешь, — спорить желания совсем не было. — Могу я тебя попросить никому не рассказывать о том, что сегодня случилось?       — Да кому я могу…       — Вообще никому, — очень серьезно добавил Пак. — И проследить, чтобы Дилан так же молчал.       — Ты боишься полиции? Он не станет заявлять, поверь.       — Копы — это последнее, о чем я думал. Скажем так: я не хочу, чтобы в узких кругах про меня говорили, как о пацане, который чуть что — сразу психует и кидается на людей с кулаками.       Врать Пак не любил, но делал это крайне умело. Придумать на ходу самую нелепую ложь и прозвучать так, словно это устоявшаяся жизненная позиция — отличный навык. Ни один нерв на его лице не дрогнул, когда он вешал эту лапшу на уши, старательно скрывая истинную причину своей просьбы. Всё дело было в Юнги. Чимин слишком переживал за то, что вся эта заварушка с Диланом сорвет ему башню, и он вновь шагнет на ту сторону, с которой Пак старательно его вытягивал. Не убьет Аллерта, но покалечит точно. Особенно, если узнает об угрозах.       — Понимаю тебя, — Али прикрыл глаза и кивнул. — Я бы тоже не хотел. На счет брата не беспокойся — он больше не доставит тебе проблем. Я боюсь, что он завтра и не вспомнит о том, что натворил. Да и вообще — запихну его в клинику, чтобы немного пришел в себя. Всё будет окей.       — Спасибо, — первая, за вечер, искренняя улыбка сверкнула на лице блондина. — Я через пару дней позвоню, сообщу, когда подготовят все договоры.       Модельер похлопал Пака по плечу и махнул рукой в сторону машины, в которой за их диалогом наблюдала Рэйч, после чего развернулся и направился к дому, не дожидаясь пока автомобиль покинет участок.

*****

      — Куда тебя отвезти? — усаживаясь на водительское и пристегивая ремень, тихо спросил Пак.       Девушка протянула свой телефон, где в навигаторе уже был вбит адрес. Чимина кинуло в жар.       — Бульвар Уилтшир 9600, — блондин вслух прочитал знакомые слова и завел машину. — Почему туда?       — Ух ты, — саркастично воскликнула девушка. — Тебя что-то интересует? Уже и не вспомню, когда ты последний раз обращался ко мне не по рабочим моментам.       Словно наказывая за проявленный интерес, Чимин укусил себя за щеку и нахмурился. Будь это любой другой адрес — он бы и слова ей не сказал. Отвез, высадил и еще долгое время про неё бы не вспоминал. Но этот дом…       — Черт! — парня накрыла волна панических мурашек. — Машина… Её сразу пропустят внутрь… Вот дерьмо! Думай, Чимин… Думай!       Первое, что пришло в голову — это спровоцировать звонок SOS. Джейкей прежде частенько так делал, когда Чимину было необходимо сбежать от очередной девчонки на одну ночь. Остановившись на первом же перекрестке, Пак достал мобильный и быстро накалякал нужные три буквы, пока Рэйчел не начала заглядывать в экран. Прошло почти десять минут пути в тишине, прежде чем телефон издал заветный звук.       — Да, привет, Чонгук, — Чимин сделал максимально спокойное лицо и продолжал вести машину одной рукой. — Я сейчас за рулем, что-то срочное?       Друг начал говорить в трубку еще громче, чтобы любопытные уши точно услышали его слова.       — Подожди, подожди, — пошло подключение актерской игры. — Успокойся и скажи еще раз.       Джейкей начал кричать из динамика еще сильнее, свозь всхлипы сообщая о каком-то несчастном случае, что произошел с их общим другом.       — Ты сейчас где? — вжимаясь в руль, изображая панику и беспокойство, переспросил Пак. Внимание девушки было полностью приковано к телефону. Это сработало. — Я скоро буду. Буквально… — Чимин посмотрел на навигатор, а затем на Рэйчел. — Тридцать минут. Можешь подождать меня всего полчаса, дружище?       