Если тебе нужно

— Послушай, Томас. Я не думаю, что в этом есть необходимость, — сказала Ава медовым голосом. — Конечно, ты не думаешь. — Мы союзники, Томас. Я уже выбрала свою сторону — так зачем драматизировать? Томас не ответил. Вместо этого он сделал всё возможное, чтобы найти любые входящие угрозы, не сводя глаз с Авы. Но ничего не было. По всей Поляне Томас видел детей с первым попавшим под руку оружием, будь то пистолет, ножи или что-либо ещё, далёкое от оружия, но тем не менее представляющее серьёзную угрозу, с которой нужно бороться. Постепенно его дыхание выровнялось, но он не знал, что делать в подобной ситуации. Справа от себя он увидел, как Ньют слегка пошевелился и опустил оружие — только тогда Томас повторил движение. Единственное оружие, которое не было убрано, было у новейших кандидатов на лечение и Галли. Томас его не винил. — Спасибо, — сказала Ава. С её лица всё ещё не сходила улыбка, и, увидев это, она нисколько не ослабила охватившего его напряжения. — Теперь мы можем составить план. — Хотя их фермент достаточно силён, чтобы активно бороться с вирусом, он далеко не так эффективен, как твой, Томас. И у нас есть теория на этот счёт, — объясняла Ава. Она спокойно сидела на стуле в центре зала Собраний, где люди толпились на каждом углу, пытаясь услышать разговор. — У меня есть теория, — поправил Клайд, свирепо взглянув на Томаса. — И, на самом деле, всё дело в стрессе. Мы знаем, какие аспекты вырабатывают этот фермент, и мы знаем, что у тебя, Томас, его много там, где нет ни у кого другого. Честно говоря, для этого есть только одна реальная причина. — Путешествие во времени, — Клайд пожал плечами и помахал кипой бумаг в воздухе. — Твой мозг справляется со стрессом, вызванным двумя наборами воспоминаний: всем, что ты пережил в твоей первоначальной временной шкале, плюс стрессом от инцидента, который привёл тебя в эту временную шкалу, и всем, через что ты прошёл здесь. Это заставляет твой мозг эффективно вырабатывать этот фермент, причём с беспрецедентной скоростью и силой. Томас попытался незаметно стряхнуть холод с кожи и ничего не сказал. — Есть ли какие-нибудь побочные эффекты от этого? — спросил Ньют, заботясь о безопасности Томаса. — Сила фермента сама по себе является побочным эффектом, — начал Клайд, но Ньют перебил его. — Я имею в виду отрицательные, — пояснил Ньют, взмахнув рукой. — Ты имеешь в виду что-то другое, кроме того, что мир хочет опустошить его досуха? — фыркнул сидящий рядом с ним Минхо. Томасу даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, какой взгляд бросает на него Ньют, и он даже не почувствовал облегчения от того, что на этот раз он был направлен не на него. — Извините, я остановлюсь, — кашлянул Минхо. Путь к отступлению защищён. Сообщила ему Рейчел. Как? Спросил Томас. Не спрашивай, это настолько хорошо, насколько Гарриет может это сделать. Томас позволил своему вниманию вернуться к разговору перед ним. — …насколько нам известно. Мы никогда не видели, чтобы из этого вышло что-то негативное, — закончил Клайд. Ньют кивнул и жестом предложил Клайду продолжить свой первоначальный анализ, но того снова прервали. — Итак, чего именно вы хотите от нас? — спросила Рианна. Томас повернулся лицом к ней, ко всем пятерым, и с гордостью увидел, что у каждого из них (плюс Галли) всё ещё в руках клинки. Он старался не слишком задумываться о том, что гордится людьми, готовыми покончить с собой, но чувствовать что-либо ещё было бы лицемерием. И у них уже было несколько бесед по этому поводу. Рианна теперь, когда он знал, что нужно искать, была больше всего похожа на свою