Глава 24. When time is up.
8 июня 2024 г., 10:00
— Твоя машина на месте, — Джейк протянул Паку ключи от ежевички и отступил. — Мы с тобой договорились? Я иду тебе на встречу, поступи так же, Чимин, и не глупи.
Блондин поднял глаза и недовольно кивнул, после чего обошел мужчину и спешно покинул палату. Комнату, выбраться из которой мечтал последние три дня, но не мог этого сделать из-за круглосуточного надзора «неравнодушной» охраны Мина.
За все то время, пока он находился под присмотром друзей, врачей и, сменяющих друг друга, парней в черных костюмах, Чимин успел многое обдумать. У него получилось принять все, что произошло. Нет, он не успокоился и точно не решил оставлять всё как есть, но смог побороть в себе желание шагнуть в окно и сжечь весь этот мир. Решил, что пока лично не услышит все от Юнги — не станет ничего предпринимать. Терпеливо ждал.
Злость — не единственное чувство, которое рвало его в больнице на части. Страх, тревога и паника всегда шли с ней за руку. Чимин пережил много флешбэков за эти два дня. Боялся засыпать, так как всегда видел один и тот же кошмар, в котором Дилан всё-таки вставал и говорил ему о том, что во всем виноват только Пак. Это сводило его с ума, взращивая ужас к такой физической потребности, как сон. Ему была необходима помощь, от которой тот отказывался, изображая порядок, когда оказывался на людях. Правда все всё прекрасно понимали. Друзьям тяжело было поверить в его душевное равновесие, особенно когда постоянно сталкивались с различными странностями в его поведении. То находили его спящим на полу или гостевом диване, что аргументировалось скукой, хотя все знали, что тот просто боялся вернуться в кровать. Или же полный отказ от приема лекарств в пилюлях. Соглашался только на капельницы, что так же доказывало, что Чимин тяжело переживал весь тот кошмар, который с ним случился. У него появилось много психических травм.
Неоднократные попытки друзей поговорить и обсудить состояние блондина сразу же пресекались. Он отказывался от дискуссий на все темы, что касались той ночи и её последствий. Совсем не спрашивал о Юнги и шикал, когда те сами пытались что-либо рассказать. Его мало интересовали новости, так как ни в одну из них не собирался верить, пока не поговорит с Мином сам. Чимин был идеальным примером того, как человек проходит через все стадии принятия неизбежного. Прямо как по учебнику. Стадия первая — отрицание.
К моменту выписки, если её таковой можно было назвать, Пак был полностью готов. С самого утра он собрал все необходимые вещи, которые друзья успели навезти в больницу за четыре дня, и ожидал, разбирая рабочую почту в ноутбуке. Этому, кстати, удивились все. Первое, что он сделал, когда Джейк нарулил ему очки и новый телефон — это позвонил Скай и попросил привезти свой компьютер. Ассистентка послушно выполнила эту просьбу, а также после небольшого разговора согласилась взять на себя все обязанности Чимина, пока тот был в вынужденном «отпуске».
Блондин выбрал для себя не самую простую стратегию: решил делать вид, что мир не стал прежним. И днём у него даже получалось поверить в это, пока рядом были люди и возможность на что-то переключить свое внимание. Вот только по ночам его клинило. Никто об этом не знал, но каждую ночь Пак обрывал телефон Мина. Звонил и раз за разом расшибался о назойливую фразу «Абонент временно недоступен». Катался на самых безжалостных эмоциональных качелях. Злился, затем скулил от тоски, плакал и вновь злился. В какой-то момент начал вымещать всю свою боль на вещах, что окружали его в палате. Так, в одну из ночей, с треском на пол полетело зеркало в уборной. Чимина убивало собственное отражение, и дело было даже не в ссадинах и синяках. Глядя на свои зеленоватые волосы, парень начинал слышать безумный голос Дилана, который бесконечно вторил то проклятое «Белоснежка». Именно с этим Пак и решил разобраться в первую очередь, когда смог покинуть стены Гарден Грув. Он сразу же поехал к Марку, к тому самому стилисту, который помогал Тэхёну собраться на показ.
Увидев на парковке любимую машину, Чимин тяжело вздохнул и остановился в метрах пятнадцати от нее. Его вновь одолели болезненные флешбэки.
— Ты в порядке? — отозвался за спиной Джейк, который все время шел позади него. — Может пока не стоит садиться за руль?
Парень помотал головой и потянул вниз козырёк своей кепки, под которой прятал испорченные волосы. Очень хотел так скрыть не только прическу, но и свое истинное лицо. Вновь делал вид, что все в порядке, хоть и был сильно не в себе.
— До вечера. Я буду ждать звонка, — коротко ответил младший и в спешке двинулся к багажнику ежевички. Бросил сумку с вещами и даже не посмотрел на охранника, когда усаживался в салон. Сразу же завел двигатель и дернулся с места, стремительно удаляясь как можно дальше от этого места.
Ехал в полной тишине. Боялся включать музыку, поэтому то и дело дергался от рева, проезжающих мимо, машин. Вцепился в руль и смотрел только вперед, всю дорогу сопротивляясь желанию посмотреть направо. На пассажирское, где сидел Дилан. Пак знал, что BMW была в химчистке. Знал, что была в автосервисе, где ремонтировали бампер и окно. Все знал, но этого было недостаточно, чтобы вымести это чувство непрерывного беспокойства, которое мутило голову Чимина за рулем.
— Не отбирай у меня еще и машину, — остановившись на светофоре, парень уткнулся лбом в свои руки, что держали баранку, и закрыл глаза. — Ты все уже отнял. Ты хотел мою жизнь, и ты уволок её с собой. Нет меня больше. Всё! Прошу, уйди из моей головы, Дилан… Хватит, умоляю…
Пак начал стучать головой по собственным ладоням и рычать. Конкретно сходил с ума от всей той каши, в которую сбились мысли. Время проходило, но сознание совсем не прояснялось. Казалось, становилось даже хуже, особенно в моменты, когда он оставался наедине с самим собой. Наедине со всеми своими демонами, у которых было одно лицо. Обезумевшее, обдолбанное лицо Аллерта младшего.