Гуки настолько сильно вжился в роль, что, казалось, и правда начал там плакать, чем и растопил сердечко холодной королевы, которая тыкнула Пака в плечо и сказала, что готова дальше поехать на такси. Закончив SOS звонок обещанием приехать как можно скорее, Пак молча кинул телефон на приборную панель и начал высматривать возможное место для парковки.       — Всегда работает, — Чимин не испытывал никакого чувства стыда за содеянное, когда останавливал машину у какой-то автобусной остановки. — Шикарно.       Как только Рэйчел выпорхнула из ауди, приковывая взгляды прохожих своим дорогущим нарядом от Валентино, Пак сразу же дернулся с места и умчался по прямой, хоть общага и была в совсем другой стороне. Весь сегодняшний вечер вызывал у него целую бурю эмоций. Злость — её причиной была Рэйчел, с её спектаклем про партнеров, аля «лучших друзей». Ненависть — привет Дилану. Возмущение и паника — бульвар Уилтшир? Почему именно туда? И смех. Смотреть на то, как брезгливо морщила нос начальница, выползая на остановке к простым смертным — просто бесценно.       — Я всё чаще хочу курить… — поглядывая на бардачок, в котором уже с недельку валялась пачка сигарет, выдохнул парень. — Хочу и хочу, так? Кому какое дело.       Получив у самого себя разрешение, Чимин проехал еще немного и завернул на парковку одной из кофеен Старбакс, коих в городе было как грязи. Заказав себе что-то приторно сладкое, с огромным количеством кокосового сиропа, он вышел на улицу и закурил, облокачиваясь на капот своей машины. Несмотря на то, что на улице уже был поздний вечер, вся эта обстановка сильно напомнила Паку тот раз, когда на кофе его отвез Мин. Его Юнги, его парень, к которому сейчас ехал не он, а пьяненькая Рэйчел. Эти мысли вызвали странные эмоции, те, что прежде еще не возникали в его голове.       — Я что… ревную? — нахмурился блондин, делая глоток из своего стаканчика. — Чего, блять?!       Чимин опустил глаза на наручные часы, быстро прикинул могла ли Рэй за это время доехать до Уилтшир, после чего достал телефон и начал звонить нарушителю его душевного равновесия. Пара гудков и на том конце ответил любимый мурчащий голос:       — Мм, ну наконец-то.       — Не подскажешь мне: почему я только что высадил Рэйчел на какой-то остановке в Малибу, дабы не спалить ауди на въезде к твоему дому?       — Что? — удивление Мина было искренним.       — Когда мы уехали от Аллерта, Рэйч назвала адрес твоей квартиры на Уилтшир. Я еле выкрутился.       — Я сейчас тут, но я понятия не имею почему она сюда едет, малыш.       — Малыш? — Чимин широко улыбнулся. — Что-то новенькое.       — Оно само, — замялся Юнги. — Прости.       — Милый, пока мы с тобой вместе — называй меня как хочешь. Хоть своей сучкой, — услышав в трубке странный стон, Пак громко рассмеялся, разливая от содроганий свой напиток. — Черт, я пролил свой кофе.       — Кофе в 10 вечера? Опять какие-то планы на ночь?       — Я стою на парковке у Старбакса, курю и поднимаю себе сахар, возможно самым сладким айс-латтэ в моей жизни. Но мне вкусно.       — Звучит как гиперкомпенсация. У тебя всё хорошо?       — Нормально, — отмахнулся блондин. — Короче мыслей по поводу Рэй у тебя нет?       — Совсем, — раздраженно ответил тот. — Ты про планы мне не ответил.       — Я домой ехал, пока курить не захотел. Захотел сигарету — сразу захотел кофе. Тебя услышал — к тебе захотел. Так что я не знаю. Вдруг я сейчас буду ехать домой, увижу Тако Бэлл… ну а дальше логику ты улавливаешь.       — Так, — Юнги понял, что с Паком что-то не так. — Увидеться хочешь? Только давай без приколов. Да-да, нет-нет?       — Хочу.       — Езжай домой и жди, — в трубке послышался какой-то шум, а за ним звук домофона. — Я разберусь с Рэй и приеду за тобой. Окей?       — Это она? — Чимин резко потух.       — Она. Всё, сучка моя, жди.       Услышав последние слова, Чимин резко распахнул глаза и ахнул. Всё-таки он сильно погорячился, давая Юнги полную свободу в выборе прозвища.

