Если тебе нужно

Томас думал, что раньше понимал, что означает «мгновенный хаос», но он ошибался. Это очень, очень неправильно. Джэнсон отлетел назад так, как бывает только в жилете, что прискорбно, но не неожиданно. У него не было времени выстрелить в голову, но когда все в комнате пришли в движение вокруг него, Томас почувствовал, что, возможно, ему стоило рискнуть. Здешние солдаты явно не получили памятку «к черту это», которую разослала Сбившаяся в кучу Орда о сумасшедших подростках, разъезжающих на монстрах по городу. Или, может быть, получили, но им не хватало инстинкта самосохранения. Неважно. Если они не поняли, что даже если им удастся убить или захватить Томаса, или, может быть, даже особенно тогда, что они не закончат день живыми? Это больше не его проблема. Его единственным преимуществом в те решающие начальные секунды было то, что он единственный человек в комнате, подготовленным к бою. Они были в безопасности здесь, в башне, явно не ожидая, что кто-то действительно зайдет так далеко. Ближайший к Томасу солдат попытался вырвать оружие у него из рук, но Томас просто потерял равновесие… позволяя ему взять его. Вместо того, чтобы драться за оружие, Томас прыгнул вперед, схватил все еще задыхающегося Джэнсона за жилет и дернул его вверх. Оттуда было достаточно легко схватить его самый большой клинок, прижаться спиной к окну для защиты и вонзить острие в шею Джэнсона с такой силой, что Томас почувствовал, как под ним выступила кровь. — Никому не двигаться! — крикнул он. Джэнсон попытался вырвать клинок из его хватки, но Томас не позволил. Чем больше двигался Джэнсон, единственное, что ему удавалось, это загонять лезвие глубже. Наконец он опустил руки, хотя Томас все еще чувствовал сковывающее напряжение в его теле. — Ты маленький засранец, — прорычал Джэнсон. Томас проигнорировал его, предпочтя оглядеться по комнате и получить точный подсчет противников. В большой комнате находилось тридцать человек, все они рассредоточены за большими столами и экранами, а вся стена напротив них увешана телевизионными экранами, которые давали отрывочное представление о том, что происходило в городе. Томас пытался найти большую группу иммунов, которую возглавляли его друзья, но, учитывая, что более половины камер, похоже, были вывезены, неудивительно, что он нигде не мог их найти. Он старался, чтобы это не слишком беспокоило его. Освещение в комнате медленно менялось; предрассветный свет был затемнен густыми облаками дыма и огня, заволакивающими небо. Большинству солдат удалось крепко схватиться за оружие, когда Томас схватил Джэнсона, хотя их обучили только владению оружием, что хорошо. Очень хорошо. Он мог с этим работать. — Хорошо, теперь вот как это будет работать, — сказал Томас тихо, но все же достаточно громко, чтобы быть услышанным из-за тяжелого дыхания Джэнсона. — Я сражаюсь не с вами, ребята. Вы определенно выбрали не ту сторону во всем этом, но на самом деле это не моя проблема. Моя проблема в этом парне. — Он подчеркнул это, сжав руку на лезвии, отчего оно немного сдвинулось, а Джэнсон застонал от боли. Томас оценил реакцию зала на это и был встречен лишь тишиной. — Я забираю Человека-Крысу из этой комнаты, и вы никогда его больше не увидите. Или нас. Вы сможете восстановить свой город, и в конце концов директор Пейдж и ее люди придут за вами и помогут позаботиться о вас и ваших семьях. Все счастливы. Понимаете? Он пытался встретиться взглядом с каждым мужчиной в комнате, но некоторые не смотрели на него, а у других были взгляды, которые Томас не мог прочесть. — Или? Томас посмотрел на говорившего — это один из солдат, которому удалось полностью подготовить свое оружие. Конечно, так оно и есть. — Что ж, единственный другой вариант — это если я умру здесь, и тогда умрете все вы. Видите ли, я не знаю, заметили ли вы, но там есть что-то вроде армии, и вы ей проигрываете. Томас говорил тихо, пытаясь обуздать свои эмоции, чтобы не допустить ухудшения этой опасной ситуации. — Армия? — солдат усмехнулся. — Это подростки. — Да, подростки, — Томас кивнул. — И монстры. Некоторые из нас и то и другое. Улыбка, которую он подарил, никого не заставила задуматься, имел ли он в виду себя. — Позвольте мне кое-что прояснить, — когда никто не ответил, он заговорил снова. — Вы не можете убить меня, потому что тогда я стану бесполезен. И меня не схватят. Эти пистолеты? Ты не сделаешь ничего, чтобы удержать меня, потому что я скорее умру, чем позволю этому ублюдку забрать меня. Вы можете попытаться выстрелить в меня, чтобы вывести из строя, но вы можете случайно попасть в своего босса и убить меня — и тогда какой в этом смысл? В тот момент, когда остальные поймут, что я мертв, в этом городе не останется выживших. Ты думаешь, я чудовище? — Томас усмехнулся. — Тебе стоит познакомиться с моим парнем. Он разыгрывал это, разыгрывал их всех, чтобы убедить солдат, что из этой ситуации есть только один выход, которым они хотят воспользоваться. Были ли он и Ньют монстрами? ДА. ПОРОК хуже? Безусловно. Его заявление было встречено