Чимин настолько сильно уполз куда-то внутрь себя, что совсем пропустил тот момент, когда светофор переключился на зеленый. Не слышал, как назойливо загудели автомобили, которым он не давал проехать. Опомнился лишь тогда, когда в окно обеспокоенно постучала какая-то женщина.
— Вы там в порядке?
— Да, простите меня, — парень дернулся и опустил стекло. — Извините, у меня что-то случилось с машиной. Я уже еду.
Блондин растерянно склонил голову, и сделал некое подобие поклона, после чего посмотрел на красный свет светофора и стеснительно произнес:
— Прошу прощения.
— С каждым бывает. Я дам знать остальному ряду, что мы двигаемся.
Сразу после этого женщина ушла. Наблюдая в боковое зеркало, Чимин проводил её взглядом, а затем вернул всё внимание дороге перед собой.
— Блять… Соберись, Пак. Хватит.
Возвращаться к простым житейским вещам было невыносимо тяжело. Все казалось каким-то нереальным, словно на этих трех днях в больнице все остановилось. Вся жизнь поделилась на до и после, где после — это пустота. Полнейший мрак и сплошные закрытые двери. Тишина, которая убивала своей безмятежностью. Беспросветная и беспощадная тоска. Без него. Без того, кто был единственным лекарством от всех бед. Без того, кто нужен был как воздух в те моменты, когда Пак задыхался по ночам. Без человека, который заменял ему целую вселенную, кто стал той незаменимой частичкой себя, что звалась «душой». Без Юнги.
Когда навигатор озвучил, что до конечного пункта оставалось всего двести метров, Чимин остановил машину у какой-то забегаловки и вышел. Захотел проветрить голову, поэтому медленно поплелся пешком в сторону салона. Достал телефон и попробовал позвонить Мину еще раз. Сжал свободную руку в кулак и приготовился к очередному «Абонент не абонент».
— Юнги? — Блондин резко остановился. Его глаза распахнулись и заблестели от подступающих слез, которые сразу же ударили по носовым пазухам, как только тот услышал гудки. — Пожалуйста…
Первый, второй, третий, четвертый… Пятый гудок. На том конце провода послышался голос.
— Здравствуйте, Мистер Пак. Это Оливер. Я слушаю вас.
— Олив… Почему телефон Юнги у тебя?
— Все звонки временно переадресовываются на мой номер. Я еще не успел настроить рабочие контакты, поэтому пока отвечаю всем звонящим. Вас об этом не предупредили?
— Нет, — Пак убрал телефон от уха и посмотрел в экран, чтобы убедиться, что он действительно звонил Мину, а не его ассистенту. — Ты сказал временно? Что это значит?
— До суда. Сразу после его завершения, все дела перейдут семье господина Мина. В частности, его отцу.
— Что…
— В прочем, хорошо, что вы позвонили. Есть кое-какие бумаги, которые необходимо подписать по вашему агентству. Простите, я понимаю, что вы только поправились и, возможно, хотели бы какое-то время отдохнуть, но это необходимо сделать как можно скорее. Я сам всё привезу, только скажите куда и когда.
— Какие бумаги? — Чимин непонимающе свел брови и нахмурился.
— По передаче прав. С вами еще не связывались юристы?
— Нет, — Пак был в полнейшем шоке и с трудом отдавал отчет всему, что в тот момент происходило. — Передача прав? Ты о чем?
— Ну как же? Еще в июле Мистер Мин подготовил кейс с документами, в которых передавал вам права на управление некоторыми своими активами. На тот случай, если с ним что-то случится. На бумагах есть ваше согласие и подпись, которые дают вам возможность распоряжаться личной недвижимостью и специальным банковским счетом в Швейцарии. Не так давно туда добавился пункт о передаче всех акций и прав на Esthetique, но до вашей подписи так дело и не дошло. Именно для этого я и хочу с вами встретиться.
— Я ничего и никогда не подписывал, Оливер. Ты что-то путаешь.
— Видимо я слишком рано потревожил вас. Для полной реабилитации требуется больше времени, конечно. Извините. Обсудим это, когда вы будете готовы, хорошо?
— Подожди, — рявкнул в трубку Пак. — Я ничего не подписывал. Никаких бумаг. Никогда. И я сейчас достаточно в себе, чтобы понимать, о чем я говорю.
— Я не знаю, что вам на это ответить, но сейчас, в эту самую секунду, я смотрю на ваши инициалы под печатью нотариуса, а также на подпись, которая оставлена сразу после слов «С данными условиями договора полностью согласен».
— Когда ты сказал это было?
— Датируется двадцать седьмым июля, — отчеканил парень.
— Двадцать седьмое, — задумчиво повторил про себя Чимин. — В тот день я выехал из общаги. А еще подписал договор аренды, который мне подсунул Юнги. Твою ж мать!
— Я хочу посмотреть на этот кейс. Привези мне его в офис через два часа, хорошо? Если меня не будет на месте — оставь охране.
— Я вас понял. Мистер Пак, могу я вас попросить об одной небольшой, но очень важной вещи?
— Слушаю.
— Не звоните на этот номер больше. Вы не найдете тут того, кого ищете.
Эта тихая просьба шарахнула по сознанию так громко, что ощущалась как самое настоящее землетрясение. Блондина начало колбасить. Как морально, так и физически. Ноги подкосились, а руки едва справлялись с удержанием такой легкой вещи, как смартфон.
— Через два часа, — прошептал в трубку Чимин и сбросил звонок. На большее он в тот момент был не способен.