*****

      О Дилане не знал никто. Чимин не рассказал о нем никому, даже Хоупу, которому доверял все свои болячки. В прошлый раз, после ресторана и первого свидания с Юнги, Хоби услышал лишь часть правды. Он не знал ни про ссору с начальницей, ни про причины этих самых разногласий. Всё, чем решился поделиться Пак — это то, какой крутой была квартира Юнги, а также какими вкусными были те острые крылья Баффало. Всё печальное и гнетущее он решил оставить при себе. У этого молчания была причина — обещание, данное самому себе на кухне в доме Мина на Голливудских Холмах. Желание уберечь от жестокости, которую легко могла спровоцировать любая из тех тем, которые тревожили Чимина. Пусть Юнги и стал мягче, стал добрее и податливее — уверенность в том, что он очень быстро слетит с катушек, если с Чимином что-то случится, была стопроцентной. И это подтвердилось, когда тот увидел его опухшую руку.       Юнги приехал в общежитие в районе часа ночи. Хоуп к тому времени уже сладко спал, выслушав перед сном сказку под названием «Я смог получить контракт. Али душка». Чимин тихо спустился вниз и прыгнул в знакомый ему мерседес, но встреча началась не со взаимного обмена любезностями, а с двух встречных претензий.       — Тут разлили флакон с женским парфюмом? — блондин сморщил нос и чихнул, прикрывая лицо ушибленной ладонью. — Ой.       — Это что? — Юнги нежно взял Чимина на запястье и поднял его руку, разглядывая опухшие костяшки. — Все нормально, говоришь?       — Ударился в темноте, пройдет, — Пак выключил в салоне свет, чтобы его нелепая попытка соврать имела чуть больше шансов на успех.       — На тебя Рэйчел очень плохо влияет, — тихо промолвил Мин. — Ты начал мне врать.       Такого резкого приступа стыда Пак еще никогда не испытывал. Его, откровенно, прижали к стене. Подперли горло локтем и отобрали весь воздух. Человек, которого он меньше всего хотел разочаровывать, сравнивал его с тем, на кого он больше всего не хотел быть похож. Паника.       — Юнги…       — Почему ты решаешь за меня: с какой правдой я могу справиться, а с какой нет? — отрезал тот. — Почему, если что-то хорошее — то делить пополам, а если что-то плохое — то этой правды я не достоин?       — Я не…       — Лучше скажи сейчас, пока я не рассказал о том, зачем приезжала Рэйчел, — слова Юнги звучали холодно и обиженно. Это был приговор.       — Боже, что она наделала… — Чимина окутал страх. Эта девушка просто мастерски умела портить ему жизнь.       — У меня был конфликт с Аллертом младшим, — собравшись с мыслями, очень неуверенно, но максимально честно, ответил Пак. — И не сказал я лишь потому, что не хотел, что бы ты его покалечил. Не хочу, чтобы ты возвращался к тому Юнги, которого я встретил. Я боюсь за него. Боюсь за то, к чему может привести твоя жестокость. У тебя одна жизнь и я хочу, чтобы она была моей, — голос становился всё увереннее и громче. Пака прорвало. — Блять! Не хотел я врать тебе… Похожим на Рэйчел тем более не хотел быть! — Чимин отвернулся к окну и несколько раз ударил в него лбом. — Я просто запутался… и устал. Орать хочу о том, как она меня заебала. Она, и её идиотские выходки. Жопу рву ради этой работы. Ради человека, который вообще не заслуживает моего времени! Что со мной, блять?! — парень совсем не мог посмотреть в сторону Юнги, настолько ненавидел себя за все сказанное, вот только остановиться уже не мог. — Я заткнуться должен. Молчать так же, как и всегда молчал, но не могу, потому что я на пределе. Она создала кучу проблем и просто валит из страны, а мне расхлебывай. Почему ты меня не предупредил? Почему убедил соглашаться на работу, если знал, какой она дерьмовый человек? — Пак ударил себя по коленям и зарычал. — Да какого хера я заткнуться не могу? Почему не останавливаешь меня, Юнги? Почему? — блондин был в легкой истерике. За него сейчас кричала его душа. — Я вымотан! Меня эти горки американские убивают! Меня тошнит от всего этого, от самого себя тошнит! Я хочу просто быть честным, хочу не бояться… — последние слова были плохо разборчивы из-за всхлипываний. Парень стянул с носа очки и прикрыл глаза рукой. — Да останови же ты меня, черт тебя подери… Мин. — Чимин дернул за рычаг под своим сиденьем и отъехал назад, освобождая себе место для того, чтобы согнуться и спрятать лицо, уткнувшись в собственные колени. — Я не должен был всего этого говорить… Не должен был…       Чимин плакал. Не навзрыд, но плакал. Тихо, по-мужски, выпускал через слезы все свои обиды и боль, коих скопилось очень много. Чувствовал себя слабым и униженным, от того совсем не мог успокоиться, а рука Юнги, что медленно гладила его спину, только усиливала его убитое состояние. Мин молчал, устремив взгляд куда-то вперед, и выжидал. Давал младшему время избавить себя от груза, что щемил ему сердце. Он именно этого и добивался, не останавливая его крики, когда тот просил.       — Не знаю, помнишь ты или нет, — нарушил тишину Юнги, когда Пак перестал дергаться. — В те выходные, когда твои друзья были у меня дома. Я пытался уложить тебя спать, а ты задал мне странный вопрос. Про меня и Рэйчел. Помнишь? — тело под его рукой покачалось из стороны в сторону. — Я так и думал. Ты спросил меня: почему мы с Рэйчел расстались. Я тогда даже и не знал, что тебе ответить, потому что у нас не было какой-то определенной причины для разрыва. Но теперь у меня есть ответ, — Юнги положил ладонь Чимину на шею и начал его легонько щекотать за ухом. — Она подпитывала мою темноту. Поощряла её. Восторгалась. А я и забыл, что можно по-другому. Вот только когда находился с ней порознь, неделями, а то бывало и месяцами — я отходил. Просыпался, а ей это не нравилось. Мы поэтому и разошлись — я все чаще хотел просыпаться, и все реже быть с ней рядом. — Мин притих, так как почувствовал, что Чимин дернул головой, пытаясь её приподнять. — Посмотри на меня, — Юнги подсел чуть ближе, когда младший принял вертикальное положение. — Я тебя услышал и совсем на тебя не злюсь. На неё злюсь, на Дилана злюсь, но на тебя нет. И обещаю, что ничего с этим делать не буду, пока ты сам не попросишь, — брюнет коснулся ладонью мокрых щек второго. — Прости, что не уберег от этого. Ты прав — я не должен был убеждать тебя принять предложение о работе. Но я так сильно хотел, чтобы ты остался со мной, что тупо сам поверил в Рэйчел, как в человека, хоть и знал, кто она такая. Она даже меня удивила, а ведь я так был уверен, что до её возвращения в Корею всё будет гладко.       — Так ты всё знаешь? — Пак вытер глаза и нацепил свои очки обратно.       — Не уверен, что всё, — Юнги пожал плечами и улыбнулся. — Рэй рассказала мне о том, как ты ударил Аллерта, потому что тот к тебе приставал. Попросила меня за тобой последить, боится, что ты вновь на него рыпаться начнешь и закопаешь тем самым её дела с Али, — Мин тихо хихикнул и тыкнул блондина в кончик носа. — Горжусь тобой, малыш. Хорошо втащил?       — Хотел еще, но момент был неподходящий, — Чимин смутился. — Что еще она сказала?       — Судя по тому, что ты спрашиваешь — рассказала она точно не всё. В чем дело?       — Еще несколько месяцев назад, когда я ляпнул ей про то, что я гей — я знал, что это вылезет мне боком, но никак не думал, что таким… Рэйчел познакомила нас для того, чтобы я с ним переспал. Ради контракта, — Чимин стал чуть тише, так как испугался тяжелого вдоха Юнги. — Я сразу его отшил, дал понять, что ко мне лучше не лезть, но он был обдолбан и тупо меня не слышал. Говорил мне кучу гадостей, обещал, что достанет и добьется своего. А я и сделать ничего не мог, так как повязан был этим ебучим сотрудничеством. Именно поэтому я так странно себя вел, просто потому что загнан был. И молчал тоже поэтому, — парень даже был рад, что не видел в этот момент лица напротив. Его осуждающих вздохов было более чем. — С Рэйчел все через одно место пошло в тот же день. Я на неё жестко сорвался, а потому каждый день думал о том, что этот день для меня последний в агентстве. Но она молчала. И я молчал. До сегодняшнего дня. Сначала она со своим цирком про лучших друзей, в котором я главный клоун. А потом и этот объебаный кретин, неумеющий держать свои руки при себе. Так мое терпение и лопнуло, а вместе с ним упала и шторка, — свет под потолком резко включился, что заставило Чимина прикрыть глаза от болезненных, после слез, ощущений. — Зачем ты его…       Юнги протянул руку и похлопал младшего по колену:       — Дай мне свой телефон.       — А?       — Я хочу, чтобы у тебя был номер Джейка. На всякий случай. Я могу не всегда быть на связи, но он точно всегда поднимет, если я дам ему такой приказ. Пожалуйста, Чимин, мне так будет спокойнее.       — Юнги, — блондин начал жалеть о том, что всё рассказал. — Он больше меня не тронет. Али обещал засунуть его в рехаб.       — Плевать я хотел, кто и что там обещал. У меня руки чешутся прямо сейчас сорваться и убить этого ублюдка, но я дал тебе слово быть милашкой. Помоги мне с этим — дай телефон и обязательно воспользуйся номером, если что-то пойдет не так, а я буду не на связи, договорились? — Мин еще раз тряхнул рукой. — Я буду очень счастлив, если он не пригодится.       Пара секунд молчаливой игры в гляделки и Чимин сдался, ныряя рукой в карман своей джинсовки:       — Почему именно Джейк?       — Ты ему понравился, а значит он сделает всё, чтобы тебе помочь, — Юнги быстро переписал номер со своего мобильного и вернул телефон блондину. — Возвращаться к этому больше не будем. Просто сделай так, как я тебя попросил, хорошо?       — Хорошо, — послушно кивнул Пак. — Правда я немного жалею, что вывалил на тебя всё это. Слишком много драмы для одной ночи.       — А я жалею, что не узнал об этом раньше, — Юнги свел брови и о чем-то задумался. — Это было в тот день…       — Ага, — промычал младший. — Расскажи я тебе это всё тогда — вряд ли бы случилось то, что случилось. Не отбирай у меня это своими сожалениями.       Юнги прикрыл веки и устало опустил голову вниз, переваривая всю свалившуюся на него информацию. Он некоторое время продолжал так сидеть, изредка перебирая пальцами по коробке передач, словно напоминал себе, где именно, а главное с кем он сейчас находился. Чимин же к нему не лез, позволяя тому немного успокоиться и взять себя в руки. В этой машине сегодня ломало не только его — и Пак это понимал, благодарно выжидая, пока старший справится с накрывшим, молчаливым гневом.       — Ладно, — прошептал Юнги. — Я тут.       — И я тут, — так же тихо добавил второй и погасил в салоне свет. — Поехали куда-нибудь прокатимся?       — Поехали ко мне? — встречное предложение было слышно более отчетливо, так как шептал Мин прямо у подбородка младшего. — Отложи завтра все свои дела и просто побудь со мной. Мне это нужно.       Чимин слегка подался вперед и положил голову Юнги на плечо, после чего улыбнулся и протянул руку ему за спину. Ответом на вопрос стал щелчок кнопки зажигания, а за ним тихий рык мотора. Из-за подсветки на приборной панели в салоне стало немного светлее, а также стало не так тихо, благодаря музыке, что включилась сразу, как только завелся двигатель.       — Я бы хотел поехать к тебе на квартиру. Настроение такое, знаешь… — Чимин откинулся обратно на свое кресло и начал регулировать сиденье. — Депрессивно залипать на город, сидя на диване твоей террасы. Вот только теперь я всегда буду думать, что в любой момент туда может заявиться Рэйчел, а потому вряд ли получится расслабиться.       — Я отвез её домой и попрощался, — Юнги уложил руки на руль и добавил: — Навсегда.       — Что значит навсегда?       — Её врыв в мою квартиру напряг не только тебя, Чимин, — Мин посмотрел в зеркало заднего вида и тронулся с места. — Я тебе рассказал лишь о том, с какой целью она приехала, но не рассказал, чем наш разговор закончился. А закончился он для всех по-разному. Для неё — шоком, а для меня — долгожданным спокойствием. Я потребовал официальный развод, потому что устал уже от этих тупых игр. В понедельник буду звонить адвокатам.       — Только не говори, что это из-за меня, — Пак был слегка напуган этой информацией.       — Из-за тебя, — брюнет же решил его добить. — Я не хочу, чтобы она нарушала моё спокойствие и личное пространство. А оно сосредоточено вокруг тебя. Пусть остается в наших жизнях, но только как твоя начальница и моя бывшая-пребывшая жена. Не больше.       — Шок, — младший уставился в окно и выпучил глаза. — Что не день, то какой-то пиздец.       — Скоро всё закончится, — голос Юнги звучал настолько спокойно, что ему невозможно было не верить. — Вот увидишь.       Чимин повернулся и посмотрел на слегка печальное лицо брюнета, после чего несмело кивнул и отвернулся обратно. Блондин прислонился виском к холодному стеклу, и начал медленно уходить в себя. Музыка, что тихо играла из колонок, была для него белым шумом, который утягивал в бездну размышлений еще сильнее:       — Почему мне кажется, что это только начало?