мать, которую Томас когда-либо видел в тот момент. В её глазах ничего нельзя было прочесть, но напряжение в её теле было таким, что она готова была нанести удар без колебаний при малейшем намеке на то, что что-то пойдёт не так. Она оружие, живое оружие, умоляющее, чтобы его направили на её врагов и обрушили на них. Лечит кровь или нет, Томас точно знал, где она ему нужна, когда они брали Последний город. Он поинтересовался, в чём заключается её работа в Лабиринте. — Ну, мы хотим поэкспериментировать. Взять больше образцов, — объяснил Клайд. — Мы знаем, что вы можете служить лекарством, но если цель состоит в том, чтобы смешать ваш материал с материалом Томаса или даже с материалами других и попытаться сделать полезное лекарство из этой смеси, нам нужно будет взять его побольше и изучить результаты, — сказала Ава. Внезапно Томасу перестало быть холодно. В комнате воцарилась тишина, такая, какая бывает перед ударом дождя сверху, и всё, что сделала Ава, это закатила глаза. Томас ощутил, как у него дёрнулся глаз, боковым зрением он увидел, как пальцы Ньюта сжались над кобурой. Галли отбросил всякое притворство и взвёл курок своего оружия, вопросительно подняв бровь в сторону Томаса. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Томас перевёл дыхание, которое задержал, сам того не заметив, и едва заметно покачал головой. Скрыть свою реакцию на приглушённое ругательство Ньюта было сложнее. — Думать о нашей жизненной силе как о материале — вот причина, по которой этот мир всё больше и больше истощается с каждым твоим вдохом, — спокойно заявил Томас. Затем он намеренно отвернулся от неё и сосредоточился на Клайде. — Ты, ты, я думаю, действительно хочешь положить конец этому безумию. — Почему? — спросил Клайд из чистого научного любопытства. Томас вспомнил электрический разряд, который он почувствовал, когда впервые передал ему флакон со своей модифицированной кровью там, в Лечебнице. В тот момент он зашел слишком далеко, уделяя внимание подобным деталям, чтобы игнорировать столь вопиющее, очевидное эхо… чего-то. — Назови это интуицией, — вместо этого сказал Томас. — Сколько тебе потребуется от всех нас? — Ранее мы брали у всех в среднем по две пинты, больше нам от них не нужно, по крайней мере, на данном этапе, — Клайд растерянно заморгал, глядя на Томаса. — Всё, что нам нужно — это пара пинт от тебя, и мы сможем приступить к работе. Верно. Потому что, конечно, они бы взяли как можно больше из всех них, когда брали начальные образцы. Томас не уверен, почему он удивлён. — Тогда, я полагаю, пришло время для заключительного раунда переговоров, — сказал Томас. — Что?! В ответ на её протестующий возглас зал повернулся к Аве. Томас поднял бровь и подождал, пока она объяснит свою вспышку гнева. — Я дала тебе всё, о чем ты просил, без возражений, с того момента, как ты заключил со мной сделку. О чём ещё можно вести переговоры? Как часто ты собираешься отказываться от своих обещаний? — спросила она. Улыбка Томаса не была дружелюбной, он знал. — У меня есть то, что вам нужно, лекарство для человечества и полное спасение на блюдечке с голубой каемочкой. Ты будешь делать, как я говорю, и радоваться, что я не решил, что ты так же бесполезна, как Джэнсон, и поэтому тебя не постигнет та же участь. Ава ничего не ответила. — Эволюция, помнишь? — сладко пропела Рианна. — Ты приспосабливаешься, либо умираешь. Она сказала ‘умираешь’ гораздо более радостно, чем Томасу было необходимо, но с этим можно разобраться и позже, когда ему не понравится бледная ярость, отразившаяся на лице Авы. — Чего ты хочешь, Томас? — спросила Ава сквозь стиснутые