Если тебе нужно

На этот раз ощущение песка в пальцах ног вызвало улыбку, а не ругательство. Если бы кто-то сказал Ньюту хотя бы несколько месяцев назад, что есть такой песок, который он не возненавидит, он бы обругал его и ушел. Однако сейчас, когда он стоял среди океанских волн, солнце ласкало его кожу, в ушах звучит смех, а песок в пальцах ног доставлял ему бесконечную радость. Пляж, окружавший его, полон жизни и людей; основные здания были закончены несколько месяцев назад, вместе со всеми загонами для скота и землей, которую они обрабатывали для сельского хозяйства. Были сформированы Советы, состоящие из всех иммунов, которые специализировались в каждой области, и с этого момента все пошло довольно гладко. Оказывается, наличие пары сотен подростков, которым всем приходилось выживать в разных климатических условиях с минимальными запасами продовольствия, было весьма кстати, когда нужно было строить новую жизнь с нуля. Изначально все обратились к Томасу и Ньюту, чтобы узнать, есть ли у них какое-либо реальное представление о том, как здесь все должно работать, только чтобы выяснить, что им обоим нечего добавить в будущем. Ньют был мертв, а Томас — живым призраком. Не говоря уже о том, что любое размещение зданий больше не имело значения, учитывая, что в прошлый раз число людей, доживших до этого момента, увеличилось более чем в четыре раза. Это была серьезная проблема — слишком много людей. И с Айсбергом, работающим на солнечных батареях, который все еще находится в их распоряжении, они смогут летать и разведывать другие места в поисках пищи, ресурсов и поселения. Пока они не расслаблялись, у них не могло возникнуть никаких проблем с тем, чтобы накормить всех, когда закончатся их первоначальные запасы. На самом деле это была идея Минхо. Найти другие лабиринты и собрать из них как можно больше продовольствий. Поскольку другие лабиринты работали по плану и не пострадали от эвакуации, ученых и иммунологов, там было так много дополнительного скота, продуктов, консервов и даже материальных ценностей, что потребовалось несколько недель, чтобы перевезти все это обратно в Хейвен. Несмотря на то, что они пробыли там уже шесть месяцев, у них еще ничего не закончилось. Домашний скот размножался, растения можно собирать уже в следующем месяце, и люди разбредались повсюду в поисках мест для строительства своих домов. Дома, которые будут построены под пристальным наблюдением Галли и смешанной команды строителей. Дикий крик оторвал Ньюта от осмотра их нового дома как раз в тот момент, когда мокрые руки сомкнулись вокруг него и попытались оттащить к прибою. — Нет! Томми, не смей! Смех громко звучал в его ушах, и Ньюту никогда не надоест его слышать — но это не означало, что у него было какое-либо намерение позволить себе промокнуть насквозь, когда он только что принял ванну. — Давай, детка, я просто хочу снова увидеть тебя в океане, — умолял Томми, но Ньют ничего этого не хотел слышать. Это оправдание использовалось, и им злоупотребляли; Ньют был готов сделать не так уж много (и не так часто он был готов сделать это по прихоти) под предлогом ‘но я был здесь раньше без тебя, и у меня были мечты о том, как бы ты выглядел, если бы был здесь со мной’. Он сделал бы все, чтобы веснушчатая кожа Томаса растянулась в широкой улыбке, но у него не было ни малейшего желания появляться промокшим и липким от соли во время Собрания. Которое должно начаться через 30 минут. — Если ты снова появишься весь покрытый прибоем, Бен с тебя шкуру спустит. — В том, что ты мокрый, Ньют, нет преступления. Мы живем на пляже, это практически стандартная ситуация. Ньют фыркнул и покачал головой, прежде чем осторожно отстранил мокрые руки Томаса от себя. Он скучал по прикосновению, как только оно прекратилось, да, но он знал, что позже у него будет масса возможностей. Проживание в комнате вдвоем, которое к тому же их удивило, определенно имело свои преимущества. Много-много преимуществ. Они были первой парой, построившей настоящий дом с двумя спальнями, уборной и гостиной. Там есть даже небольшой чердак для хранения, если они захотят, и они оба все равно были подавлены, если слишком много думали об этом. Так что они этого не сделали. Вместо этого они восхищались мастерством, с удовольствием гадали, как это было построено без их ведома, и наслаждались уединением, которое обеспечивали настоящие двери и небольшое отделение от остальной