тишиной, и он переступил с ноги на ногу, начиная медленно выходить из комнаты. Послышался звук, который он не мог определить; отдаленный звуковой сигнал в сочетании со скрипом и треском бьющегося стекла. Он сделал все возможное, чтобы отключиться и сосредоточиться, сейчас было не время отвлекаться. Как только он начал двигаться, Джэнсон заговорил снова. — Ты никуда меня не поведешь! Томас почувствовал боль в ноге раньше, чем что-либо еще. Шок от этого заставил его ослабить хватку на лезвии ровно настолько, чтобы Джэнсон смог вырваться и повалить Томаса на землю. Дыхание, выбитое из него, отвлекало от боли, но как только он восстановил его, оно вернулось в полную силу. Он посмотрел вниз и увидел, что Джэнсон ударил его маленьким лезвием прямо в мякоть бедра. Звуки стали громче. Джэнсон стоял, тяжело дыша, у окна, прижав одну руку к горлу, чтобы остановить кровотечение, а другой потянувшись к пустой кобуре, которая висела у него на бедре. Пустой, потому что Томас сжимал пистолет в руках, схватившись за него при падении. Он наблюдал, как лицо Джэнсона побагровело от ярости и он взвел курок — при этом все пистолеты в комнате были направлены прямо на него. Томас улыбнулся. Он хотел выжить, конечно, хотел. Но если у него ничего не получится? Все в порядке, пока он убирал и Джэнсона. Были и другие дети, которым дали лекарство, чтобы сохранить жизнь своим друзьям, и они, наконец, в безопасности. Безопасно жить, по-настоящему взрослеть. Возможно, это цена, подвох за все, что вселенная позволила ему изменить. Это позволило ему вернуться и спасти стольких людей, спасти Ньюта, но ничто никогда не дается бесплатно. Он мог бы смириться с этим. — Возьмите его! — в коридоре раздался громкий звуковой сигнал, но его практически заглушил все приближающийся скрежет стекла и крик Джэнсона. Томас прицелился и немедленно выстрелил. Выстрел прозвучал громко, гораздо громче, чем следовало, но Томас не позволил себе слишком сильно задуматься об этом, прежде чем поднести пистолет к собственной голове — металл был еще горячим, когда он прижал его к коже. Его не возьмут. Перед ним Джэнсон был неловко зажат между колонной и окном, кровь лилась из отверстия пули, попавших ему в плечо и голову. В любой момент его безжизненное тело могло начать сползать… Две раны. Джэнсон истекал кровью из двух ран. Выстрел прозвучал слишком громко для его ушей, когда он нажал на курок. Что… — Томас, если ты нажмешь на курок, да поможет мне бог, я прикончу тебя. Томас резко обернулся, тряхнув ножом, все еще торчащим из бедра, и уставился туда, где в дверном проеме стоял Ньют; его пистолет все еще был вынут, по-прежнему направлен на тело Джэнсона, но лицо было повернуто к Томасу. Он покрыт кровью, пеплом и обломками. Его глаза налиты кровью, но ясные, без какой-либо инфекции, а волосы были спутанными рыжими. Он был самым красивым существом, которое Томас когда-либо видел. Прежде чем он смог ответить или хотя бы толком осознать, что только что произошло, окно рядом с ними с гортанным скрежетом разлетелось вдребезги. Повинуясь скрытому инстинкту, натренированному реагировать на этот звук, Томас заставил ноги оттолкнуть его назад и в сторону. Его ладони порезались о разбитое стекло, и он потерял пистолет в схватке, но это не имело значения. Не тогда, когда Гривер протянул несколько конечностей внутрь, схватил труп Джэнсона и разорвал его пополам, прежде чем возвестить миру о своем триумфе. Руки схватили Томаса и потащили вверх, но он не сопротивлялся. Он узнал бы эти руки где угодно, каким бы хаосом они себя ни окружали. Ньют крепко держал его под крики солдат, пока они со всех ног выбегали из комнаты, забыв о какой-либо преданности своему делу перед лицом Скорбящего. Когда комната опустела, кроме них двоих, Гривер успокоился и устроился так, что оказалось, что Рианна сидит у него на спине. — Они у меня, — подняв в рацию сказала она. — У нас все хорошо. Оба? — спросил ее Бен. Его голос звучал обеспокоенно, но ничего страшного. — Да. Бэмби, кажется, немного хуже, но он будет жить. Ньют издал небольшой смешок, вызванный стрессом и ошеломленным неверием. Томас, честно говоря, был недалек от истины. — Это хорошо. Мы только что вывезли всех из города, что еще нам нужно сделать? — спросил Бен. Рианна посмотрела на них, чтобы ответить на вопрос, и Томас не смог удержаться, чтобы не покачать головой и не рассмеяться. Иммуны на свободе, их друзья в безопасности. Джэнсон мертв. Очень мертв. — Ничего, — сказал Томас. — Больше ничего не остается. Смешок Ньюта перерос в настоящий хохот, граничащий с истерикой. — Ничего? — Рианна выглядела потрясенной. — Ничего, кроме как уйти, — перефразировал Томас. Он позволил своему весу более полно навалиться на Ньюта и наблюдал, как немного дыма рассеялось, и сквозь него забрезжил рассвет. — Все кончено, — сказал Ньют у него за спиной. Его хватка была почти болезненной, им действительно следовало вытащить нож из его ноги и залатать ее, а им все еще предстояло долгое путешествие в Хейвен. Но они сделали это. — Да, Ньют. Все кончено.