зубы. — Давайте поговорим о поездах и любых союзниках, которые, возможно, ещё остались у тебя в Городе. Глаза Авы расширились от шока, чего она точно не ожидала, так это того, что было озвучено. — Поезда, — повторила она. — Поезда, айсберги и способ эвакуации мирных жителей в городе, да. — Ещё айсберги? — спросил Минхо. — Поэтому ты отослал Дэна с остальными? Чтобы он мог учить их? Томас лишь улыбнулся и не сводил взгляда с Авы. — Почему мы их эвакуируем? Как мы их эвакуируем? — потребовал ответа Галли. Учитывая, что он все ещё размахивал пистолетом, Томас был вынужден дать ему хотя бы частичный ответ. — Если они не выберутся, они погибнут при нападении; весь смысл того, что мы жертвуем нашими медицинскими услугами, заключается в том, чтобы спасти их, помнишь? — Нападение, — повторила Ава. — У тебя нет ресурсов для нападения любого рода, если ты не хочешь вернуть своих друзей. Твои единственные варианты — хитрость и удача. — Пока нет, — поправил Томас. — Но я собираюсь это сделать. И для этого ты отдашь их мне. — Томас, я не знаю, какой властью, по-твоему, я обладаю, но я не контролирую армию. Я контролирую учёных. На некоторое время воцарилась тишина, прежде чем Ньют понял, чего хотел Томас, и его реакция была такой же прекрасной как всегда. — О, чёртов Томас, — простонал Ньют. — Скажи мне, что ты шутишь. Томас улыбнулся. Переговоры заняли гораздо больше времени, чем следовало ожидать, учитывая, что у Авы фактически не было выбора. Если бы для неё было возможно приобрести то, что хотел Томас, она бы это сделала. Если бы она попыталась солгать о том, что собирается предоставить что-либо из этого, они бы это знали, потому что Рейчел и Харриет прилипли бы к ней, как репейники, и Томас сократил бы свои потери и позволил Рианне убить её. С каждым мгновением у них оставалось всё меньше и меньше времени на ошибки и мёртвый груз. Томас рухнул на свою импровизированную кровать в Хоумстеде и с довольным вздохом заключил Ньюта в объятия. До восхода солнца оставалось всего несколько часов, а нужно сделать так много. Томас измотан, устал до смерти, и, несмотря на тепло, разлившееся в животе от того, что Ньют прижался к нему, всё, на что у Томаса оставались силы, это на сон. Отсутствие сопротивления у Ньюта или требования ответов во время прогулки от собрания до спальни означало, что он, вероятно, так же измотан. — Томми? — прошептал Ньют. — Хммм? — Ты же понимаешь, что первым делом с утра я буду надоедать тебе по поводу того, что ты планируешь делать со всем, что ты просил, да? — Да, любимый, — вздохнул Томас. — Я знаю, что так и будет. Томас почувствовал, как Ньют на мгновение напрягся, и не смог сдержать ухмылки. Он подождал мгновение, чтобы посмотреть, прокомментирует ли Ньют то, что Томас украл ласковое обращение; когда Ньют снова расслабился на груди Томаса, он решил, что тот, очевидно, не возражает. Томас позволил себе насладиться редким моментом покоя, насладиться ощущением податливого Ньюта в своих объятиях, довольного и сонного, и слегка наклонил голову вперёд, чтобы уткнуться носом в его волосы. Счастливое урчание Ньюта сменило тепло в животе на эфемерное ощущение лёгкости в груди, и Томас ухмыльнулся. — Томми, я чувствую, что ты там слишком самодоволен, — пробормотал Ньют. — Это не так. Томас схватил руку, которую Ньют использовал, чтобы мягко ударить его, но вместо этого переплёл их пальцы и поднес к своим губам. — Болван, — сказал Ньют, но эффект был испорчен тем, что Томас почувствовал улыбку у своего сердца. — Спи, тебе нужно кое-что сделать утром. — Спокойной ночи, Ньют, — прошептал Томас. — Ночи, Томми.