*****

      Даже самые сильные, матерые и крепкие духом люди иногда сыпятся. Все имеют право на плохой день, неделю, а может и месяц. Невозможно не сойти с ума, если периодически не опускать руки и не позволять себе легкий отпуск в стране самоанализа. По-хорошему — поплакать, но это как повезет. На время стать чуточку слабее чем обычно — это не зазорно. Не приговор и не позор. Иногда так надо, и об этом нельзя забывать, потому что для того, чтобы подняться — сначала надо упасть. Как бы пафосно и громко не звучали подобные высказывания, но в них скрыта истина, о которой люди никогда не думают, утопая в жалости и ненависти к себе, в миг, когда особо уязвимы.       Именно таким и был Чимин, который просто не умел быть слабым. Человек — я всегда и всё сам. Тот самый, который никогда не признается, что ему сложно. Вечный носитель маски с дебильной улыбкой, что означала «У меня всё нормально». Выносливый и непоколебимый боец, у которого просто не было такого понятия, как сдаться. Будет страдать, ненавидеть весь мир, но не признается в том, что выгорел. И расставаться с этими установками для него было крайне мучительно. В тот момент, когда в жизни появился Юнги, он сам и не заметил, как все чаще позволял себе слабину. Смог признать, что он не железный. Начал принимать помощь. Вот только давалось ему это с огромным трудом — стоило лишь остаться со своей головой один на один, как подсознание сразу же выворачивало душу наизнанку. Пак ненавидел себя за то, что, на самом деле, страшно нуждался в помощи. Привык к тому, что появился кто-то, на кого можно положиться, и стал от этого зависим. Так и метался туда-сюда, от чего медленно сходил с ума, пока единственный спаситель его же и не добил. Чимин сломался в кресле мерседеса, позволил себе кричать, плакать и признаваться в том, в чем никогда не собирался. Распахнул душу и выпустил всех своих демонов. И когда остался со своей головой один на один — сильно испугался, но не очередного наплыва ненависти к себе. Испугался тишины, которой прежде не слышал. Чимин ни за что себя не винил.       И у этой тишины было объяснение. Все было так просто, но одновременно так сложно. Юнги. Всё дело было только в нём. Рядом с ним весь мир был другим. Жизнь воспринималась иначе, собственные мысли звучали по-другому. Ему хотелось верить, с ним невозможно было быть нечестным. Он тот, кто всегда видел истинное лицо Чимина, и тот, кто напоминал, что оно идеально. Грустное, веселое, тоскливое, играющее — неважно. А всё потому, что Юнги смотрел на него совсем другими глазами. Он видел в Паке уставшего, измученного ангела, которому хотелось помочь. Спасти того, кто пришел, чтобы спасти его самого. Именно поэтому он не считал Чимина слабым, или каким-то неправильным. Юнги весь мир к его ногам готов был положить, лишь бы тот оставался самим собой. Всю его боль забрать хотел. Заставлял поверить в себя, в то, что он совершенен в своей честности перед самим собой. Юнги был зависим от своего ангела так же сильно, как и Чимин от него, но оба даже и не догадывались об этом, с каждым днем взращивая в себе эту зависимость всё сильнее и сильнее.       Их отношения были куда совершеннее и поэтичнее, чем казались на самом деле. За одними и теми же встречами в машине, большинство из которых были под покровом ночи и вдали от посторонних глаз, было так много высоких чувств. По этим двоим можно было писать книгу, и она наверняка стала бы бестселлером, настолько сильно их история пропитана драмой и эмоциями. Вот только главным героям предстояло еще многому друг друга научить, а потому финал был совсем непонятен. И, если разбивать их жизнь на главы — у этой ночи было бы название «Честность». Вынужденное откровение, которое заставило главных героев задуматься о важном.       На протяжении всего пути Чимин так и не отвернулся от окна, расслабленно наблюдая за городом, который особенно сильно привлекал его ночью. Он сам по себе всегда любил это время суток. Никакого тебе солнца, которое раздражало больные глаза. Дороги и улицы чуть свободнее, а люди спокойнее. Будь его воля — он только по ночам бы и жил. Вел бы счастливый, вампирский образ жизни и горя не знал. Подумав об этом, Пак слегка хихикнул, чем и обратил на себя внимание Юнги, который так же всю дорогу молча вел машину. Они почти доехали до дома, прежде чем тишина в салоне наконец была нарушена.       — Улыбаешься, — осторожно отметил Мин, искоса поглядывая за блондином. — Вспомнил что-то хорошее?       — Представил, что я вампир, — честно ответил тот. — Жизнь была бы песней, хочу я тебе сказать.       — Я ожидал чего угодно, но точно не этого, — теперь уже улыбался Юнги. — Чтобы быть вампиром — нужно быть жестоким и бездушным, а также необходимо убивать людей. Солнышко, ты бы умер в первый же день. Точнее ночь.       — Я бы отключил чувства. Видел в одном сериале такое, — Чимин задумчиво хмыкнул. — Удобная штука.       — Звучит так себе. Вечность одиноко бродить по свету, не имея возможности от чего-то кайфануть. Помимо утоления жажды, естественно.       — Одиноко? — Пак наконец-то отлип от окна. — Против твоей воли, или с ней — я бы сделал и тебя вампиром тоже. Жил бы как в сказке, внушив тебе вечную любовь и повиновение.       Юнги широко улыбнулся, но отвечать по этой теме больше ничего не стал, лишь шутливо закатил глаза и вернул своё внимание рулю.       — Я тут прикидывал возможные варианты для досуга… — Мин не успел закончить фразу, так как младший внезапно залился смехом. — Что?       — Я не помню, когда последний раз вообще слышал это слово. До-суг, — демонстративно поправляя на носу очки и изображая умника, пошутил Пак. — Мне кажется так говорили в прошлом столетии. Дедушка мой так говорил, царствие ему небесное.       — Ты меня сейчас сравнил со своим покойным дедом?       — Чуть-чуть, — из-за смеха, Чимин еле смог выговорить эти слова.       — Знаешь. Пока такой старик как я, нравится таким хорошеньким мальчикам, как ты — у меня всё Гуччи, — по реакции Пака было понятно, что это шах и мат. — Мне даже нравится.       Большая часть пути в тишине, а затем странные рассуждения о стариках и вампиризме — и вот мерседес уже заехал на парковку, хорошо знакомого Чимину, дома.       Паркинг. Тот самый консьерж. Лифт. Цветастый ковер. Щелчок дверного замка. Темная гостиная, а за ней терраса, куда сразу же направился Пак. Ночь. Тихий гул машин внизу. Вдох полной грудью. Счастье.       — Я тоже люблю ночь, — послышался за спиной голос Юнги. — Особенно сильно люблю короткий момент между ночью и утром. Когда вроде еще темно, но, если посмотреть на горизонт — можно увидеть, как наступает новый день, — Мин встал рядом с блондином и посмотрел в ту же точку, куда смотрел и младший. — Ты в порядке?       — Нет, — честно признался тот. — Но меня это совсем не тревожит.       — Выпить что-нибудь хочешь?       — Не уверен. Последний раз, когда я пил в подобном упадническом состоянии — я нажрался в хлам и встретил тебя. Так что лучше не надо.       — Я за тобой прослежу, — Юнги легонько пихнул Пака плечом и улыбнулся. — Точно! Хорошо, что напомнил. Будь тут, я сейчас вернусь.       Брюнет чуть ли не бегом покинул своего гостя и убежал на второй этаж. Его не было всего пару минут, но, когда тот вернулся — распахнутые глаза Чимина выдали сильный шок. В руках у Юнги было две кружки и бутылка того самого шампанского, которая и познакомила парней в Эйв.       — Как оказалось — у меня нет подходящих бокалов для него, поэтому будем пить из этого, — Мин поставил чашки на стол и начал крутить в руках бутылку. — Дабы ты понял, насколько мне пришлось заморочиться, чтобы купить именно то шампанское — я даже поехал в Эйв. Поднял на уши всех администраторов и барменов, заставил посмотреть камеры, а потом купил целых три таких бутылки. Оставил их во всех своих домах, чтобы в любой момент иметь возможность вернуть его тебе.       — Ты серьезно? — не сводя глаз с рук Мина, которые умело откупоривали вино, пробубнил себе под нос Чимин. — Это безумие.       — Это было не…       — …не сложно, — закончил за него Пак. — Ага. Как и всё, что ты делаешь. Вот только это не делает тебя менее безумным.       Юнги настороженно поднял глаза на Чимина и на мгновение остановился, пристально разглядывая его лицо. Он искал там неодобрение:       — Мне не стоило этого делать?       Блондин задумчиво свел брови, так как не совсем понял вопрос. Вот только когда Юнги обреченно опустил руки и начал испуганно бегать глазами по полу — всё понял. Оттолкнувшись от перил, Чимин сделал пару шагов в направлении старшего и забрал бутылку из его рук.       — Ты опять за старое? — шампанское заняло свое место на столе рядом с чашками, а свободные руки Пака нежно обвили шею брюнета. — Да, я никогда не привыкну к тому, насколько ты можешь быть сумасшедшим. Но запомни — мне это нравится. Это именно то, что делает тебя таким особенным. То, что меня в тебе привлекло, привлекает, и, уверен, всегда будет привлекать, — Чимин улыбнулся и упал подбородком на плечо второго. — Давай сегодня только я буду страдать от бед с башкой, ладно? Выбери себе другой день, родной.       Юнги дернулся в легком смешке и нырнул руками под джинсовку младшего, уверенно обнимая его за талию и крепко прижимая того к себе.