*****
С горем пополам, запинаясь и спотыкаясь, но Пак осуществил все, запланированные на день, дела. Добрался до стилиста и привел в порядок свою прическу; съездил в офис и встретился со Скай, где та отчиталась обо всех делах за последние пару дней; забрал документы, которые оставил для него Оливер и поехал домой. Точнее, он сказал всем, что отправился туда, но, на самом деле, уехал к побережью. В небольшой ресторанчик, который он с Юнги однажды открыли для себя, катаясь по ночному городу в один из совместных выходных. Это место стало чем-то особенным для них двоих. Там не было потрясающей кухни. Оно не отличалось какой-то эксклюзивностью или элитным сервисом. Самое неприметное и заурядное заведение, коих были тысячи по всему Лос-Анжелесу. Правда маленькая изюминка в нем все же была — один конкретный столик на террасе, что выходила к океану. В самом углу, максимально уединенный и никому не нужный. Настолько забытый, что даже официанты не всегда про него вспоминали. Впрочем, рабочему персоналу там вообще на все было до лампочки — кто-то точно был пьян, а кто-то может даже и обкурен. Не стол, а доходяга на кривых и шатающихся ножках, два плетеных стула, мятая скатерть и пустая салфетница — таким стало место, где эти двое смогли поделиться с миром своими чувствами. Побыть частью жизней простых людей. Впервые обняться не где-то за тонированными окнами своих машин. Взять друг друга за руку и подержать их дольше обычного дружеского рукопожатия. Поцеловать. Сначала робко и боязливо. Оглядываясь. Нежно так, в щечку. Затем увереннее. Прикрыв глаза, коснуться теплых губ. Прижимаясь все ближе и заходя все дальше. В конце концов, сдавшись чувствам, они целовались так, словно кричали об этом на весь белый свет. С ветром, что дул с океана, желали разнести это по городу. Передать каждому неспящему, что они тоже такие. Что они есть в этой вселенной. Что любят. Безгранично сильно. В моменте забыли обо всем, а уходя благодарили этот чахлый стол в углу за то, что смог дать им это ощущение некой свободы. Что согласился хранить этот маленький, но такой большой секрет. Особенное и значимое место, где они были лишь единожды, и вряд ли когда-либо вместе вернутся. Оставив машину у обочины, Пак уверенно вошел внутрь и пошел прямиком к бару. Взял себе чашку кофе, сразу же оплатил его и указал рукой в сторону выхода к пляжу. Попросил его совсем не беспокоить, в ответ на что молоденькая девчонка, что работала сразу и администратором, и официантом, и барменом, лишь радостно кивнула, так как это избавляло её от лишней беготни. К слову, она отлично со всем справилась — Чимин её больше не видел. С напитком в одной руке и документами в другой, Пак направился к тому самому уголку. Поставил блюдце с чашкой на столешницу и сразу же пролил содержимое, так как стол шатнулся из стороны в сторону. — Очаровательно, — промелькнуло в голове парня, когда он потянулся к салфетнице, а та оказалась пустой. — Все на своих местах. Всё именно так, как и должно быть. Чимин уселся на один из стульев и обернулся в сторону океана. Закат. Вот он-то и стал чем-то новым в этот раз. Глаза даже начали слезиться от того, как ярко горело солнце на горизонте. Оно приятно грело кожу, заставляло щуриться и плавиться, несмотря на достаточно прохладную погоду. Идеально вписывалось в ту меланхолию, в которой прибывал парень. Тихий шум волн, блики на воде, гул чаек где-то неподалеку — все это создавало некий особый вайб. Тот, который хотелось с кем-нибудь разделить. С одним конкретным человеком, кто в прошлый раз делил с ним сентябрьские звезды. — Я не знаю, что мне делать, Юнги, — внезапно заговорил Пак, обращаясь куда-то в сторону, переливающихся на солнце, волн. — Я отказываюсь верить в происходящее. Отказываюсь верить в то, что сегодня уже девятнадцатое. Я не видел и не слышал тебя каких-то пять дней, а кажется прошла минимум вечность. Вечность! Слышишь меня, козел ты такой? Знаю, что слышишь… — парень откинулся на спинку стула и стянул с лица очки, небрежно швыряя их на стол. Вытер уголки глаз, потому что испытывал щекотку от скопившихся слез. Врал самому себе и списывал это на солнце. — Почему я обращаюсь к тебе, словно ты умер? Почему, находясь в одном городе, я не могу просто приехать и увидеть тебя? Потому что так надо? Вот только кому надо? Мне? Тебе? Суду присяжных? Блять… Суд присяжных, — Чимин схватился за голову и тихо захныкал. — Ты правда это сделал? Правда не смог его просто отпустить и убил? Ты не мог так поступить, ну никак не мог. Ты же не его убил, Мин, черт тебя дери. Ты меня убил! Что мне теперь со всем этим делать? За что держаться, чтобы умом не тронуться? Хотя знаешь, забудь. Я не уверен, что в больнице глаза открыл тот Пак Чимин, которого ты спасал. От него осталась только оболочка, которая рассыпается на глазах. Пак в тот момент вообще не понимал, на что злился, на что был в обиде, чего вообще хотел и зачем все это говорил. Каждая мыслительная цепочка в его голове не находила какого-либо логичного ответа, так как цепляла по дороге встречную и убегала вместе с ней. Самый настоящий хаос, который мутил голову и вызывал тошноту. — Мне так страшно. Я боюсь ехать на встречу с тобой, хотя это то единственное, что поддерживало во мне жизнь. Я безумно соскучился и хочу взглянуть на тебя. Услышать твой голос, который, я уверен, меня уничтожит. Ты скажешь мне всё то, что говорили остальные. Попросишь молчать так же, как и Джейк. А я… Черт. Я же сделаю всё, что ты скажешь, Юнги. Я люблю тебя