части поселения. Ну, большая часть поселения. У Бена и Галли был дом неподалеку, как и у Сони и Харриет. Несколькими месяцами ранее это стало предметом спора со взрослыми о том, почему дома первыми получили пары подростков, а не настоящие взрослые. Но поскольку ни у кого из взрослых не было никаких реальных навыков в строительстве убежищ, они собирали мусор и жили в заранее построенных местах всю свою жизнь, на них не обращали внимания. Если они не могли смириться с тем, что их миром теперь управляют подростки, значит, они выбрали не тот чертов остров для жизни. Не то чтобы взрослым не разрешалось высказывать свое мнение или занимать руководящие должности. Винс был частью команды лидеров, но не Мэри. Как только стало известно, что она частично ответственна за создание Чудаков, мало кто из иммунов хотел иметь с ней дело. Вместо этого Мэри проводила большую часть своего времени в хижинах медиков с Клайдом, Харриет и Клинтом. Ее новым направлением в жизни стало помогать людям и пытаться построить какие-то отношения со своей дочерью. Имейте в виду, Рианна казалась гораздо более заинтересованной в построении своих (ужасающих) отношений с Брендой, но поскольку она была единственной из них, у кого был настоящий родитель, ей не хотелось полностью отстранять Мэри. Они бы с этим разобрались. Время есть. Роскошь иметь время во многом успокоила паранойю Ньюта и Томми и их потребность в постоянном контакте друг с другом. Если кто-то подходил к Ньюту и сообщал ему, что Томми ведет себя как идиот, вместо того, чтобы это означало, что он напал на Джэнсона в одиночку и приставил пистолет к его голове, это означало, что он качался на волнах с кучей детей на спине за 30 минут до Собрания. Вот так. — Возможно, это стандартная ситуация, но это также предлог, который ты используешь, чтобы уйти с каждой встречи пораньше. В тот момент, когда соль высыхает у тебя на коже, тебе не терпится встать со своего места, когда мы нужны, чтобы это место не провалилось под землю. Голос Ньюта невероятно нежный, он знал это. Ему все равно. Не тогда, когда в глазах Томми появлялись озорные и радостные морщинки. — Пожалуйста, — Томми усмехнулся и провел пальцами по своим растрепанным мокрым волосам. — Бен мог бы управлять всем островом без нас, и ты это знаешь. Между ним и Минхо? Мы бесполезны, на самом деле. — Правильно. Бесполезны. Как будто они вдвоем не разобрались во всех ссорах и переговорах с Авой и оставшимися мирными жителями Последнего города. Это нелегко, и это никогда не закончится. Аву категорически не пустили в их рай, поэтому любые попытки создать какую-то вакцину и лекарство для тех, кто прошел «последнюю стадию», означали, что иммунологи и образцы крови должны путешествовать между двумя местами. Ньют и Галли возглавляли большинство дискуссий по этому поводу. Хотя у Бена, казалось меньше гена ‘жертвенного идиота’, чем у Томми, для всеобщей безопасности было бы лучше, если бы дело взяли на себя парни. Они шли туда, куда им сказали, и делали так, как им было сказано, не более. В результате Клайд высказал мнение, что они могли бы начать поставлять лекарство в другие учреждения по всему миру. Никто из них не задумывался слишком сильно о том, что происходило во всем мире на протяжении всего этого. Было слишком много проблем, которые можно позаимствовать, и они не могли все исправить сами. Ощущение воздуха вокруг них изменилось, внезапно похолодало, и солнце скрылось из виду. Ньют посмотрел на Томми, который, в свою очередь, изучал небо и производил какие-то подсчеты в уме. — Если подумать, — сказал он. — Думаю, я все-таки пойду на эту встречу. — Правда? Ты думаешь? — спросил Ньют. — Иди скажи остальным, я приеду, когда смогу, — ответом Томми был кивок и быстрый поцелуй. Ньют пожал ему руку, прежде чем они расстались, и побежал к зданию, которое они построили для проведения встреч. Оно было большим и просторным, заставленным стульями, столами и табуретками. И сегодня перед ним стояли Минхо, Фрайпан, Бренда, Галли, Хорхе и Винс, все они смотрели в небо. — Где Томас? — спросил Минхо. — Готовится, — ответил Ньют. — Он планировал смыться, но увидел, что надвигается буря, и решил, что все-таки появится. В ответ на это все молча кивнули, и впервые Ньют почувствовал, как вся эта ситуация напрягает его. — Ты думаешь, это оно? — спросил Ньют, слегка неуверенный в том, какой ответ он получит. Они не были прежними, все