*****

      Обсудить парни успели многое. Личное прошлое друг друга. Общее настоящее. Надежды и планы на будущее. Разговор был больше похож на обоюдную исповедь, нежели на диалог. Сначала долго говорил лишь Чимин, который реально исповедывался. Вел честный и более развернутый рассказ всего того, что вывалил на Юнги в тачке. Рассказал всё как есть, каждую мелочь и детальку, чтобы перестать париться насчет того, что где-то приврал или умолчал. Поделился страхами, что касались будущего года. Вместе с получением диплома наступит новая глава жизни и её Пак почему-то очень боялся. Он словно не совсем был к этому готов. Съехать из общаги. Расстаться со старыми привычками. Второй раз за полгода начинать жизнь заново. Всё это его сильно тревожило, а потому он нормально не мог сосредоточиться на настоящем. Чимин был супер искренним и даже начинал получать удовольствие от своей честности, глядя на то, какими глазами на него смотрел в ответ Мин. А взгляд его был безмятежен и спокоен.       Юнги был прекрасным слушателем. Он не перебивал, понимающе кивал в ответ на особо беспокоящие темы, и действительно слушал. Запоминал каждое слово Чимина, словно боялся, что тот никогда больше перед ним так не откроется. Обновлял напиток и умилялся каждый раз, когда Пак морщил лицо от, ударивших в нос, газов игристого. В какой-то момент роль исповедующегося плавно перешла к нему самому и брюнет честно признался в том, что беспокоится о разводе. Если быть точнее — то его процесса. Он прекрасно понимал, что Рэйчел просто так ничего не подпишет, судя по тому, как злостно она хлопнула дверью машины, когда Юнги отвозил девушку домой. У них было очень много совместно нажитого в браке имущества, а его придется делить. Фамилия открывала для Рэй много дверей, которые, скорее всего, закроются, когда некоторые узнают про развод. Да и родители, для которых этот брак был так же выгоден, явно будут выносить мозг. В общем, его ожидало много головняка, который Мин сильно ненавидел. Очередная порция перелетов, встреч с адвокатами и споров, что будут отнимать его свободное время, которого и так не много. Время, которое предназначалось совсем не для этого. Чимин понимал, что речь шла о нем, а потому пообещал терпеливо пройти через это всё вместе, и всегда быть рядом, когда Мин будет в нем нуждаться. Точно такое же встречное обещание дал и Юнги — именно к этому моменту солнце начало лениво греть горизонт. Идеальная точка.       Летние калифорнийские ночи длятся крайне мало. Солнце садится поздно, а встает рано, поэтому времени для наслаждения темнотой было не так уж и много. Хватило одной бутылки шампанского и продолжительного, честного разговора, чтобы застать тот самый момент, о котором говорил старший. На часах было почти пять утра. На балконе было двое. В чашках остатки сухого игристого, а на душе странная легкость — результат полной искренности.       — Знаешь, — брюнет прикусил щеку и уставился в свою чашку, в которой оставался последний глоток. — Тебе ведь не обязательно работать на неё. Я видел контракт — ты волен уйти в любой момент. Это она не сможет тебя уволить в течение года.       — Я знаю, но я не уйду, — тихо ответил тот. — Я согласился и подписал бумаги, а значит обязан довести всё до конца, какие бы обстоятельства и неприятности не вылезли в процессе. Я пересмотрел свои взгляды на всё это: если раньше я думал о возможной выгоде, то сейчас для меня это лишь очередная школа жизни. Хочу пройти её и понять: а кто я вообще такой? — Чимин закончил мысль и зевнул. — Ой.       — Ой, — Юнги передразнил парня и запрокинул свою чашку, допивая шампанское. — Ладно. Я тебя понял и уважаю это, — Мин встал с дивана и протянул блондину руку. — Пошли спать, зевака.       — Как? Уже? — Пак поднял пустую бутылку, затем заглянул в стакан Юнги и недовольно хмыкнул. — Вот черт. Я не хочу спать…       — Да что ты? — улыбнулся Юнги, наблюдая за рассеянными и уставшими движениями второго. Он понимал, что Пак просто не хотел расходиться, поэтому и капризничал. — Значит мне показалось. Знаешь, мы могли бы посмотреть тот фильм, — брюнет указал рукой на телевизор. — Он до сих пор висит в закладках. Как тебе идея?       — Почему бы и нет, — Чимин пожал плечами и встал с дивана, оглядываясь на рассвет позади себя. Пак приложил ладони к своему лицу и изобразил щелчок фотоаппарата, после чего обернулся к Юнги и произнес: — В копилочку хороших воспоминаний.       Всё гениальное просто. У Мина был очень простой план, который сработал крайне быстро. Удобный, мягкий диван. Тихие диалоги, что доносились из колонок стереосистемы. Убаюкивающее тепло любимого тела, к которому то и дело прижимался блондин. Пара сладких зевков и вуаля — Пак Чимин сдался и уснул, медленно стекая по плечу Юнги к нему на колени, на которых его уже ждала, заранее подготовленная, подушка. Мин не мог сдержать победной улыбки, глядя на то, как сладко причмокивал младший, стремительно проваливаясь в сон, который тому был «не нужен».       — Херовый бы из тебя вышел вампир, — еле слышно усмехнулся Мин, аккуратно снимая с его носа очки. — А жаль… Вечность с тобой звучит очень классно, — Юнги опустил глаза на надутые щеки второго и окончательно поплыл. — Внушение для повиновения? Оно тебе ни к чему, малыш, я и так весь твой. Внушение для любви? Та же история. Я и без него… — брюнет замер и улыбнулся, осознав, что только чуть не сказал. Вот только осознание это совсем не пугало, а наоборот приятно грело душу. Согнувшись, Мин легонько коснулся губами виска Пака и тихо добавил: —… я и без него тебя люблю.