настолько сильно, что даже на грани блевоты от злости на тебя, я всё равно сделаю так, как ты прикажешь, — Чимин приложил руки ко рту и крепко сжал челюсть. Вся душевная боль резко перекочевала в физическое недомогание. — Не поступай так со мной, умоляю… Вернись домой и разбуди меня. Я сам уже не вывожу. Справившись с рвотными позывами, Пак приложился к чашке с кофе и почти залпом опустошил её до дна. Благо напиток успел немного остыть и не сильно обжег ему язык и полость рта, зато крайне быстро привел в чувства и дал сил на то, чем ему на самом деле стоило заняться. Немного успокоившись, парень приступил к изучению договора, который подписал еще полгода назад. Бегая глазами по строчкам на листах, Чимин до последнего не мог поверить, что не прочитал его тогда. Вся личная недвижимость Мина в Америке, несколько автомобилей и счет в банке, который измеряется по меньшей мере шестью нулями — всё это будет принадлежать Паку, как только судья огласит приговор. Так же там была и информация, что касалась агентства. Всё, что сказал Оливер, оказалось действительностью, и это вызывало в Чимине лишь необъяснимую агрессию и гнев. — Зачем всё это? Ты же всегда знал, что я никогда не прикоснусь к твоим деньгам! Зачем ты всё равно так поступил? Что это за аттракцион невиданной, блять, щедрости? Ты правда думал, что случись с тобой что-либо, это мне чем-то поможет? Юнги… Да твою же ж мать! Очередные американские горки. От тоски к боли. От боли к злости. От злости к исступлению и поспешным, ошибочным выводам, которые вновь опускали его к тоске. Туда-сюда. Вверх-вниз. Чимин просидел за тем столом в общей сложности не больше получаса, пока не решился переместиться в машину, так как начал немного подмерзать. Погода резко испортилась, и на смену солнцу пришли какие-то хмурые, дождевые тучи, которые нагнало ветром с океана, поэтому, пока не жахнул ливень, необходимо было куда-нибудь ретироваться. Вот только куда — Пак не знал. Ехать домой он совсем не хотел, так как просто еще не был готов к одиночеству, которым была пропитана квартира. Головой всё понимал, но сердцем надеялся на то, что его всё же там кто-то до сих пор ждет. Со свечами, цветами, шампанским и прочей атрибутикой самого приторного и типичного дня всех влюбленных. Оставив двадцатку под блюдцем, чтобы ветер не унес чаевые бедной официантки, парень покинул ресторанчик и уселся в ежевичку. Швырнул телефон и папку с бумагами на пассажирское, а сам укутался в свой бомбер и, поджимая ноги к груди, собрался в клубок. Мог бы легко согреться, просто включив печку, но делать этого почему-то не стал. Затих, прислушиваясь к каплям дождя, что начали медленно барабанить по крыше и лобовому стеклу. — Юнги, знаешь… — Пак уткнулся подбородком в колени и тихо забубнил себе под нос, — я никак не могу отделаться от ощущения, что все мне врут. Такое странное чувство… Словно ты пережил что-то, видел и слышал одну версию истории, а потом кто-то отмотал время назад и всё переиграл. Оно чешется где-то в мозгу и пытается выбраться, но люди запихивают это обратно, навязывая мне свою версию случившегося. Я никому не поверю, кроме тебя… Ты бы не стал мне врать, так? Внезапно с соседнего кресла послышался звонок мобильного. Чимин протянул руку и сразу же взял трубку, как только увидел имя абонента: — Слушаю, Джейк. — Всё готово. Где я могу тебя забрать? — Я сейчас на машине, поэтому могу приехать сам. К какому отделению полиции мне двигаться? — Ты не можешь. Босс приказал привезти и отвезти тебя на нейтральной машине, — голос мужчины звучал немного напряженно. — Скажи, где ты сейчас находишься? — Да ты что? — ядовито усмехнулся младший. — Даже в своем положении он умудряется раздавать подобные приказы? — Чимин, послушай меня. Внимательно послушай, ибо два раза я повторять не намерен. Все те люди, которые выбивали для тебя встречу, очень сильно подставляются. Рискуют карьерой, рабочими местами и своей свободой. Если надо, чтобы ты приехал на какой-то особенной машине — ты сделаешь это. Ты сделаешь все, что я тебе скажу, если хочешь поговорить с ним. Мы договаривались: я помогаю тебе, а ты, в свою очередь, помогаешь нам. Пак резко выпрямил ноги и потянулся к кнопке зажигания. Завел машину и пристегнулся: — Я правильно тебя понял? Он не в участке? — Да. Если ты понимаешь, как работают федеральные законы — значит знаешь, что, признав свою вину, речи о выходе под залог просто не могло быть. О разговоре в полиции так же можно было сразу забыть. Пришлось недурно так напрячься, чтобы найти нужных людей, которые смогли добиться его освобождения на несколько часов. Без конвоя. Без наручников и каких-либо свидетелей. Не трать это время в пустую. — Забери меня через 20 минут у моего дома, — в голосе Пака слышалось сильное волнение. Оно же прекрасно прослеживалось в дрожащих руках, что еле удерживали руль, пока тот выворачивал на проезжую часть. — Я скоро буду.*****