шестеро. С той последней ночи, с той последней драки в городе. С ними тогда что-то случилось, хотя никто не испытал такого сильного ощущения, как Минхо. Но их характеры были немного другими, немного сложнее. Бренда чувствовала себя среди них более расслабленной и непринужденной, почти вернувшись к той сестре, которой была. Галли было почти невозможно отделить от Бена и Чака, и у него появились пара судорог. Фрайпан вывел маму Хеннинг на совершенно другой уровень и работал в три раза усерднее, чтобы все были в безопасности и счастливы. Хорхе понятия не имел, что делать со странными отношениями Бренды и Рианны, и вместо этого продолжал бросать подозрительные взгляды на Минхо. По крайней мере, он с удовольствием летал на Айсберге и большую часть своего времени наставлял Дэна и Еву. Винс был более тихим, более мрачным. Когда он не помогал принимать важные решения, его часто можно было найти просто в детской или сидящим и разговаривающим со своими людьми. Минхо был более язвительным, с наплевательским отношением, которое казалось странным, учитывая человека, который сражался с ними до этого момента. Время от времени он подходил к Ньюту и убеждал себя, что Ньют настоящий, что он это сделал. Он наконец-то взял себя в руки рядом с Рейчел, но взаимодействие между ним и Брендой было гораздо более напряженным, чем Ньют хотел себе представить. И все шестеро из них помнили или ссылались на то, чего не должны были. В этом не было никакой закономерности, нет способа отследить это. На самом деле они не вернулись вовремя. Но если бы тебе удалось заставить кого-нибудь из них попытаться описать этот опыт словами, они бы сказали, что они были не одиноки в своих снах; что их сны разыгрывались как другой набор воспоминаний, показывая, как все могло быть. Или, точнее, были. Это почти то же самое, что иметь лучшее из обоих миров — кусочки того, что они оставили позади, но не потерять другие версии, которые они также полюбили. — Да, чувак, — наконец сказал Фрайпан. — Это оно. Очевидно, что, хотя ни одно из их других воспоминаний не совпадало идеально, все они помнили шторм. Затем к ним подбежал Томми. Чистый, в свежей одежде, с ножом. — Ну что? Может, лучше покончим с этим. Несколько часов спустя, Ньют и Томми стоят посреди жестокой бури, в центре большого круга иммунов. У каждого из них на руке повязка, чтобы унять боль в свежих ранах, о чем сами Ньют и Томми не стали бы беспокоиться. Они стояли порознь, их одежда громоздкая из-за лохмотьев, засунутых под них для защиты от дождя, чтобы не смывать кровь, которую они несли. В какой-то момент было решено, что, поскольку никто из них не знал, почему сработала молния и что ее вызвало, они также не знали, случится ли это снова. Даже когда их враги мертвы или нейтрализованы, это единственный риск, на который никто из них не был готов пойти. Если кровь — решение, то кровь у них есть. Чтобы, если они и вернулись, то не одни. Никто не был бы неподготовленным, все знали бы, что делать. Молния сверкнула совсем рядом после оглушительного раската грома. Время почти подходящее. Ньют повернулся к Томми, любви двух своих жизней, и взял нож у него из рук. Не колеблясь, он сделал глубокий надрез, чтобы обильно потекла кровь, а затем протянул руку, чтобы положить ладонь на грудь Томми, прежде чем вернуть нож. Томми повторил его действия и, положив окровавленную ладонь на грудь Ньюта, уронил нож на песок внизу. Они переплели другие пальцы вместе, и Ньют наклонился вперед, так что их лбы тоже соприкоснулись. — Ты готов к этому, любимый? — спросил Ньют. — Всегда, — ответил Томми с милой улыбкой. — Куда бы ты ни пошел, я с тобой. — И куда бы ты ни повел, я последую. Тогда Ньют посмотрел на него — промокший, дрожащий от холода и адреналина. Глаза живые, как никогда раньше, потому что в любом случае? Все было бы хорошо. Если бы они вернулись, то были бы не одни, и они вернулись бы сюда, на этот пляж, даже раньше, чем раньше, надеюсь, с большим количеством друзей среди них. Если нет? Это тоже нормально. На этот раз у них получилось. У некоторых это не получилось, и они будут носить с собой эти имена и свои истории до тех пор, пока будет существовать их цивилизация. Но не было бы такой цивилизации, была бы жизнь, и на этот раз они оба хотели быть частью этого. — Я люблю тебя, Ньют. — Я люблю тебя, Томми. Они наклонились друг к другу, их губы встретились в нежном поцелуе… И ударила молния.