До своего жилого комплекса Чимин долетел аккурат к моменту, как туда подъехал и Джейк. Оставив ежевичку на своем обычном парковочном месте, Пак пересел в серебристый внедорожник Volvo, огляделся и сразу же выдал самый очевидный вопрос: — Что это за машина? Я не видел её прежде. — Моя личная, — коротко произнес телохранитель. Чимин в ответ лишь вскинул брови и странно хмыкнул, словно эта информация показалась ему скучной. — Как ты себя чувствуешь? — поглядывая в зеркало заднего вида, спросил мужчина. — Прекрасно, — Пак стянул с головы шапочку, в которой ходил весь день после того, как побывал у Марка, и странно хихикнул. — Много чего успел сделать. Джейк от неожиданности шумно вздохнул и выпустил из рук руль, от чего автомобиль начало немного заносить: — Твои волосы… — Ага, — стреляя бровями на баранку, промычал младший. — Последний раз я видел себя таким аж в старших классах. Тяжеловато пока привыкнуть. Глядя одним глазом на дорогу, а вторым — на волосы, что были иссиня-черного оттенка, водитель тихо уточнил: — К прежнему цвету вернуться было невозможно? — Можно, просто я не захотел, — Чимин встретился с потерянным взглядом охранника и добавил: — Ты так странно смотришь на меня. Неужели плохо получилось? — Что? Нет, — дернулся Джейк и обернулся к рулю, полностью фокусируясь на дороге. — Тебе очень идет. Просто внешне стал немного старше. Пак лишь тихо посмеялся и надел свою шапку назад, отворачиваясь и залипая в окно. Всю оставшуюся часть пути они провели в полной тишине. Ехали недолго, буквально минут десять, пока внедорожник не остановился у подъезда к какому-то большому бизнес-отелю. Выглянув в окно, Чимин быстро пробежался глазами по зданию, что простиралось этажей на 15–20 вверх, а затем щелкнул по замку ремня безопасности и дернул за ручку двери. — Подожди, — остановил его мужчина. — Что еще? — недовольно фыркнул Пак. — Я провожу тебя и буду ждать в главном фойе. Пожалуйста, как бы не прошел ваш разговор — найди меня, ладно? Пообещай, что никуда не сбежишь и позволишь отвезти тебя домой, иначе я никуда тебя не поведу. — Очередной приказ Юнги? — Ты очень смышлёный парень, Чимин, — Джейк дернул уголком губ. — Мы договорились? — Договорились, — скучающе повторил за ним младший. — Идем уже. Сам же говорил, что не стоит тратить драгоценные минуты. Поднимаясь по ступенькам, что вели ко входу в отель, на лице Чимина не мелькнуло ни единой эмоции. Он так же был абсолютно холоден и спокоен, пока проходил вестибюль, сразу за которым шли лифты. Продолжал отрешенно смотреть вперед, пока тот мчал его к нужному этажу. Медленно шел позади Джейка, глядя куда-то сквозь его спину. Внешне выглядел так, словно его мало заботила вся сложившаяся ситуация. Вот только внутри его не по-детски колбасило, и чем ближе они становились к нужной двери — тем сильнее начиналась тряска. — Мы на месте, — останавливаясь у номера в самом конце коридора, тихо произнес старший. — Дальше ты сам. Вас никто не побеспокоит, так как кроме меня никто не знает, что он тут. — Он тут, — эхом пронеслось в голове Пака. — Тут… Чимин опустил ладонь на дверную ручку и замер. Ему не хватало смелости войти. — Попробуй постучать, — заметив смятение парня, Джейк похлопал его по плечу, а затем развернулся и пошел на выход, напоследок добавив: — Он откроет. Как только характерный звонок закрывающихся створок оповестил о том, что мужчина уехал вниз, Чимин именно так и поступил. Он неуверенно коснулся кулаком двери и два раза по ней тихонько стукнул. Испуганно разомкнул губы и совсем перестал моргать и дышать. Так и не опустил руку, неподвижно замерев в проходе. Стоял как статуя даже тогда, когда дверь открылась. Даже тогда, когда перед ним появился Мин. Никогда еще с лица младшего так быстро не слетала маска. Пак поджал трясущиеся губы и потерянно помотал головой. Всё это псевдо-спокойствие в миг куда-то улетучилось, когда он увидел перед собой свою душу. Любимые глаза и губы, что были как никогда прекрасны. Даже печальная улыбка, показавшаяся всего на секунду, была убийственно красива. Весь он целиком, просто одним своим существованием заставлял сердце Чимина разбиваться о ребра. — Привет, солнышко, — Юнги уложил ладонь на кулак Пака и медленно опустил его руку, переплетаясь с ним пальцами. — Проходи. Легонько потянув того на себя, Мин завел Чимина в номер и закрыл за ним дверь. Указал на островок с диваном, креслами и небольшим кофейным столиком, а сам направился к бару, в котором стоял крепкий алкоголь. Порылся там среди напитков и бокалов, после чего вернулся обратно, останавливаясь напротив Пака, который так и не сдвинулся с места. Всучил ему в руку один из стаканов и, откупорив зубами бутылку, налил в него виски. То же самое проделал и со своим роксом, после чего отставил тару на подлокотник дивана и, выпрямившись, почти шепотом произнес: — Выпей. Станет легче. Чимин же просто продолжал молча смотреть на него сквозь слезящиеся глаза. Совсем потерялся, добравшись до того, кого так искал все эти дни и ночи, наполненные ужасом и кошмарами. — Нам многое следует обсудить, а времени у нас совсем мало, — Мин сделал небольшой глоток спиртного, после чего вытер ладонью губы и взглянул на стакан второго. — Мне нужно, чтобы ты взял себя в руки, Чимин. Это правда поможет тебе. Пей. — Не приказывай, — тихо, едва шевеля губами, промямлил Пак. — Я не… Юнги запнулся и не сумел договорить, так как переключил внимание на треск бокала в ладони Пака. Казалось, еще чуть-чуть и тот превратится в десятки осколков, что порежут ему руки. Вновь. — Эй, — брюнет нежно коснулся лица второго, заставляя того посмотреть на себя. — Прости меня, слышишь? Я больше не буду тебя ни к чему принуждать. — Чушь, — из-под очков Чимина выкатились слезы. — Вся эта обстановка — одно сплошное принуждение. Разве нет? — Не плачь, прошу тебя, — Юнги убрал свой бокал к бутылке, а затем запустил большие пальцы под оправу чужих очков и вытер мокрые ресницы. — Это рвет мне душу на части. Пак внезапно истерично хихикнул, после чего отстранился и снял очки вовсе, утыкаясь лицом в локоть руки, которой держал свой напиток. Размазал соленые слезы по щекам, а затем одним большим глотком осушил стакан до дна. Скривился и тяжело выдохнул, так как никогда не умел пить крепкий алкоголь с той же невозмутимой физиономией, с которой его употреблял Мин. — Душа на части, говоришь? — Чимин стянул с головы шапку и склонил голову к плечу, наблюдая за сильным шоком второго. — Я тебе даже немного завидую — у тебя еще есть чему рваться. Моя же осталась где-то в том ебучем доме. Юнги потянул руки к темным прядям Пака, но тот его одернул и не дал к себе прикоснуться. — Мне так жаль, малыш… Я так виноват, что не нашел тебя раньше. — Тебе не за что себя винить, так как я умолял небеса и всех, у кого только можно было просить помощи, чтобы те тебя остановили. Я не хотел, чтобы ты меня находил. — Почему? — Потому что боялся, что ты сорвешься. Знал, что произойдет что-то ужасное и непоправимое. И оно произошло, если все вокруг говорят правду. Вот только верить в это я отказываюсь, — очередная порция одиноких слезинок выкатилась из глаз младшего. — Они же мне все лгут, так? Скажи, что ты не убивал его, Юнги. Скажи, что тебя арестовали из-за каких-то дел по бизнесу или по другой пустяковой ерунде… Что угодно, пожалуйста. Спустя несколько секунд молчаливых гляделок Мин помотал головой и прошептал: — Не могу. — Н-нет, — дрожащим голосом выдал младший. — Ну нет… Нет. Нет! — истерика внутри Чимина стремительно набирала обороты. — Неужели ебучая темнота внутри тебя сильнее всего светлого, что я в тебе нашел? — Все светлое, что ты разглядел во мне — это отражение тебя. Ты всегда был моим светом, поэтому, когда я подумал, что тебя не стало — я погряз во тьме. Он не давал мне к тебе подойти, поэтому мне пришлось убрать это нелепое препятствие со своего пути. Я вообще ничего не почувствовал, когда понял, что убил его. Проламывая пол головой Дилана, я смотрел только на тебя. На твое измученное, израненное и бездыханное тело. И если бы у меня была такая возможность — я убил бы его еще раз. И еще раз, и еще раз. В каждой последующей жизни находил бы и уничтожал. Я не пожалел о случившемся даже тогда, когда мне сказали, что ты пришел в себя. Лишь обрадовался, что эта мразь тебя точно больше не достанет. Зря ты не дал мне убрать его еще тогда… — Что бы это изменило, Юнги? — с криком вклинился Пак. Он пребывал в полном ужасе от всего услышанного. — Сейчас, или полгода назад — в чем разница, если итог был бы один и тот же? — Ты был бы цел. — Да плевать я хотел на свои детские синяки! Речь сейчас вообще не обо мне. — Речь всегда о тебе! — прикрикнул в ответ старший. — Всегда, Чимин! Я всегда буду думать в первую очередь о тебе! О твоем состоянии, о твоих проблемах и болячках. Сделай я это полгода назад — в эту самую минуту тебе было бы не так горестно. Ты бы разочаровался во мне, отпустил и, возможно, уже сейчас жил новой, спокойной жизнью. Без меня. Без всего того дерьма, что пришло в твою жизнь с моим появлением. Вся эта мука не жгла бы так сильно, потому что и времени вместе у нас было бы не так уж и много. Привязанность и любовь не стала бы такой крепкой. Все было бы иначе. — Я большей херни в жизни не слышал! — Чимин швырнул свой стакан в стену и подался вперед, толкая Юнги в грудь. — Давая невыполнимые обещания ты тоже обо мне думал? Когда клялся, что только мне твоя жизнь будет принадлежать, а? Я не знаю, как именно происходила драка, но уверен, что при любом раскладе всё можно было решить иначе. Не доводить до того, что твоя судьба будет в руках суда присяжных, — еще один, более агрессивный толчок, после которого брюнет не удержался на ногах и плюхнулся на пол. — Вот черт! — младший испуганно уставился на Мина, когда тот злостно зашипел, держась за спину. — О, вижу ты начал понимать меня, — Юнги прикрыл глаза и покачал головой, давая понять, что он в порядке, когда Пак дернулся его поднимать. — Как ты думаешь: мог ли я контролировать свой гнев по отношению к какому-то ублюдку, когда даже ты не смог справиться со своим, валя с ног того, кого любишь? Пройдет чуть больше времени, и ты сможешь это принять. Да и последствия — это то, о чем я не думал от слова совсем. О несдержанных обещаниях тоже. Прости. — Да что ты? Тогда почему мне нельзя идти в полицию, раз тебе плевать на последствия? Видимо все же неравнодушен к тому, что можешь выйти ближе к полтиннику? — Чимин, а оно тебе надо? — брюнет поднялся и, держась за поясницу, потопал к дивану. Уселся и потянулся к стакану, хлопая по сидушке рядом с собой. — Присядь, давай нормально поговорим. — Нормально поговорим, — с издевкой повторил младший, падая в кресло напротив Юнги. — Как будто это возможно. — Ты перестал плакать — значит мы на верном пути. — Да иди ты, — Пак пробежался глазами от стакана в руке старшего к бутылке, а затем вновь уставился на Юнги. Тот сразу же уловил намек и протянул ему спиртное. — Ага, спасибо. О чем будем говорить? — Не пойми меня неправильно: я безумно счастлив, что ты тут, но… — Мин на мгновение притих и улыбнулся, когда заметил на лбу младшего недовольную морщинку. — Это ты угрозами добивался встречи. Спрашивай всё что хочешь — я отвечу, пока у нас есть эта возможность. — Хм, — Пак задумчиво замычал и приложился губами к горлышку бутылки. Сделал обжигающий глоток и скривился. — Почему сдался? С твоими бабками и связями ты запросто мог замять это всё. — Не всё. Есть один непреодолимый барьер, который не взять никакими деньгами мира. — Любопытно. И что же не под силу всемогущему Мин Юнги? — Ты, — брюнет махнул перед собой бокалом, указывая на Пака. — Если бы я не сдался — это сделал бы ты, взяв на себя чужую вину. Я обязан был поступить правильно, чтобы не дать тебе совершить огромную ошибку. — Откуда такая уверенность? — Я хорошо тебя знаю, поэтому представить это было не так уж и сложно. Позволь опишу тебе возможный исход событий. Как всё было бы, не сдайся я полиции. — Я думал у нас мало времени, — саркастично выдал Пак, закидывая ногу на ногу. — Наше время где-то на дне этой бутылки, — стреляя глазами на виски в руках младшего, загадочно произнес Юнги. Чимин не смог сдержать улыбки, так как всегда кайфовал, когда его любовь разговаривала подобным образом. Вроде и ответил, но вместе с тем и нет. Оставил вселенной лазейку, чтобы та могла повлиять на итог. — Расскажи мне, как всё было бы, — тихо пробормотал младший, сопроводив свои слова расслабленным кивком. — Ты так же просыпаешься в Гарден Грув, потому что у меня там есть подвязки, которые помогут скрыть твою госпитализацию. Первый, кого видишь — это я, а не Джейк, потому что он занимается всеми вопросами, которые касаются случившегося. Я вынужден объяснить тебе: как и когда ты оказался в больнице. И вот тут у меня есть два варианта: сказать правду про Дилана или же солгать, но, к чему бы это потом ни привело — я решаю быть честным с тобой. Не знаю, способен ли ты представить какой была бы твоя реакция, учитывая физическое состояние и шок, но я хорошо её представляю. Тебя накрывает чувство вины, потому что это из-за тебя я оказался там. Ты во всём винишь только себя, но старательно это скрываешь. По началу даже принимаешь мою сторону, делая вид, что всего этого просто не было. Ровно до момента, пока Али не начинает добиваться правды. Вот тут-то твоя совесть и заиграла бы. Ты ничего мне не говоришь и тихо сдаешься, полностью взваливая на себя ответственность за случившееся. Пытаешься так меня защитить, — Юнги затих, наблюдая за тем, как забегали глаза Пака в ответ на всё сказанное. — Ты сказал, что умолял небеса о том, чтобы я тебя не нашел, чем только подтвердил мои предположения. Ты знал, что так будет, но, даже ценой собственной жизни, хотел всячески меня уберечь. И попытался бы сделать это даже тогда, когда речь зашла бы о тюрьме, — Мин встал и обошел кофейный стол, усаживаясь на корточки в ногах младшего. — А теперь посмотри на меня и скажи, что я хоть в чем-то не прав. Чимин укусил себя за щеку и посмотрел четко в глаза напротив. Начал нервно крутить в руках бутылку, цепляясь ногтями за этикетку, которая больше напоминала рваные ошметки. Парень ободрал её еще в процессе монолога старшего. — А не делаешь ли ты сейчас то же самое? — почти шепотом спросил Пак. — О чем ты? — Глаза твои… Ты можешь говорить что угодно, но они солгать не смогут, — парень удивленно нахмурился, когда Мин начал уводить взгляд. — Почему мне кажется, что ты поступаешь именно так, как я должен был поступить в альтернативной версии истории? Мин привстал и уселся на столик, не желая вновь возвращаться на диван. Хотел быть к Паку как можно ближе, но так, чтобы сохранять между ними дистанцию, которая не позволяла бы младшему видеть в отражении глаз истинные мысли. — Не пытайся меня оправдать, Чимин. — А как мне по-другому выйти в эту чертову дверь и жить дальше? — Нужно отпустить, — нежный и размеренный голос брюнета стал острым наконечником ножа, что вонзился в сердце Пака. — Разреши себе злиться. Дай волю этим чувствам, которые ты так старательно заталкиваешь, потому что думаешь, что обязан так поступать из-за всего, что между нами было. Я заслужил это, заслужил весь твой гнев и обиду. Они сейчас кажутся тебе уничтожающими, но поверь — они же и помогут тебе выплыть. — Блять, — на выдохе прошипел Пак. — Ты даже не изменился в лице… — Это не потому, что мне плевать. — А выглядишь ты так, словно именно поэтому. Понять не могу: то ли я так глуп, то ли ты великолепный актер, Мин. — Я просто не хочу причинять тебе еще больше боли, устраивая лишнюю драму. Хочу ли я сейчас схватить тебя в охапку, прижать к себе, а затем никогда и никуда больше не отпускать? Да, солнышко. Пиздец, как хочу. Хочу так сильно, что у меня даже несколько раз промелькнула мысль о том, чтобы силой вывезти тебя через черный выход и увезти на другой конец света. Я готов всю жизнь потом бегать от федералов, лишь бы не прощаться вот так. Но… Я достаточно дерьма натворил, поэтому да — я не меняюсь в лице, потому что просто не могу себе этого позволить. — Это так странно, — Чимин опустил глаза и взглянул на бутылку в своих руках. — Я чувствую, что что-то не так, но продолжаю верить каждому твоему слову. Как так получается? — Я просто тебе не лгу, — соврал Мин. — Да нет, — младший уложил ладонь к себе на грудь и смял футболку. — Всё дело лишь в моих чувствах к тебе. Знаешь, как бы я ни ненавидел всё, что сейчас происходит — любить от этого я тебя меньше не стал, а значит и доверие никуда не ушло. Вынужденное оно или настоящее — это уже совсем не важно. Я готов всё списать на это и закрыть чертову эпопею с «верю не верю». Устал уже бегать от людей, которые хотят со мной поговорить, от себя уже устал. Пусть покажусь слабым, что сдаюсь — мне плевать. Если ты сам меня отталкиваешь, значит и мне нужно прекратить за все это бороться. — Отталкиваю? Что ты такое говоришь? — Юнги, не ты один уже успел хорошо меня выучить. Я прекрасно понимаю, что происходит. Всё в тебе: голос, мимика, взгляд, слова — они словно отрепетированные. Ты говоришь всё то, что я должен сейчас услышать, чтобы мне было легче уйти. Не я принимаю это решение — ты это сделал за меня, а теперь лишь подталкиваешь к концу. Стой, — Чимин вытянул палец и остановил брюнета, когда тот приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. — Я знаю. Ты делаешь это из хороших побуждений. Знаю, что любишь. Знаю, что так надо и всем будет только лучше. Всё знаю, но легче от этого не становится. — Какой же ты у меня чертовски проницательный и умный парень, — Юнги вытянул руки и накрыл ладони Пака, что вновь рвали обертку на бутылке, своими. — Прости меня. Ты прав: я всё решил еще тогда, когда узнал, что ты пришел в себя. У меня было много времени, чтобы всё хорошенько обдумать и принять тот факт, что всё будет кончено. Если бы ты сам не решился отказаться от меня — я бы заставил. Грубостью, ложью, судебными запретами — да чем угодно, но не допустил бы того, что ты меня простишь и будешь ждать. Я с радостью приму всю твою ненависть и обиду, если это поможет тебе двигаться дальше. — Лучше бы ты продолжал нести весь этот банальный бред, который обычно говорят при расставании, — Чимин закрыл глаза и резко опустил голову, лихорадочно мотая ею из стороны в сторону. — Какой же пиздец… — Всё пройдет, — Юнги решил прислушаться к совету, касательно речей при разрыве. Разглядывал его темные волосы и еле сдерживался, чтобы не сорваться и не рассказать всю правду; не начать вымаливать прощение, вынуждая того отказаться от будущего; не поступить как эгоист, привязывая младшего к себе, угождая личным потребностям и желаниям. Очень держался, чтобы не сделать всё то, чего так хотел с самой первой секунды, как только увидел Пака в дверях. — Время всё сделает за нас. Чимин дернулся и шмыгнул носом. Высвободил руки и опустил бутылку себе под ноги, двигаясь ближе к столу. Так и не шевельнув макушкой, парень тихо произнес: — Ты правда во все это веришь? Думаешь, что время всё залечит? Всё пройдет? — Нет, — закричал внутренний голос Юнги. — Нет, черт побери, Чимин! Нет! — Да, — старший сглотнул ком, который мешал ему нормально говорить и дышать. — Любой конец — это новое начало. В нашем случае — отличная возможность начать жизнь с чистого листа. Пак нашел в себе силы поднять слезящиеся глаза и, глядя на Мина сквозь странную безуминку, внезапно хихикнул: — Возьму этот чистый лист в папке с бумагами, которые делают меня миллионером. Отличная новая жизнь. Во! — младший поднял большой палец. — Построенная на руинах разрушенного прошлого. — Я совсем про это забыл, — разочарованно шикнул Мин. — Оливер не должен был связываться с тобой до суда. — Ты же всегда знал, что я никогда не стал бы брать твои деньги. Зачем всё равно переписал на меня часть имущества? Да еще и таким предательским способом? — Хотел обезопасить тебя, не более. Впрочем, раз мы уже подняли эту тему, и оба понимаем, что ты наймешь юристов и отменишь свое согласие на тех бумагах, давай обсудим кое-что другое, — брюнет поднял с пола бутылку и протянул её Паку. — Очень интересно. Что еще ты не успел на меня скинуть? — Позволь расплатиться с тобой, отдав 30% акций Esthetique, которые по праву и контракту принадлежат тебе. — Еще не принадлежат. — Я прекрасно знаю, что дорабатывать ты не станешь. Уволишься сразу же, как только доберешься до агентства, поэтому предлагаю изменить условия. Глупо отказываться от денег, которые ты заработал собственным трудом. — А знаешь… — Юнги даже немного напрягся, уловив резкий прилив бодрости в голосе Чимина. — Хорошо. Я согласен, но только сойдемся на двадцати. Потрачу эти деньги на покупку новой машины. — А как же… Вся эта тема с деньгами и какими-то обязательствами быстро переключила внимание парня. Пак настолько резко изменился в лице и поведении, что казалось, словно тот щелкнул какой-то тумблер и отключил все эмоции. В глазах больше не было ни слез ни печали. Один сплошной холод и безразличие. — С чистого листа, родной… С чистого листа. — Как считаешь нужным, — внешне Мин сохранял спокойствие и понимание, но внутри его рвало на части. Теперь это точно был конец. Отказ от ежевички, которая всегда была мостиком между этими двумя, значил очень многое. Чимин действительно прощался и уходил. — С тобой на днях свяжутся. Потерпи всего пару встреч с моими людьми и на этом всё будет окончено. Пак кивнул и поднял бутылку виски, к которой так и не приложился с момента, как Юнги всучил ту ему в руки. Колыхнул ею перед лицом второго и скривился в странной, неестественной улыбке. — За успех нашей последней сделки, — парень сделал небольшой глоток, а затем отставил спиртное на стол рядом с Мином. Опустил освободившуюся ладонь на шею второго, а затем потянул на себя, ласково обнимая его за плечи. Совсем не двигался, когда тот в ответ обвил руками его талию и попытался прижать к себе. — Всё оставшееся время я оставляю для тебя. Проведи его с пользой: выпей, расслабься и хорошенько отдохни. — Чимин… — Ничего не говори, душа моя, — парень выпутался из объятий и встал с дивана, молча направляясь к входной двери. Дернул за ручку и распахнул её, замирая в проходе. — Есть такая фраза «Всё, что нас не убивает — делает нас сильнее». Знаешь, я считаю, что это полная херня. Физически я всё еще жив, да, но и сильнее я не стал. Это просто было и всегда будет разбивать мне сердце. Не дожидаясь ответа, Пак вышел из номера, оставляя в нем важную часть себя. Свою любовь. Ментально и духовно он был полностью опустошён. Чувствовал себя максимально паршиво, но даже и не догадывался, что шея его личного палача так же была в петле.
